Смазка для пушек. Книга 2. Дайте совет!
Раз уж у меня появилось, аж 10 подписчиков после публикации первой книги, то вот Вам вторая - продолжение истории во вселенной Unreal Tournament.
Панамка как всегда выстирана и готова!
Пишите что думаете, но только честно!
Обложка.
Начало книги:
ГЛАВА 1. ОТВЕТ
Осколок опустил руку.
Не отвёл и не уронил. Медленно вернул вниз по той же траектории, которой удар должен был пройти через висок Миракс, шейный привод и край стола. Сервомоторы ещё держали рассчитанное усилие. Пальцы оставались раскрытыми, будто между ними и её лицом сохранился невидимый предмет, который нельзя было ни взять, ни разбить.
Миракс не шевельнулась. Белая сигнатура над её ладонью дрожала вместе с рукой. Живая половина лица была серой; искусственная сохраняла спокойствие с качеством плохо обслуженного протокола. Она посмотрела сначала на опущенную кисть, потом на два поля контракта.
— Это ответ?
Осколок перевёл взгляд на открытую бутылку. Запах настоящей «Крови Звезды» не исчез. Тёмные ягоды, миндаль и металл оставались на языке так точно, что телу следовало признать глоток. Бокал стоял рядом, пустой и чистый. Вино не касалось губ.
Он закрыл оба поля.
— Нет.
Красные маркеры за её плечом продвинулись к западному шлюзу. Один северный аппарат сменил высоту. Южная платформа завершила поворот оружейных ферм на три градуса. Карта не считала это нетерпением. Нетерпение было свойством живых тел; вооружение обладало только готовностью.
— Тогда ты опустил руку ради продолжения переговоров, — сказала Миракс.
— Ради того, чтобы не убить.
— Различие важно тебе или протоколу?
— Мне.
Слово не сопровождалось подтверждением сети. Поэтому весило больше обычного и не имело защиты от отмены.
Миракс выдохнула. Воздух вышел коротко. Под свежей повязкой проступила узкая тёмная линия, дошла до узла и остановилась. Коагулянт держал хуже корпоративной отчётности и честнее: кровь оставалась видна.
— Тогда зафиксирован один отказ от применения силы, — сказала она. — Без переноса на следующее действие.
— Не фиксируй.
— Уже. Память тоже журнал, просто с худшим аудитом.
Осколок взял бутылку за горлышко. Холод стекла прошёл через искусственную кожу с задержкой. Миракс следила за движением, но не за вином: за рукой, только что остановившей удар. Он переставил бутылку на дальний край стола, за линию трещины. Не налил. Открытое горлышко осталось направлено вверх, и запах растекался по Залу Совета, где продажу города не успели отметить тостом.
— Предложение неверно, — сказал он.
— Уточни ошибку.
— Все.
— Это не уточнение. Это способ заставить автора переписать документ, не признавая, что тебе нужна сделка.
— Нужна.
Миракс моргнула. Один раз. Страх обычно сокращал её фразы; прямота Осколка на мгновение оставила вообще без них.
Он развернул контракт снова, но не открыл поля принятия и отказа. Строки висели между ними: роль, сторона, отсутствие подчинения, право отказа, прекращение по инициативе носителя, неопределённые последствия. Формулировки были короткими. Короткие цепи легче переносить и труднее заметить.
— Меняй, — сказал Осколок.
Миракс вернула лицу рабочее выражение.
— Назови условия.
— Срок.
— Угроза не имеет срока.
— Роль будет иметь.
— Тогда после истечения батареи потеряют командную сигнатуру независимо от оперативной обстановки. Западная группировка вряд ли согласует вторжение с удобным окончанием твоего договора.
— Срок, — повторил он.
Осколок стоял напротив двенадцати мест исчезнувшей власти. Одно кресло было сломано его рукой, два опрокинуты, одно мокло под уже отключившейся системой пожаротушения. Совет любил бессрочные полномочия: так реже требовалось объяснять, почему чрезвычайное положение пережило чрезвычайную ситуацию. Он посмотрел на карту. До рассвета оставалось несколько часов. До конца угрозы — никаких данных.
— Семьдесят два часа.
Миракс не ответила сразу. Её взгляд ушёл к западному сектору, затем к северу, к южной платформе и обратно к нему. Пауза заняла четыре секунды. Достаточно, чтобы проверить угрозы. Или прикинуть, сколько раз за трое суток человек успеет привыкнуть к полномочию. Осколок не выбирал за неё объяснение.
— Недостаточно для стабилизации внешнего контура, — сказала она. — Достаточно для первого удара, но не для дипломатического эффекта. Сдерживание работает, когда противник уверен, что оружие останется доступно завтра.
— Поэтому семьдесят два.
— Ты намеренно уменьшаешь ценность того, что принимаешь.
— Да.
— Город получает оборону с заранее опубликованной датой отключения. Это не сдерживание. Это трёхдневная распродажа риска.
— Тогда не передавай.
Белая сигнатура в её ладони дрогнула сильнее. Интерфейс показывал доступное ей закрытие канала и распад оставшихся кодов между локальными расчётами. Что она потом сказала бы об отказе Осколка, интерфейс не показывал. Ни одно доступное действие не возвращало ей оператора.
— Семьдесят два часа, — произнесла она наконец. — С точным моментом начала после подтверждённого делегирования. Но активный ключ обязан существовать до конца срока, иначе слово «срок» ничего не ограничивает: ты прекратишь роль через минуту и оставишь систему в переходном состоянии.
— Прекращение по моей инициативе. В любой момент.
— Тогда это не мандат на семьдесят два часа. Это мандат до первого изменения твоего настроения, но не дольше трёх суток.
— Верно.
Миракс коснулась строки. Текст изменился.
[СРОК ПЕРВОГО МАНДАТА: 72:00:00 С МОМЕНТА ДЕЛЕГИРОВАНИЯ]
[ДОСРОЧНОЕ ПРЕКРАЩЕНИЕ: ПО ИНИЦИАТИВЕ НОСИТЕЛЯ]
— Я возражаю против слова «первого», — сказал Осколок.
— Почему? Оно не предполагает второго. Только отличает этот срок от любого возможного последующего.
— Создаёт последовательность.
— Последовательность создаст только новое согласие. Грамматика не способна продлить ключ.
— Корпоративная грамматика продавала людей.
— Не самостоятельно. Ей всегда помогали юристы, оружие и голод.
Он задержал взгляд на слове «первого». Оно раздражало, потому что Миракс была права: опасность находилась не в порядковом числительном. Опасность появится через семьдесят два часа, когда работающие батареи станут аргументом в пользу следующего срока.
— Оставь, — сказал он. — Продления нет.
— Противоречие.
— Автоматического.
Миракс добавила строку.
[ПРОДЛЕНИЕ: ТОЛЬКО НОВОЕ ЯВНОЕ СОГЛАСИЕ НОСИТЕЛЯ]
— Система обычно запрашивает подтверждение за шесть часов до истечения, — сказала она. — Если подтверждения нет, сохраняет функцию до завершения активной операции.
— Нет.
— Стратегический перехват может длиться дольше момента истечения. Ракета не исчезает из атмосферы из уважения к договорной чистоте.
— После срока ключ блокируется.
— Даже во время полёта цели?
— Да.
— Тогда незавершённое наведение потеряет коррекцию, а противоракета может упасть на город.
Осколок посмотрел на четыре орбитальных узла. Геометрия возможного падения раскрылась сама: высоты, скорости, зоны обломков. Контракт пытался превратить принцип в траекторию металла. Металл не интересовало, кто сохранил моральную чистоту при отключении наведения.
— Запуск до истечения завершается только безопасным прекращением, — сказал он. — Новую цель не принимает.
— Это технически сложно.
— Можешь?
— Да.
— Значит, не сложно. Дорого.
— Сейчас разница особенно оскорбительна.
Миракс изменила строку. Под ней раскрылось пояснение: в момент истечения распределённое хранилище блокирует исполнительную сигнатуру; активные перехваты переходят в минимальный контур безопасного завершения, без возможности изменить цель, расширить зону поражения или инициировать новый запуск.
Осколок прочёл подписи под условием. Двенадцать батарей. Четыре орбитальные платформы. Три шахты. Для принятия требовалось подтверждение каждого уцелевшего узла. Два отвечали с задержкой. Одна шахта вообще не подтверждала время, используя внутренний механический эталон, который отставал на ноль целых восемь десятых секунды. Совет строил оружие на столетия и экономил секунды только у людей.
— Открытый журнал, — сказал он.
— Событий?
— Каждого выстрела.
— Публичная телеметрия раскроет противнику положение батарей, задержки перезарядки, тип боеприпаса и качество сенсорного подтверждения. После первого применения внешний консорциум получит карту оставшейся обороны.
— Каждого.
— Можно публиковать факт и обоснование с задержкой.
— Сразу.
— Тогда ты не защищаешь город. Ты проводишь независимый аудит его вскрытия.
— Автор, цель, основание, время, результат.
— Результат неизвестен в момент выстрела.
— Дополняется.
— Оценка ущерба может занять дни. Иногда никогда не становится полной.
— Пишется «неизвестно».
Миракс чуть наклонила голову. В её пальцах белый ключ дрожал над строками, но голос вернул прежнюю длину.
— Ты требуешь журнал не для жителей. Ты хочешь заранее лишить себя возможности сказать, что решение принял контур.
— Да.
— Это не уменьшит потери.
— Нет.
— И не сделает применение нравственным.
— Нет.
— Тогда открытый журнал является инструментом распределения вины, а не обороны.
— Нет. Удержания.
— Кого?
— Меня.
Миракс посмотрела на него поверх проекции. Раньше удержание Осколка было её функцией. Блокираторы боли, команды, долг, восстановление, право остановить тело. Теперь он предлагал строку в открытой сети как замену воротнику. Строка не могла причинить боль, запретить маршрут или отнять оружие. Она могла только не позволить событию исчезнуть под чужим названием.
— Публикация не удерживает, — сказала Миракс. — Она лишь повышает цену после действия.
— Достаточно.
— Тебе уже нравилось действие без приказа.
Он посмотрел на сломанное кресло. Белый наполнитель намок от воды и лежал на полу комьями, похожими на хирургическую вату. Тепло в дофаминовом контуре давно погасло. Памяти о нём не осталось.
— Поэтому сразу.
Миракс открыла схему городских каналов. Большинство было повреждено, но районные терминалы, медицинские частоты и открытая сеть, по которой ушёл архив Валерия, ещё принимали пакеты. Она выделила пять независимых узлов хранения. Ни один не принадлежал одному владельцу; это не делало их честными, только затрудняло одновременное удаление.
[ЖУРНАЛ СТРАТЕГИЧЕСКОГО ПРИМЕНЕНИЯ: ОТКРЫТЫЙ]
[ПУБЛИКАЦИЯ ПРИ АКТИВАЦИИ: АВТОР / ЦЕЛЬ / ОСНОВАНИЕ / ВРЕМЯ]
[ДОПОЛНЕНИЕ ПОСЛЕ ПРИМЕНЕНИЯ: РЕЗУЛЬТАТ / ПОДТВЕРЖДЁННЫЙ УЩЕРБ / НЕПОДТВЕРЖДЁННЫЙ УЩЕРБ]
[УДАЛЕНИЕ И ИСПРАВЛЕНИЕ ИСХОДНОЙ ЗАПИСИ: ЗАПРЕЩЕНО]
— Исправление запретить нельзя, — сказала Миракс. — Сенсор может ошибиться. Имя цели может оказаться ложным. Если исходная запись неизменна, ошибка останется.
— Дополнение. Не замена.
— Люди прочитают первую версию быстрее уточнения.
— Да.
— Ты строишь систему, которая сохраняет собственную ложь ради прозрачности.
— Как архив.
— Архивы тоже принадлежат победителям.
— Этот пока никому.
— Всё бесхозное быстро находит желающего назвать себя хранителем.
Осколок проверил маршруты публикации. Две медицинские частоты не подходили: тяжёлые пакеты могли вытеснить данные раненых. Он убрал их. Добавил локальные терминалы водоочистки, западного шлюза и трёх нижних районов. Один терминал отвечал рекламным протоколом PainGrid и предлагал повысить охват за плату. Корпорация лишилась владельца меньше часа назад; реклама продолжала соблюдать контракт.
— Пять узлов, — сказал он. — И открытый поток.
— Четыре достаточно для неизменяемости.
— Пять.
— Почему?
— Один продадут.
Миракс не спросила какой. Это было бы преждевременной инвентаризацией покупателя.
Ссылка на книгу:
Ничего не продаю и не рекламирую!
Все бесплатно! От моего имени уже хотели продавать книгу - это мошенники! Полное произведение в 3 книги - будет полностью бесплатным!
