Nadendy

Есть у меня коллега по работе. Назовем его Гриша.
Гриша так ненавидит Сталина, что посмотрел все художественные фильмы, где он есть. Если мы пересекаемся в столовой, Гриша все время мне рассказывает, какая Сталин сволочь, и что для страны он вообще ничего не сделал, что весь этот коммунизм русскому народу был до звезды, и что это - внимание! - общеизвестный факт. Долгое время Гриша пытался втянуть меня в дискуссию, пересказывая отрывки из иноагентских видеороликов. Я говорила: "Отстань, я женщина, я в этой вашей политике не понимаю, и вообще мое место дома у плиты. А то, что я истфак закончила, так он уже в нулевые считался институтом благородных девиц, как Смольный. Преподы говорили, что из нас получатся хорошие жены. Но насчет товарища Сталина ты неправ.  Я, когда училась, читала,что все было немного не так, как ты утверждаешь". На что Гриша тут же заявлял, что книги он вообще не читает, ибо некогда и нахрен не надо. И тут же спрашивал:
"А вот почему на западе архивы рассекретили, а в России - до сих пор нет? Ну это я так, для примера"
"Гриша, для примера ЧЕГО?"
"Да чё ты докапываешься, не знаю я, просто для примера!"
Когда Гриша понял, что втянуть меня в дискуссию не удастся, некоторое время  пытался шутить, называя меня "красным комиссаром". Я шутила в ответ: спокойно улыбалась, и, глядя в глаза, ласково говорила: "Расстрелять". Грише эта игра быстро надоела. Но все равно время от времени он приводит мне "для примера" исторические факты про зверства коммунистов или про то, как добрые фашисты почти ничего не разрушили в Норвегии. Я снова говорю, что не подкована для политической дискуссии, и ухожу в столовую - дожевывать свою рыбу в кляре. Какое-то время мне удаётся посидеть в тишине. А потом с столовку заходит Гриша и громогласно объявляет:
"Фу, опять у тебя рыба. Аж глаза ест!".
Я говорю:
"Гриша, ты достал уже комментировать мою еду. То тебе рыба не нравится, то мои пирожные на завтрак, то чашка у меня недостаточно чистая".
"Да ладно тебе, я ж по-доброму!".
Что ж, спасибо тебе, добрый Гриша!

Что в этой истории цепляет лично меня? Я вижу странное сходство между сорокалетним Гришей и моим сыном-пятиклассником. Когда Гриша рассказывает про злобного Сталина, я вспоминаю, как мой мелкий, придя из школы, ломится на кухню с важными новостями. Мама, представляешь, Сидорова опять выгнали с урока, Иванов кидался в девочек тетрадками, а Петров ногами встал на парту, натоптал, и его заставили все оттереть.  Нормальный родитель, наверное, ответил бы: "Хватит говорить про других гадости, следи лучше за своим поведением". Но мне такой подход не нравится. Я же вижу - близкий человек делится со мной тем, что для него важно. Поэтому, я сперва выясняю, что за типы эти Иванов, Петров и Сидоров а затем стараюсь максимально просто, на пальцах, объяснить, в чем они неправы. При этом понимаю: сын ждет от меня не этого душнилова, а нормальной эмоциональной реакции: "Вот дураки!". (Но мне же надо показать, чем взрослый человек, родитель, отличается от его сверстников -  значит, реакция нужна другая.)
Вот поэтому я думаю, что сорокалетний Гриша все еще ждет, что в один прекрасный момент, слушая его откровения про Сталина, я воскликну: "Не может быть! Вот же гад ползучий!" Но так как Гриша мне не сын и даже не родственник, наверное, в следующий раз надо ему ответить: "Хватит говорить про других гадости, следи лучше за своим поведением".

Бабушка научила меня подозрительности. Мне 43, но до сих пор я не встречала никого, кто был бы подозрительнее, чем моя бабушка. Всех моих ухажеров она подозревала, что они либо наркоманы, либо женаты - ибо кто же ещё поедет (или даже пойдет пешком) провожать девчонку в такую глушь. Она подозревала всех и во всем. Она прятала дома деньги, и если не могла найти, сразу же думала, что их украли, и не кто-то, а ее подруга или знакомая, которая недавно заходила в гости. И только нас с мамой она ни в чем не подрзревала. Она просто приписывала нам то, чего мы не делали, сообразуясь со своими железобетонными выводами. Оправдаться было невозможно. С тех пор я всегда сомневаюсь в своем выборе, мыслях и поступках. Ведь бабушке виднее, особенно сейчас, с небес.

Мама научила меня рациональности. Она воспитывала нас с братом одна, с активной помощью бабушки, и любое нерациональное решение могло стать фатальным. Мама считала, что полезные подарки лучше безделушек и сувениров, что статуэтки - это не красота, а лишняя пыль, и что пятнадцать минут гимнастики в день лучше, чем совсем без гимнастики. С тех пор самыми полезными сувенирами из поездок я считаю магнитики на холодильник, одежду и аксессуары. А также уверена, что маленькая радость каждый день - это очень рационально.

Папа научил меня верить в себя и свои способности. В то, что я могу чего-то добиться в жизни. Серьезное достижение для педагога, который в силу обстоятельств видел дочь редко и точечно. Однажды он сказал, что я могла бы стать дипломатом или руководителем. Он увлекался астрологией и увидел это в моей натальной карте. Я спросила: "А Стрельцы могут добиваться своей цели?" Папа ответил: "Конечно, могут - если очень сильно хотят и точно знают, зачем им это нужно". Я не особо доверяла астрологии, но в эти слова поверила сразу и безоговорочно. Может, потому, что они мне просто понравились. И в дальнейшей жизни они меня здорово поддерживали, особенно когда я сомневалась в себе. Я не стала ни руководителем, ни дипломатом. Наверное, потому, что не сильно этого хочу и не уверена, что мне это нужно.