Что это такое?

Лютеций-177 — это редкоземельный металл с периодом полураспада около 6,7 суток. Для медицины он ценен тем, что при распаде испускает два типа излучения:

Бета-частицы: это «снаряды», которые летят на очень короткое расстояние (в среднем 0,7 мм, максимум до 2 мм). Этого достаточно, чтобы разрушить ДНК раковой клетки, но слишком мало, чтобы серьезно повредить здоровые ткани вокруг.

Гамма-излучение: оно проходит сквозь тело и позволяет врачам с помощью специальных камер увидеть, где именно в организме накопился препарат.

Принцип «Найти и уничтожить»

Сам по себе изотоп не знает, куда плыть. Поэтому ученые создали «транспорт» — молекулу (лиганд), которая, как ключ к замку, подходит к специфическим белкам на поверхности опухоли.

Самый известный пример — PSMA (простат-специфический мембранный антиген). Этот белок в огромных количествах появляется на клетках рака предстательной железы. Когда препарат вводят внутривенно, молекула-транспорт находит все очаги опухоли, включая микрометастазы, и «приклеивает» к ним Лютеций. Начинается локальный ядерный обстрел.

Кому это помогает?

На данный момент терапия Лютецием-177 (препараты типа Pluvicto или Lutathera) одобрена и показывает высокую эффективность в двух случаях:

• Кастрационно-резистентный рак простаты: когда стандартная гормональная и химиотерапия перестали работать.

• Нейроэндокринные опухоли (НЭО): сложные в лечении новообразования, которые часто поражают ЖКТ и поджелудочную железу.

Плюсы и реальность

• Точность: Это та самая «целевая доставка». Радиация работает внутри опухоли, а не облучает всё тело снаружи.

• Визуализация: Врач видит на снимке, как препарат «подсветил» все метастазы. Если опухоль светится — значит, лечение будет эффективным.

• Побочные эффекты: Они есть. Лютеций может накапливаться в слюнных железах (вызывая сухость во рту) и почках, через которые он выводится. Также возможна временная слабость и влияние на показатели крови.

Почему это не панацея (пока)?

1. Цена: Один курс стоит десятки тысяч долларов. Это связано со сложностью производства изотопа в ядерных реакторах и логистикой (препарат «живет» недолго и должен быть доставлен пациенту максимально быстро).

2. Доступность: Для лечения требуются специальные «горячие койки» в отделениях радиологии, где пациент проводит время, пока уровень радиации в его организме не снизится до безопасного для окружающих.

Лютеций-177 не гарантирует 100% излечение на четвертой стадии, но он дает то, чего раньше не было: значительное продление жизни и улучшение её качества у пациентов, которым еще 10 лет назад медицина ничем не могла помочь.

короткие посты в тг

Я не знал, подействовала химиотерапия или нет, нервничал. Но при этом жил и действовал дальше, стараясь обеспечить как можно более выгодные условия для себя. Составлял списки нужных в больнице вещей и складывал их в походную сумку, отьедался сырыми овощами и фруктами, заставлял себя побольше гулять на свежем воздухе, продолжал соблюдать гигиену и безуспешно старался не читать медицинскую литературу на "свою" тематику.

Так же я решал проблему с парапроктитом, о котором я писал в прошлой части. Благодаря тому, что я проходил практику в хирургическом отделении в городе родителей и уже был хорошо знаком с местными врачами, вопрос решился быстро. Меня прооперировали и каждый день перевязывали, так что к следующей госпитализации в Минск я прибыл уже с частично зажитой послеоперационной раной (для того короткого периода времени заживление шло очень и очень быстро). Впоследствии у меня появлялся после химиотерапий паропроктит ещё дважды, и все в разных локализациях, в одном из случаев я так же обращался к этим опытнейшим хирургам. (они врачи высшей квалификационной категории в обычном районном городке) Я очень сильно благодарен что мои коллеги пошли ко мне навстречу и сильно помогли, это сыграло важную роль в моей жизни.

Поездка в Минск на пункцию и последовавший за поездкой результат исследования меня несказанно обрадовали: иммунофенотипически клональных бластных клеток не определилось. Де-факто это означало что я здоров. Мне предстояли курсы консолидации высокодозной химиотерапией. (по-простому - это закрепление достигнутого результата лечения.) У меня их было три и проходили они по одной и той же схеме. Без этих курсов вероятность возвращения заболевания очень высокая, они строго обязательны. Как и при обычной высокодозной химиотерапии, после данного лечения высокий риск тяжёлых инфекционных осложнений, поэтому нельзя ни в коем случае расслабляться, а следует крайне строго соблюдать режимы гигиены и питания.

Палаты: Если до начала химиотерапии пациентов могут временно заселить в палату на 4-5 человек, то химиотерапия и последующее восстановление происходит уже в палатах на 2 человека. Особо тяжёлым пациентам и первоходам могут выделять одноместные. Палаты в большинстве своём выглядят так:

Больница - это не место для фотосессий, поэтому то, что у меня остались хотя бы такие фото - уже хорошо. Пройдусь дальше по обустройству. Края мебели закруглены. В палате отдельная раковина с зеркалом, стол для приёма пищи. Вместо шкафа для вещей - крупные металические камеры хранения, как в продуктовом магазине. У каждого пациента - личный телевизор над кроватью. Окна с защитой. Несколько раз в день в палате моют полы и промывают все поверхности, в том числе все эти "плёночки", создающие индивидуальное пространство. Резюмируя, можно сделать вывод: всё что можно было сделать для удобства, комфорта и безопасности - сделано в лучшем виде.

Личные вещи: как видно на фото №1, все мои вещи чистые и приспособлены для обработки спиртовыми растворами. До поездки они и были обработаны мною. Эти вещи не имеют съемных и выпирающих частей - небольшой нетбук, новая компъютерная мышь, наушники беспроводные без насадок. Все обрабатывалось спиртовыми салфетками до и во время пребывания на лечении. На фото №2 есть синяя папка (сверху) с медицинскими документами внутри, далее идёт сумка для книг из водо- и пылеотталкивающей ткани, которую так же можно и нужно обрабатывать для очистки. Все бумажные книги были полностью новыми, причём запечатаные, в упаковке (куплены в магазине ОЗ.бай, можно видеть этот целофан снизу), любые другие запрещены/нежелательны, так как могут быть источником инфекции. То же самое с тетрадями, ежедневниками и прочим. На фото (розовый, коричневый и серый) ежедневники, где листы не бумажные, а многоразовые, с которых текст может стираться. Ручки тоже стирающиеся. Это мой подход, я никому не навязываю, но любой возможный риск лучше минимизировать.

Питание: помимо больничного питания, я нашёл в интернете сервис заказа готовой еды от магазина "Евроопт" (такая сеть есть у нас в Беларуси). К моему глубочайшему сожалению, в больницы они не доставляют. Я заказывал на адрес своего двоюродного брата Вовы, а затем он мне привозил все, что привозили ему, плюс некоторые дополнительные медикаменты, которые я заказывал себе для улучшения комфорта. ( спасибо моему брату Вове за его огромную помощь). Грел еду в микроволновке для пациентов на посту, тогда же впервые попробовал что такое лазанья.) Грел по максимуму, чтобы точно пропеклось, так же поступал с едой, передаваемой в стерилизованных поллитровых баночках с закрутками родственниками. Горячую еду не ел, ждал пока остынет. (слизистые и так повреждаются химиотерапией, не стоит считать что можно питаться так, как когда был здоровым) Еда из магазина была готовой и глубоко замороженной, на вкус нормальной. Замороженные супы крайне не рекомендую, из-за растаявшей врды они получаются безвкусно-водянистыми. Так же заказывал фруктовые стерилизованные пюрешки для детей. Деткие мясные пюрешки и консервы не осилил, на мой вкус гадость редкостная, их не заказывал.

Нужно отметить, что от химиопрепаратов усиливаются и извращаются вкусы, запахи и другие ораны чувств. Было у меня и чувство "невесомости". Я закрывал глаза и совершенно не ощущал где в пространстве я нахожусь и что вокруг меня. При ходьбе были тоже ощущения дезориентации. Это нормально, временно и связано с вестибулярным аппаратом.

Тут так же стоит отметить что чайники и кипятильники пациентам запрещены, но можно попросить медсестру принести кипяточка, они никогда не откажут. (Именно попросить, как бывший врач призываю всех обращаться с людьми вежливо. Забудьте что все вам должны, обязаны прыгать вокруг вас и все такое.Даже если вам плохо физически и психологически, то это не повод заниматься потребительским терроризмом. Это медучреждение, тут лечат, а не оказывают услуги. Можно вежливо попросить и подождать, ведь люди заняты важными делами, даже если вам так может и не казаться. И вообще, чай и кофе крайне нежелательны во время и после химиотерапии. Пейте чистую негазированную неминерализированную воду и обращайтесь по реально важным вещам, как это делал я).

Анализы берут почти всегда каждый день, иногда - несколько раз день. К этому, как и ко всему остальному распорядку быстро привыкаешь, всё становится повседневной рутиной. Полоскание рта, гигиена по новым правилам, приём таблеток - всё можно перевести в привычку и не загружать свой мозг, было бы желание. Когда ты готов, когда ты знаешь что будет в этом случае, таком-то случае - возникает спокойствие, размеренность удовлетворённость, ты дальше продолжаешь наслаждаться жизнью, сколько бы тебе её не было отведено. И наоборот, любая неопределённость доводит до невроза, что снижает адекватное восприятие реальности, можно начать совершать ошибки на эмоциях и запороть важное, упустить шанс выкарабкаться.

Соседи по палатам были абсолютно разные, со своими культурными, регилиозными и морально-нравственными предпочтениями. Стоит учитывать что психологически человек в больнице особенно уязвим, ввиду воздействия химиотерапии и поэтому воспринимать всё немного отстранённо, не бросаясь в крайности. Я отложил все важные жизненные внутренние и внешние решения на потом, сконцентрировавшись на важном в тот момент - лечении. Самое сложное и энергозатратное всегда для нашего мозга - принимать решения. Я свел этот аспект к минимуму, "делегировав" на момент пребывания в больнице абсолютно всё на других. Все, что нужно - решалось между "химиями", планировалось наперед и записывалось. Как пример: я был в тот момент на больничном, позже получил 2-ю группу инвалидности. Занимался я всеми этими делами вне больницы, и то, теми которые без меня не обойдутся. Обо всём остальном я договаривался с другими людьми.

Подытожить эту часть хотелось бы благодарностью. К тем врачам, что меня лечили и медсёстрам, что за мной наблюдали - они вложили свой труд со своей стороны, чтобы я выжил, я старался следить за собой со своей, родственники помогали и поддерживали с третьего края, а государство оплачивало этот венчурный проект с четвёртой.) Я стараюсь не забывать, чётко помнить насколько важным был каждый разговор, каждое решение, каждое действие, каждая одобряющая улыбка и каждое проявленное ко мне внимание. Ценность всего окружающего мира и самих себя мы создаём внутри. Есть те, кто считает произошедшее с ним неприятностью, горем, кошмаром и старается не вспоминать. Есть те, кто считают, что произошедшее это знак для изменений и подменяют свою память на мотивирующий образ к достижению цели. Но и те, и другие часто остаются несчастливы. Всегда можно отказаться от одного в пользу другого, поменять приоритеты, заново их расставить. Счастье - это внутренняя удовлетворённость жизнью.

В 2010 году 5-летней Эмили Уайтхед поставили диагноз: острый лимфобластный лейкоз. Два года стандартной химии не помогли. После второго рецидива шансов не осталось — врачи предложили родителям хоспис.

Но семья решила рискнуть и записалась в первое клиническое исследование терапии CAR-T в Детской больнице Филадельфии.

Как это работает: Прирученный ВИЧ

CAR-T — это не химия и не облучение. Это создание «живого лекарства» из клеток самого пациента. Процесс выглядит так:

1. Забор крови: У Эмили взяли Т-лимфоциты (клетки-солдаты нашего иммунитета).

2. Генная модификация: Чтобы лимфоциты научились видеть рак, в них нужно вставить новый ген. И вот тут самое интересное: в качестве «транспорта» ученые использовали модифицированный вирус ВИЧ.

   • Важно: Вирус полностью «выпотрошили» — из него удалили всё, что вызывает болезнь, оставив только способность встраиваться в ДНК. Заразиться СПИДом от этого невозможно, вирус работает просто как курьер, доставляющий инструкцию в клетку.

3. Апгрейд: Благодаря этому «курьеру», на поверхности Т-клеток выросли радары CAR (химерный антигенный рецептор), настроенные на белок CD19, который есть только у раковых клеток.

Цитокиновый шторм

Когда модифицированные клетки ввели Эмили, началась настоящая война. Лимфоциты так яростно набросились на опухоль, что вызвали сильнейшую интоксикацию — синдром выброса цитокинов.

Температура под 41, отказ почек, реанимация. Эмили едва не погибла от собственного лечения. Врачи рискнули и ввели ей лекарство от артрита, чтобы «притушить» реакцию. Лекарство от артрита (тоцилизумаб) использовали потому, что оно блокирует белок интерлейкин-6 (IL-6). При ревматоидном артрите этот белок вызывает воспаление суставов. У Эмили из-за работы CAR-T клеток уровень IL-6 подскочил в тысячу раз, вызвав — смертельную воспалительную реакцию всего организма. Врачи просто применили логику: раз препарат эффективно гасит этот конкретный белок при артрите, он должен сработать и здесь. Это решение спасло ей жизнь за считанные часы.

Результат и цена вопроса

Спустя 3 недели рак полностью исчез. В 2022 году врачи официально признали Эмили полностью излеченной. Она не принимает лекарств уже более 10 лет.

Почему это не лечит всех подряд прямо сейчас?
1.Основная преграда — цена. Стоимость самого препарата (например, Kymriah) составляет от $375 000 до $475 000.

2. Общая стоимость курса с учетом реанимации и госпиталя может достигать $1 000 000.

Такая цена обусловлена тем, что это не массовый продукт. Каждая доза изготавливается индивидуально для конкретного человека в высокотехнологичных лабораториях. Это «ручная работа» на молекулярном уровне.

Сегодня CAR-T терапия одобрена во многих странах и постепенно становится доступнее, но она по-прежнему остается самым сложным и дорогим методом лечения рака в истории.

короткие посты в тг