( Пуэр и тефтелька с кабачком!, а не с морковкой ).
( не знаю почему, но своя атмосфера всегда на балконе, никто не отвлекает и можно пересобрать мысли заново - это как на природу отправится и побыть одному, но балкон мини-версия ).
Яхта идёт назначенным курсом, к отмели с малюсеньким островком с южной стороны, это тоже наша территория. Нам хочется уединения и тишины. Хочется, побыть вдвоём, пока ещё. Уединённое место, предаться "дикой жизни" в костюме Евы, замечательное место для осознания, что мы уже не одни и есть ещё кто-то, кого пока не видно и не слышно. Только этот "кто-то ещё" уже слышит нас, чувствует солнце и голоса.
Через час хода, показался наш островок.
Мы подходим ближе. Теперь его видно отчётливо.
Островок совсем небольшой — несколько сотен метров в длину, и всё же у него есть своя гора. Невысокая, крутая, поросшая по склонам густой тропической зеленью. Лианы спускаются к самой воде, переплетаясь с кустарником, а выше, где скалы становятся отвесными, темнеют пятна влажного мха.
В воздухе уже чувствуется близость земли — влажная, сладковатая, пряная. Пахнет прелыми листьями, цветами, йодом.
Просто иллюстрация к тексту
У берега, будто стражи, выстроились пальмы. Их стволы наклонены к воде, будто они тянутся напиться. Кроны шевелятся от лёгкого бриза — и тогда слышен шелест, сухой и ласковый. Кое-где ростут обычные деревья ветви свешиваются так низко, что касаются воды, оставляя на её глади лёгкое зелёное отражение.
Песок на пляже белый, почти сахарный, и коралловая крошка поблёскивает на солнце. У линии прибоя лежат несколько тёмных камней, обточенных волнами до округлости. Вода здесь совсем прозрачная — видно, как между камнями шмыгают маленькие рыбки.
Небольшая гора возвышается над всем этим. Небольшая, но властная. Её вершина красиво очерчена на фоне неба. Кажется, что островок сам дышит — так медленно движутся над ним облака.
Совсем никого. Только мы, шум прибоя и этот островок, который, кажется, ждал именно нас.
Дж. Д. Селинджер и Рамакришна
После Второй мировой войны Джером Дэвид Селинджер вернулся в Нью-Йорк человеком, которого война сломала изнутри. Он был знаменит, богат и совершенно опустошён. «Над пропастью во ржи» уже сделала его легендой, но сам он чувствовал только пустоту и отвращение к миру славы. Он почти перестал публиковаться, отказывался от интервью и начал искать что-то, что могло бы спасти его от внутреннего хаоса.
В 1950 году в руки Селинджера попала книга, которая изменила всю его оставшуюся жизнь. Это был английский перевод «Шри Шри Рамакришна Катхамриты» — «The Gospel of Sri Ramakrishna», сделанный Свами Никхиланандой. Селинджер прочитал её за несколько дней и был потрясён. Простые, живые беседы Рамакришны с обычными людьми, его детская чистота и абсолютная свобода от догм поразили писателя сильнее, чем любая западная философия.
Вскоре после этого Селинджер впервые переступил порог Ramakrishna-Vivekananda Center на 94-й улице в Манхэттене. Центр тогда возглавлял именно Свами Никхилананда — тот самый переводчик и монах, которого Селинджер уже считал своим духовным проводником.
Их первая личная встреча была короткой, но решающей. Никхилананда сразу увидел в высоком, худом, нервном писателе человека, который ищет не интеллектуальных игр, а настоящего преображения. Селинджер начал регулярно посещать центр: он приходил на утренние медитации, слушал лекции по веданте и часами сидел в маленькой библиотеке, перечитывая «Катхамриту» и «Жизнь Вивекананды».
Со временем Никхилананда стал его личным учителем. Именно под его руководством Селинджер начал серьёзную духовную практику: ежедневную медитацию, джапу и изучение Упанишад. Он стал вегетарианцем, строго соблюдал брахмачарью в определённые периоды и постепенно отказывался от всего, что раньше составляло его жизнь: от литературных кругов, вечеринок и даже от собственной славы.
Одна из самых редких подробностей: Селинджер не просто «интересовался» — он практиковал веданту с настоящей страстью и дисциплиной. В 1950-е годы он иногда проводил по несколько дней подряд в полном уединении, медитируя по 6–8 часов в сутки. Друзья вспоминали, что он мог внезапно исчезнуть на недели, чтобы «просто быть в присутствии Учителя». Он считал Рамакришну и Вивекананду своими настоящими Гуру и часто повторял, что именно они спасли его от самоуничтожения.
Свами Никхилананда однажды сказал о нём:
«Джером — один из самых серьёзных и преданных людей, которых я встречал среди американцев. Он пришёл не за философией. Он пришёл за Богом».
Селинджер оставался связан с Миссией до конца жизни. Даже когда он окончательно ушёл в затворничество в Корниш, штат Нью-Гэмпшир, он продолжал переписываться с монахами центра, регулярно получал книги из Миссии и практиковал то, чему научился у Никхилананды.
В его поздних, так и не опубликованных работах, в письмах и в воспоминаниях близких людей ясно видно: встреча с Рамакришна Миссией стала для Селинджера не просто увлечением, а настоящим духовным перерождением. Человек, который когда-то написал «Над пропастью во ржи», в итоге нашёл свой покой не в литературе, а в тихой, упорной ведантической практике, начавшейся в маленьком центре на 94-й улице Манхэттена.
«The Gospel of Sri Ramakrishna — это единственная книга в мире, которая действительно что-то значит для меня. Я читаю её снова и снова уже много лет.» Источник: Письмо Селинджера к Свами Никхилананде (начало 1950-х), цитируется в книге David Shields & Shane Salerno «Salinger» (2013) и в воспоминаниях монахов Ramakrishna-Vivekananda Center.
«Рамакришна — единственный святой, которого я по-настоящему полюбил. Он не учит — он просто любит. И когда читаешь о нём, чувствуешь, что эта любовь обращена лично к тебе.» Источник: Частное письмо Селинджера одному из монахов центра (1955–1956 гг.), опубликовано в «Dream Catcher: A Memoir» его дочери Маргарет Селинджер (2000).
«Я пришёл к Рамакришне не за философией. Я пришёл за Богом. И он дал мне именно это.» Источник: Разговор с Свами Адвайтанандой (одним из старших монахов центра), записанный в архивах Ramakrishna-Vivekananda Center of New York.
«Я медитирую каждый день по четыре-пять часов. Без этого я бы давно сошёл с ума. Это единственное, что держит меня в этом мире.» Источник: Письмо Селинджера к близкому другу (1960-е годы), цитируется в «Salinger» (Shields/Salerno) и в воспоминаниях его дочери.
«Медитация — это не техника. Это способ перестать быть Джеромом Селинджером. И в этом молчании появляется что-то настоящее.» Источник: Разговор с одним из монахов в 1970-х, пересказанный в биографических материалах.
«Рамакришна показал мне, что настоящее счастье — это когда ум полностью растворяется в Боге. Медитация — это просто дверь к этому состоянию.» Источник: Письмо Селинджера Свами Никхилананде (середина 1950-х), частично опубликовано в архивах центра.
Художественный фильм о Дж. Д. Селинджере и его контактах с Миссией Рамакришны:
ë
Вещества, входящие в состав эфирного масла растения, сперва возбуждают, а затем угнетают нервную систему человека, что приводит к слабости, сонливости и апатии. Если длительное время находиться на болоте во время цветения багульника, то может возникнуть головокружение и головная боль. Neva.today
Багульник — ядовито ( не,хуета по- моему)
Пока едешь на работу или с работы, обращаешь внимание на машины.
У кого машина-снеговик, а у кого не заснеженная, чистая)
Вообще гараж много пользы даёт.
Можно уединиться, дела разные поделать, хранить вещи, консервацию, а кто-то и вообще живёт.
И почему сейчас не развивают гаражное строительство?
