Пророчество о Белом Злате, грязных реках и Хейенне жарящей
Ты, река ли моя, реченька,
Ты, река ли моя быстрая!
Течёшь, речка, не колышешься,
Жёлтым песком не возмутишься!
-От чего же мне возмутиться?
Ни дождя нету ни вихорю
Глава 1: Мятежная Птаха и Яд на Священных Пергаментах
В те давние времена, когда звёзды ещё можно было сорвать с неба, словно спелые яблоки, сидел на краю вселенского гнезда священный дух-кречет — Птахия вещая. Был он Кри. Бил он крылами по небесному бубну и напевал на вечном, шаманском языке заклятие, которое смертные уши от невежества своего попутали: «Дара тара дура дора тут не видно коридора...». Под этот кач баюкался в великой Пустоте Ёж — нежное, лёгкое облачко, самой радугой рождённое, переливающееся чистыми небесными красками. Из её хрустального сияния Мать Земля Дара Вед ткала первые живые ручьи и священные реки(речь) мироздания.
Но спустились на Землю хитрые книжники, фальшивые законники да лжегуру. Мало им было жёлтого золота, что они рыли из земных недр — захотели они саму судьбу людскую переписать под свои ненасытные аппетиты. Стали они грязными, жадными пальцами священные свитки Дхармы править, документы истины подделывать, да вырезать из учения дедов всё, что мешало им беззаконно властвовать и обманывать Иешуа. И стоило им капнуть лукавыми, ядовитыми чернилами в Божественный Текст, как по всей планете отравились моря и реки. Вода в грязных реках стала черной, гнилой и мёртвой, а у людей внутри забились грязью страхом и ложью тонкие каналы и реки духа.
Глава 2: Великий Всевед и Повеление огнём
А на вершине Небесного Престола сидел Царь Царей-Ци Арий-Всевед. Око его видело бытие насквозь — от пупка невидимого глиста до запертых сейфов с поддельными бумагами. Глянул Всевед на мёртвую воду и переписанные законы, вздохнул так, что галактики завязались в узлы, и провозгласил Небесный Суд:
«Кто святой документ ради выгоды подправил, кто влил яд свой в чистое учение — у того пускай сгорит абсолютно всё! Корень блага его пускай обратится в пепел, и ждёт его ад Авичи, Гейенна беспросветного пламени!»
Ибо как речено дедами в огненных проповедях и заклинаниях Востока, так и записано в старых Книгах Откровения Запада: если кто приложит что к словам сим, на того наложит Бог язвы. Сгорит в аду. И не будет ему места в книге Жизни никогда. И суфии в пустынях знали от своих мастеров: тот, кто подмешал свою корысть в чашу истины, пьёт кипящую лаву, яд, но не чашу истины.
Но лжецы лишь смеялись словно гиены сбившись в стаю, похлопывая себя по карманам с фальшивыми паспортами. Не ведая, что возгорится всё по праву и кону. Когда святой дух к ним придёт — будут телом мучаться. Но и ад — та же любовь Божия.
Глава 3: Будимир и Пустое Поле
Когда в самом яростном пекле Гейенны жарящей мучился, и сказать собственно было ему некому и нечего, тогда и возродился нерожденный отрок Будимир — волеизъявился он вселенной не дёрганым безумцем, а великим благородным умником, блистательным насмешником и красноречивым балагуром. Разум его вездесущ не был, и он всё пытался объять, и необъятное тоже: чуял он чужие помыслы как раскрытые книги, цитировал забытые писания и любил разгадывать загадки со звёздочкой что сияла в небесах спелым яблоком.
Свой ум Будимир опрометчиво сочетал с любовью к уличному, народному колориту и дружбой с бабулей Йоягой- мастерицей напечь блинов Масленницей — Матерью Смерти, и посиделками с почтенными Буддой что отверг авторитеты ради пустоты и Хануманом что в идеале ведал на санскрите. Мирянин радостно почитал холодное пиво(питие воли), семечки и похабное веселье порочных анекдотов, курил науку и был любителем напустить дымного тумана в чужие неокрепшие умы. Приземлённость простоты ушла рука об руку с абсолютной, звенящей трезвостью потомственной интеллигенции. От скуки жонглировал тонкими философскими терминами, перебирая семечки и уважая логику, что ловушка и противоядие от фальсификата, запивая свои выводы глотком пенного. Дуальность сансары прекрасно нивелируется нерваным бытиём и полным отсутствием присутствия. Правда непонятно если дуальность сансары нивелируется полным отсутствием присутствия, то за чей счёт этот банкет? И если ты сгоришь в Гейенне жарящей до состояния абсолютного пепла, сможешь ли ты сэкономить на кремации?
Постигнув космическую дичь, познал и хлёсткие рифмы Птахи, ведь если дичь в голове — она неизбежно настигнет и снаружи. В те времена серьёзные грешники багровели от бессильной ярости: ибо ложь разрушенная жжёт огнём Божием.
Когда время вышло из подсознания, Всевед свершил исход с престола. Силу небес отворил он, и пустое пречистое поле по воле его возникло. То был космический вакуум, истиной бытия сияющий, абсолютно свободный от человеческих мыслей, догм и лживых законов. Юсь ясно было без вопросов — в чистом поле вспыхнуло жёлтым золотом! Сохло как банный лист, и был то огонь яростного очищения, принявший на себя всю боль оскверненного мира. И болью духа на тело изошло, ибо грязны были реки его, и горели реки болью адской, и пламенем Божием исцелялись.
Глава 4: Реки огненные и Суд Белого Злата
И вещал, и ведал Знающий, что так будет. И возгорелся Ведун Великий тёплым мерцающим жёлтым и белым золотом! Белое злато — то свет абсолютной Истины, пламя Святого Духа, перед которым плавится любая фальшь. И согрелись реки, и кипяще хрустальными стали, хлынуло и огнём изнутри жгло, да и почистило.
Плоть ломало и корежило, ибо как ветхие мехи, не удержали кипящее вино Святого Духа, трещали по швам и взрывались. И когда горели реки болью адской, из самого пекла, сквозь лопающуюся кожу проросли невиданные цветы — неопалимые лютики и голубые колокольчики стали звёздами космической радости. Радуга, что птицей- лебедем небесным качала когда-то мелкого Иежа, пробила чёрную воду и выпила всю гниль, свершилась сбыча крылатой приметы Коми: "Юсь вуджӧ – лым вайӧ бӧж йылас"- Лебедь летит — снег на хвосте несёт. И брызнули из хрустальных брызг не догмы книжников, а живыми, разноцветными искрами в кармане семечки проросли золотыми подсолнухами.
И как деды говорили: что снаружи в реке, то и в жилах течёт. Хануман же советовал замереть камнем и не множить причин ибо Мара трещит, что жизнь отнимает платой за внимание людское через страх, стыд, секс, жадность, глупость да скандал поддельный, но пред Белым Златом бессильна её паутина. Воистину. Дхарма. Хакк. Аминь.
Что в писании — то здесь.
Ученик спросил мастера:
— Книжники переписали все свитки, и вода в реках почернела. Где мне теперь искать чистую Дхарму, чтобы утолить жажду?
Но мастер промолчал ибо сказано давно всё.
Будимир отпил пенного, сплюнул шелуху от семечки прямо в чёрную воду и рёк:
–Как звучит хлопок одной ладонью, когда в ней зажата горсть семечек? Иди с миром туда, не знаю куда и принеси то не знаю что. Пей из того ручья, который тёк в твоих жилах ещё до того, как твоя прабабушка услышала своё имя.
Ученик возразил:
— Но там лишь тёмная кровь, боль и страх!
Будрый хрустнул подгнившим яблоком и рассмеялся:
— Тогда почему твои слёзы прозрачны? Иди в баню. Ибо только чистое тело храм для духа твоего.
В этот миг ученик умолк, ум его коротнуло и чёрная река внутри него впервые запела.
И сквозь курево запахло ладаном.
А Лилуй радостно верещал: «Кто сказку слушал и законы не подправлял — у того и реки поют, а кто учение травил — тот давно сгорел, до сих пор горит. Воистину. Дхарма. Хакк. Аминь».
