Повелитель копчений

Первая зелень под солнцем была ослепительно ярка и слегка благоухала. Хагрид потянулся и довольно крякнул – наконец хоть как-то потеплело, на солнышке! И весна ожидается ранняя, хорошо-то как!

Клык подхалимски визгнул и тоже потянулся. А Гарри ограничился тем, что протянул руку, чтобы потрепать снова взвизгнувшего пса по нагретой холке. И получить вертящимся хвостом счастливого Клыка по коленкам. В голове складывались подходящие строчки, надо будет не забыть записать…

Зайца гнал и не догнал,

Кучку слопал лишнюю,

Сапога носок поймал,

Там, где не залижется!

Тяжка Вещего судьба,

Мой хозяин строгий,

Фамильяром стал тогда,

Чтоб не быть убогим!

Хагрид тоже погладил заскулившего от удовольствия питомца и немного ворчливо вспомнил недавнее:

– Вот Рон этот, когда о собачьих позах говорили, очень цинично Клыку сказал, тот обиделся. Мол, если собака свернулась калачиком – к дождю, а если вытянула лапы перпендикулярно туловищу – ей кранты! Клык по-разному дрыхнет, и лапами вверх тоже умеет, когда на солнце… Да уж, венец умственности этого шестого ненаследника – собачку безвинно достать и не заметить!

Гарри кивнул, не развивая темы. Хотя насчёт достать имел более чем достаточно материала. Потому что Рончик умеет достать, безвинно, и далеко не только Клыка!

***

Гермиона никогда не любила больших собак, а была типичной кошатницей. Но пламенное обожание Клыка всё же ценила и угощала от души. Других-то сопоставимых радостей животное и не знает, а прихватить кусок мясного пирога не сложно. Раз столько восторгов, и неподдельных. Ведь от угощаемого Рональда нет и четверти той пищевой радости, коли благодарностью обиженный и укорам неподдающийся…

Хорошие люди – собаки, в отличие от людей, искренние такие. На морде всё сразу написано, и внизу хвостом автограф. Собаки-то – хорошие люди, а вот люди часто – паршивые собаки, волшебные такие, до не могу...

Морду вниз Клык опустил,

Побурчал тихонечко,

Слюни наземь вдруг пустил,

Вот на пол-настолечко!

Клык признавал в душе, что частенько завидует этим кошкам – ведь мурлычут так, что никто не повторит. И люди их за это тискают, любят. Даже запах отправлений терпят, очень, кстати, резкий. Жалуются, но терпят. И очень вкусно кормят, лучше, чем собак, в целом.

А ведь собака гораздо лучше умеет ласкаться, в целом… Да, очень сильная у кошек магия, очень. Наверное, потому что серые в темноте, вот и сильны, от серых волков магию берут, наверное. Или, вообще, из сумрака качают, да только тёмное это дело, сумрак, даже хозяин мало что в нём понимает.

Несправедливо это, что кошек лучше кормят и работать не заставляют. Хотя он слышал про какого-то клоуна, который смог кошек дрессировать, для цирка, во что никто не верил. Значит, со временем и кошек люди припашут, во имя справедливости…

Магия чуть-чуть неправильно собачек устроила, Клык это недавно понял. И пытается осознать. Ведь не вполне правильно, что настолько трудно ему, как собаке, с едой расставаться. Когда в пасть кусок попадает, то вкус такой, что смаковать бы и смаковать, как хозяин умеет!

А мы не умеем смаковать, собаки такие! Нам срочно глотать надо, и скорее новый кусок хватать, раз инстинкт. Да, именно в этом смак, и только! Отсюда повышение аппетита и усиление проблем на этой почве, аппетитной!

И рыба, и компания – все через три дня прованиваются, это очень верно сказано. Хотя и гниловатая рыба – это хорошо, пусть великий хозяин и не согласен… Правда, у него чутьё не такое замечательное, как у собаки, но всё же не согласен, отсюда проблемы случаются. У Клыка, разумеется, случаются.

Если вы не уверены, что сможете загрызть меня, не надо даже гавкать в мою сторону, так великие люди говорят. Да, мудрость здесь есть, но ему её понять трудно. Гавкаю – стало быть, существую. Поэтому на всех гавкаю, а мысленно, иногда, когда сильно обидно, и на хозяина гавкаю, тихонько. Да, погавкиваю так, в душе, укоряю слегка за сапог, собака я такая…

Мага каки ценнее магла собаки… Да, тут смысл не вполне был внятен, потому что очень старая пословица. Я думал, наравне с хозяином, что запятая нужна, после магла, а Гермиона не верила, бедная, отрицала запятую. Не разрешала даже великому герцогу-леснику о магах так плохо думать, только о собачках...

Однако профессор Флитвик объяснил ей, что, с точки зрения нормального средневекового мага, его внешний помёт был, несомненно, много ценнее целого магла, с помётом внутри. Соответственно, магловский помёт вообще ни малейшей ценности не имеет, поэтому только «магл собака», и никаких отдельных собачек! Переживала бедная девочка, хозяин её жалел…

***

– А вот ещё про тебя поминание в газетке, слушай, скотинка брехливая:

Плясали польку за углом

Собака да павлин.

Пёс бегал криво и кругом,

Хагрид орал: «Кретин!»

Наш Клык досадливо ворчит,

Птичка в ответ: «Курлы,

Довольно весел этот вид

Яиц без скорлупы!»

…Гм, написано явно на встречу Клыка и того самого павлина, анонимно подаренного хозяину Нарциссой Малфой. С благодарностью и надеждой на новые встречи, давно уже. Но нет, они тогда не плясали, а он просто гонял павлина, потому что работа такая.

Да и хозяин тем павлином недолго любовался, но съесть не разрешил, хотя интересно было бы. И сам, вроде, не стал, а в лабораторию вскоре снёс, потайную, и там отхимерил, с концами. И пёрышка не осталось, красивого такого…

А скорлупы он не носит, ему не положено, он потом тем местом кошельком будет, о двух отделениях, посмертно и частично, сам герцог обещал. А вам слабо?..

Клык часто переживал за своё не вполне полноценное происхождение, которое так значимо в магическом мире. Но успокаивал себя тем, что мистер Хагрид – огромный дворянский человек, и с большим вкусом. Не мог же хозяин приблизить к себе заурядного пса-дворнягу?

Вот только в нетрезвом виде вкусы хозяина грубеют и даже ухудшаются. Метание тапка в спящую собаку гарантирует очень нервное пробуждение. Потому что тапок прилетал в нос, ведь великий лесник очень меткий бросатель. Это же страшно неожиданно и довольно больно, так вот просыпаться, гав-гав! Ведь сказано было: не будите спящую собачку, пусть собачка немного поспит!

И когда хозяин усы выдирает, это ещё хуже побудки тапком в нос. Однако раз повелитель собак улыбается и слова поощрительные говорит, значит, надо терпеть. А потом лизаться, лизаться, продолжая поскуливать! Больно выдирает хозяин, больно! Там же у него в пальцах столько дюймов, что ему и не сосчитать, не то чтобы вывернуться!

…Но когда герцог их, вымазанные приготовленными или съеденными кушаньями, даёт облизать, страшные железные пальцы становятся уже не ужасными, а совершенно замечательными! И Клык с удовольствием их облизывает, прямо зализать и засосать их готов, всегда готов.

И хозяину это всегда нравится, он это называет взаимной чистоплотностью. Раньше Вещий Дог этого не понимал, а теперь хорошо разбирается и обычно чистоплотный. Если вдруг неожиданно не пронесёт, конечно. И пока не пронесёт, хозяин добр, и может угостить вкусным вне очереди.

Клык-то в нюансах его настроения разбирается, знает, когда подлизаться и повыпрашивать. Да, бывает и ошибается, поэтому шкура у него учёная, многократно, да. Пусть он глупый, Клык, но кто ж из нормальных собак с великим хозяином спорит, богохульно это!

Пусть он глупый собакен, всё время нуждающийся в наказаниях, для улучшения памяти. Зато сильно преданный, и служит как может. И языком своим длинным тоже служить умеет! Пока дышу, лижусь! И никаких гвоздей!

– В нашем собачьем деле статус крови – штука важная, – вздыхал Клык. – Не такая важная, чем у волшебников, но значимая. Но даже маги, когда припрёт, скрещиваются с кем попало. И могут это делать, когда захотят, а не только в сезон, как звери всякие.

Уже одно это доказывает, что люди – высшие существа и господа. А люди, умеющие колдовать, так вообще – сущности наивысшего порядка, реальность меняющие. Даже собак ухитрились придумать, надо же! Это какую голову иметь надо, чтобы из волка страшного сделать собачку миленькую, да сотнями сортов!

…И в конце концов, даже героический Гарри Поттер, не забывающий принести вкусное, разве не полукровка? А Гермиона, которое ещё более вкусное может принести, и приносит, вообще маглорождённая. А сколько ей от хозяина уважения, и от Гарри тоже!

Великие люди уважают мисс Грейнджер, а тупые, которые ещё глупее Клыка, обзывают грязнокровкой. А Клык не так глуп, как это есть на самом деле, нет! Хотя он допускает ошибки, как с тем огромным рогатым жуком. Он же думал, что ребята на него насмотрелись, а люди жуков не едят, и хозяин не ест.

А раз насмотрелись, он может и перекусить… Оказалось, не насмотрелись, и вроде с собой хотели унести, зачем-то. На что людям жук? Он точно знает, что тараканов и клопов, а также комаров, которые Клыку совершенно не докучают, люди очень не любят и даже специально уничтожают. Может, они и с жуками так желают поступать?..

Вообще-то, хозяин, особенно в подпитии, уважает при случае крупного жука ногой расплющивать, чтобы хрустело. Герцогу приятен хруст, и детям, наверное, тоже, и Клыку приятен. Ведь и косточки сладкие хрустят, и хрящики похрустывают, и старая выпечка хозяйская, та прямо оглушительно хрустеть умеет, да ещё и сладкая ведь!

О, хозяин, бог кулинарии, повелитель копчений, особенно копчений. Получить от владыки кусочек жареного мяса, тушёного мяса, копчёного – какое это счастье!

Всё-таки человек по праву является царём природы. Без хозяина Клык так бы всю жизнь на скучноватом сыром мясе да ягодах с грибами, и пропадал бы, как всякие дикие. Хотя грибы неплохие под настроение бывают. Как-то он красивых, с бело-красными шляпками, едковатых таких, поел, под обыденных лягушек и полёвок…

Так потом такой пьяненький был: лапы заплетались, хвост в противоположную сторону вращался, глазки тоже… красота. А хозяин тогда самогончик новой разновидности распробовал, ух, и смеялся над слугой своим верным, его настроению радовался. Хорошо было! И хозяин интересно так двоился…

Мухоморчики, как их лесник называют, интересные грибки, никакого самогона не надо. Щедрый хозяин, в величии души своей необъятной, нередко предлагает Клыку самогон. Ну, когда в особенно хорошем настроении, но питомец не может.

Хотел бы, конечно, пить самогон, наравне с хозяином, да песни петь, он же любит петь! Но крепок самогон для его языка и глотки, не пьётся никак. Даже в статусе фамильяра не пьётся! Песни лучше получаются…

Хотя знает он волшебную силу человеческого алкоголя. Было дело, лечил его великий от глистов гадостных. Даже не пожалел настоящего коньяка, не бренди, на клизму. Клык не понял сначала, что это для блага его, больно жгучий был благородный напиток, даже если его с задницы начинать пробовать, но зато как потом стало хорошо!

И не болело уже, и песни хотелось петь, и валяться на траве, и луну из окошка обсикать. А если бы языком лакал, как по-собачьи полагается, то стресс бы один получил, на почве ущерба чутью и вкусовым сосочкам… Думал ли он, что его, прямо через задницу, пить научат, да ещё и элитарные человеческие напитки?

И вообще, если люди своей секс по-собачьи часто делают, это же какое уважение всему нашему роду! Да, вывели нас, разводят нас, кормят нас, гладят нас, кастрируют нас… но в большом деле не без вони, куда деваться?

Кого-то точно надо кастрировать, чтоб не размножался, Дарвин этот сто раз со своей премией прав был, великий человек, так и передайте… У Клыка большой список, с кем бы эту операцию провести. Уж сколько его в лесу травмировали, да болезненно!

Как-то дикобраз, отменно безобразный, полную морду игл насовал, хозяин измучился их вытаскивать да в пучок собирать. Потом продал тот пучок-то… Выходит, не зря Клык рисковал, чудовище то, иглистое, с криком отважным, атаковывая, раз за разом.

Уже собственной морды из-за игл проклятых не видно, а он и лаял, и набрасывался, и кусать пробовал. Хотя и понимал уже, что негде там игловатого кусать, да и в языке такие шпаги торчат, что мешают страшно. А куда деваться, инстинкты, мать их сука! Да, пролилось тогда собачьей кровушки…

Но и вкусен этот дикобраз, особенно запечённый, так что не зря старался в ущерб здоровью. Хозяин отомстил за своего слугу, окровавленного да скулящего, всего два раза дураком назвал. А дикобраза того, полысевшего, из арбалета разок угостил, чудовище и «мяу» не успело сказать!

Хозяина надо защищать – и голосом, и клыком, раз имя такое дадено. Значит, всегда хозяин напоминает, зовя, что ты, Клык – не простая тварь, ты – клыкастая тварь, глупая, но острозубая. Поэтому служи вечно, грызи, нюхай, руки облизывай, гавкай, за брошенной палкой или шишкой бегай, ещё быстрее бегай!..

***

– А вот ещё про нас пишут, хронику свою дебильную ведут, нет, чтобы про нормальные вещи писать. Я бы им сам писал хронику нашего леса, правильную, да когда мне, с таким-то хозяйством!..

Там, где лесника дом,

Вдруг истошно Клык взвыл:

Это Хагрид свой лом

На собаку свалил…

Да, про хозяина и его замечательную собачку чего только не придумывают. Велика сила зависти, так повелитель лесов говорит! Никогда лом хозяин на него не ронял, так, замахивался только, отгонял от чего-то несъедобного, но сильно пахучего, заботился и хранил. Если совсем уж сильно пахнет, так Клык всё на свете забывает, его только ломом, да.

А вот на этот стишок хозяин сильно ругался и предметами бесцельно кидался, даже скрываться пришлось, мигрировать в дальний угол:

Тот лесник любил собаку,

Он её не бил.

По ночам, хоть Клык и плакал,

Он его любил!

Он под хвост вставлял собаке

То, что срам сказать,

А потом собаку палкой

Заставлял лизать...

Никогда хозяин не вставлял под хвост, и ничего, а только бил иногда, хотя и часто, и обычно за дело. Да, почти ничего не вставлял, кроме клизмы с коньяком и носка сапога, когда пинок неудачный получался. А, шишку ещё случайно вставлял, когда наподдал по ней.

Потому что любит хозяин лёгким предметам и муравейникам ногой наподдавать, лесной обычай такой у великого, вот. Клык в тот момент как раз корячился, неподалёку, помёт извергая. Ну и случайно оказался на траектории, и потом ещё долго корячился, потому что шишка против шерсти плохо выходила…

Так что и не вставлял, и не заставлял, поэтому всё клевета, пусть и в газете пропечатана! Только руки облизывать предлагал, перед едой, после приготовления, и во время еды, если много жирного, и после еды, из общегигиенических соображений…

Да, великий хозяин любил свою собаку, и любит! И он любит лесника! И уверен, что это взаимно!

Но бывало, про Клыка складно сочиняли, было что послушать про благородную историческую собаку:

Кость ту повторил бы,

Кучку бы не стал, –

Думал Клык, глотая

Третий день фестал!

Да кто ж ему, собачке полукровной, фестал этот, волшебный, даст? Хозяин велик и суров, в алкоголе – и суров, и страшен порой, так что, если и даст, то исключительно сапогом. И места часто выбирает неправильные, где болит больше…

Если сожрал не то, мучайся животом да наказания за каловые метки свои, неосознанные, сапогом огромадным получай, косточками потом какай, собственными… Другая собака сдохла бы давно, верно великий про него говорит. А вот Клык пострадает себе в уголочке, да снова как новенький, с прежним аппетитом.

Раз у герцога отменный аппетит, то и питомец, верный, должен соответствовать. Воистину так! И хозяин понимает, что его служебный собакен не властен над своим аппетитом. Такой он уродился, может, и верно, что его в детстве уронили неудачно, с высоты и на твёрдое, или ещё что…

Главное, что не из задницы оборотня произошёл, а Вещий Дог, очень специальная такая псина. И фамильярище, как его Гарри и Гермиона зовут, собаку такую!

…Трудно жить мне, в судьбе насобачась,

И от пьяного Хагрида прячась.

Коль не спрятался, горького плача

Будет много, сапог бьёт удачно!

А когда заживёт та болячка,

Можно бегать за мордой кошачьей,

И лесник, если трезвый, не мрачен,

Разрешит он побыть тебе в спячке…

Вот лесник одолел хмеля качку,

Вот он щедро бросает подачку,

Это лучшая в мире мне жвачка,

Вещей мне, благородной собачке!