Здравствуйте!
Смотрите!
Слабонервные, не смотрите!

За две/три недели в доме...

А самое отвратительное и страшное началось когда это пано скрутили и бросили в пластиковый мешок...
Сотни этих, блять, выживших мух забились в агонии....
Я в ахуе вообще 😳

Извините.

Пикабу! Мне срочно нужен ваш взгляд! Со мной случилось нечто... Я до сих пор не могу это переварить. А виноватым почему-то чувствую себя я. Слушайте.

Вечер, дома после работы варю покушать. И тут внезапный звонок от Саши, лучшего друга. Его голос – ледяной, срывающийся: "Слушай... это пиздец... С Ленкой (имя моей жены)... На даче у Коляна... Приезжай, срочно! Не могу... говорить... Поздно звонить..." – и отбой. Сердце упало в пятки. Набрал Ленку – тишина. Набрал Сашу – недоступно. В голове – калейдоскоп самых черных мыслей. Бросил все, рванул на дачу, нарушая все правила. Каждый километр – пытка.

Подъехал. У ворот стоят два полицейских. Лица – непроницаемые. Один шагнул ко мне: "Вы [Имя]? Документы. Проходите в дом. Там... ситуация." Холодный пот проступил по спине. "Ситуация"? С полицией? Стало не по себе, очень не по себе. Зашёл в дом, а там полумрак. В гостиной – Саша и Колян. Они не смотрят в глаза. Саша бледный как полотно. Колян, избегая моего взгляда, глухо произносит: "Она... там... в спальне... Врачи... но... ничего не смогли..." Он махнул рукой и отвернулся. У меня перехватило дыхание. Меня подтолкнули к двери спальни... Дверь приоткрыта. На кровати – тело, накрытое белой простыней. И огромное, темно-красное, еще влажное пятно, растекающееся от того места, где должна быть голова. В нос ударил резкий, тошнотворный запах... крови? Медного привкуса? Мир завертелся. Я услышал, как что-то хрустнуло внутри – это сдавило грудь. Ноги подкосились. Я осел на пол в коридоре, схватившись за голову. Началась дикая, неконтролируемая дрожь, как в лихорадке. Потом – спазмы, и меня вырвало прямо на пол. Полная пустота. Белый шум. Ощущение, что все кончено.

И в этот миг абсолютного отчаяния из спальни ВЫБЕГАЕТ... Ленка! Живая! Неповрежденная! "Розыгрыш!!! АХАХАХА!" – орет она. За ней вываливаются еще друзья, все в диком хохоте. Включается яркий свет. "Ну что, прикольно?! Ты бы видел свою рожу! Мы месяца два готовились!" – кричит Саша, тыча пальцем в мое лицо. "Полицейские" снимают фуражки и ухмыляются.

А я в этот момент сидел в луже собственной рвоты. Трясся. Не мог пошевелиться. Не мог вымолвить ни звука. Смотрел на Ленку – и не верил глазам. Этот ужас под простыней был слишком реален. Их смех резал как нож. Не радость, не облегчение – только глубочайший шок, стыд и полное непонимание: ЗАЧЕМ?

Как я оттуда уехал – помню смутно. Уже неделя. Кошмары не отпускают. Просыпаюсь в холодном поту от того образа. Вздрагиваю от телефона. С Ленкой – как будто стена выросла. Я не могу смотреть на нее, не вспоминая ЭТО. А они? Обиделись! Искренне! Пишут: "Ну что ты дуешься как мышь на крупу? Это же прикол! Мы не хотели зла!" Они абсолютно не понимают, что сымитировали СМЕРТЬ самого близкого человека. Что это не шутка. Это пытка. Это сломало что-то важное внутри.

Вопрос к вам, пикабушники: Я сошел с ума? Это и правда "просто прикол", на который надо было засмеяться и дать всем по жопе? Или они совершили что-то по-настоящему ужасное, даже не желая того? Как им объяснить необъяснимое? И как теперь жить с этим? Менять всю жизнь?

P.S. Ребята... если читаете... это не обида. Это крик. Я вас любил. Но то, что вы сделали... это не лечит "ой, да ладно".

Мы долго разбирали архив старых фурри-рисунков, и среди множества изображений наткнулись на файл, который изначально оказался повреждён. После восстановления файла нас охватил шок. Это была работа ChristyKitsune, и её название само по себе стало предвестником неприятной находки — "Нацист сидит" ("Nazi sits down").

На картине изображён некий фурри с шерстью жёлтого, чёрного и белого цветов, сидящий на троне. Его поза исполнена высокомерия, словно он возглавляет вымышленный "суд истории". Рядом с ним — нацистский орёл, один из самых узнаваемых символов гнёта, и флаг с эмблемой, очевидно вдохновлённой идеологией нацистов.

Фурри, изображённый Christy Kitsune, выполнен в традициях расовых стереотипов, которыми когда-то кичились сторонники превосходства белой расы. У него белоснежная шерсть, светлые волосы, подчёркивающие его "арийское" происхождение, и яркие голубые глаза, символ, который неоднократно эксплуатировался в нацистской пропаганде.

Эта работа вызвала у нас настоящий ужас. Зачем автор решил воплотить такие образы? Что движет человеком, создающим подобное "искусство"? Ответы на эти вопросы остаются за гранью понимания, но одно можно сказать точно: перед нами — страшный пример того, как идеология ненависти может проникнуть даже в самые неожиданные уголки творчества.