Реклама препаратов от заболеваний простаты сегодня звучит с каждого экрана. Ролики настойчиво убеждают, что решение найдено, и нужно лишь купить дорогие таблетки — и проблема уйдёт. Но прежде чем ставить себе диагноз и спешить в аптеку, стоит разобраться, что к чему. Не всё, что кажется простатитом, — простатит.
Многие мужчины годами принимают препараты вроде Витапроста или Простамола, не видя результата. И это неудивительно: в большинстве случаев на начальном этапе речь идёт не о простатите, а о диуретическом расстройстве при доброкачественной гиперплазии предстательной железы (ДГПЖ). Это другое состояние, и подход к нему нужен иной.Что может помочь на начальном этапе
При диуретических расстройствах, связанных с ДГПЖ, на ранней стадии может быть достаточно курсового приёма тамсулозина (например, препарата «Профлосин») — по половине таблетки в течение шести месяцев. Для снятия воспаления иногда достаточно разового приёма ломефлоксацина, либо врач может порекомендовать индометацин.Важно понимать: эти препараты не являются универсальным решением. Назначать их должен врач — после обследования и с учётом индивидуальной картины.Два простых шага, которые развеют лишние страхи
Чтобы не гадать, есть ли у вас действительно простатит, достаточно сделать две вещи:Пройти УЗИ предстательной железы — это безболезненное и информативное исследование, которое покажет состояние органа.
Сдать анализ крови на ПСА (простат-специфический антиген). Кровь берут из вены. Этот маркер помогает оценить состояние простаты, выявить возможные риски, контролировать ход лечения и отслеживать рецидивы. Анализ назначают для скрининга заболеваний предстательной железы, в том числе аденомы и онкологии.
Не волнуйтесь раньше времени. Часто то, что кажется серьёзной проблемой, на деле оказывается вполне управляемым состоянием — особенно если подойти к нему спокойно и грамотно. Обратитесь к урологу, пройдите минимальное обследование — и вы будете точно знать, с чем имеете дело, вместо того чтобы месяцами пить таблетки вслепую.Статья носит информационный характер. Конкретные препараты и схему лечения должен подбирать врач по результатам обследования. (Настоятельно рекомендую заботится о своем здоровье, не заниматься самолечением, во избежании более серьезных последствий) ЗДОРОВЬЯ ВАМ И ВАШИМ БЛИЗКИМ!

Вопрос оценки эффективности неоадъювантной системной терапии (НАХТ) — один из ключевых в лечении рака молочной железы. Ответ определяет не только тактику операции, но и прогноз, а также необходимость постнеоадъювантной терапии.

Выделяют два основных уровня оценки:

1) Клиническая оценка (по данным визуализации)

Проводится до операции, обычно по критериям RECIST (изменение размеров опухоли) или AJCC (изменение стадии T и N):

Полный ответ (CR) — отсутствие инвазивного рака в молочной железе и лимфоузлах по данным обследования.

Частичный ответ (PR) — уменьшение стадии T и/или N.

Отсутствие ответа (NR) — стадия не изменилась или увеличилась.

Важно: клиническая оценка не всегда совпадает с истинным патоморфологическим ответом, но имеет прогностическое значение (5-летняя безрецидивная выживаемость при CR по AJCC — 89,6%, при NR — 62,6%).

2) Патоморфологическая оценка (главный критерий)

«Золотой стандарт» — оценка операционного материала.

Полный патоморфологический ответ (pCR) — отсутствие инвазивных опухолевых клеток в молочной железе и регионарных лимфоузлах (ypT0/Tis ypN0). Самый сильный прогностический фактор.

Минимальная остаточная болезнь (MRD) и частичный ответ — наличие резидуальной опухоли.

️Факторы, влияющие на вероятность pCR:

1. Биологический подтип: наибольшие шансы — при HER2-позитивном (до 58% и выше) и тройном негативном РМЖ. При люминальном HER2-негативном — редко, не превышает 18%.

2. Молекулярные маркеры: высокий Ki-67, низкая экспрессия рецепторов эстрогенов ассоциированы с более высокой частотой pCR.

3. Гистологический тип: при инвазивном дольковом раке ответ может быть хуже

Использование периферических биомаркеров крови для мониторинга ответа не рекомендуется.

Ответ на НАХТ — важнейший прогностический и тактический фактор.

Оценка должна быть комплексной (клинической и патоморфологической) с учетом биологии опухоли.

На маммограмме:

Рис.1 Опухоль тройной негативный подтип до начала лечения.

Рис.2 На снимках визуализируется только рентгеноконтрастная метка, остаточный фиброз, опухоли. не визуализируется.

Патоморфологический ответ будет оценён после исследования операционного материала.

Здоровья всем!

TP53 и другие ключевые мутации у триплят: зачем оценивать не только стадию, но и биологию опухоли?

Автор материала:
Онколог, химиотерапевт, врач персонализированной онкологии, эксперт Онкоцентра СМ-Клиники Магомед Асламбекович Сулиманов

Услышав «у вас обнаружена мутация TP53», Вы сразу начали искать статистику выживаемости. Неужели прогноз сразу ухудшился?

Ответ нет. И хотя TP53 — самая частая мутация при ТНРМЖ и встречается примерно у 80% пациенток, ее наличие само по себе не позволяет предсказывать судьбы. Персонализированная онкология, которой я занимаюсь, давно ушла от оценки одной единственной мутации.

Меня как химиотерапевта интересует совсем другой вопрос: какие еще изменения есть в опухоли и как они взаимодействуют между собой?

Например, если наряду с трижды негативным фенотипом выявляется врождённая мутация BRCA1/BRCA2, это открывает  возможности для PARP-ингибиторов и говорит о повышенной чувствительности опухоли к препаратам платины.

Сегодня онколог анализирует не только TP53 и BRCA. Все большее значение приобретают гены PIK3CA, PTEN, RB1, PALB2, ATM, CHEK2. То есть важна не сама мутация, а их сочетание. Например, TP53 + BRCA1 или TP53 + PTEN и т.д. Именно комбинация нередко определяет агрессивность опухоли и потенциальную чувствительность к определенным видам лечения.

На практике расширенное молекулярное профилирование может выявить более редкие изменения, которые потенциально открывают доступ к таргетной терапии или клиническим исследованиям.

Даже если сегодня мутация не меняет лечение, она может стать важной при выборе терапии в будущем. Так что нет «хорошей» или «плохой» мутации. Есть информация, которую мы можем использовать в Вашу пользу. Я внимательно изучаю не только выписку, но и патоморфологическое заключение, результаты иммуногистохимии, молекулярно-генетических исследований и историю лечения. Иногда именно одна деталь меняет всю стратегию терапии.

Что сейчас на острие науки в отношении трипла?

Через несколько лет TP53 может стать терапевтической мишенью

Пока одобренных препаратов, которые эффективно «исправляют» TP53 в рутинной практике, нет. Но это одно из самых активно развивающихся направлений мировой маммологии.

Разрабатываются препараты, способные восстановить функцию отдельных мутантных форм Р53 или воздействовать на связанные с ними сигнальные пути и использовать их как уязвимость опухоли. Поэтому знание статуса TP53 сегодня — это не только информация о биологии заболевания, но и потенциальный «билет» в клинические исследования будущих методов лечения.

Пока же самое большое влияние на прогноз при раннем ТНРМЖ оказывает не список мутаций, а ответ опухоли на неоадъювантную терапию. Именно поэтому современные онкологи оценивают не только генетику опухоли, но и ее реальное поведение в ответ на лечение. Персонализированная онкология, в которой я специализируюсь, оценивает не один показатель, а всю биологию опухоли в комплексе.