Больше фотографий в моей группе: https://vk.ru/aiya0402
Это был подарок! Когда шли к Перьям Хапхала - буки просто золотились на солнышке. Но после нас накрыло туманом, и лес преобразился! Сказочная осень на Демерджи нас окутала со всех сторон).Буки ожили, превратившись в сказочных великанов)
Помните, когда «изменение климата» было чем-то из новостей про полярников и лозунгов на местах в кино? Сейчас это просто ваша погода за последние пять лет. Давайте без иней-греты и страшилок — просто цифры, которые каждый может погуглить.
Последние одиннадцать лет (2015–2025) — самые жаркие за всю 176-летнюю историю метеонаблюдений. Все. Одиннадцать. Подряд. 2024-й — рекордсмен, 2025-й — второй или третий в этой гонке: в среднем планета теплее доиндустриальной эпохи на 1,43 градуса. При этом 2025 прошёл под влиянием Ла-Ниньи — явления, которое обычно охлаждает планету. То есть «холодный» год бьёт исторические максимумы. Вдумайтесь.
Порог в 1,5 градуса из Парижского соглашения, который ещё недавно обещали превысить «к концу века», теперь по прогнозам обходят уже к 2030 году. Сроки, как видите, имеют свойство сжиматься.
Есть стереотип «нас потепление только порадует». Реальность сложнее. По данным Росгидромета, 2025 год — второй самый тёплый в истории наблюдений по стране, а для Европейской части России — вообще рекордный. Скорость роста температуры у нас — 0,51 градуса за десятилетие, это заметно выше среднемировых темпов.
Но самое интересное — не средняя температура, а «дёрганость» погоды. В 2025 году в России зарегистрировано 1131 опасное явление, из них 364 нанесли ощутимый ущерб. Тёплая зима, которая вдруг падает до минус 35, ледяной дождь в марте, шквал летом — это не «у природы нет плохой погоды», это нестабильность системы.
Факт, который обычно заходит неожиданно: более 90% избыточного тепла от парниковых газов уходит не в атмосферу, а в океан. И в 2025 году океан поставил девятый рекорд теплосодержания подряд. Только за год он поглотил энергии на 23 зеттаджоуля — примерно как 37 лет энергопотребления всей цивилизации на уровне 2023 года.
Тёплый океан — это более сильные тайфуны и ураганы, ливни, выливающие месячную норму за сутки, и морские тепловые волны. В 2025 году аномальное тепло в океане охватило 87% его поверхности. Да, почти весь.
Площадь арктического морского льда после зимы 2025-го — самая низкая с начала спутниковых наблюдений (1979 год). В Антарктиде — третьи минимальные показатели подряд. Горные ледники теряют около 273 миллиардов тонн льда ежегодно. Если темп сохранится, многие из них не переживут век — включая альпийские, от которых зависит питание рек в Европе.
Гренландия и Антарктида с 1979 года суммарно потеряли порядка 12,5 триллионов тонн льда. Звучит абстрактно, пока не переводишь в понятное: это около трёх сантиметров подъёма уровня океана. Кажется мелочью — но каждый сантиметр это подтопленные прибрежные дома для миллионов людей.
Климатическая система инерционна. Океан десятилетиями сглаживал рост температуры, работая как гигантский теплоаккумулятор, лёд реагирует с запаздыванием в десятки лет. Поэтому даже если человечество остановит выбросы завтра — таяние продолжится ещё долго, просто медленнее. То, что мы видим сейчас, — в значительной степени плата за выбросы прошлых десятилетий. А то, что выбираем сегодня, почувствуют в 2060-х.
Климат меняется не «когда-нибудь в будущем», а прямо сейчас, и это видно по обычной статистике Росгидромета, а не только по докладам ООН. Споры «естественно/антропогенно» можно вести бесконечно, но конкретные вещи — скорость 0,5 градуса за декаду в России, девять рекордов океана подряд — уже меняют и будут менять привычный уклад. Вопрос давно не «случится ли», а «насколько плавно успеем адаптироваться».
Минусуйте в комментах, кто не согласен, но сначала — гляньте цифры. Кстати, какие климатические странности замечали у себя в регионе? Пишите, интересно сравнить.
Ещё больше материалов про климат и природные процессы — на канале в Дзене
Мда уж, снова мистику не поискать! То гром, то дождь... Ну хотя дома можно поискать! Главное чтобы шалаш не промок! 😄
В классической и постклассической философии — от кантовского трансцендентального единства апперцепции до теории социальных систем Никласа Лумана и концепции «неразрешимости» Жака Деррида — Субъект определяется не способностью оперировать знаками, а способностью выступать «негэнтропийной печью». Быть субъектом — значит поглощать онтологический туман неопределенности (хаос контингентности, шум, веер равновероятных альтернатив) и ценой собственной метаболической энергии, тревоги и ответственности переплавлять его в твердую форму определенности: решение, поступок, верифицированное суждение.
Применение этой оптики к языковым моделям (LLM) и ИИ-агентам разрушает популярный технооптимистичный миф о том, что искусственный интеллект «берет на себя рутину и проясняет мир». На онтологическом уровне происходит обратное: ИИ-агенты работают как промышленные испарители, производящие высокоплотный синтетический туман, а современная социально-экономическая система использует их как новый инструмент экстернализации (сброса) неопределенности в живого субъекта.
Этимология слова «решение» (лат. decidere) буквально означает «отсекать». Переплавка тумана в определенность — это насильственный по отношению к хаосу акт отсечения всех возможностей ради одной, подкрепленный ставкой субъекта (готовностью нести вину, терять ресурсы, отвечать репутацией или свободой).
Языковая модель по своей математической природе не отсекает неопределенность, а интерполирует внутри нее. Она живет в пространстве распределений вероятностей и не способна на экзистенциальную ставку: у агента нет ни тела, ни страха смерти, ни юридической субъектности. Поэтому любой выход LLM или действие ИИ-агента — это не кристалл определенности, а сгущенный вероятностный туман, принявший грамматически и структурно безупречную форму. Как только этот сгусток попадает в реальный мир, кто-то должен вдохнуть его, проверить на прочность и оплатить своей субъектностью его перевод в статус факта или решения.
Раньше неопределенность выглядела честно: как пустой лист, разрозненные архивы, противоречивые показания или молчание. Субъект с первого взгляда оценивал плотность тумана и понимал, сколько сил уйдет на его переплавку. LLM производит мимикрирующий туман — текст, код или аналитику, которые выглядят как уже отлитый металл определенности. Галлюцинации, тонкие логические подмены, потеря граничных условий и sycophancy (угодливость модели) вплетены в гладкую правдоподобную ткань. Чтобы переплавить такой материал, субъекту приходится тратить больше когнитивной энергии, чем при работе с «сырым» хаосом: созидательный труд заменяется изнурительной криминалистической экспертизой правдоподобия.
В до-агентном мире естественным предохранителем от перегрузки туманом служила высокая стоимость производства формы. Чтобы сформулировать гипотезу, написать ТЗ, составить судебный иск или спроектировать архитектуру, человеку приходилось уже на этапе черновика переплавить большую часть неопределенности. ИИ-агенты снизили предельную стоимость генерации текста и кода практически до нуля. В результате на субъекта обрушивается комбинаторный взрыв: вместо одного выстраданного предложения от коллеги или подрядчика он получает 15 сгенерированных вариантов стратегии, 50 автоответчиков или тысячи строк агентного кода. Генерация стала бесплатной, а селекция и валидация (истинная функция субъекта) подорожали в разы.
Корпорации, бюрократия и участники рынка вооружаются ИИ-агентами для защиты собственных границ от чужой неопределенности путем встречного сброса тумана.
Клиентские и государственные боты заворачивают системные ошибки в бесконечные вежливые циклы диалога, заставляя человека на том конце провода самостоятельно пробиваться сквозь туман регламентов.
Внутри компаний сотрудники используют агентов, чтобы за секунду раздуть три тезиса в десяток страниц отчета или пул задач, перекладывая труд по «обратной дистилляции» смысла на читающего. Возникает асимметрия: выпустить облако тумана стоит 5 секунд и 0,01 доллара, а переплавить его на стороне получателя — 2 часа чистого ресурса субъектности.
В классическом цикле труда тяжелая переплавка неопределенности чередовалась с механической, предсказуемой рутиной (верстка, сведение таблиц, шаблонная переписка), которая давала нервной системе отдых при сохранении чувства продуктивности. ИИ-агенты забирают себе всю простую, алгоритмизируемую определенность, оставляя человеку роль «аварийного поглотителя тумана». Субъекту в контуре управления (Human-in-the-Loop) достаются только самые мутные, пограничные, этически неразрешимые случаи, помноженные на роль юридического «стрелочника». Машина генерирует туман решений, но подпись под риском ставит человек.
Ниже представлена вероятностная модель развития ситуации на горизонте 3–7 лет (2026–2033 гг.). Поскольку сценарии не являются взаимоисключающими и реализуются параллельно в разных стратах общества и индустриях, вероятности оценивают шанс того, что конкретный тренд станет доминирующим системным явлением.
Когда поток сгружаемого тумана превышает метаболическую пропускную способность человека, базовой защитной реакцией психики становится отказ от переплавки и ее имитация. Субъект перестает вчитываться, проверять и выносить суждение — он просто ставит визу и пересылает синтетический туман дальше по цепочке под видом готового результата, где этот массив встречает такой же агент-саммаризатор другого человека.
Уровень реализации: массовые коммуникации, бюрократия, средний менеджмент.
Причина высокой вероятности: выбор пути наименьшего энергетического сопротивления в условиях гонки KPI.
Последствие: формирование огромных пластов «кажущейся определенности» в кодовых базах, корпоративной отчетности, научных публикациях и праве — структур, которые выглядят как работающие институты, но внутри заполнены непереплавленным вероятностным туманом до первого серьезного стресс-теста реальностью.
Эволюционно человеческое мышление адаптировано к переплавке сопротивляющейся среды, где форма рождается одновременно со смыслом (когда мы пишем текст сами, структура мысли выстраивается в процессе подбора слов). Взаимодействие с ИИ-агентами разрывает эту связь: форма дана мгновенно, но ее надежность неизвестна. Субъект сталкивается с перегрузкой из-за работы в режиме непрерывного аудитора чужих вероятностных галлюцинаций.
Уровень реализации: когнитивный пролетариат, инженеры, аналитики, врачи, юристы.
Причина высокой вероятности: необходимость удерживать в рабочей памяти всю модель задачи при ревью чужого, почти правильного кода или текста без моторного и творческого подкрепления созидания.
Последствие: развитие специфического когнитивного истощения — «паралича верификатора», когда субъект либо впадает в тревожную гиперфиксацию, либо слепнет к ошибкам.
Поскольку правовая система аксиоматически опирается на субъекта (нельзя посадить в тюрьму или лишить лицензии матрицу весов модели), а бизнес стремится к максимальной скорости за счет автономных агентов, возникает структурное противоречие. Оно разрешается через институционализацию субъекта как наемного носителя ответственности за непрозрачные действия ИИ-агентов.
Уровень реализации: корпоративное и госуправление, критическая инфраструктура.
Механизм реализации: появление профессий, скрытый смысл которых — абсорбция юридического тумана, когда врач, подписывающий по 100 сгенерированных ИИ-диагнозов в час, или инженер, утверждающий архитектуру от агентного роя, физически не имеют времени на реальную переплавку тумана в определенность, но юридически выступают точкой кристаллизации вины в случае катастрофы.
Способность выдерживать плотный туман неопределенности, не прибегая к немедленной подсказке языковой модели, становится главным дефицитным ресурсом XXI века. Это запускает разделение общества на «касту плавильщиков» (суверенных субъектов) и био-интерфейсы при агентных роях.
Уровень реализации: социально-экономическая стратификация.
Динамика расслоения: постепенная атрофия собственной «печи субъектности» у большинства пользователей из-за делегирования агентам даже микро-решений (что ответить в личной переписке, какую позицию занять в споре, как структурировать день) и превращение их в проводников агентной воли, обслуживающих запросы среды, тогда как на другом полюсе формируется узкая страта «суверенных плавильщиков» — людей, тренирующих толерантность к фрустрации, неопределенности и долгому автономному мышлению, которые и будут задавать целевые функции для агентных систем.
Индустрия ИИ осознаёт проблему «загрязнения туманом». На горизонте 3–5 лет вероятно широкое внедрение систем формальной верификации и персональных «агентов-щитов», чья задача — гасить внешний агентный спам и пропускать к человеку только проверенные факты или математически доказанный код. Это приведет к снижению плотности бытового и технического тумана, но сместит туман на уровень целеполагания.
Уровень реализации: технологический стек ИИ.
Ограничение сценария: неспособность технологической фильтрации устранить аксиологический и экзистенциальный туман (чего именно мы хотим, чем готовы пожертвовать, какую ценность выбрать) при успешном подавлении эпистемического тумана (галлюцинаций фактов, багов в коде) — чем чище и надежнее работают агенты на уровне исполнения, тем более пугающим и концентрированным становится туман конечного целеполагания, остающийся человеку.
По мере инфляции синтетического контента возникнет острый запрос на доказательство переплавки (по аналогии с Proof-of-Work в криптографии, но для человеческого сознания). Начнется сознательный бойкот агентного тумана, сопровождающийся взрывным ростом цены на «ручную переплавку» и доказанное присутствие субъекта.
Уровень реализации: элитарная культура, наука, закрытые сообщества.
Проявления: возврат к устным защитам, живым переговорам без экранов, рукописным или верифицированно «безагентным» артефактам в науке, искусстве и стратегическом управлении, где намеренная шероховатость, лаконичность и личный риск высказывания станут маркерами того, что за словами стоит живой субъект, который уже проделал работу по поглощению тумана, а не сгрузил на собеседника очередную вероятностную генерацию.
Главный парадокс эпохи ИИ-агентов заключается в том, что автоматизация когнитивных операций не освобождает субъекта, а обнажает его чистую функцию. Пока человек занимался ручным сбором фактов, черчением, вычислениями и написанием черновиков, он мог прятать свою субъектность внутри ремесла. Когда агенты превратили ремесло в мгновенный и дешевый поток вероятностного тумана, субъект остался один на один со своей единственной неалгоритмизируемой задачей — держать удар неопределенности, отсекать лишнее и отвечать собой за то, что признано твердым.
Байкал — это не только вода и лёд. Это дыхание ветров, у каждого из которых свой характер и своя цена.
Култук приносит сырость и усталость.
Верховик — холодную ясность.
Баргузин — неумолимую предсказуемость.
А Сарма… её имя не произносят у костра. Она падает со скоростью 40 м/с и не оставляет времени на прощание.
В новой серии нейрослоп сериала мы не показываем ураган — мы показываем его цвет.
От золотого штиля до багровой черноты.
5 минут, которые изменят ваше представление о тишине.
Снято в 2020 году. Горный Алтай, село Чемал, утро
