Хоспис (Shorted version)
Альбом «Хоспис», пока немного сокращенный, вернулся на все площадки:
© Sam Bulletbox
Альбом «Хоспис», пока немного сокращенный, вернулся на все площадки:
© Sam Bulletbox
Конспект делаю с помощью нейросети, но выпуск смотрю сам и текст правлю.
Посмотрел выпуск Diary of a CEO с Кристофером Керром — врачом, который 30 лет работает в хосписе. За это время он опросил около 1500 пациентов в последние недели их жизни и опубликовал больше десятка научных работ. Тема тяжёлая, но после выпуска осталось скорее светлое чувство. Выписал главное.
1. Почти все видят ушедших близких
По данным Керра, почти 90% умирающих в последние недели видят очень яркие сны или видения. Половина из них — наяву. Чаще всего это люди, которые их любили: родители, супруги, умершие дети, даже питомцы из детства. 95-летний пациент рассказывал, что почувствовал запах духов мамы, которую потерял в пять лет.
Самое интересное: это не бред. Пациентов каждый день проверяли на спутанность сознания и опрашивали только тех, кто был в ясном уме. Реалистичность видений они почти всегда оценивают на 10 из 10 и обижаются, когда их называют снами. А после таких видений остаётся не страх, а покой.
2. Что на самом деле важно в конце
Керр сравнил, что, по мнению студентов-медиков, будет волновать умирающих, и что говорят сами пациенты. Студенты думали, что людям важно понять, была ли их жизнь значимой, и разрешить старые конфликты. А пациенты на первое место ставят «не быть обузой для близких», на второе — время с семьёй. «Значимость жизни» и «конфликты» оказались почти в самом низу.
3. Про сожаления — неправда
Многие слышали про исследование «5 главных сожалений умирающих». Керр с ним не согласен: по его данным, сожаления в последние дни почти не всплывают. Если человека спросить, он что-то назовёт, но сам об этом не думает.
4. Умирать не так больно, как кажется
Главный миф, по словам Керра, — что смерть обязательно мучительна. Сильная боль бывает реже, чем думают, и её почти всегда можно снять. А то, что человек в конце перестаёт есть и пить, — естественный процесс, а не страдание. Проблема в том, что врачи почти не говорят об этом с пациентами, и люди годами боятся того, чего на самом деле не будет.
5. История, которая меня зацепила
Один пациент большую часть жизни провёл на улице и в тюрьме. За 12 дней до смерти ему начали сниться кошмары о людях, которым он причинил зло. После одного такого сна он попросил позвать дочь и впервые в жизни обнял её и сказал, что любит и просит прощения. Она потом проводила с ним каждую ночь, и он ушёл спокойно.
6. Дети уходят по-другому
Керр говорит, что дети почти не борются с неизбежным и часто сами успокаивают родителей. Одна девочка не хотела принимать обезболивающее, чтобы мама не видела, как ей плохо. Другой 13-летней девочке привиделась умершая подруга мамы, и она не стала рассказывать об этом маме, чтобы её не напугать.
Ведущий в конце признался, что после этого разговора пересмотрел, на что тратит время: всю неделю на достижения, а в последние дни человека волнует только, кто рядом и всё ли у них будет хорошо. Мысль простая, но после этих историй она звучит иначе.
Ссылка на канал с другими конспектами в профиле.
Но еще больше — про любовь
Ольга Осетрова, главный врач хосписа и главный внештатный специалист по паллиативной медицинской помощи Приволжского федерального округа Источник: Роман Данилкин / 63.RU
В мире, где много боли и страданий, есть места, где гораздо больше любви и света. И необыкновенных людей, которые несут возможность тем, кто отчаялся, жить без боли.
Героиня этого репортажа — Ольга Осетрова, главный врач хосписа и главный внештатный специалист по паллиативной медицинской помощи Приволжского федерального округа. Наши коллеги из 63.RU провели с ней целый день, полный удивительных прозрений.
Репортаж построен так: есть текст, который ведет нас по одному дню главного врача хосписа. А есть вставки. В них — отрывки из пяти часов бесед с Ольгой Осетровой. Нам очень хотелось сохранить каждую из этих крупиц мудрости и света.
Неприметная серая пятиэтажка из кирпича с маленьким крыльцом. Здесь и обитает АНО «Самарский хоспис».
Мы приехали 15 сентября. В этот день учреждение (какое ужасное слово. Оно совсем не отражает того, чем здесь занимаются врачи, медсестры, волонтеры) отмечало свой 28-й день рождения (на самом деле — тридцатый. Столько лет хоспис помогает неизлечимым больным).
Хоспис — это служба помощи, где тяжелобольным людям на терминальной, то есть последней, стадии неизлечимого заболевания (чаще всего онкологического) оказывают паллиативную помощь. Главная цель хосписа — не вылечить болезнь, а обеспечить пациенту достойную, спокойную и максимально комфортную жизнь без боли и страха в последний ее период, а также поддержать его близких.
Как говорит Ольга Осетрова, хоспис «занимает два с половиной кабинета», которые безвозмездно предоставляет благотворитель. В них размещаются и сотрудники, и маленький склад лекарств. Мы в него вернемся чуть позже, после планерки. Она началась в 09:05, потому что визит журналистов сдвинул планы. Но к такому в хосписе привыкли.
— Мы начинаем с чтения заповедей из Слова Божьего. Это писать не обязательно, а понимать — обязательно. Сегодня такой отрывок, который абсолютно соответствует настроению, — говорит главный врач.
У Ольги Васильевны на столе два телефона. Один — ее личный (но номер все равно известен сотням пациентов), второй — «горячей линии» Источник: Роман Данилкин / 63.RU
Мне очень запомнилась одна фраза: «Я не хочу, чтобы мне приходилось закрывать глаза на какие-то негативные вещи и заставлять себя верить, будто их не существует». И правда — соответствует.
После чтения следовала молитва. Слова благодарности Богу за новый день, просьбы о том, чтобы все сотрудники хосписа несли в дома пациентов любовь и заботу.
— В чем самая большая сложность работы в паллиативной медицине?
— Больше всего в хосписе ты работаешь не как врач или медсестра, а как человек. Мы умеем веселиться и находить хорошее. Но мы умеем и горевать. В хосписе много жизни, понимаете? Это значит и слез, и смеха. Жизнь — она не только радость. И не только горе. И это надо уметь видеть. В Библии есть слова: «Плачьте с плачущими и радуйтесь с радующимися». С семьями наших пациентов мы плачем с плачущими, утешаем тех, кто в этом нуждается, и радуемся с радующимися, и всегда — стараемся найти причины для радости и показать их. Это нелегко, но возможно.
Врачи хосписа начали по очереди рассказывать о вчерашнем дне и о тех пациентах, которых посетили. В этой сводке есть место новостям разным: и хорошим, и плохим. Вот одна из историй:
— Смотрела я пациента. У него заболевание прямой кишки с метастазами в печень. И он меня удивил, потому что, когда я уходила в отпуск, он ходил с трудом, опираясь на ходунки. А вчера он был один дома. Я позвонила и подумала: «Как же он там с ходунками идет?» Он дверь открыл и каким-то вихрем встретил меня! Я была поражена. Он посвежел, сам ходит по квартире, ест все, что ему нравится. Сейчас он может выходить на улицу, гулять вокруг дома и возвращаться обратно. Даже спит хорошо, — поделилась радостью врач хосписа Елена Юрьевна.
И после новостей о том, что кому-то стало легче, кто-то получил обезболивание, кто-то пытается выстроить отношения с семьей, звучат слова: «Умерла…», «Ушла еще…», «Умер…».
— Надеюсь, что читатели, когда прочтут статью, не подумают: «Отлично, да там всех поднимают на ноги!» Это неправда. Главное, чтобы люди не думали, что мы работаем со смертью. Нет, мы как раз работаем с жизнью и живыми людьми. Смерть — за пределами нашей помощи. Мы делаем жизнь максимально хорошей из возможных вариантов, всеми теми способами, которые доступны современной качественной медицине.
После планерки Ольга Васильевна выбрала время, чтобы познакомить журналистов с каждым сотрудником хосписа.
Справа налево: медсестра Галина, бухгалтер Марина Юрьевна, врач Ольга, диспетчер Дарья, медсестра Надежда Павловна Источник: Роман Данилкин / 63.RU
Врач Елена Юрьевна работает в хосписе с 2002 года. Она пришла сюда из поликлиники.
Медсестра Галина не смогла вспомнить дату трудоустройства в хоспис, но сказала, что почти с самого начала здесь.
Доктор Ольга в хосписе тоже практически с самого его основания.
Марина Юрьевна — бухгалтер. Но часто ей приходится разговаривать с родственниками пациентов.
Анастасия Геннадьевна — врач-онколог. В хосписе она официально работает с осени 2025 года, ездит на дом к пациентам и берется за сложные случаи, проводит комплексную сопроводительную терапию.
Анастасия Геннадьевна, врач-онколог Источник: Роман Данилкин / 63.RU
Дарья работает в хосписе диспетчером. Сейчас она учится на медсестру, чтобы тоже помогать пациентам.
Надежда Павловна — медсестра выездной службы. Она пришла в хоспис после смерти мужа в 2000 году.
Дарья (справа) и Надежда Павловна (слева) Источник:иРоман Данилкин / 63.RU
— Есть четыре столпа паллиативной помощи: отношения, наддисциплинарность, непрерывное ведение и понятие того, что семья — такой же объект помощи, как и врачи.
На планерке говорят не только про тягостные симптомы и борьбу с ними, но и о том, как восстановить и укрепить связи внутри семьи пациента, обсуждают вероятные перемены в лечении и действия в случае изменения состояния. В хосписе есть незыблемое правило: помочь не только пациенту, но и его семье. Сплотить, поддержать, объяснить, научить.
Служба вообще не работает по обычному принципу «медик принимает решения — пациент исполняет». Непрерывная взаимная связь стоит в центре работы «Самарского хосписа». Врачи и медицинские сестры налаживают доверительное общение с пациентами и их семьями, отвечают на звонки в нерабочее время, задерживаются, когда приезжают на осмотры, говорят не только о болезни и симптомах.
— Мы не тушим пожар, хотя мы и это делаем параллельно, а строим на вот этом пепелище потушенном что-то новое, которым можно жить, быть. И семье, и пациентам.
О том, что помощь должна быть непрерывной (то есть буквально 24-часовой) в хосписе не просто говорили, а знали с самого основания. Тогда как в целом в России начали об этом задумываться только в 2018 году.
— Вы не представляете! Вышло такое удивительное японское исследование о том, чем отличается паллиативная хосписная помощь от других. И вот говорят, что в хосписе не мультидисциплинарная команда, где каждый выполняет свою роль. В хосписе наддисциплинарная команда, где каждый может быть каждым. Приезжает врач — может сменить памперс. Приезжает медсестра — может понять, какой препарат необходим, согласовать с врачом. Я когда прочитала, думаю: «Ну надо же! Мы не японцы, но делали точно так». А Нюта Федермессер написала: «Похоже, японцы учились в Самаре и в Первом московском хосписе». Когда я это прочитала, я чуть не пела. От того, что мы тоже прошли этот путь и всё правильно поняли. Мы не пишем об этом статьи, мы делаем то, что подсказывает нам жизнь, — с искрящимися глазами, полными радости, говорит Ольга Васильевна.
— Если медсестра увидит, что ситуация требует изменения лечения, она не уйдет со словами «Да-да, я скажу доктору». Она обсудит ситуацию с доктором немедленно, и коррекция будет проведена. Возможность коррекции по мере изменения — это отличительная черта хорошей паллиативной помощи. Не «точка-точка-точка» или даже «тире-тире-тире», а линия — линия помощи. Нам очень важна связь с пациентами до, после и во время визита. Постоянно. Помочь повернуть пациента на другой бок, сменить постель вместе с немощной женой пациента — не обязанность врача. Но он это сделает. Он должен это делать, иначе он — не он. Он же не думает: «Ой, сохраню или построю отношения». Он просто поступает как человек в отношениях, — отмечает главный врач.
Вот такой календарь висит на стене. Нам показалось важным его показать вам Источник: Роман Данилкин / 63.RU
После планерки, которая закончилась около 10:20 (нас еще напоили чаем), мы напросились в кабинет, где хранятся медикаменты и одноразовые средства гигиены: подгузники, пеленки, лекарства от ран, повязки и кремы от пролежней, таблетки и растворы от тошноты, рвоты, бессонницы. От всего, с чем сталкивается неизлечимо больной человек.
Ольга Васильевна и комната-аптечка Источник: Роман Данилкин / 63.RU
— В выездной службе хосписа нет сильных анальгетиков. Это возможно потому, что в Самарской области паллиативные пациенты получают препараты в течение двух-трех часов после обращения. В 1998 году процесс занимал неделю, в 2010 году — три дня. Во многих регионах три дня — это пока нормальный срок, — объясняет главврач.
Каждому пациенту лекарства подбирают врачи. Потом, на выезде, их отдают с инструктажем: как, что и когда принимать Источник: Роман Данилкин / 63.RU
В месяц хоспис помогает 90–100 пациентам. Бывает и 120. Иногда врачи только успевают познакомиться с пациентом, как он буквально в течение пары дней уходит. Но помочь человеку успевают.
— Для каждой ситуации мы ищем свои слова. И, наверное, в этом самая большая наша трудность, но вместе с тем и красота, и развитие наше как людей, как профессионалов.
Около хосписа нас ждал водитель. В 11:00 мы приехали на другой конец города: там Ольгу Васильевну и Анастасию Геннадьевну ждал пациент по имени Владимир. У него рак поджелудочной железы — одно из самых агрессивных и плохо поддающихся лечению новообразований. Недавно Владимир прошел курс иммунотерапии, а впереди его ждет химия.
С пациентом еще поговорили про жизнь: о вере в Бога, о тех этапах, которые Владимир прошел во время лечения, об анализах и о путешествиях Источник: Роман Данилкин / 63.RU
— Хоспис — это поддержка. В самом слове «хоспис» ничего страшного и мрачного нет — это же радость, забота, ко мне приезжают такие знающие и опытные люди, которые дружелюбно настроены! И в характере дело. Я летчик, мой отец тоже был летчиком. Бойцам многое дается. Нас на самолете учили бороться до последнего: самолет падает, а ты не должен сдаваться. Все равно берешь штурвал. У меня в крови — не отчаиваться. А хоспис мне в этом помогает, — делится Владимир.
Осмотр пациента Источник: Роман Данилкин / 63.RU
Времени у пациента врачи провели совсем немного: у Владимира должен был состояться важный телефонный разговор с химиотерапевтом. Но за эти полчаса доктора успели посмотреть анализы, скорректировать лечение. И просто поговорить про жизнь.
Осмотр проводили и Ольга Васильевна, и Анастасия Геннадьевна Источник: Роман Данилкин / 63.RU
Врачей ждут и пациенты стационара Источник: Роман Данилкин / 63.RU
На часах — 11:40. Пора ехать дальше. Следующий пункт назначения — стационар хосписа.
Стационар хосписа Источник: Роман Данилкин / 63.RU
— В стационаре всего четыре одноместные палаты. Пациенты здесь достаточно сложные. С другой стороны, выездная служба выполняет 90% работы. Очень многие пациенты хотят быть дома. Госпитализация нужна человеку со сложной болью или объемными перевязками, когда родственники эмоционально и физически истощены, либо человек одинок.
— Стационары — это всегда «на войне как на войне». Вообще все меняется постоянно, все-таки люди в критическом состоянии часто бывают. Способность к изменениям планов у нас должна быть очень высокая, молниеносная, — говорит Ольга Осетрова по пути в стационар.
Ольга Васильевна часто прикасается к людям, делится своим теплом. Это дает возможность почувствовать опору. Не только пациентам, но и всем окружающим Источник: Роман Данилкин / 63.RU
Пациентка Наталья согласилась поговорить и рассказать свою историю. В июне 2024 года у нее отекла грудь. На скорой ее отвезли в больницу, экстренно сделали операцию. Диагнозов было два: флегмона и мастит. Неделю Наталья пролежала в больнице, потом ее выписали.
— Прошла еще неделя, мне звонят с незнакомого номера и говорят: «Наталья Евгеньевна, а почему вы не забираете свои биоматериалы, „стеклышки“? У вас рак четвертой стадии». Все. У меня вся жизнь просто перевернулась. Я даже бросила телефон, даже не знала, кому позвонить, что сказать вообще, не могла говорить даже. Подруга заставила меня лечиться.
Сейчас у Натальи не работают ноги.
— Как я сюда попала: сидела дома одна и не вставала, в туалет не ходила. У меня ноги отекли так, что я хотела взять иголку, проткнуть эти ноги. Я позвонила сестре, она позвонила в хоспис. Приехала Анастасия Геннадьевна. И вот я тут, — делится пережитым ужасом Наталья.
Наталья не смогла сдержать эмоций Источник: Роман Данилкин / 63.RU
У женщины трое детей: две девочки-подростка и младший сын. Бывший гражданский супруг избивал Наталью, и она, как говорит сама пациентка, «его депортировала».
— Ой, у меня такая судьба… Если я плакать буду, ничего? Так вышло, что близких у меня совсем не осталось. Мама умерла от рака. Дедушка умер во время пандемии из-за проблем с кардиостимулятором. Недавно бабушка умерла от инсульта. Ходил человек 85 лет, все хорошо было, но в один день просто упал — и все.
Наталья уверена, что сам Бог дал ей врача Анастасию Геннадьевну и вообще хоспис.
— Это как луч, который мои тучи прорезал. Я считаю, что это знак. У меня даже душа успокоилась. Я жить не хотела, только детей жалко было. А сейчас у меня цель появилась: хотя бы самой до туалета дойти. Теперь я не одна. И я так рада, что мир оказался не без добрых людей! Я теперь знаю. Тут у меня в стационаре еще Ольга Семеновна. Мы с ней так смеемся! Она же каждое утро приходит меня веселить, — говорит Наталья.
— А вы часто плачете из-за работы?
— Конечно, мы часто плачем из-за пациентов. Не из-за работы. Хоспис — это вообще место, где много эмоций. Наверное, примерно столько же, сколько на скорой помощи. Хотя, наверное, они разные, другие, другого порядка. Работа в скорой — это рука, на которую плеснули кипяток. Больно, но коротко. Что там дальше — ты не знаешь. А работа в хосписе — это осознанное опускание руки в кипяток, длительное. Но ты выбираешь это дело. Ты это выбираешь из любви. Потому что человеку будет лучше — точно будет.
Наталья в окружении врачей Источник: Роман Данилкин / 63.RU
После стационара мы вернулись в выездную службу. Здесь у Ольги Васильевны начинается другая работа — исследовательская. На часах — 13:30.
Главному врачу хосписа предстоит готовиться к важному выступлению, отвечать на звонки горячей линии, сообщения и вопросы.
— Бывают замечательные люди, но мягкие. А чувствительность и мягкость — это разные вещи. В хосписе работают чувствительные очень люди, но не мягкие. Когда мне кто-нибудь незнающий говорит: «Ой, Ольга Васильевна, какая же вы мягкая»», я говорю: «Не-е-ет, вы знаете, я гибкая». Это не одно и то же. Пшеничный стебель не перерубить топором, — описывает себя и своих коллег Ольга Осетрова.
— Каждый доктор дежурит на горячей линии по неделе, я тоже, я не исключение. Суббота, воскресенье, ночь, день — не важно. Главное, чтобы была такая спасительная линия для тех, кто не знает, что делать. Нам и во «ВКонтакте» пишут. Вчера было обращение от девушки из Тамбова. У ее папы — боль, они не знают, что делать. Мы связались с главным внештатным специалистом региона, и семья получила обезболивание.
За вчерашний день на линию поступило 12 звонков от новых людей.
— Трое из них придут к нам, потому что они самарские. А девять получили помощь в своих районах и регионах. Важно, что горячая линия помогает определить, кому нужна неотложная помощь, а для кого один день — это просто один день.
— Работает круглосуточное консультирование в рамках проекта Фонда президентских грантов. Продолжаем трансформацию паллиативной помощи в области, ежемесячно мы отвечаем на тысячи вопросов, на которые может дать ответ только специалист, непосредственно работающий с пациентами. Консультирование очное, психологическая поддержка, обучение и родственников и медицинских специалистов тоже включены в проект.
— Есть еще значимая часть нашей совместной работы с Минздравом Самарской области по противоболевой терапии. Есть замечательные алгоритмы работы на уровне России, есть методики расчета, сколько обезболивающих нужно, — на эту поликлинику, город, регион. Но используют методики единицы областей и республик. Мы используем, поэтому все пациенты нашей области, получающие паллиативную помощь и испытывающие сильную боль, получают от боли не «уколы» — болезненные инъекции, а таблетки, капли, пластыри. Мы — один из лучших регионов. У нас «не больно», — говорит Ольга Васильевна.
Здесь есть лекарства, которые помогут справиться с большей частью проблем Источник: Роман Данилкин / 63.RU
Но есть и трудности, которые пока не могут разрешиться.
— Есть сложности в поиске нового помещения для хосписа. Нам действительно предлагали несколько вариантов, но если это вне городской черты, то сразу возникают две проблемы. Во-первых, тогда выездная служба не может работать качественно. Во-вторых, сложности возникнут у родственников: им придется добираться очень долго, больше часа или даже двух. А есть те, кто хочет приезжать не один, а два-три раза в день. Нам предлагают периодически помещения, но такого, чтобы подходило по всем нашим критериям, до сих пор не было. Мы могли бы оказывать лучшую помощь, если бы был стационар хотя бы на 10–12 мест, — надеется Ольга Васильевна.
Есть и финансовые проблемы.
— Половина средств для работы хосписа в виде средств ухода, аппаратуры, финансов на зарплату и медикаменты поступает от Фонда помощи хосписам «Вера». Есть субсидия от нашего Минздрава. И мы надеемся, что когда-нибудь наступит более благоприятный период и нам ее увеличат, — говорит главный врач.
Одной из пациенток стационара стало плохо. Анастасия Геннадьевна вызывает скорую помощь Источник: Роман Данилкин / 63.RU
— Что бы вы хотели сказать каждому, кто заболел неизлечимым недугом?
— Что в любой ситуации нельзя отчаиваться. В любой ситуации нужно продолжать делать то хорошее, что ты делал. И в любой ситуации, если ты ищешь, то помощь обязательно найдется.
В таком темпе жить тяжело. Хватает ли времени на обычные дела и на семью? Ольга Васильевна с легкой улыбкой отвечает:
— Не могу сказать, что времени на жизнь и семью хватает, но и не могу сказать, что нет. Порой забирают слишком много какие-то ситуации. Но, наверное, есть баланс. Не всегда, но часто.
Можно ли в одном репортаже описать день главного врача хосписа? Пожалуй, нет. Особенно на неделе, когда доктор отвечает на звонки пациентов круглосуточно.
— Я не могу сказать, когда мой рабочий день начинается и заканчивается, всегда по-разному. Но не бывает такого, что я лежу и думаю о морщинах или о платье. Я этому рада и не грущу.
Машина разрезает грязь и снег, рядом сидит дочка и сжимает своего зайца бандита. Город давно проснулся, кто-то несется по делам, а кто-то едет для того чтобы просто ехать. Мы заезжаем на территорию больницы и открываем багажник:
- Я сама это понесу…- берет сумку Настюха
- Стой, белка… Куда ты ее тащишь?
- Я сама! – настаивает дочь.
Я выгружаю несколько баулов и мы плетемся сторону Хосписа, места откуда дети выезжают только в виде покойников. Не так давно мы начали сюда привозить вещи, вкусности, игрушки, и Настюха тут подружилась с девочкой лет 4-ых.
- Пап?
- Ай
- Я Вике отдам всех пони, хорошо?
- Твои пони делай, что хочешь – тащу я сумки.
- У нее просто всего одна, она так хочет коллекцию.
- Отдай ей, ты еще соберешь.
- Я тоже так думаю.
Мы заходим внутрь нас встречает уже знакомая врач и улыбается:
- Парочка сладкая приехала! – целует она Настю в щеку
- Угу. Все привезли – ставлю я сумки на пол.
- Сейчас все проверят и разберемся. Что привез?
- Как обычно Татьяна Михайловн. Одежда, игрушки, вкусности – улыбаюсь я
- На счет еды я тебя предупреждала!
- Там все без сахара, честно, все натуральное. Проверь, мать – открываю я сумку.
- Хорошо – сурово она смотрит на меня.
- Тетя Тань, мы пройдем? К Вике можно? – спрашивает дочь
- Да, только ты помнишь? Маску и бахилы, папа халат наденет…
- Помню, помню – бежит дочь к посту, где медсестра выдает ей все нужное.
Мы поднимаемся на этаж , где лежит ее новая подружка. Мимо проходят дети в масках, разные у некоторых такие диагнозы, что мы с вами и произнести их не сможем. Я вожу сюда дочь, чтобы она понимала , что такое люди и как они борются каждый день за секунду своей жизни, чтобы понимала что такое жизнь и ценила людей. Поэтому она и захотела быть врачом, чтобы помогать людям и любить их. Правда она пока бинтует и уклеивает пластырями только лошади.
- Вот ее палата! – дочка открывает дверь
- Настя! – приподнимается девочка
- Вика! – обнимает дочь девочку
- Больно, мне там укололи – показывает Вика на спину
- Прости! Смотри – раскладывает пони на кровати дочь
- Ух ты! Полная коллекция!
- Да! Я для тебя собрала, они твои – улыбается дочь.
- Спасибо – обнимает девочка мою дочь.
- Играть будем?
- Мне вставать нельзя. Может, порисуем?
- Давай – вскакивает Настюха и приносит альбом, который лежит на столе.
- Нарисуй! – просит Вика
- Что?
- Мир! Ты же много где была…
- Смотри, мы летели на самолете – начинает рисовать дочь
- Он такой большой?!
- Да…. Папа говорит, что на нем куда угодно можно.
Меня за плечо трогает отец Вики, и я на автомате прикрываю дверь в палату.
- Приехали?
- Да, Вячеслав Иванович, на минутку …
- Да хоть на часы – присаживается он на банкетку.
- Что не так? Еще денег собрать? – сажусь я рядом.
- Нет… Месяц сказали – начинает рыдать он
Из палаты слышится смех дочери и Вики…
- За месяц она увидит мир – приобнимаюя его.
- Как?
- Моя дочь ей нарисует…..
Посвящается Евгению Ройзману который многое сделал для детей со СМА, для которых Россия и ВВП не сделали ни хера...... Жрите....
Моя мама умерла три недели назад в хосписе. Онкология. Ей бы ее жить да жить, чуть за шестьдесят было.
И знаете, я узнал то, о чем всегда догадывался и получил подтверждение. До этого я никогда не был в хосписах, а там, когда оформляют пациента, то обязательно спрашивают у него, кого бы он не хотел пускать к себе в палату.
Мы спросили, а в чем смысл вопроса? И оказалось, что чуть ли не 80% умирающих людей меньше всего перед смертью хотели бы общаться.. (с кем бы вы думали?)
С родственниками.
Я даже не удивлен.
Привет, меня зовут Кнопка, я больничный клоун и у меня тоже есть луковые ниндзя.
Не те, которые периодически проносятся по постам.
А те, кого встречаю я.
Недавно я их встретила в книге Нюты Федермессер "Камера хранения".
Для меня Нюта Федермессер что-то вроде недостижимого идеала и того самого небожителя, которому нужно ставить памятники, а лучше внимать и делать так, как она говорит.
Нюта- учредитель Благотворительного фонда помощи хосписам "Вера", названного в честь ее мамы, одной из основателей хосписного движения в России.
И Человек. Тот самый нормальный обычный Человек, но с большой буквы.
Когда мы все станем такими Человеками- вот тогда можно быть спокойными за Жизнь.
Тоже с большой буквы.
Я случайно наткнулась на книгу. И прочитала одним махом. Это сборник коротких историй человека, который делает великие дела. И там посиделки на даче переплетены с простыми буднями хосписа, усталостью от работы и радостями от мимолетных мелочей, из которых состоит Жизнь.
И это такой манифест силы, добра и любви, что у меня перехватывало дыхание. И я поняла, что не могу не поделиться цитатами из книги и тем, что они для меня значат.
Сначала- любовь и доверие. Остальное-потом.
Я всегда ношу на руке браслет с надписью "на любви держится мир".
Не в качестве напоминания: я об этом не забуду.
Наверное, просто приятно понимать,что много кто думает так же. Даже вот, браслет сделали)
И подарила мне его очень значимая Джанка. Тоже больничный клоун, с которой для меня все началось.
Мне приятно жить в мире, где всех, кто творит зло и несраведливость, просто недолюбили. И это глубоко несчастные люди, их можно только пожалеть.
Как в сказке: добро всегда должно победить зло. Поэтому кто победил, тот и добрый.
А вот лень человеческую, бестолковость, лицемерие я очень не люблю. Безответственность. Отсутствие интереса к делу. Невежество. Отсутствие памяти. От всего этого в мире так много зла.
И у меня всегда вызывает недоумение, когда кто-то ворует, халтурит, делает не по-совести, не как для себя, а на отвали. Когда у зла нет возмездия. Когда творится несправедливость, а все молчат, и сделать с этим ничего нельзя в масштабе всего большого мира ... но можно же хотя бы в масштабе одного маленького меня!
И очень хочется мечтать, каким бы был чудесным мир, будь в нем побольше любви.
Удивительно, но доверие к миру делает его ко мне добрым. Всегда. Даже когда кажется,что вот сейчас это все неправильно- черезвремя смотришь- а это был самый лучший вариант.
Несправедливость выбивает почву из-под ног.
Вера в людей возвращает на место .
(И если вам хочется разубедить меня в комментариях- пожалуйста, не нужно. Для начала ответьте себе на вопрос- вы хотите написать о том,что это не так, чтобы что? если из побуждений "мир злой береги себя"- я взрослая девочка и не пойду ночью в опасном квартале приставать к наркоманам) и про мошенников знаю)
Потому что неравнодушие- это единственное правило. Потому что никогда не проходи молча мимо несправедливости.
Самое сложное, что я не могу вмешиваться в иногда замеченные воспитательные процессы. В конце концов, я просто клоун, приходящий раз в неделю.
У всех бывают плохие дни. И винить сорвавшуюся раз в месяц от жуткого психологического напряжения маму никто не вправе.
Одна из самых тяжелых дилемм: пройти мимо, попытаться отвлечь внимание, а иногда и агрессию на себя (что я иногда делаю, когда ясно понимаю,что это просто разовая акция) или активно вмешиваться (такого,спасибо всем больничным богам, у меня никогда не было).
Тут нет завтра. Тут есть только сегодня. И значит- у наших пациентов всегда есть право на сейчастье.
Какое же классное слово- "сейчастье"! Как оно отзывается!
Все время пытаюсь себя затормозить и жить вот именно сейчас. Удивительно, как в больнице я полностью в моменте и отдаюсь игре, а в другие потрясающие моменты своей жизни думаю о том, что будет потом: иду по лесу, дышу соснами, а в голове- что я буду делать как приду домой и как мне нужно обед готовить.
А сейчастье оно может быть только сейчас.
Интересно, а счастье- это постоянные сейчастья, которые не прекращаются?
Надо поклониться многим людям вокруг, потому что из всего этого хаоса, в котором я живу каждую неделю, через годы складывается что-то очень приличное, на что нам всем будет не стыдно оглянуться.
Я вас всех очень люблю, только показать не умею.
Я очень люблю быть среди своих. Чтобы можно было меч и доспехи не доставать никогда. Быть рядом с человеком, с которым комфортно оставаться собой, не стыдиться своей слабости и не бояться собственной уязвимости, с которым не страшно стать старой и немощной. С людьми, которых можно пригласить к себе в деревню, чтобы вместе было бы в радость баню топить, собирать крыжовник или терн, гулять с собакой, накрывать стол на террасе, болтать про все на свете, слушать их с интересом или молчать без ощущения неловкости.
Мне очень повезло, меня всю жизнь окружают потрясающие люди. И пусть так и продолжается.
Здесь каждое слово на своем месте, они удивительно точно подобраны, и сразу попадают в глаза чем-то нежным. Если выучить эти слова наизусть, ими я могу признаваться в любви. Они как будто всегда были мои и идут от самого сердца.
Разве что собаку я бы заменила на котов. Потому что у меня коты.
Я благодарю вселенную, жизнь и богов, в которых не верю- за то, что вокруг меня все настолько свои.
За мужа, с которым мне не страшно ничего и правда можно быть собой. И доспехи с мечом никогда не просачиваются в наш дом.
За мечты об этом самом огромном доме с террасой и крыжовником, на которой хватит места всем. И я знаю, все это обязательно сбудется.
Потому что мы все есть друг у друга.
Это снова вот это самое сейчастье.
Спасибо тем, кто у меня есть, за то, что я счастлива. Несмотря ни на что. За то, что это счастье внутри и не зависит от мимолетных невзгод.
Потерпи немного, и все снова изменится.
Сохраняй. Не нарушай, а добавляй...
Пусть полетит твоя птица.
Эмпатия невозможна на больших скоростях.
Медленно текущая чужая повседневность.
И спасибо за то, что моей птице есть воздух под крыльями.
Хоспис- это про жизнь. Представляете, идете вы уныло от метро в хоспис бабушку свою навестить, после пробок и давки в метро полходите к зданию, проходите через холл, медсестра жестом указывает вам на деври во дворик: да, ваша бабушка там, идите. И она в саду, с гостями, у накрытого стола, под светлым шатром, с вином, подставляет плечи солнцу...
Вся суть хосписной помощи- помочь тяжелобольному человеку почувствовать себя в наших стенах в безопасности, как дома. Без боли, без стыда и унижения, одиночества и страхов, прожить оставшиеся дни своей жизни со всей ее полнотой.
Конечно, кто-то скажет, что это идеальная картинка, и такого не бывает.
Бывает.
А если и не так- то это не значит, что не нужно стремиться.
Смерть-это часть жизни, и последние минуты не отменяют "сейчастья" (как же мне нравится это слово!).
Что в детских хосписах вообще вовсе не всегда умирают, а и наоборот живут долго и счастливо- я уже писала один из своих первых постов- Что вы представляете, когда слышите про детский хоспис?
Ой, тут самое время и для напоминания всем веселым комментаторам про то, что если в палату зашла я и Джонни Депп- то можно писать завещание и все плохо (ну и прочие вариации этой шутки) : большинство моих друзей нас всех еще переживут.
А еще две короткие зарисовки. Без осуждения, пожалуйста, у всех есть свои причины. Просто маленькие эпизоды.
Первую историю я даже уже рассказывала.
Как-то я показывала спектакль в ПНИ. Нянечка с очень добрыми глазами и мягкими, как у бабушки, руками отвела меня в комнату отдыха, чтобы я могла переодеться. И тут из угла я почувствовала взгляд. На мягком коврике лежал взрослый парень с погремушкой и пристально на меня смотрел.
-Так тут занято, -говорю я.
- А, это (ласково называет имя). Мы его сюда приносим,он любит тишину,вы не обращайе внимания, он все равно ничего не понимает!- с улыбкой говорит нянечка.
Юноша не сводит с меня глаз.
Возможно, я для него просто смена декораций.
Возможно, пятно на стене.
Но для меня он человек, а правила приличия не позволяют раздеваться при незнакомце.
Вторая история очень короткая, но врезалась в память и прочно сидит.
В детском хосписе иду к мальчику лет 12, с которым мы потом будем долго общаться. Мы стучим, и он разрешает войти, но просит сначала воспитателя зайти одного: жарко, и он в одном белье. Просит прикрыть его простынкой.
(громкий шепот)
Ну и что,что клоун, она же девочка!
Я вообще не раз вижу, как в хосписе волонтеры, медсестры, врачи мимоходом поправляют прическу девочкам, вытирают слюну, прикрывают случайную наготу- потому что подопечные не могут сами этого сделать. Так и должно быть.
Пусть плачет, это же жизнь. На всю оставшуюся жизнь.
Удивительно, как мы все боимся слез, плохого настроения, грусти. Боимся быть настоящими и трогательными.
Я часто читаю под постами, что многие плачут, читая их. И я в моменте не могу написать- это же замечательно! Потому что вот так, отдельной фразой, это звучит страшно.
А сейчас у меня есть повод написать всем сразу: это здорово. Иногда нам всем нужно поплакать. Так же как и посмеяться, порадоваться,побеситься и поваляться ничего не делая.
Слезы смывают пыль с чувств, как дождь после долгого зноя делает воздух свежим и чистым.
Смерть, болезни, детские дома, ПНИ- это тоже часть жизни. К сожалению, нельзя отвернуться и делать вид,что этого нет. Ну, то есть можно, но от этого это все не исчезнет.
И очень здорово, когда обходит стороной, и пусть не будет жестокого столкновения с реальностью. А будут только мягкие напоминания. Чужое горе не заразно, но равнодушие ест нас самих.
Долюбить и доцеловать
Странная штука жизнь. Не экономьте себя. Отдавайте себя. Не жалейте себя. И берегите тех, кто рядом, хоть это и самое трудное - беречь именно тех,кто близко... Даже если кажется, что у них, у близких, все хорошо и им ничего от вас не нужно.
Потому что сроков никто не знает и потому что мы все очень друг другу нужны. Уже сейчас. Не только на хосписной койке, но и до нее. Ведь койка эта может и не случиться, а значит, времени долюбить и доцеловать может просто не быть.
Когда я училась на доулу смерти, одним из важных моментов обучения было осознание и принятие собственной смертности.
(Что ж, тут я видимо училась так себе, поскольку до сих пор считаю,что "к дьяволу время, мы будем жить вечно")
И были на одном из тренингов 2, ну или 4, вопроса, которые натолкнули на очень долгие размышления.
1. Хочу ли я знать обстоятельства и время собственной смерти?
2. Хочу ли я знать обстоятельства и время смерти близких людей?
Здесь нет правильного или неправильного ответа. Но это удивительно, как начинаешь задумываться о том, о чем раньше думать боялся.
Я все время боюсь не успеть.
Все эти "чему быть того не миновать" не приносят облегчения, и как же иногда хочется знать, когда и как кто от нас уйдет.
А потом не хочется: пусть все идет как идет.
И вот боясь не успеть, я не хочу знать, когда это не успеть наступит. Все равно не успею. Все равно можно было бы больше, лучше, выше, быстрее, сильнее. А потом понимаешь, что нельзя.
Поэтому я хочу любить сейчас и изо всех сил. И этого уже достаточно.
Потому что любовь никогда не перестает... Прилетай еще.
Этим заканчивается книга.
Любовь сильнее смерти.
Иногда мне снятся те, кто уже умер . Это всегда светлые и добрые сны, после которых хочется пить чай у окна и улыбаться тому, что у нас все это было. Что мы встретились друг у друга на пути и оставили маленький след на сердце. Стали друзьями, пусть не надолго.
Грустно,что мы не можем позвонить друг другу.
Но я помню. И в памяти- живые.
И спасибо,что вы прилетаете.
__________________________________
Одним из первых отзывов (и потому он попался на глаза) на маркетплейсе, где я купила книгу, было:
"Отличное качество печати и полиграфия, быстрая доставка. А вот содержание для меня неприемлемо!".
Я улыбнулась. И пошла продолжать заниматься всеми этими неприемлимыми вещами.
Любить.
Верить в добро и справедливость.
Жить счастливой.
____________________________________
https://fondvera.ru - Фонд Вера
____________________________________
Почитать о том, кто такая Кнопка, можно тут:
Здравствуйте, меня зовут Кнопка, и я больничный клоун
Или вообще, целую серию Будни больничного клоуна
Если вы хотите связаться со мной, чтобы узнать что-то еще - я anchelanchel ВК (пожалуйста, если вы хотите добавиться в друзья- пишите, что вы с Пикабу), с недавнего времени в вк есть канал, дублирующий ТЛГ (ну а что поделаешь, реалии времени) - https://vk.ru/club235912490
anchel_che в нельзяграмме и телеге (там же я веду небольшой канал для уютных посиделок с красным носом - t.me/knopkaBBK) и больничный клоун из Клоунадо- у нас есть одноименные сайт (Клоунадо.рф) и группа ВК с каналом там же, а теперь еще и ТЛГ-канал (не хухры мы мухры) - t.me/clownaid
Давайте делать этот мир добрее.
Они сидели рядом на скамейке у хосписа. Оба в одинаковых серых халатах, оба с одинаковыми пустыми взглядами.
- Я владел тремя заводами, - сказал один. - «Мерседес», яхта, вилла в Тоскане. Сотни людей работали на меня.
- А я дворником в ЖЭУ, - сказал второй. - Метла, лопата, подвал для инструментов. И всё.
Первый горько усмехнулся:
- И где теперь мои заводы? Сын продал, как только я слёг. Жена уехала с любовником. Друзья забыли. У меня нет никого. Только эта палата и койка у окна.
Второй кивнул:
- А ко мне каждый день приходят. Внучка Настя - пельмени приносит. Зять Сергей - рыбалку обещает, когда встану. Старуха моя - каждый вечер звонит, плачет в трубку. У меня есть всё.
Первый помолчал, потом спросил:
- Ты счастлив?
Второй улыбнулся беззубым ртом:
- Странно, да? У тебя было всё - и ничего не осталось. У меня не было ничего - а осталось всё.
Они замолчали. Солнце садилось за крышей хосписа, и тени от тополей ложились на скамейку - длинные, одинаковые, словно стирающие разницу между бывшим миллионером и бывшим дворником.
Художник Максим Корольков Картина "Больничный клоун"
"У картины есть предыстория. Несколько лет назад я в компании друзей – артистов оказался в доме-интернате: туда мы приехали развлечь, повеселить ребят и привезли им подарки. Именно тогда, пообщавшись с детьми, от которых отказались родители из-за заболеваний и физических недостатков, мне пришла в голову идея картины о больничных клоунах" – Максим Корольков.
"Это люди, которые, зная, что детям осталось жить считанные дни, месяцы, стараются сделать их жизнь чуть легче. Когда дети находятся с клоуном, они отвлекаются от боли и мучений.. Когда они возвращаются в палату, оттуда слышны крики боли..".
Увидел эту картину. Тронула до глубины души.. Особенно коридор, как символ света в конце тоннеля..