За забавной историей стоит более глубокая вещь. Созданный с той же целью репозиторий dumbtv открывается фразой-манифестом: телевизор должен делать то, за что вы заплатили – ваши приложения, ваши HDMI-входы и ничего больше: никакой рекламы, слежки за тем, что вы смотрите, и обновлений, которых вы не просили.

Возможно, мы видим первую попытку переписать договор между пользователями и производителями цифровых услуг – не жалобой, а работающим кодом.

Оценить масштаб можно на примере другой индустрии – видеоигр.

Десятилетиями платформодержатели (Sony, Microsoft, Nintendo) платили сотни миллионов за эксклюзивы – дорогие, раскрученные, доступные только на своей платформе. Одного суперхита хватало, чтобы человек купил консоль и тратил на ней деньги годами. Претензий не предъявишь, бизнес сам решает, во что вкладывать. Но возмущение покупателей тоже понятно: приходилось платить дважды, ПК плюс хотя бы одна консоль, и все равно не получать всего ассортимента.

Недовольство подогрели две вещи. Во-первых, подорожание железа: PlayStation 4 на старте стоила 400 долларов, базовая PS5 подорожала с 500 до 650. Во-вторых, Sony с 2028 года перестает выпускать новые игры на дисках, фактически лишая пользователя полноценного владения игрой. Все будет скачиваться из облака, откуда проект могут отозвать.

Логичный формат протеста – сцена неофициальных портов. Она существует давно, но перенос игры на чужую архитектуру стоил годы труда, и до вменяемого вида добирались единицы.

Нейросети сбили цену. За три месяца вышли десятки ПК-портов, от SNES и N64 до PS4-эксклюзивов Sony: Bloodborne, который ждали на ПК десять лет, а через неделю – Uncharted 1–3 от того же человека. Первый в истории порт со Switch, ремейк Zelda: Link's Awakening, автор собрал почти целиком в Claude Code и говорит, что без ИИ не потянул бы.

Порты сырые: у PS4-портов графика по-прежнему эмулируется, сцена ругается на ИИ-код. Но это первые месяцы процесса, которому Sony сама добавила популярности – и который будет ускоряться с новыми поколениями нейросетей.

Похожие примеры есть и в других индустриях: принтер HP без драйвера для Mac, который 19-летний разработчик заставил печатать за одну сессию с Claude Code; трекер сна Sense, оживший через десять лет после закрытия компании; гоночная телеметрия в закрытом формате, пять лет пролежавшая на флешке и разобранная за четыре часа.

Конечно, компании будут сопротивляться: та же Sony, отказываясь от дисков, переносит владение игрой в облако, в котором проще прятать код. На простую просьбу "хакни мой телевизор" Claude Code нередко отвечает отказом и требует подробного промпта, а в какой-то момент под давлением бизнеса может быть пересмотрено законодательство.

Но на другой стороне – прогресс в ИИ, дающий возможности с огромной скоростью. Даже если Claude заблокируют полностью – через год его уровня достигнут открытые модели. Спрятанный код тоже станет не нужен: логику P.T. уже пересобрали по поведению игры, а следующий шаг – реконструировать любой тайтл по видеозаписям игрового процесса. Именно так учатся модели мира вроде Genie 3 от Google, которые генерируют играбельный мир из описания.

Главный локомотив здесь – желание потребителей бороться с условиями, навязываемыми продавцами. И теперь, когда у потребителей появился столь мощный инструмент, как ИИ, есть шанс, что условия придется переписывать. Пока это репетиция, но с тысячами участников.

P.S. Как ИИ меняет отношения людей с тем, что они купили, – от телевизоров до игр, – я пишу в канале "сбежавшая нейросеть".