Глава 1

На окраине деревни собралась толпа жителей. Морозный вечер никак не мешал людям, хотя ветер яростно пытался разогнать их по домам, задувая снег в лица. Но сельчане не обращали внимания на разбушевавшуюся погоду — все взгляды были прикованы к удаляющимся в сторону темного леса мужикам, которые несли на плечах деревянные палки, прикрепленные к массивному стулу.

На нем же сидела и куталась в ободранные меха молодая девушка по имени Аглисса. Или просто Лисса из семьи Ядоровичей. И холодно ей было не от пронизывающего ветра. Внутри нее все леденело от страха перед тем, что ждало ее в чаще.

Четверо несли сидящую на стуле молча. Медленно они пробирались сквозь сугробы, которые намело за полмесяца зимы, и вскоре совсем скрылись от глаз односельчан за темнотой леса. Девчушка закрыла глаза и начала беззвучно, шевеля только губами, шептать молитвы на древнем языке. Слова ее должны были пойти в уши тем богам, что вымерли тысячелетия назад. Дыхания этих некогда всемогущих существ еще бродили по миру и нет-нет да и откликались на просьбы отчаявшихся людей.

Мужики упорно тащили свою ношу. Уже совсем стемнело и путь им освещала только одна масляная лампа, висящая на небольшой палочке перед стулом. Сидящая на нем сельчанка перестала считать время до неизбежного. Все так же с закрытыми глазами она возносила молитвы, обещая все, что только могут пожелать боги.

Процессия остановилась. Деревянную конструкцию, скрипевшую на холоде, опустили на снег. Аглисса еще долго сидела на стуле и терпела колючий ветер, не осмеливаясь открыть глаза. Но в какой-то момент у нее закралась мысль, что умирать, не посмотрев страху в лицо, будет как-то неправильно.

Ее оледеневшие ресницы медленно поднялись вверх, обнажая ярко зеленые, будто светящиеся в темноте, зрачки.

Мужиков, несших ее, уже не было рядом.

Сельчанка увидела картину будто бы перенесенную сюда из страшных детских сказок. Прямо перед ней стоял дом на двух костяных сваях, похожих на лапы, которые отрезали от огромной птицы. Местами на них еще свисала сгнившая плоть, шевелящаяся на ветру словно небольшие кусочки ткани на праздничной одежде.

Сам дом был увит красными узорами, облепившими все стены и крышу. Эта причудливая паутина постоянно двигалась, кусочки ее менялись местами, переползали с места на место и, казалось, жили своей жизнью.

Девушка начала икать от испуга. Она вдруг поняла, что узоры эти не нарисованы причудливой и волшебной краской на почерневшем от старости дереве. Они были сотканы из тысяч кровавых жил, соединенными друг с другом чей-то волей.

Дом внезапно затрещал, распугивая окрестных птиц, которые забились в дупла от холода. Костяные лапы зашевелились и согнулись с щелчками на застывших суставах, опуская его вниз.

Изба шумно упала на снег, подняв небольшую метель вокруг. Аглисса закашлялась, снежинки и ветер мешали дышать. Но когда все рассеялось, девушке удалось вдохнуть полной грудью. Но вдох этот был для того, чтобы превратиться в крик.

Из-за распахнувшейся двери, обнажившей густую темноту внутри, к ней протянулась огромная истлевшая рука, принадлежащая не человеку.

Крик Аглиссы почти сразу же прервался, смешался с ветром и тишиной зимнего леса. И в этой тишине не было слышно ни молитв мертвым богам, ни их ответа.

Дыхание всемогущих не ответило просящей.

***

Нежич сидел опершись на дуб и грел руки у костра. Если бы не молвики с высушивающими дрова заговорами, то он бы в жизни не развел огонь в этой заснеженной глуши.

Конечно же не обошлось без Чура. Правда вся его помощь сводилась к тому, что тот отмечал дивную криворукость дланника, давал остроумные, как ему казалось, советы, и вовсю изображал шута при дворе царя.

Нежич мерз меньше, чем обычный человек. Все-таки бытие охотником имеет и свои положительные стороны. Но костер ему нужен был не столько для того, чтобы согреться, сколько для приготовления еды. Дланник поднял лежащую рядом в снегу длинную палку и выудил из углей, тлеющих сбоку от основного пламени, чернющую картофелину.

— Ты б прекращал жрать чепуху всякую, — открылся на левой щеке дланника рот Чура. — Мясо нужно кушать, понимаешь? И для здоровья полезно, и есть потом меньше хочется. Да и вкусно, в конце-то концов!

— Ты недавно съел почти целиком ту старую ведьму, которая порчей занималась, — усмехнулся охотник. — Мало? Я же тебе засушил еще мясца, успокойся. Надолго хватит.

— Какое там мясо?! Кожа да кости, сгнила старуха еще при жизни. Ну оно и понятно, четыре сотни лет бедолаге, Великое Побоище пережила. Как умудрилась, непонятно.

— Знаешь, Чур, с возрастом ты становишься только ворчливее.

— Да? — возмутился утробник и тут же ехидно улыбнулся. — А ты совсем не меняешься. Как был идиот идиотом, так и остался.

— Чего это?

— Ах, ты меня прямо убиваешь, — картинно воскликнул Чур. Кажется, что если у него были бы руки, то он бы отмахнулся ими от дланника, как от малого ребенка. — Не идиот? серьезно? Ну хорошо, вот тебе пример. Ты помнишь того мальчонку? Ну у которого мать упырь сожрал. Или оттрахал. Чего он там сделал, не суть. Ну вот зачем ты пацаненку сбежать позволил, а?

Нежич подкинул дровишек и призадумался. С тех самых событий в Вероместье прошло уже почти пять лет, но он до сих пор помнил все, будто это произошло буквально пару дней назад. Тогда дланник взял оставшегося без матери Креса с собой. Он не стал рассказывать никому о парнишке, будто заранее чуял, что это может принести беду. Наводки и задания от Длани охотник получал через безглазых воронов, а с соратниками старался встречаться как можно реже.

Так прошел год. За это время Нежич привязался к Кресу и начал учить его хитрому мастерству боя на мечах. Малец схватывал все на лету, чем очень сильно радовал своего учителя. Дланник не брал его только в крайне опасные походы, где паренька ждала гарантированная смерть.

Но в один день Крес исчез. От него осталась только нацарапанное ножом на куске коры одно слово. "Спасибо". И сердце его матери, которое охотник бережно хранил, исчезло вместе с ним. Искал его тогда Нежич, но безуспешно.

А через пару лет поползли слухи о некоем колдуне, что бродит по глухим местам и загоняет в землю нечисть разную. С ним же якобы видели мальца, который по описанию очень сильно смахивал на Креса. Ворожей тот вызывал в душах людей какой-то неестественный страх, видимо каким-то из заклятий, отчего точного описания ни колдуна ни паренька, бродящего с ним, никто так и не дал. Дланники периодически проверяли те места, где загадочную парочку видели в последний раз, но, естественно, никого там не находили.

Кроме десятков трупов разномастной погани.

Иногда Нежич успевал прибыть раньше, остальных охотников. Только и ему не удавалось застать колдуна с мальчишкой, которые ускользали от него похлеще ветра. И тогда Нежич начал залезать в совсем глухие места. Белых пятен в изменившемся после Великого Побоища мире оставалось все меньше, карты становились точнее и наполнялись подробностями с каждым годом, но все же оставались еще неизведанные места, где никогда не жили люди. Однако встречались и деревни, не слыхавшие о войне, Первобоге и дланниках. Люди там чудом оставались живыми в проклятом мире, полном чудовищ, жаждущих человеческой плоти. Выживали.

Чур, при всей своей несносности, был прав. Следить за Кресом нужно было тщательнее, а лучше сразу стоило доложить об пареньке Длани. Еще до того как Нежич к нему привязался. Но сделанного не смогут вернуть даже колдуны.

— В общем-то ты прав, смотреть мне за ним следовало лучше. Но... Знаешь, что я тебе скажу? Иди ка к ведьме в волосатку. Учить он меня еще вздумал, — дланник выплыл из дум и огрызнулся на утробника.

— Были бы ноги — давно бы уже ушел. И не только в волосатку, — резонно заметил Чур. — Да и вообще, глаза бы мои тебя не видели!

Упомянутые глаза на ладонях Нежича несколько раз мигнули и зажмурились. Охотник усмехнулся и начал собираться.

По дороге, которая на самом деле была звериной тропой, он шел довольно медленно. Места дикие, людей нет, поэтому ни одного нормального тракта здесь не наблюдалось на многие версты вокруг. Идти приходилось местами почти что по колено в снегу, поэтому дланник быстро уставал. Но сворачивать с пути или возвращаться назад Нежич не хотел. Ведь перед ним маячила очередная точка, про которую ему донесли знающие люди. И там не так давно видели Креса. С тем самым загадочным колдуном.

Лес вокруг отличался необычайной тишиной. Поэтому дланник почти сразу же услышал звук проминаемого где-то неподалеку снега. Что-то двигалось прямо к нему, не особо-то и скрываясь. Нежич не стал ждать момента, когда неизвестный подойдет вплотную, повернулся рывком. В эту же секунду он обнажил клинок и... понял, что воевать ему здесь не с кем.

Перед ним стоял обнаженный по пояс лысый мужчина. Его тело, руки и голова были сплошь покрыты человеческими ртами, которые блуждали по морщинистой, как у старика коже, будто плавали в бульоне. Десятки приоткрытых и закрытых губ хаотично двигались и сталкивались друг с другом. И они шептали.

Глаз у незнакомца не было на привычном месте. На лице, по крайней мере сейчас, красовались три упорно что-то говорящих рта, закружившихся вокруг центра, где должен был быть нос. Нежич опустил оружие. Он не знал имени подошедшего, но прекрасно понимал, кто стоит перед ним. И сражаться с этим было просто напросто бесполезно. Да и, если бы подошедший хотел убить дланника, то он был бы уже мертв. Еще до того, как услышал шорох на снегу. Значит хочет поговорить.

Существо протянуло к Нежичу руку, выставил ладонь вперед. На ней медленно, нехотя открылся глаз. Такой же как у дланника на ладони, но абсолютно черный. В нем можно было усмотреть саму ночь, ту, самую длинную в году, когда мороз обжигает, а свет звезд становится ярче, чем обычно.

Повеяло холодом. На ладонях Нежича открылось по глазу, которые с любопытством уставились на подошедшего.

— Сородич... Эво как, — изумленно прошептал рот на левой щеке охотника. И замолк.

Чур был прав. Перед ними стоял сорокоуст. Редчайшее существо, встреча с которым, как правило, не сулила ничего хорошего. В них тоже сидели утробники, но не один, как у дланников. Десятки существ уживались в одном уже нечеловеческом организме, сливаясь друг с другом в одно целое, изменяясь и трансформируясь во что-то чуждое. Разного рода нечисть избегала встречи с сорокоустами, чуя их и обходя за версту-другую. Дланники, выжившие после встречи с ними рассказывали истории одна страннее другой. Но все всегда сводилось к одной сути.

Сорокоустов создали ворожеи когда-то. Еще до Великого Побоища. Первые испытания по скрещиванию утробников и людей. Оружие колдунов обернулось противни них, став неуправляемым. Создания не разбирали врагов, убивали всех подряд, следуя какой-то своей непонятной мысли. Их нельзя было назвать животными, или нечистью, но и людьми они уже быть перестали.

Сорокоустов было создано немного. Со временем они разбрелись по свету. Изредка появлялись сообщения о том, что какой-то дланник пал жертвой этого существа, или наоборот выжил и стал свидетелем того, как оно убило чародея. Убивали они изощренно. Из каждого рта мог высунуться длинный, как щупальце спрута из древних преданий, язык. Они стремительно неслись к цели, которую затем обвивали, залезали внутрь через глаза, рот, нос и уши. Бедняга подыхал на месте почти сразу же, а сорокоуст пожирал его всеми своими ртами.

И финальным мазком этой картины была способность сорокоустов предсказывать будущее. Они прекрасно знали твой следующий удар, твое действие, шаг. Их нельзя было провести ложным выпадом меча, или пустить пыль в глаза какими-то пространными рассуждениями, как это пытаются делать некоторые ворожеи, чтобы притупить бдительность врага, пока они плетут заклятие.

Бесполезно пытаться их убить.

Шепот десятков голосов усилился, настойчиво начал лезть в уши дланнику. Сорокоуст действительно хотел только поговорить. Но о чем? Что нужно полумифическому существу посреди заброшенных земель от дланника?

"Холод, лес", — разобрал Нежич один голос.

"Мы.. Похожи. Внутри сидит. Сытый", — шептал где-то на грани восприятия второй.

"Судья. Мы. Вины нет. И ты", — вливался внутрь третий.

"Идешь. Тропа. Не стоит. Ищешь, найдешь, кошмар", — вдруг врезались обжигающе сознание слова. А затем голосов прибавилось и они зачастили:

"Мы похожи. Ты. Слушай. Но не услышишь".

"Дом. Много. Один не нужен".

"Не ты. Мне нужен. Не ты".

"Другие. Другой".

"Иди. Не туда".

"Стой".

"Слушай. Помощь".

"Нежич!"

Охотник вздрогнул от своего имени. Будто один из голосов существа произнес его громче, чем все остальное. Дланник мотнул головой, будто сгоняя наваждение, но шепот и так уже пропал.

Нежич удивленно уставился на существо, стоящее перед ним. Легенды о том, что сорокоусты умеют видеть, что будет дальше, не врали. Но те истории от дланников, которые рассказывали, что якобы эти существа смогли предсказать будущее и рассказать им об этом... Нежич всегда считал, что это сказки охотников, желающих похвастаться перед остальными своей удалью.

Получается, что нет.

Сорокоуст двинулся к Нежичу, но обошел его и направился дальше. Путь его лежал куда-то в самую гущу леса, слегка в стороне от дороги, по которой шел дланник.

— Стой! — крикнул Нежич, но существо не обернулось и даже не замедлилось. Он сказал все, что хотел. Теперь сорокоуст шел куда-то, куда вела его неподвластная мышлению дланника логика. Куда нужно было только ему одному.

Нежич еще долго стоял и смотрел в спину уходящему созданию, пока оно не скрылось за облысевшими деревьями. Если бы не след, оставленный сорокоустом, то он бы счел, что встреча ему привиделась.

Первым молчание нарушил Чур:

— Тебе не померещилось, — будто прочитав мысли хозяина сказал второй рот.

Охотник задумчиво оглядывал вдавленный снег.

— Знаешь, что я чувствовал? — продолжил утробник, утратив, казалось, всю свою язвительность. — Точнее не то, что чувствовал я, а он... Ну тот чудила.

— Чудила. Скажешь тоже. Ну и что же?

— На самом деле много чего. Удивление, ощущение огромного камня над ним. Скуку. Непонятное желание достичь чего-то. Но самым мощным было чувство всепоглощающего любопытства.

— Любопытства?

— Ага. После этого я вдруг понял, что мы не совсем родственники. Не смог бы я за раз испытывать столько Я вообще простой. А этот чудик... Их много, понимаешь?

— Понимаю. И ничего не понимаю одновременно, — вздохнул Нежич. — Ладно, подумать у нас еще время будет. Дорога долгая. Пойдем.

— Не к добру это, — пробормотал Чур.

Охотник побрел по звериной тропе. День клонился к вечеру. Похолодало, поднялась неприятная метель. Снежинки кололи лицо и норовили залететь под меховой капюшон, но Нежич все равно продолжал идти.

Темнело в это время года довольно быстро. Дланник шел ровно до того момента, пока света не осталось вообще никакого. Налетевшие снеговые тучи скрыли и бледную луну и звезды, светившие путешественниками и указывавшие путь. Можно, конечно, было взять один из молвиков, позволяющих видеть во тьме. Заговоры хоть и не могли потягаться с ворожбой, но толк от них явно был. Однако Нежич все-таки решил остановиться на ночлег в ближайшем сугробе, как он это делал несколько ночей подряд.

В этот самый момент деревья расступились. Дланник вышел на опушку леса и увидел вдалеке огни, мерцающие сквозь метель.

Продолжение следует...

Хей-хей, дико извиняюсь за перерыв в неделю. Проблемы, дела семейные, проблемы, проблемы (3) - все мешало писать. Надеюсь, что щщщас чаще начну главки выдавать)

У меня уже понедельник, поэтому всем хорошей недели, не расслабляемся, скоро длинные выходные в честь 23 февраля. Да, через месяц, но это скоро)

Всех люблю, обнял, приподнял, закружил, к сорокоусту направил вместе со ссылочками:

https://author.today/u/nikkitoxic

https://t.me/anomalkontrol

Сергей Пьянчов сидел в междугороднем автобусе, прямо возле окна, положив чемодан с вещами на соседнее место. В окошке пролетали дома, магазины, деревья.

Это был его 4-й день без алкоголя и того трясло. Тело ломило, хотелось выпить и закурить. Он еле останавливал плохие мысли, но те таки всплывали со дна сознания.

Неожиданно для себя, тот вспомнил, почему вообще едет этим автобусом. А дело было в алкоголизме. Сергей имел то, о чём мог мечтать любой мужчина в его годы: красивую жену, дом, хорошую работу. Только, начал он притрагиваться к бутылке. Причиной тому стали кошмары, которые нещадно преследовали Пьянчова. Там, он, будучи в главной роли шагал по заснеженной дороге. Конца и края этого не виделось. Каждый раз, когда он умирал во сне от окоченения, то просыпался в холодном поту.

Пить вошло в привычку. Он оправдывал это тем, что "сегодня день кота".  Такое могло быть, хоть целую неделю, а когда он уставал от праздников, то приходил месяц курильщика.

Этим нехитрым весельем, Сергей разрушил себе всю жизнь. Жена пыталась вытащить Пьянчова из этой ямы, но не смогла, видя полное бездействие со стороны мужа. На работе того погнали вон.

Потом не стало жены. После и семьи, что отреклась от него. Сергей продолжал спускать всё на алкоголь и сигарет. Заначка опустела. Пришлось продавать дом. По максимально низкой цене, чтобы хоть кто-то откликнулся на такое предложение.

С этими грошами от продажи, он собрал все свои вещи, коих было немного и пообщался с арендодателем в *** . Цена приемлемая, позволить он её себе мог.

По часам, он бы прибыл только завтра, ведь расстояние было немаленьким. Потому, в утро понедельника Сергей сел на автобус.

Прошло около двух часов с момента, как он попрощался со своей старой жизнью алкоголика. Хоть его и корчило, но он стойко держался и даже мыслил о том, чтобы позвонить бывшей и объяснить, что он исправился. Но та давно оборвала все связи, пытаясь забыть Сергея.

— Эй, мужик, тебя как звать? — Спросил Пьянчова водитель автобуса. — Я Михалыч.

— Сергей, — Ответил Пьянчов и глянул на него. — Сколько нам ещё ехать?

— Тебе куда? — Михаил осмотрел пассажира: одет в тёплые ботинки, длинные штаны, из одной куртки виднелась другая, на голове ушанка. Лицо было измученным, с большими мешками под глазами, жёлтыми зубами.

— Мне? В… ***

— А! Так, это долго. У тех мест, вообще невесть что. Всё замело, вот, буквально недавно.  Разбираются. — Со спокойным голосом сказал водитель и перевёл взгляд на пустое шоссе.

— А что там со снегом? — Настороженно спросил Пьянчов. Он вспоминал свои сны.

— Замело в одночасье! Зима дикая! — Немного погодя, он добавил. — В любом случае, приедем только через пару часов. Можешь поспать, я разбужу.

— А если другие пассажиры придут? Не забудешь? — Со страхом упустить свой шанс, пролепетал Пьянчов.

— Неа! — Смеясь, ответил Михаил. — Тут и людей то, толком не бывает. В твой городок, ехать никто не хочет.

— Ладно, спасибо. — Сергей увидел в этом добром мужичке себя. Только в будущем. Водитель тоже пил, на то указывала грязная одежда, пивной живот. После такого, ему не хотелось ни пить, ни курить.

Усевшись поудобнее, Пьянчов прислонился к стене и провалился в сон.

***

Когда он проснулся, солнце уже скрылось за горизонтом. Автобус встал посредине дороги, вокруг были только снег и деревья.  Михаил возился с двигателем, пытаясь вручную завести его.

Сергей вышел на улицу и спросил водителя:

— А чё случилось?

— Да… снега много, видишь. Плюс машинка то старенькая уже, надо будет отдать на ремонт.

— Ясно… — Мрачно произнёс Пьянчов. — Так, мы скоро доедем?

— Ну, если сейчас заведётся, — С этими словами, мотор взревел — О! Смотри-ка! Давай, садись быстрее! — Сергей забежал обратно, а за ним и Михаил.

Остальная часть пути прошла спокойно. К 5 утра, он уже был на месте и попрощавшись с новообретённым знакомым, почапал в круглосуточное кафе. Ждать нужно, до 8 утра, так сказал сам арендодатель в переписке.

Сидя со стаканчиком кофе, тот смотрел на тутошние виды и не понимал, откуда столько снега? По ощущениям, его тут было 10 сантиметров. Ветер иногда поднимал его, создавая снежные волны в воздухе. Пьянчову это напомнило те сны, из-за которых он всё потерял. И из-за них того выперли из семьи.

Сделка прошла успешно. Лишь мимолётное: "Не выходите в метель" от арендодателя, насторожило Сергея.

Пьянчов огляделся в доме. Намного скуднее, чем его прошлый. В то же время, какое-то неприятное чувство дежавю было у Пьянчова. Он, будто уже видел это всё, но не мог понять, где. Повеяло теми самыми снами.

Захотелось выпить. Тот взял бутылку и долго раздумывал, стоит ли сбивать свой рекорд в 5 дней или нет. Но спустя пару минут, налил себе воды и выпив снотворного, улёгся на диван. Даже не достав никаких вещей.

***

Сергей шёл по заснеженной дороге, в руке была бутылка. В ней барахталась вода и льдинки. Во рту зияли жёлтые зубы.

Спустя долгие часы, он присел и открыв бутылку, начал хлебать из горла.

Вдалеке показался яркий свет. Он тянулся к нему, пытаясь уцепиться за лицо Пьянчова. Виднелись силуэты его близких: мама, брат, отец… все чем-то огорчены…

Сон оборвался звонким звуком будильника. Надо было собираться и ехать справлять свой день рождения. Как и в тот раз— с самого утра.

Скоро, у него, будет первый месяц проживания тут. За это время, он перестал пить в прошлых масштабах, курить и даже нашёл хорошую работу. Было непросто, но всякий раз, когда его трясло, Сергей пересиливал себя и залезал в холодный душ.

Иногда, он всё таки, снова пил и проваливался в сны, где становился целым с зимой. После пары таких опытов, он отказался пить наотрез. Теперь, Сергей обрёл спокойствие в своих зависимостях.

Но, в его здешней жизни была большая доля тревоги. Он боялся этого снега и нескончаемой метели. Она шла уже незнамо сколько дней. Дороги чистят каждый день, но от того, они не становятся чище.

И слова: "Не выходите в метель", спасли Сергея от смерти. Все, кто исчезали-пропадали во время снегопада.

***

— Михалыч? — Спросил уже подвыздорвевший Пьянчов. — Что с тобой случилось то? — Спрашивал он, видя не того доброго мужика с пузом, а похудевшего на 10 килограмм клерка.

— Серёга? — С менее бодрым настроем ответил Михаил. — Я, да. Ну, как тебе тут?

–Нормально. Работу нашёл, не пью больше. И ты бросай.

— Я тоже. Уже где-то неделю. — Он вздохнул. — Мне… снятся метели. Понимаешь?

Сергей глянул на него с невероятным страхом в глазах, но быстро взял себя в руки и сказал. — Нет, не понимаю. — Выбрав место и сев, он отвернулся к окну.

Через несколько часов, Пьянчов заметил, что они снова едут не по тому маршруту. Он не указан на табличке остановок автобуса.

— Что, дорогу так и не расчистили?

— Да. Это вообще ужас.

Послышался глухой звук. Водитель попытался завести мотор снова, но не получилось. Ещё с десяток раз, но он так и не поехал.

Михаил выбежал и начал смотреть под копот. Сергей же спокойно вышел, после спросив:

— А нам сколько ехать ещё до **?

— Ну, тут до ближайшей остановки где-то час. — Михаил пытался завести автобус, но не получалось. Он заглох окончательно.

Пьянчов ничего не ответил и с желанием добраться до родни, вышел в эту бесконечную метель. Сергей хотел обрадовать семью и верил, что дойдёт до конца, несмотря на сны, видения и пропажи людей. Последние казались мелочными.

Его что-то тянуло туда. Он прекрасно знал, что всё это неспроста, но не мог не попробовать отомстить судьбе. Сергей хотел доказать себе, что он потерял всё по собственной глупости. А семье, что он о ней заботится…

***

Семья готовилась к ужину. Скоро, должен приехать новый, обновлённый Сергей, которого, снова можно принять в семью. Все собрались праздновать его день рождения.

Они смеялись, пили и радовались, но Пьянчов так и не пришёл. Ни в этот день, ни в следующие.

Сергея пытались искать, но так и не нашли. Водитель ничего не знал. Лишь звон бутылок иногда отзывался на той дороге.

Месячная метель прекратилась и дворники, наконец-то смогли расчистить дорогу…

В душной комнате ещё горела печка. Мать суетливо перемещалась из одного угла в другой, подкидывая в огонь разбросанные по комнате щепки и ветки.

- В прошлый раз убралась, все было в углу, сложено, свёрнуто, а теперь… и вот что это такое… - бурчала она под нос, не обращаясь ни к кому конкретному.

- Может из леса приходили? – предположил Вовчик располагаясь на старой кровати. Металлические пружины застонали.

- Кто приходил? – встрепенулась мать. – Думаешь, алкашня ходит? Нет, наверное, животные. Кошка или собака…

- Так нет, ни кошек, ни собак, одни птицы летают, - протянул Вовчик. – Это, наверное, то из-за чего нам в лес нельзя.

- Вовчик, ну ты скажешь иногда, - махнула рукой мать и наконец-то разогнувшись, присела на низкую лавочку перед печкой. – В лес нельзя ходить из-за голодных животных и разлива рек. При чем тут кошки и собаки? А то, что их нет… так просто уничтожают. Они там болезни разносят. Вот бешенство то же. Раньше их столько ходило! О! Мы жалобы писали, ругались! Вот, сейчас никого и не осталось. И правильно. А поле-то мы опять не перекопали! – мать подскочила с лавочки и посмотрела в маленькое оконце. - Ваш отец совсем с ума сошёл с этой работой! А картошку где будем брать? Придётся к бабе Люде ехать, у неё просить, но так неудобно, она женщина старая, это мы должны помогать…

Баба Люда была их двоюродной бабушкой, жила в деревушке недалеко от районного центра, работала она в местном доме культуры и частенько брала с собой мальчишек на местечковые представления. Вовчик не верил матери, у бабы Люды в последний раз они были очень и очень давно. И хотя мать всегда грозилась, что придётся ехать к родственнице и умолять её дать им картошку, в итоге всегда сама брала лопату и перекапывала поле, а потом втроём они сажали в серую, тощую землю мелкую картошку.

- Сколько время? – спросила мать.

Вовчик глянул на свои часики.

- Ещё два часа до автобуса.

Они приехали на дачу вчера вечером на попутке, а уедут уже сегодня на забитом, крошечном рейсовом автобусе.

- Значит, я сейчас буду печку тушить и постель заправлять.

- А кушать? – протянул Вовчик.

- А кушать будем уже дома, - шикнула на него мать. – Ишь чего, за завтраком сидел, размазывал, а теперь ему кушать подавай. Иди на улицу. И Кирилла с собой возьми. Только в лес ни-ни! – крикнула мать вслед удаляющемуся сыну.

Немного посидев на крыльце и вдохнув полной грудью сырого воздуха, Вовчик вышел за калитку, на просёлочную дорогу. Их маленький, наскоро построенный дачный домик находился в самом конце садового товарищества «Восход», дальше начинался лес. Если выйти с участка и идти минут пятнадцать по дороге налево, то можно выйти к трассе, а если идти направо, то, в конце концов, выйдешь на дорожку к лесу, по ней можно дойти до болота, или до полянки с ягодами, или до берёзовой рощицы, главное знать, где повернуть. Вовчик вспомнил, что отец любил собирать веник из молодых берёзовых веточек и трав, а потом долго париться в маленькой баньке. Мальчик вспомнил и худое, жилистое тело отца, выпирающие на руках вены, длинные стопы и даже волосатые пальцы на ногах, а вот лицо словно было в том самом жарком паре, густой и белый он скрывал лицо отца даже в воспоминаниях.  Вовчик с тоской посмотрел на покосившуюся баньку, со съехавшими с петель дверьми и вздохнул, теперь она была похожа на монстра, что чуть приоткрывает рот, завлекая добычу к себе в нутро.

Кирилл не хотел уходить со двора. Он упрямо стоял в дверях и смотрел на штакетник, за которым начинался лес. Общим собранием дачного товарищества была решено оградить весь кооператив забором, чтобы на территорию не заходили дикие звери и пришлые, и теперь чтобы  попасть в  лес, нужно было делать большой крюк. Только делать его теперь было незачем, на полянке уже давно не росли ягодки, а в озере было запрещено купаться. Теперь вообще нигде нельзя было купаться, говорили, что испарения от завода попадают в реки.

- Так и будем тут стоять? – спросил Вовчик понуро глядя на голые деревья.

- Не хочу идти, - упрямился Кирилл. – Везде грязь.

- Может, там нет.

- А теперь везде грязь, - отрезал Кирилл, - посидим тут.

Он присел на покосившуюся в один бок скамейку у дороги и сложил руки.

- Ну, как знаешь, а я пройтись хочу. Слышал, дача Чеботоревых теперь пустует. Уехали что ли…

- Продали они её.

- Значит, новые хозяева ещё не въехали. Всё равно пустая.

- И что? Предлагаешь в неё залезть?

- Нет, - повёл плечом Вовчик, - чего там лазать? Давно уже все облазили, поди, ну и вот так в открытую нельзя, если лезть надо ночью.

- Всегда у тебя такие воровские наклонности были?

- Иди ты знаешь куда? – огрызнулся Вовчик.

- Куда? – без злобы спросил Кирилл.

- А туда, на кудыкину гору.

Вовчик показал брату язык и пнул мокрый ком грязи. Он надеялся, что брызги заденут Кирилла, но получилось наоборот, ком неловко перевернулся в воздухе и шлёпнулся на резиновый сапог Вовчика окатив грязевым дождём.

Такого Вовчик стерпеть не мог. Он понимал, что брат не виноват, но все равно где-то в глубине сидела злость. Тогда он решил пройтись один. И пусть мама его наругает, в конце концов, не виноват он - Вовчик, что Кирилл ничего не видит и ничего не хочет! Пусть сидит себе на скамейке, как истукан!

Вовчик решил все-таки дойти до конца улицы и посмотреть на заброшенный дом. На самом деле это не было чем-то уникальным, многие дома пустовали. Их было легко узнать, дом без хозяина похож на брошенную, больную собаку. Как по взгляду животного можно понять, что она ничейная, так и по виду дома, сразу становилось понятно, что заботиться о нем некому. Что выдавало? Может быть, пустые глазницы окон, скорбно смотрящие на дорогу, может быть дыры в заборах, заросшие участки, походившие на скомканную шерсть, трещины-морщинки в стенах. Уходя из дома человек, забирал из него душу.

Этот дом когда-то принадлежал большой семье. Вовчик их знал. Здесь жил школьный папин друг с какой-то смешной фамилией. Вовчик сморщил лоб, вспоминая, как звали этого папиного друга, его жену, их детей, но так и не смог вспомнить. А рядом стоял ещё хорошенький дом злой бабы Даши, которая гоняла местных детей от своей вишни. Её тоже давно уже нет, а дом стоит. Теперь вишню уже никто не охранял, да и ягодки на ней больше не росли, а если и были бы, Вовчик их есть не стал бы. А вот ещё чей-то домик, Вовчик уже не помнил чей, весь утопает в цветах сирени. Красиво и пахнет вкусно.

Вот большой красивый дом Чеботаревых. Они были из новых богатеев, держали несколько ларьков по городу, где продавали дефицитную жвачку, сигареты, газировку, шоколадки и что-то ещё из-под полы. Это был единственный в кооперативе двухэтажный дом. Странно было Вовчику смотреть на этого опустевшего гиганта. Он все силился вспомнить, когда же в последний раз видел Чеботаревых, и никак не мог вспомнить, они исчезли до взрыва или после? А были ли у них дети? Сколько? И кто? В конце концов, он вдруг подумал, а существовали ли они когда-то? Об этом мальчик размышлял, идя домой, когда за забором увидел чью-то фигуру. Сначала он не обратил на неё внимания, мало ли деревце какое, или просто тень, но поняв, что за забором находиться человек, Вовчик резко затормозил. Из леса на него смотрело худенькое лицо в веснушках.

- Танька? – спросил он севшим голосом. - Ты чего тут делаешь?

Танечка улыбнулась ему, как старому знакомому, и помахала рукой. Она была в школьной форме, за плечами виднелся рюкзак, в руках пакет со сменкой.

- Ты чего там делаешь? – спросил Вовчик, все дальше и дальше отходя от забора. – Тебя мамка ищет. Ты это давай… не дури!

Танечка перестала улыбаться. И начала плакать, при этом картинно потирая кулачками глаза. Но это представление продолжалось не долго, и вот она вновь радостная, манит Вмальчика к себе. Её рука была слишком белой и худой, и двигала она ей неестественно резко, так что Вовчик даже поёжился. Откуда-то налетел пронизывающий ветер, он затряс голыми ветвями деревьев, поднял пыль, и будто бы толкнул Вовчика в спину, призывая бежать.

- Даже не старайся, - хмуро сказал мальчик Таньке. – Ишь, вышла тут из леса.

То, что было девочкой, сделало удивлённое лицо, и стало подзывать Вовчика к себе уже двумя руками, двигаясь все быстрее и быстрее, в конце концов, оно стало извиваться всем телом, а лицо исказила неприкрытая злоба.

Вовчик отшатнулся, отвернулся и поспешил уйти. Он уговаривал сам себя, что ему лишь показалось, что это было наваждение, что сейчас всё кончиться. Но стало только хуже. Первый укол где-то под ложечкой Вовчик ощутил ещё на подходе к дому, когда не увидел на скамейке Кирилла. И самой скамейки тоже не было.

Вовчик прошёл мимо их участка, развернулся, и снова прошёл мимо, лишь мельком глянув на домик. Он зачем-то старался не подавать вида, но в душе его все нарастала и нарастала паника. С большим усилием он заставил себя пройти по участку, заглянуть в баню, обойти дом два раза и посмотреть в окошко. Увидел сидящую на стуле мать, грустно смотрящую в угол. Кирилла нигде не было.

Страх навалился на мальчика, словно снежный ком, облепил рот и нос мешая вздохнуть, лёг белой пеленой на глаза, сковал руки и ноги. И тогда Вовчик начал плакать. Сначала задрожали губы, они криво разъехались, и из груди мальчика вырвался протяжный жалобный стон, и уже после полились крупные, солёные слезы. Он снова выбежал на дорогу и вновь зачем-то  добежал до дома Чеботаревых, вернувшись обратно, остановился у леса, где видел Танечку, но и там никого уже не было. Вовчик до крови закусил губу и тихо заскулил. Он почувствовал невероятную тяжесть где-то в груди и неуверенно, несмело произнёс:

- Кирилл, - а потом громче и громче, уже не беспокоясь, что его кто-то услышит. – Кирилл! Кирилл!

Его голос разлетался над садами, проникал в дома, отскакивая от пустых стен.

Вовчик рукавом вытер солёные слезы с лица, и прерывисто дыша, встал у дома, не зная куда дальше бежать и что делать.

- Кири-и-иlл! Кирилл!

- Чего ты орёшь? – раздалось за спиной Вовчика.

Мальчик медленно повернулся и не поверил своим глазам за забором, у самой кромки леса стоял его брат.

- Ты… ты что там делаешь?! Падла! – взорвался Вовчик. От злости он подпрыгнул на месте.  – Я тебя обыскался! Думал, тебя утащили! Я сказал тебе сидеть здесь!

- С чего это я должен слушать тебя? Я что собака?

- Как ты там вообще оказался? – Вовчик с опаской посмотрел за забор, - ты, что обошёл? Но я тебя не видел! Я ходила и туда и сюда! Тебя нигде не было!

- А вон там за кустиками,  - Кирилл показал куда-то налево, - вон, где смородина, есть маленькая щель. Внизу, как подкоп. Можно через неё выйти. А можно и зайти, если хочется.

- Под кустом смородины? – Вовчик покосился на разросшийся куст, вытер рукой остатки слез, оставив на щеке чёрный след, и с ненавистью посмотрел на брата. – Её даже не видно. Туда никто нормальный-то и не полезет! И не увидит! А ты увидел! Как? Почувствовал что ли? Унюхал?! Все ты видишь! Все! Все! Все!

Кирилл кивнул.

- Так я и знал! – взвыл Вовчик,  - жалость тебе нужна! Чтобы все вокруг тебя бегали! Ты всегда, всегда такой был! Только чтобы как, по-твоему было… падла! Паскуда! Урод! Вы все там уроды! Лучше бы тебя не было! - Вовчик не стесняясь в выражениях продолжал ругаться и топать ногами.

Кирилл казалось, ничего не слышит, он смотрел куда-то чуть левее Вовчика и улыбался.

Если вам нравится или вы ждете продолжения, пожалуйста, поставьте реакцию или оставьте комментарий. Спасибо!