1 : "Я там, где должен быть"

Ослепительное солнце золотило зеркальную гладь залива, проникая лучами до самого дна на мелководье. Тихая бухточка, скорее даже уютный карман, с песчаными берегами, увенчанными метровым обрывом изумрудной травы и вековых елей, дышала покоем и безмятежностью. Полное умиротворение, ни души вокруг – райский уголок для отдыха, который в следующее мгновение превратился в кошмар.Громоподобный взрыв сотряс воздух, оглушительный хлопок разорвал тишину, и ослепляющие вспышки белого света, затмившие собой солнце, обрушились на берег, в самое сердце леса.Сказать, что обрушились – ничего не сказать. Адский огонь выжег несколько деревьев до основания, словно стёр их из густой, переплетенной рощи. Они исчезли без следа, лишь обугленная земля напоминала о былом. Остальные же деревья, лишенные поддержки, рухнули вниз, погребая под собой белоснежную обшивку мегатонной махины.В одно мгновение тишина была разорвана в клочья, и так же внезапно вернулась, унося с собой лишь слабые отголоски криков потревоженных птиц. Обычный лес средней полосы, если не считать зловещего присутствия почти семидесятиметрового инопланетного вторженца, выжегшего под собой клочок земли.Снаружи царило обманчивое спокойствие, а внутри чудовищного аппарата во всех динамиках монотонно повторялось: "Посадка прошла успешно. Просьба принять отчёт. Ожидаем дальнейших действий".На большинстве панелей высвечивалось это навязчивое уведомление, окрашенное зловещим красным цветом. Пройти мимо такой информации было невозможно. Лишь в главном зале, круглом, словно арена, с главным компьютером в центре, царил призрачный свет. По обе стороны от него располагались пульты управления, а в центре – мостик капитана. На стенах виднелись затворы для окон, но они были плотно закрыты, лишая зал естественного света. Лишь тусклый отблеск проникал в конец главного коридора, ведущего из круглого зала, где манил иллюминатор. Одно нажатие кнопки – и свет наполнил бы все помещения комплекса, обнажив сотни дверей.Компьютер в пятый раз повторил свою заезженную фразу, когда из одной из дверей с приглушенным ворчанием вышел молодой человек. Держась за стену, он, еле передвигая ноги, направился к главному залу, мерцающему зловещим красным светом.– Иду, иду… Где свет? Что происходит?– Посадка прошла успешно, просьба…Голос компьютера оборвался из-за отчаянного вопля человека:– Отключить уведомления! Сейчас буду!– Идентификация голоса не пройдена. Просьба ввести инициализирующие данные.– Да твою же ж за ногу…– У меня нет ног, а у вас есть минута для ввода данных, иначе сработает сигнализация и произойдет блокировка корабля.– Что же тебе не имется? – проворчал персонаж, роясь в своей сумке и заходя в главный зал. – Где же, где же, где же… а-а, вот!Он достал внешний накопитель и подключил его к бортовому компьютеру. На накопителе загорелся дисплей, и легким нажатием на две кнопки началась загрузка данных. В динамиках уже раздался отсчет: "10… 9… 8… 7…"– Ха! Всё! Можешь успокоиться, компьютер.– Идентификация прошла успешно. Добро пожаловать на мостик, Адмирал Харп.– Ого, адмирал… погорячился я со званием. Ладно. Компьютер, включи свет, отключи уведомления и давай уже этот отчёт выведи на главный экран.– Адмирал, попрошу обращаться ко мне по имени. Я новая и усовершенствованная версия нейросети для космических кораблей.– Да-да, знаю. И как тебя зовут?– Странно, что вы не осведомлены. Меня зовут Сталь.– Совсем вылетело из головы… Ох уж эти умники, – пробормотал он тише.– Я всё слышу.– Ай, молодец, Сталь! А что же ты не Золото, не Никель, не Платина?– Платина – это флагманский корабль, а я корабль среднего типа. Вы, видимо, сильно пострадали до перемещения. Могу подготовить для вас мед. отсек.– Уж лучше бы водочки налила… Огласи этот свой отчёт, тяжко читать.– Алкоголь находится в столовой…– Да знаю, знаю… Шуток уже не понимаешь.– …Повреждения 30%, из них критические – 17%. Все станции жизнеобеспечения в полной функциональности. Заряд ядра – 60%. Наружные повреждения отсутствуют…– Понятно. Очень важная информация. Закрыть отчёт. Скажи, где мы?– Локация не уточнена. Повреждён блок навигации.– Вот чертовщина! Хорошо. Проанализировать местность сможешь?– Идет сканирование. Допустимый радиус – один километр.– Отлично. Сопоставь полученную информацию с последними данными звёздного неба из базы.– Адмирал, мы не в космосе. Это планета Земля.– Ещё лучше! Тогда сопоставь карту Земли и имеющуюся информацию на данный момент.Харп, наконец оклемавшись и перестав держаться за голову, решил осмотреться.– Теперь понятно, почему один авторизованный.В зале лежало несколько тел. Все они находились в противоположной от него стороне, собравшись в кучу. Среди них были военные, доктора в халатах и остальной персонал. Их объединяли лишь ранения от огнестрельного оружия.– Кошмар… Сталь, на борту есть живые существа?– Никак нет.– А вокруг корабля?– Живые формы, не люди. Под описание подходят обычные животные.– Надеюсь, там не динозавры… Отчёт по локации готов?– Никак нет. Связь со спутником отсутствует. Также необходимо провести ремонтные работы. Примерное время ожидания – 43 минуты.– А говоришь, повреждения не значительные… Ладно, мне есть чем пока что заняться. Раз есть живые существа, то можно и выйти наружу. Сталь, подсвети на полу стрелками, где выход наружу.– У меня нет стрелочек.– Просто подсвети дорогу, что же ты. И мне понадобится телега-подъёмник-рохля… как там у тебя это называется? Плюс лопата, а лучше небольшой экскаватор.– Сейчас укажу складское помещение.– Отлично… Это что, поддон?– Верно. Экскаваторов на корабле нет.– Лопата?– Лопат нет. Это космический корабль.– Чертовщина… Хм… Где оружейный склад?– Проследуйте дальше.– Пара минут.Харп, собравшись с силами, начал снимать опознавательные знаки с трупов, почти раздевая их.Взял поддон на гравитационной подушке, загрузил на него тела персонала. На складе с оружием нашёл лазерное оружие и гранаты. Направился к выходу с корабля, за дверью которого открылся чудесный вид на лес и обломки деревьев.– Сталь, я выйду на какое-то время. Открой дверь потом.– Возможно, хотите активировать защитную функцию корабля?– А она меня снаружи не начнёт испепелять?– Только если вы захотите.– Нет. Спасибо. Включи защитную функцию против всего остального, кроме меня. Меня не трогать.– Будет выполнено, товарищ.Харп немного смутился, но, как только вышел за пределы корабля, увидел на обшивке огромный флаг Российской Империи. Поняв и как бы кинув понимающе зашёл обратно:– Сталь, у вас на всех кораблях принято обращаться "Товарищ"?– Только если товарищ находится вне главных залов. Тогда я могу называть в свободной форме. Отвечая на ваш вопрос: да.– Ах, компьютеры, компьютеры…Отойдя на сто метров и взорвав пару гранат, он сделал достаточно глубокую яму, куда поместились все тела. Немного засыпав землёй и закидав обломками деревьев, простился с ними: "Товарищи, я пытался остановить всё это". И направился обратно.На корабле же, взяв инструменты, отправился в тех. блок.– Сталь, говори, что сломано.– Адмирал, я не знала, что у вас есть технические способности.– Ты ещё многого не знаешь. Давай говори.Компьютер начал перечислять пульты питания навигации, данных.А сам Харп уже знал, что именно она перечислит, и в мыслях проиграл всё, что происходило, и как эти блоки были повреждены.– Всё. Дальше я сам.Он осознавал, какие блоки и от чьих рук пострадали. Благо, и починить он их мог.По завершению исправлений, Сталь огласила:– Отчёт по вашему запросу готов.– Давай запускай. Где мы и что в округе происходит. А я пока налью чего-нибудь. Подсвети столовую.– Выполняю. По моим данным, спутник всё ещё недоступен. У нас нет связи, и базу данных я не могу обновлять. Остались только данные с последнего обновления, которое происходило месяц назад в рамках корабля…– Подожди, подожди, – перебил он, наливая стакан водки. – В каких ещё рамках корабля?– По вашему запросу я сопоставила топографию местности с картой земли. Учитывая некоторые терраформирования, могу сказать, что мы в Польше.– ПОЛЬША?! – выплюнув содержимое изо рта, проорал он. – Как это Польша? Зачем Польша?– Дело в том, что в нашем времени, на последний год присутствия, территория Польши входила в Российскую Империю. Но в этом времени Польша ещё сама по себе. Даже скажу больше, если увеличите зону покрытия, либо расставив передатчики дальше километра, то, скорее всего, мы в Речи Посполитой.Харп, охренев от сказанного, схватил бутылку и побежал ещё раз на улицу.– Какая нахрен Речь Посполитая? Какой сейчас год?– Данные могут быть неточны. Старые карты всегда были не очень точны, но с 60% долей вероятности это примерно 16 век.– Сталь, что ты несёшь? Корабль сделан в Российской Империи, и он должен перемещаться только на наши территории. Это же прописано было в уставе между странами по космической политике!– Верно, но наша страна обошла этот закон, не указывая год присутствия. А при условии существования программ по перемещению во времени только у 4 стран, то никто и не заметил подвоха.– Почему ты мне так спокойно это рассказываешь? Это разве не секретные данные?!– Товарищ, вы же адмирал.– О, святые учёные… Как же меня так угораздило… Мы можем отсюда улететь?!– Боюсь, что нет. Без главного корабля у меня нет полномочий выставлять дату приземления.Прыжок может произойти произвольно в любую минуту. При условии, что главнокомандующий на корабле и не выключит вручную прыжок.– Ещё бы мне отключать прыжок… То есть мы и не знаем, что происходит в мире, и когда мы прыгнем?– Верно. Вспомогательные маяки могут помочь в изучении местности. Вы можете направиться на их установку, либо остаться тут. Припасов на 5 лет, заряд батареи идёт от солнца. Все функции жизнеобеспечения в наилучшем состоянии.– Я подумаю. А пока что поставь хорошую музыку, хочу позагорать и выпить.

Повесть «Ночь перед Рождеством» входит во вторую часть сборника «Вечера на хуторе близ Диканьки» (1832 год). Гоголь писал эти истории в Петербурге в 1829–1832 годах, опираясь на воспоминания о детстве в Малороссии. Он активно собирал фольклорный материал и часто писал матери с просьбами прислать ему как можно больше подробностей. Гоголь вырос в Полтавской губернии, недалеко от Диканьки, поэтому сам был свидетелем тех вечорниц и колядок, упоминания которых полно в сборнике.

Выход «Вечеров» произвел настоящий фурор. Его высоко оценили как обычные читатели, так и критики. «Г. Гоголь, — писал Белинский в „Литературных мечтаниях“, — принадлежит к числу необыкновенных талантов. Кому неизвестны его „Вечера на хуторе близ Диканьки“? Сколько в них остроумия, веселости, поэзии и народности! Дай Бог, чтобы он вполне оправдал поданные ими о себе надежды!»

А. С. Пушкин был не столь краток и написал следующее:

Сейчас прочел «Вечера близ Диканьки». Они изумили меня. Вот настоящая веселость, искренняя, непринужденная, без жеманства, без чопорности. А местами какая поэзия! Какая чувствительность! Все это так необыкновенно в нашей нынешней литературе, что я доселе не образумился. Мне сказывали, что когда издатель вошел в типографию, где печатались «Вечера», то наборщики начали прыскать и фыркать, зажимая рот рукою. Фактор объяснил их веселость, признавшись ему, что наборщики помирали со смеху, набирая его книгу. Мольер и Фильдинг, вероятно, были бы рады рассмешить своих наборщиков. Поздравляю публику с истинно веселою книгою, а автору сердечно желаю дальнейших успехов. Ради бога, возьмите его сторону, если журналисты, по своему обыкновению, нападут на неприличие его выражений, на дурной тон и проч. Пора, пора нам осмеять les précieuses ridicules нашей словесности, людей, толкующих вечно о прекрасных читательницах, которых у них не бывало, о высшем обществе, куда их не просят, и все это слогом камердинера профессора Тредьяковского.

Письмо к издателю «Литературных прибавлений к Русскому инвалиду»,
автор Александр Сергеевич Пушкин

Говорить обо всех «Вечерах на хуторе близ Диканьки» мы сегодня не будем, но чуть подробнее взглянем на «Ночь перед Рождеством». Всё-таки 7 января — по юлианскому календарю сегодня праздник.

Издавна люди верят, что в Святой вечер (канун Рождества) случаются чудеса: волшебные превращения и даже встречи с нечистой силой. Но перед рождественским праздником нечистая сила должна отступить. В повести Гоголя «Ночь перед Рождеством» таких чудес полно.

В романтической литературе вечер и ночь — особое время. Это время тайн, когда реальный мир встречается с потусторонним, добро — со злом, Бог — с дьяволом. Гоголь добавляет к этому колорит маленького хутора.

Христианские праздники начинаются с вечера накануне, поэтому вечер и ночь — сакральное время. По преданию именно тогда выходит нечистая сила, и люди начинают ей противостоять. С вечером и ночью даже связано много народных примет. Например, не отдавать долги, не выносить мусор, не выливать воду после купания ребёнка. Чёрный конь — символ ночи (не зря чёрт в повести превращается в коня).

Гоголь в предисловии к сборнику упоминает «вечорницы» — это вечера, когда молодёжь собиралась вместе, рассказывала истории, пела песни, шутила, разыгрывала сценки из жизни (ссоры, драки, сплетни). Повесть построена похожим образом: она состоит из отдельных эпизодов, словно короткие истории. Каждая заканчивается так, что хочется продолжения. В «вечорницах» всё смешивалось: бытовое соседствовало с сакральным и мистическим, смешное и страшное присутствовали одновременно. Для них характерно многоголосие, стилевое разнообразие, постоянное обращение к собеседникам.

На повесть повлиял и вертеп — кукольный театр на рождественские темы. Он был двухъярусным: верхний ярус — небесный, с библейскими сценами (рождение Христа), нижний — земной, с весёлыми бытовыми сценками.

В повести Гоголя перед нами предстают типичные для уличных представлений персонажи: Солоха и другие бабы (хитрые и сварливые), дьяк, голова (глупый), кум (пьяный), козак, кузнец Вакула (смелый герой), Оксана (гордая красавица), царица (справедливая). Небесный и земной миры в повести смешиваются, а границы стираются благодаря чудесам и свободной, импровизационной манере повествования.

Ещё одно влияние — обряд колядования. Колядки — это песни, которые пели на Рождество, ещё с языческих времён. В повести к Оксане приходят колядники, все гуляют, поют, шутят. Атмосфера весёлого народного праздника. Люди из разных деревень собираются вместе славить Христа: «Шумнее и шумнее раздавались по улицам песни и крики... Парубки шалили и бесились вволю». Утром все вместе идут в церковь встречать праздник. «Настало утро. Вся церковь еще до света была полна народа...».

Даже начало повести похоже на колядку: «Зимняя, ясная ночь наступила. Глянули звезды. Месяц величаво поднялся на небо посветить добрым людям и всему миру, чтобы всем было весело колядовать и славить Христа».

Колядки несут тему борьбы света с тьмой, добра со злом, единства людей перед нечистой силой. А вот, что о них писал Николай Васильевич:

Колядовать у нас называется петь под окнами накануне Рождества песни, которые называются колядками. Тому, кто колядует, всегда кинет в мешок хозяйка, или хозяин, или кто остаётся дома, колбасу, или хлеб, или медный грош, чем кто богат.

Говорят, что был когда-то болван Коляда, которого принимали за бога, и что будто оттого пошли и колядки. Кто его знает? Не нам, простым людям, об этом толковать. Прошлый год отец Осип запретил было колядовать по хуторам, говоря, что будто сим народ угождает сатане. Однако ж, если сказать правду, то в колядках и слова нет про Коляду. Поют часто про Рождество Христа; а при конце желают здоровья хозяину, хозяйке, детям и всему дому.

Замечание пасичника. (Прим. Н. В. Гоголя.)

Гоголь упоминает и щедривки — песни на Новый год (на неделю позже Святого вечера). Один парень поёт щедривку вместо колядки: «Щедрик, ведрик! Дайте вареник...», и все над ним смеются, потому что он перепутал время.

В повести множество элементов из народных сказок: герой и красавица, хитрая баба и её поклонники, встреча с чёртом, договор с ним, чудесные превращения, испытания, поиск волшебного предмета. В финале героев ждёт счастье, достигнутое не только благодаря заветным черевичкам, но и благодаря внутреннему перерождению Оксаны, которая понимает, что любовь важнее вещей.

Тут же нельзя не отметить, что в фольклоре часто встречается сюжет, где гордая или капризная красавица ставит перед влюблённым героем (женихом) невыполнимое задание, чтобы доказать свою преданность и смелость. Оксана требует от Вакулы черевички, которые носит сама царица, — это практически то же самое, что добыча «золотого яблока», «живой воды» или «жар-птицы». Герой должен преодолеть опасности, отправиться в далёкий «чужой мир» (а Петербург уже давно стал городом-мифом, он знает, что нужно человеку, соответствует его ожиданиям и утоляет их) и вернуться с трофеем. Без этого испытания свадьба невозможна, но успех приводит к счастливому финалу и преображению персонажей.

Продолжая тему символики, нельзя не остановиться на образе месяца. Месяц — важный символ у славян. То, что чёрт крадёт его, — прямая угроза миропорядку. Пацюк ест вареники и галушки, которые по форме напоминают месяц. Однако стоит обратить внимание на то, как именно он их ест — без рук, что явно указывает на связь с нечистой силе. Таким образом, в самую волшебную ночь, когда мир и так неустойчив, кража месяца и его символическое «пожирание» нечистой силой ещё сильнее нарушают равновесие мира.

Конфликт Вакулы с чёртом — яркая иллюстрация пословицы «Не так страшен чёрт, как его малюют». В народных сказках чёрт часто бывает обманут героем и вынужден ему помогать. Здесь происходит то же самое: Вакула не только побеждает чёрта, но и заставляет его служить себе, что напрямую связано с идеей победы добра в рождественскую ночь.

Кузнец в старых верованиях — магическая фигура, хозяин огня. Но Вакула — ещё и художник: он разрисовал церковь, а на стене так нарисовал чёрта, что тот его боялся и обижался. Само рисование в этом контексте выступает как оберег от зла, акт творения, противопоставленного разрушению. В финале делается акцент на том, что Вакула всё украсил— и хату, и церковь.

Если мы уж заговорили о пословицах и поговорках, то в повести можно найти иллюстрацию ещё одной народной мудрости: «Баба гірше за чорта» («Баба хуже чёрта»). Солоха изображена весьма привлекательной ведьмой; она напрямую не вредит главным героям, но существенно влияет на ход событий. Мотивы бабьих уверток, проказ, причаровывания и ухаживания являются весьма распространенными в народных сказках. А то, что Солоха-ведьма — мать кузнеца Вакулы вполне естественно. Герой должен пройти определенное духовное испытание и преодолеть действие злых сил, очиститься и выйти к новой жизни.

Именно Солоха отчасти и запускает цепь последующих событий. Всех своих гостей она уложила в мешки.Расстроенный Вакула выносит эти мешки, не зная, что в одном из них чёрт. В результате он не только несёт нечистую силу, но и, оседлав её, летит в Петербург, добывает черевички — и вот вам счастливый конец.

Структура ночи в повести также символична и соответствует народным поверьям, делясь на три части: до полуночи, до петухов и до рассвета. В начале повести события начинаются с того момента, как выглянул месяц и высыпали звезды на небе. Основные события разворачиваются до полуночи и после. Вакула вернулся из Петербурга в свою хату, когда пропел петух, а потом проспал заутреню и обедню.

В развязке повести гармонично переплетаются христианские мотивы (покаяние, прощение, Троица) и народные (сватовство, обмен дарами, ритуальное очищение). Сквозным через всё произведение проходит мотив «славления»: если в начале ночи народ славит Христа, то в финале все славят, то есть восхваляют, мастерство и подвиг Вакулы, что завершает цикл.

Нельзя не вспомнить и реальный исторический контекст, искусно вплетённый Гоголем в сказочную канву повести. Он связан с последней депутацией запорожских казаков к императрице Екатерине II в 1775 году. Казаки часто не подчинялись центральной власти, укрывали беглых крестьян, захватывали земли, а некоторые поддерживали восстание Пугачёва (1773–1775). Императрица приняла решение ликвидировать Запорожскую Сечь. Незадолго до (или одновременно с) её упразднением, делегация запорожских старшин приехала в Петербург, чтобы умолять императрицу сохранить Сечь или хотя бы даровать казакам прежние привилегии. Их принял сначала Потёмкин, а затем и сама Екатерина, но все просьбы были отклонены — решение об упразднении было уже принято.

Именно на этот исторический эпизод наслаивается фантастическое путешествие Вакулы. Он прилетает в Петербург на чёрте и присоединяется к группе запорожцев, которые едут «с важной просьбой» к царице (они проезжали через Диканьку осенью). Во дворце Потёмкин ведёт их к Екатерине. Императрица спрашивает запорожцев: «Чего же вы хотите?» — но Вакула, движимый своей личной, сердечной целью, перебивает их и просит черевички. Царица, развеселённая его простодушием, дарит башмачки, и приём заканчивается — казаки так и не получают возможности озвучить свою просьбу.

Столь яркую и популярную историю просто не могли не экранизировать. Уже в 1913 году Владислав Старевич создал первую немую экранизацию. Однако из-за действовавшего в Российской империи цензурного запрета на изображение в кинематографе особ царствующей династии (за редкими исключениями) ввести в фильм императрицу Екатерину II Старевичу не разрешили. Поэтому в фильме царицыны черевички Вакуле вручает князь Потёмкин.

В 1951 году вышла уже другая экранизация. Этот советский рисованный мультипликационный фильм стал третьим полнометражным мультфильмом студии «Союзмультфильм». Режиссёрами выступили сёстры Брумберг — Валентина и Зинаида, у которых уже был опыт экранизации Гоголя. Любопытно, что «Ночь перед Рождеством» стала их второй гоголевской работой, и сёстры сохранили тот самый узнаваемый стиль, который они создали ещё для своей первой экранизации в 1945 году.

Для этого мультфильма использовали ротоскопирование (обрисовка живых актёров), которая позволила добиться удивительной плавности и выразительности в движениях героев. Именно такой подход и помог передать на экране всю магию гоголевской повести: и чертовщину, и волшебство, и неповторимый народный колорит.

Наверное, самая известная экранизация повести «Вечера на хуторе близ Диканьки» 1961г. Название изменили из-за цензуры, чтобы избежать слова «Рождество» и религиозных ассоциаций. Поработал над фильмом Александр Роу. Съёмки фильма проходили в марте 1961 года, под Кировском в Мурманской области выстроили деревушку, а в массовых сценах участвовали местные жители. Им же, к слову, и посчастливилось первыми увидеть картину 15 декабря 1961 года в своём же Дворце культуры.

Георгий Милляр, который играл Чёрта, вспоминал, что снимались при сорокаградусном морозе. На актёре был только тонкий тренировочный костюм, обклеенный волосами — и в этом ему приходилось падать в снег, нырять в прорубь и выдерживать мощный ветродуй. А чтобы хоть как-то согреться, Милляр принимал внутрь тройной одеколон — водки и спирта под рукой просто не было.

Как относитесь к творчеству Николая Васильевича, смотрели ли какую-нибудь из экранизаций? Я чаще появляюсь у себя в тг, но и тут тоже постараюсь не пропадать. Всех с наступающими выходными и Рождеством!

От всей души поздравляю читателей с наступившим Новым годом и желаю исполнения самых заветных желаний!
Спасибо за вашу поддержку и внимание!

Пора уже сводить все ниточки в единый клубок. Думаю, что будет ещё не больше двух частей, а может в одну управлюсь и поставлю точку)
Предыдущая часть: По ту сторону двери. ч.11 Сквозь тьму
Повесть на АТ: https://author.today/work/515973

Два вооруженных человека в камуфляже стояли перед шкафом и смотрели, как кудрявый парень уже в десятый раз перебирает какие-то приборы.

- Ну чё ты, долго будешь копошиться?

- Одну минутку, аккумуляторы поставлю на вспышки и пойдём.

- Давай шустрее, уже полчаса торчим, яйца мнём.

Недовольно поджав губу, парень скинул свою аппаратуру в рюкзак и подошёл к шкафу.

- Заходим! - скомандовал один из бойцов сиплым голосом, и вся группа кое-как втиснулась в шкаф, закрыв за собой дверки.

Прошло несколько минут, но ничего не происходило. Парень не выдержал:

- И долго нам стоять, жопами тереться друг об друга?

- Сколько нужно, столько и будешь стоять, - ответил ему второй боец.

Тишину прорезала автоматная очередь за пределами шкафа:

- Привет с того света, уроды! - от раскатистого рыка, казалось, колыхнулись дверки шкафа.

Камуфляжные, едва не придавив парня, вывалились наружу, одновременно скидывая оружие с плеч, но не успели даже дёрнуть предохранитель. Короткие автоматные очереди прошлись им точно по шеям, перебив артерии. Парень вжался в заднюю стенку шкафа, глядя распахнутыми от ужаса глазами на стремительно растекающиеся лужи крови под телами бойцов. К трупам подошёл здоровенный бритоголовый мужик, лицо которого наискось пересекал шрам. Попинав каждое тело, он поменял магазин автомата, передёрнул затвор и выпустил по три пули прямо в глазницы покойников, после чего повернулся к парню:

- Слушай сюда, салага! Сейчас ты быстро и точно сделаешь, как я скажу, если хочешь остаться в живых. Тебя как звать?

- В-виталя.

******

Я никак не мог прийти в себя после осознания. Сколько раз я уже был в аномалиях? Подвал, два раза библиотека - значит три моих копии валяются где-то в морге с холодными ножками. Если ещё валяются, а не развеяны по ветру. А больница?! Это ведь тоже аномалия. Значит пять копий!

- Зоя Ивановна, мне нужно вернуться в мою реальность. Я не знаю как, но обещаю, я закончу эту бойню.

Симбиотик встал из-за стола и подошёл к застывшей девушке.

- Она так и не сходила на свидание. Когда Зоя Ивановна умерла, все её воспоминания слились с моими. Я нашла это место и навсегда осталась в нём, любуясь на свою дочь, которую давно забыла.

- Разве не вы его создали?

- Нет. Я не могу ничего создавать. Лишь наблюдать и останавливать цикл, не больше того.

- Но вы же создали выход из аномалии в прошлый раз.

- Не я. Моя проекция. Выход, дверь - это лишь условности, созданные нашей логикой и воображением. Аномалия старается следовать законам мира, но плохо понимает их. Ещё сложнее ей даётся человеческое восприятие. Мы хотим дверь - она создаёт нам её. Мы решили, что нужно её искать, что-то делать, чтобы она появилась - аномалия приняла эту игру. На самом деле, выход просто есть.

- То есть, можно в любой момент покинуть объект?

- Ты можешь сделать всё, что не противоречит законам мира. Выйти в реальность, перейти в другую аномалию, стать сильнее или исхудать, вылечиться или умереть. Это конструктор, из деталей которого ты создаёшь то, что хочешь видеть. К счастью, люди не научились пользоваться им в полной мере, иначе ваша реальность была бы уже разрушена.

Мне вспомнилась старая повесть Стругацких, "Пикник на обочине". Всё это очень напоминало её сюжет. Зона, сталкеры, артефакты, странные законы хаоса, где логика бессильна и "золотой шар", исполняющий заветные желания. Такое чувство, будто братья не по наслышке знали, о чём пишут. Только в книге виной всему были пришельцы, а здесь что?

- Зоя Ивановна, как появляются аномалии?

Симбиотик не ответил и вернулся на своё место за столом, после чего поднял руку и опустил её вниз. В следующую секунду мужчина в джинсовке завершил движение руки. Из раны на горле девушки обильно полилась кровь, а пространство библиотеки пронзил истошный женский крик, проникающий в самое сердце:

- Света!!! Не-е-ет!

На мгновение пропал свет, но тут же включился. Девушка, как ни в чём не бывало, сидела за столом и изучала книгу, выписывая что-то в тетрадь. Упырь с ножом лениво листал газетную подборку и недобро улыбался. На меня и симбиотика они не обращали внимания. Я помахал рукой перед глазами девушки, но реакции не последовало. Попробовал приподнять ей волосы, но они были словно из стальной проволоки и не сдвинулись с места. Решив не проявлять кощунство к погибшей, я подошёл к мужику и слегка ткнул его кулаком в щёку - будто на стену наткнулся.

- Бесполезно, - симбиотик следил за моими действиями, не пытаясь помешать, - мы не являемся частью этого места и можем только наблюдать. Не советую пытаться предотвратить движения, они будут совершены, не смотря ни на что.

Я переключился на предметы, трогал их, пытался сдвинуть с места, но мне не удалось пошеаелить даже газету. Я ощущал её шероховатость, но взаимодействовать с ней не мог.

- Не понимаю, это всё-таки реальность или нет? - я растерянно взглянул на симбиотика.

- Всё зависит от того, что ты называешь реальностью. Если для тебя настоящим является мир, где ты можешь передвинуть предметы, кого-то ударить, вырвать лист из книги - тогда симуляция более реальна, чем Исток. Если ты ориентируешься на то, что видят твои глаза, на запахи, на ощущения при осязании привычных вещей - тогда реальность здесь.

- Разве реальность не должна совмещать всё это вместе?

- Такое возможно лишь там, где властно время.

******

Игорь Сергеевич и стоящий рядом боец задумчиво осматривали трупы.

- Что думаешь, Вадим?

- Это явно кто-то из наших навёл. Два ликвидатора убиты ножом сзади, даже дёрнуться не успели, третьего свалили из автомата. Потом уже Семёна и Андрея грохнули. Кудрявого нигде нет.

- Сколько их было?

- Похоже, что один, но матёрый. Чувствуется умелая рука.

- Варианты?

- Пока никаких. Наши все на виду были. Исполнитель точно со стороны, но очень хорошо информирован. Стажёр не мог навести?

- Георгий? Он почти ничего не знает. Не думаю.

- Сами посудите, он с Шаманом общался, а потом того грохнули. Сейчас сразу двое наших чуть не погибли. Благо, что зайти на объект успели, только балласт остался. Ну и ликвидаторы, конечно, минус.

Подполковник раздражённо поглядел на бойца:

- Вадим, я уже много раз просил, оставьте свои собачьи клички для общения между собой, если вам так нравится. Есть присвоенные позывные, есть имена. Достали уже своими Шаманами, Барсами, Сипунами!

- Виноват, Игорь Сергеевич! Тем не менее, Саня мог что-то рассказать или передать информацию стажёру перед смертью.

- При себе у него ничего не было, территорию осмотрели вплоть до каждой травинки. Если Александр и слил информацию, то лишь на словах.

- Всё равно я предлагаю его убирать. Ну не будет толку, товарищ подполковник. Слишком норовистый и любопытный. Заодно засаду устроим. Нюхом чую, всё это как то связано с ним и Шам... Александром.

- Хорошо. Зачищайте здесь всё. Я тогда за Георгием в больницу. Переведём его на базу, усыпим бдительность. Семёну скажи, чтоб придумал срочный повод повести его в библиотеку.

******

Мне б Виталю сейчас сюда, он бы как-то понятнее, наверное, объяснил про все эти реальности. В любом случае, пора выбираться отсюда в свой, привычный мир, где всё идёт так, как должно. Сначала в схроне вооружиться, потом узнать, что за дядя Толя, затем разбираться с ЛОГАЗом.

- Зоя Ивановна, я не очень сообразительный по жизни. Может быть позже до меня дойдут ваши слова и я во всём разберусь, но сейчас мне нужно уходить. Пожалуйста, помогите мне выбраться.

Мужик в джинсовке начал приподниматься со стула, сунув руку карман куртки. Симбиотик поднял руку и он застыл в нелепой позе.

- Не хочу снова смотреть. Я боюсь огорчить, Георгий, но отсюда для тебя прямого выхода нет.

- Мне всё равно, хоть прямой, хоть косой, главное выйти.

- Ты не достаточно долго пробыл в симуляциях, чтобы закрепиться в них. Тебе придётся искать путь через общую генерацию, а это почти безнадёжно.

Снова загадочные термины. Совсем не к месту я начал злиться, как совсем недавно злился на Виталю, когда он чересчур умничал. Сдерживая порыв выплеснуть эмоции, я постарался максимально дружелюбно обратиться к симбиотику:

- Зоя Ивановна, объясните мне на пальцах про симуляцию, Исток и генерацию. Как это всё работает? Что значит "не закрепился"?

Симбиотик выдержал долгую паузу, словно обдумывая мой вопрос, а затем начал объяснять мне вещи, от которых моя надежда на благополучный исход таяла на глазах.

- Ты знаешь, что такое инерция? Время тоже обладает ей. Оно не делится на часы, минуты и секунды, его движение постоянно и непрерывно. Вместе со временем движется и материя - это основной закон нашего мира. Ничто во вселенной, по общему правилу, не может исчезнуть в один момент, обязательно будет что-то "до", и что-то "после". Аномалия вырывает мгновение пространства из общего полотна и заполняет пустоту симуляцией, но эта подмена не заменяет будущее. Движение времени и материи по инерции минует вырванный фрагмент и всё продолжается своим чередом. Если из киноплёнки вырезать один кадр и склеить её снова, зритель едва ли заметит это, фильм будет идти дальше. Так и здесь замена проходит не заметно для мироздания.

Вырванная часть тоже продолжает своё движение по инерции, пока не угаснет. У неё появляется своё маленькое прошлое и будущее, не связанное с тем, что осталось в реальности. Так образуется Исток. Время здесь свёрнуто в кольцо. Мы раз за разом видим одну и ту же повторяющуюся сцену, до самой остановки материи и распада её. После чего всё начинается снова. Не являясь частью этой картины, мы становимся аномалией в аномалии. Нашей материи и нашего времени здесь нет. Лишь сознание, которое по памяти создало образы. Для Истока мы призраки. Ты не трогаешь газету на самом деле, твоя память воспроизводит ощущения от касания. Я не сижу на стуле, моё сознание всего лишь имитирует ощущение твёрдости поверхности, расслабления мышц ног. Если хочешь, можно назвать это состояние душой. Твоё материальное тело распалось, как только ты зашёл в аномалию, а его копия осталась снаружи.

Однако, в симуляции нет места призракам. Она старается следовать законам нашего мира, поэтому, потеряв родное тело, ты, по памяти своего сознания, обретаешь новое, созданное генерацией. Это тело чужое, хоть и в точности повторяет тебя со всеми физиологическими процессами. У нового тела нет ни прошлого, ни будущего, оно не обладает собственной инерцией и полностью подчиняется твоему сознанию. Ты дышишь, потому что привык это делать, ты двигаешься, потому что подсознательно помнишь, как это делается. При этом ты не испытываешь голода, не испытываешь жажды, не спишь, не ходишь в туалет. Новое тело - это оболочка, машина, которая не поедет сама, пока не будет работать мотор. Ты двигаешь её, но лишь за счёт памяти своей души.

Однако, как только ты покинешь аномалию, мотор заработает. Тело, подчиняясь законом нашего мира, придёт в движение, разгонится и войдёт в такт мирозданию. Пока ты находишься внутри, симуляцию можно обмануть. Она не знает понятия "фантазия" и воспринимает её за воспоминание. Ты можешь вообразить, что твои мышцы стали сильнее, твоё зрение острее - всё что угодно, но с условием, что это возможно в нашем мире. Если представишь, что можешь поднять одной рукой тонну и симуляция воспримет это за истину, в момент выхода из аномалии ты станешь кровавым фаршем от того, что мышцы твоего тела разорвутся, пытаясь принять невозможный в реальности размер для соблюдения заданного тобой условия.

Увы, даже этого искусственного тела у тебя сейчас нет. Войдя в зону генерации, ты потерял его и оно вновь распалось. Некоторое время в симуляции сохраняется отпечаток, как след от пальца в тесте. Таким образом аномалия пытается имитировать течение времени, но, чем дольше ты находишься вне её, в реальности или в Истоке, тем больше отпечаток исчезает и не возможно уцепиться за него, чтобы вернуться. Моё тело часть алгоритмов, я могу свободно перемещать сознание между Истоком и симуляцией. Тебе же придётся погрузиться в зону генерации и искать способ вернуть своё сознание в симуляцию. Проблема в том, что вместо тебя может появиться имитатор, а твоя память постепенно угаснет и останется частью тьмы...

******

Лучше и быть не может. Теперь я понимал, чем так интересны ЛОГАЗу аномалии. С их помощью можно создать идеального солдата, которого не нужно тренировать. Одним лишь воображением возможно на максимум задрать его показатели силы, ловкости, выносливости, реакции и всего, что может пригодиться в бою. Жаль, что мне, судя по всему, не получится воспользоваться этой возможностью.

Выбор был не велик: оставаться здесь, до тех пор, пока кто-то более смекалистый не сообразит, как проложить путь от симуляции до Истока и обратно, либо рисковать своим сознанием и разбираться самому. Что ж, если всё пойдёт не так, сконцентрируюсь напоследок на умении показывать средний палец. Вот хохма будет, когда имитаторы в библиотеке так делать начнут.

Размышляя, я наблюдал за застывшей девушкой. Что-то не сходилось. Если симуляция - это заплатка на месте вырванного фрагмента, тогда почему имитаторы ведут себя по-другому? Здесь девушка не берёт номер телефона, мужик читает газету, а не книгу. Почему такие расхождения?

- Зоя Ивановна, ещё вопрос. Разве симуляция не должна в точности копировать происходящее здесь?

- Должна, но постороннее присутствие и вмешательство сбивает изначальные алгоритмы до тех пор, пока расхождения с Истоком не станут критичными. Так в симуляции появляется проекция тьмы, которую вы называете Связным. Из образов их памяти, - симбиотик провёл рукой, указывая на мужика и Свету, - он создаёт новую симуляцию, в которую гармонично войдут новые переменные. Чем чаще что-то меняется в симуляции, тем больше возникает новых алгоритмов поведения и тем меньше она похожа на Исток. Постоянно сканируя аномалию и выявляя расхождения, Связной пытается бороться с незваными гостями, но не может их распознать, потому что тела схожи по структуре с имитаторами. Лишь не типичное поведение может отличить своего от чужого, однако люди хитры. Они следуют алгоритмам и не вызывают подозрений.

- А если оставить аномалию в покое?

- Рано или поздно она восстановится и завершит создание фрагмента, после чего симуляция отделится от Истока и перестанет проявляться в реальности. Вход в неё будет закрыт.

Мою голову посетила шальная мысль. Кажется я понял, как можно выбраться.

******

Кабинет Игоря Сергеевича был затянут табачным дымом. Обычно он не позволял никому курить в помещении, но сейчас крепко сдавали нервы.

- Да не можем мы его убрать! Парень самородок. Его теории подтверждают почти всё, что нам известно об аномалиях. Десятки лет академики наук пытались разгадать их происхождение, а он за пару недель понял!

- Товарищ подполковник, регламенты строго запрещают одновременное существование балласта и исходника в одной реальности. Вы знаете последствия их возможной встречи.

- Балласт в любом случае необходимо найти и убрать. Даже если они не встретятся, он может добраться до отца и поднимется лишний шум. Работайте! Привлекайте милицию, криминалитет, если надо, засады везде, где он может появиться, и ликвидация при первой возможности! Действуйте, Альфа один!

Мужчина в костюме такого же фасона, как у Игоря Сергеевича, только чёрного цвета, молча кивнул и вышел из кабинета. Подполковник достал из ящика своего стола папку для документов, раскрыл её и начал перебирать листы. Дойдя до документа, в углу которого красовалась фотография Шамана, он прикоснулся кончиками пальцев к изображению и прошептал:

- Зря я тебя не послушал, друг. Теперь мне одному всё разгребать.

******

Симуляция находилась в покое. Имитаторы меняли книги у Зои Ивановны, согласно алгоритмам, и возвращались за свои столы. Внезапно от Связного пошла рябь по пространству. Волны нарастали, пока не охватили всю библиотеку, после чего затихли. Седой мужчина в джинсовом костюме посмотрел на свои руки, повертел ими перед глазами и довольно улыбнулся. Взяв лежащую перед ним книгу, он подошёл к симбиотику:

- Зоя Ивановна, мне бы газетку лучше. Или журнал "Наука и жизнь".

Симбиотик, смотревший в пространство чёрными глазами, вздрогнул и, не открывая рта, заурчал:

- Получилось?

Мужчина утвердительно кивнул:

- Та ещё задачка, конечно. Мужик тот ещё психопат был, теперь хрен забуду то, что видел. Рассказывайте, как мне теперь внешность исправить.

- Никак. Ты прошёл по его памяти, выдав за свою. Симуляция может внести коррекцию в образ, если сумеешь убедить её, но полностью заменить тело не получится, это противоречит законам реальности. Не теряй времени, уходи, пока не прошла следующая реструктуризация.

- Спасибо вам большое за всё, Зоя Ивановна. Ещё увидимся.

Мужчина подошёл к стене и приложил ладони. От его рук пробежали змейки чёрных линий в разные стороны. То переплетаясь между собой, то снова разбегаясь, они постепенно очертили прямоугольник и начали расширяться, пока не заполнили пространство внутри фигуры чернотой. Мужчина прощально взмахнул рукой в сторону симбиотика и смело вошёл в прямоугольник.

******

Ну и дела! Как мне теперь в теле маньяка ходить? Документов нет, к знакомым не сунешься, так ещё и опознать кто-нибудь может случайно. Как я не старался, симуляция отказалась вносить изменения и в отражении бокового зеркала "Жигулей" на меня смотрел тот самый убийца из передачи по телевизору. Вот это попал, так попал.

- Э, отец! Ты чё там с машиной делаешь!

От неожиданного голоса сзади я вздрогнул и обернулся. На меня из под козырька кепки-хулиганки, столь любимой таксистами, сердито смотрел пузатый мужик.

- Да я думал водитель в машине спит, заглядывал. Бомбишь?

- Есть немного. Не холодно в джинсовочке?

- Я закалённый. До Троллейной сто сорок шесть сколько возьмёшь?

Таксист сплюнул себе под ноги и поглядел на свои электронные часы, которые показались мне смутно знакомыми:

- У вас там притон что ли, не пойму? Вчера такого же закалённого очкарика кучерявого в одном спортивном костюме возил, всю дорогу зубами клацал, сегодня ты вылез. Не повезу!

- Слышь, мне какое дело, кого ты возил? Не хочешь работать, так и скажи! - не понимая такой грубости на ровном месте, вспылил я, - Или зубов сильно много, так с людьми разговаривать? Так я махом лишние удалю!

Мужик попятился назад, что-то пытаясь нашарить в кармане. Наконец он совладал с подкладкой и извлёк на свет газовый пистолет, который направил на меня:

- От машины отошёл! Вали отсюда, пока цел!

Я смотрел на его часы. Касио, с калькулятором, на серебристом металлическом браслете с позолотой в середине. Что за очкарика он подвозил на тот же адрес, что сказал мне Шаман? Он ещё сказал, что тот в спортивном костюме был, хотя на улице снег. Неужели, Виталя! Как и я, похоже, сбежал с аномалии, оказавшись в заброшенной котельной недалеко от дороги, пошёл к бомбиле, расплатился часами. Либо так, либо сейчас я сломаю нос ни в чём не виноватому человеку.

- Дядька, пугач свой спрячь, - я примирительно поднял руки и сделал пару шагов в сторону от жигуля, - а то шмальнёшь по дурости, а ветер в твою сторону, будем вместе соплями умываться. Всё, ухожу я.

Таксист на секунду задумался, не сводя с меня глаз, чуть повертел головой, пытаясь понять, откуда на него дует ветер и, на мгновение, чуть ослабил хват на рукоятке пистолета. Мне этого было достаточно с избытком. Уйдя в резкий бросок вперёд, я преодолел разделявшие нас несколько метров одним кувырком и на выходе из него, выбил ногой оружие далеко в сторону. Интересно, это у маньяка такое тело ловкое было, не смотря на возраст, или симуляция под меня параметры ему сделала?

Оказавшись на ногах, я от души пнул бомбилу в промежность. Заскулив, он рухнул на землю и свернулся калачиком, сжимая руками своё хозяйство. Спасибо пусть скажет, что передумал его в хирургию отправлять. Вынув из кармана куртки нож, который симуляция заботливо туда положила и дала вынести с собой, считая частью образа убийцы, я приставил клинок к горлу мужика:

- Хорош скулить! Быстро ключи сюда и в машину бегом!

Таксист от страха забыл о боли в паху и поковылял к машине под моим сопровождением.

- Багажник открывай и лезь туда! Хоть один мяфк услышу - на сосиски пущу! Часы снимай!

Я завёл мотор и поехал в сторону в сторону видневшихся многоэтажек, надеясь сориентироваться на местности. Надеюсь, симуляция исполнила моё пожелание и сделала выход не далеко от нужного адреса.

На ходу я подцепил крышку часов и совсем не удивился, увидев гравировку:

"Любимому сыну, Виталию, на его двадцатилетие"

Предыдущая часть: По ту сторону двери. ч. 10 Первый рабочий день

Повесть (а может быть уже и роман) на АТ: https://author.today/work/515973

Критика, замечания, указание на ошибки и нестыковки по сюжету приветствуются)

Я не знал, закрыл ли Семён дверь позади. Тьма окутала и прочно спеленала меня, будто муху, попавшую в вязкую смолу. Сложно было понять, дышу я, или просто имитирую дыхание по привычке. Сердце билось о грудную клетку, но его стук не отдавался в ушах. Я ждал, что начнутся вспышки света, как в подвале "сталинки", но не происходило ровным счётом ничего. Ситуация немного пугала. Всё, что я мог - лишь думать, и мысли эти были совсем не радужные. Неужели та тьма, в которую меня швырнул симбиотик, была не Истоком? Нет, это вряд ли. Ощущения движения в невесомости одинаковые, с одной лишь разницей, что тогда я летел, а сейчас плавно двигаюсь. Видимо дело в моменте входа. В тот раз происходила реструктуризация, поэтому Исток кипел, выдавая свежие симуляции, а сейчас состояние покоя. Может как-то спровоцировать его на внезапную перезагрузку?

Мысль показалась мне правильной, однако я не мог придумать, чем можно повлиять на Исток, чтобы он посчитал новую информацию очень важной и начал её обрабатывать. Попытки сосредоточиться на своём дыхании, ощущениях тела, расслышать стук сердца, хоть как-то пошевелиться не давали результата. Я сделал печальное открытие, что даже языком во рту не могу двигать. Похоже, что в моём функционале оставались только мысли. Виталя говорил, что аномалия их воспринимает, только о чём нужно думать?

В голову навязчиво лезли лишь картинки из моего прошлого. Почему то вспомнилось возвращение в родной двор после вывода из Афгана. За годы отсутствия, пока я топтал пески Кандагара, Кунара и Лагмана, жизнь в далёком тылу изменилась. Меня призвали из запаса в далёком семьдесят девятом году. Я уходил из тихого, уютного "хрущёвского" района, а вернулся, спустя семь лет, в запущенный и грязный "человейник".

Вдоволь наобнимавшись со своими стариками, пропустив за столом пару стопок привезённого с собой хорошего афганского "шаропа" на гранате, я спросил у отца о переменах в мирной жизни. Тот, было, махнул рукой, но, под моей настойчивостью, начал рассказывать, как всё перевернулось с ног на голову. Молодёжь отбилась от рук, хулиганит, крушит всё. От участкового толка нет. Мужики, через одного, плотно сидят в стакане. В магазинах почти нечего взять, зато на рынке процветает фарцовка. Все только и судачат о грядущей перестройке, как хорошо мы скоро заживём, но, между тем, в подъездах разбиты окна и изрисованы стены, а собраться и сделать ремонт никто не хочет.

Смешно вспоминать, как я тогда бил кулаком по столу и обещал навести порядок своими руками, считая, что просто разленился народ и достаточно лишь встряхнуть его. Встряхнул... До сто двенадцатой статьи.

Следователь, мой одноклассник Витёк Белов, продемонстрировал мне десять листов объяснений свидетелей, написанных, как под копирку. По их версии, я, находясь в невменяемом состоянии, совершил избиение уважаемого гражданина Сопраненко на почве личной неприязни, нанеся последнему стойкую утрату трудоспособности в виде сотрясения мозга и перелома спинки носа.

- Гоша, я верю, что всё было не так, но пойми, этого мало, чтобы закрыть дело. Чем ты вообще думал? Их толпа, а у тебя ни одного свидетеля. Думаешь кто-то из этих малолеток скажет правду и оговорит своего старшего? Его же свои и закопают за это. Это не пионеры, не комсомольцы - это банда малолетних преступников. Не связывайся больше, оставь это нам, рано или поздно найдём управу! Скажи лучше спасибо, что статью полегче нарисовали тебе.

Суд принял за смягчающие обстоятельства мои награды из Афгана, учёл, что я вернулся совсем недавно и не перестроился на мирные рельсы. Но тот факт, что гражданин Сопраненко, будучи неоднократно судимым, учил малолеток уголовному образу жизни, заставлял добывать любыми путями деньги "на общак" и приносить ему, а также приучал детей к спирту и махорке - всё это пропустили мимо ушей. Собственно, эти дети, как и предупреждал Витёк, дали показания против меня.

Я отделался пустяковым штрафом, но моя безупречная биография теперь была перечёркнута одним единственным словом "судим". Не буду скрывать, гражданин Сопраненко чуть позже не только лишился возможности работать, хоть и не делал этого ни дня в своей никчёмной жизни, но и утратил способность ходить дальше, чем под себя. Мне это, конечно, мало помогло, но зато душа была спокойна. Виновного так и не нашли, хоть и очень сильно почему-то подозревали меня.

Этот урок жизни мало чему научил. Из-за своих категоричных, закалённых военным бытом убеждений, не совпадающих с точкой зрения закона и граждан, отделение милиции потихоньку становилось мне вторым домом. До статьи больше не доводил, рассчитывал силы, но на пятнадцать суток погостить приезжал регулярно. Этот факт и свежая судимость бонусом закрыли мне дверь на нормальную работу. Приходилось шабашить у спекулянтов, то грузчиком, то водителем. Благо с зарплатой не кидали. Видимо, опасались афганца-уголовника. По этой же причине и брали не всегда охотно.

Старым друзьям и товарищам было совсем не до меня. Оно и понятно, все семейные, со своими бытовыми проблемами, а я до сих пор шаляй-гуляй. Душно мне было в мирной жизни, отвык я от неё. Так и болтался несколько лет неприкаянный.

А потом, как миномётный фугас, рванули события девяностых годов, и всю нашу жизнь раскидало в разные стороны. Фирмы, рэкет, "стрелки", группировки... Появился знакомый мне запах крови и пороха в воздухе. Я быстро нашёл чем себя занять. Люди, умевшие держать автомат правильной стороной, стали нужны везде.

На одной из февральских сходок ветеранов, Миша Штыкин, деловой и шустрый мужик, предложил мне устроиться в охрану одного питерского комерса:

- Гоша, ну чё тебе тут в сибири штаны просиживать? Что ты тут видишь? То, что у вас в новинку - Москва и Питер давно на свалку выкинули! Давай, пузо растрясай и вспоминай, как автомат держать!

Про пузо, он конечно так сказал, в шутку. Спорт я не забрасывал, и в свои сорок лет вполне мог дать фору молодёжи. Уговаривать было не нужно. Я согласился, на свою голову.

И вот я здесь. В темноте и неизвестности. Ни дома, ни семьи - только воспоминания. Так вот и пытайся начать жить нормально. Катю в ресторан не сводил, жалко, обидится. А я ведь номер телефона её наизусть запомнил.

- Эх...

Я вздрогнул от звука собственного голоса. Он прозвучал глухо, будто в комнате с мягкими стенами, но прозвучал! Какая мысль ослабила хватку темноты? О номере телефона? О свидании? Похоже нужно продолжать рисовать в уме образы, связанные с Катей, аномалия реагирует на это. Я напряг воображение и представил, как жду Катю возле входа в... А куда? Хорошо бы в "Палермо" местечко достать, а то я других ресторанов в Новосибирске даже и не знаю. Пусть будет этот. Вот она подъезжает на такси, красивая, волосы распущены, смотрит на меня и ехидно говорит:

- А обещал лучший ресторан!

А я в ответ:

- Самый лучший ресторан - это тот, в котором ужинаешь ты!

Мы заходим, садимся за столик, она пьёт вино, а я беру виски со льдом. На самом деле, я терпеть не могу виски, но не солидно на первом свидании опрокидывать рюмку с "беленькой", крякая и приговаривая "хорошо пошла". И вот мы сидим, забыв обо всём, и говорим, говорим...

Моё движение во тьме ускорилось и мелькнула вспышка яркого света. Я продолжал мечтать, одновременно пробуя пошевелиться. С трудом, но мне удавалось двигать конечностями. Мерцания света учащались и, когда глаза привыкли к ним, я начал различать пролетающие мимо библиотечные стеллажи, книги, столы, как у Зои Ивановны, и прочую обстановку из библиотеки. Мелькнул висящий в воздухе магазин автомата. Через несколько вспышек их стало два, затем пять, а дальше я сбился со счёта. Похоже, что наша возня с Шаманом не прошла даром. Аномалия пытается определить, что же я такое в неё кинул в момент реструктуризации, и размышляет, как это вместить в общую картину.

Чёрт! Надеюсь она не додумается создать оружие и вручить его имитаторам. С другой стороны - это будет отличный сюрприз для этих козлов из "альфы", пригодится им броня. Будто в подтверждение моих мыслей в свете проявился контур автомата, правда без приклада. Да уж, отлично! Осталось добавить пули, выпущенные Саней в библиотекаря, связать эти кусочки мозаики вместе, и тогда не миновать вооруженного столкновения. Имитатору в джинсе очень к лицу будет "калаш".

После мысли об одежде, Исток начал демонстрировать знакомые мне куртки, сарафаны, белые блузки и чёрные юбки. То по одному предмету, то сразу десяток. Кажется, я начал понимать логику построения симуляции. Получив новый предмет, аномалия сначала экспериментировала с его количеством, словно разбираясь, насколько важно, чтобы вещь была именно одна. После, определившись с числом, она определяла функционал вещи, её физические свойства, а затем внедряла в симуляцию. Видимо, не всё доходило до последней стадии, потому что стали добавляться предметы, которые я не помнил на объекте вовсе: дамская сумочка, что-то похожее на пачку сигарет, какой-то прибор, вроде бы счётчик Гейгера. Мелькнула рация, совсем как у Семёна на разгрузке, а следом за ней очень знакомые очки, которые я бы узнал из тысячи...

Сами по себе они не были уникальными, таких очков пруд пруди, но в Виталиных была особенность - изолента на одной из дужек. Не утруждая себя такими банальностями, как поход в оптику за обновкой, юный компьютерщик просто спаял сломанную дужку, укрепив проволочкой место излома, и обмотал изолентой, чтобы выглядело не слишком убого.

Очки его, в этом я был уверен абсолютно. Что они тут делают? Уронил и не подобрал? Очень вряд ли. Без очков Виталя, как крот, натыкался на всё подряд и едва ориентировался в пространстве. Аномалия сканировала их, пока он был здесь? Надеюсь, что так. Лишь бы эти уроды из "альфы" с ним что-то не сделали. Например, не заставили войти в Исток, как меня, за то что копал где не надо и пытался поделиться со мной информацией.

Жаль, я так и не смог посмотреть диск, который он мне оставил. Наверняка комнату уже перерыли вверх дном и нашли мой тайник в щели между досками у стены на полу. А даже если и нет - уже не светит туда вернуться. Виталя явно что-то знал или о чём-то догадывался, хотел рассказать мне, но не успел.

- Я обязательно найду выход, друг, - прошептал я вслух. Найду, и порву в клочья всю эту конторку, какими бы крутыми спецами они не были!

Нахлынувшая ярость словно ускорила движение до огромной скорости. Проявляющиеся в свете предметы стали смазанными, и едва различимыми. Есть ли конец этой свистопляске?

Отвлёкшись на посторонние мысли, я почувствовал, что снова теряю способность двигаться. Не могу сказать, что это было очень необходимо в моём положении, но всё же придавало уверенности в том, что я делаю всё правильно. Перезагрузка пошла, теперь нужно понять, как вернуться на объект. Я разбудил Исток мыслями о Кате. Почему именно о ней? Почему мои воспоминания оказались не интересны аномалии, а фантазии вызвали реакцию?

Меня осенило: телефон! В прошлый раз я сделал вид, что даю имитатору свой номер. Какой-то из алгоритмов явно завязан на этом. Думая о Кате, я вспоминал листок, который она вручила мне и фантазировал о продолжении, чем дал повод к реструктуризации. Исток получил новые данные и сейчас перестраивает симуляцию. Что если я попытаюсь стать частью её?

Я представил Катю в голубом сарафане в горошек и библиотеку. Будто я сижу в джинсовой куртке, читаю журнал "Наука и жизнь", а она подходит ко мне, начинает хвалить погоду и жалуется, что в такой хороший день приходиться сидеть над учебниками и готовиться к экзаменам. Я вырываю листок из книги, пишу свой номер телефона, отдаю ей и прошу позвонить, когда сдаст, а Зоя Ивановна орёт на всю библиотеку, из-за испорченной книги. Я смеюсь и говорю, что готов оплатить штраф...

Мне стало смешно на самом деле от бреда, который я сочинял на ходу. "Наука и жизнь", надо же, какой деловой! Мне только сборник анекдотов читать, а не серьёзные журналы. Надо представить всё снова, но ближе к реальности, такая халтура не пройдёт.

Очередная вспышка больно резанула по глазам и на пару секунду полностью ослепила меня. Чувство движения резко прекратилось, под ногами появилась опора. Протерев глаза, я осмотрелся вокруг. Библиотека! Неужели получилось? Но восторг сменился удивлением от того, что в нос мне ударил запах пыли и старой бумаги, а на корешках книг отчётливо читались надписи. Пришвин, Паустовский, Пушкин, По... Неужели меня выкинуло в реальность? Я ведь даже не удосужился узнать, существует ли настоящая библиотека или от неё осталась только аномалия. Пол под ногами скрипнул, убеждая меня, что всё реально. Это было даже лучше, чем я ожидал. Найду людей, узнаю где нахожусь и буду соображать, что делать дальше.

Ну всё, ЛОГАЗ, держись. Ответите и за Саню, и за Виталю, и за Васю. Дайте только до моего старого схрона добраться...

Смело пройдя вдоль книжных рядов, я вышел в читальный зал и замер. Картина полностью повторяла обстановку в аномалии, только вместо имитаторов сидели живые люди. В джинсовой куртке был седой мужик, а в сарафане девушка или женщина. Я не видел их лиц с места, на котором остановился, но было очевидно, что это не существа. Стол библиотекаря пустовал. За окнами на безоблачном небе сияло настоящее солнце, виднелись дома, улицы, проезжали машины, ходили люди. Я прилип к стеклу и наблюдал за движением на улице. Сомнений не было, это точно реальность. Только почему лето? Сейчас ведь декабрь.

- Стой! Не надо!

Резкий крик заставил меня обернуться. Я увидел, как мужик в джинсовке стоит за девушкой и подводит ей к шее руку с ножом. В паре метров от них стояла Зоя Ивановна, с настоящими, живыми глазами полными ужаса. А за столом библиотекаря сидела ещё одна Зоя Ивановна, с глазами симбиотика. Она подняла руку и мир будто застыл.

- Здравствуйте, Георгий. Подойдите ко мне.

Ничего не понимая, я послушно прошёл мимо замерших людей. Лицо мужика было смутно знакомым, будто я его уже где-то видел. Он крепко сжимал добротный охотничий нож, явно намереваясь перерезать девушке горло. Та недоуменно глядела своими широко распахнутыми голубыми глаза на настоящую Зою Ивановну. Я вспомнил странный разрыв на шее у имитатора в библиотеке. Так вот, что он означал.

- Это Света, - раздался вновь глухой, безэмоциональный голос со стороны симбиотика, - бедная девочка, попалась под руку психопата и стала его жертвой.

Я вспомнил! Парой лет назад по телевизору показывали передачу про серийного убийцу восьмидесятых, последней жертвой которого стала студентка в библиотеке. Он без жалости вспорол ей горло прямо в читальном зале, средь бела дня. Выходит, я в прошлом. Помнится, Виталя, что-то говорил про вырванные куски реальности, ставшие основой аномалии. Похоже, он прав.

- Зоя Ивановна, где я? Что происходит?

Раздался знакомый мне утробный гул, но затем симбиотик заговорил, как это делают чревовещатели, не открывая рта:

- Это часть моей реальной жизни. Я так сильно хотела, чтобы Света осталась жива, что непроизвольно создала это место. Света моя дочь.

Я ничего не понимал. Какой реальной жизни? Вася подтверждал мою догадку о том, что всех членов группы задержали и заставляли снова входить в аномалию, пока они не стали симбиотиками. Может, я ошибся, расшифровывая изменения тональности шипения, как "да" и "нет"? Или он имел ввиду не всех участников?

- Зоя Ивановна, - я старался подобрать слова, не зная, как отреагирует симбиотик на те или иные вопросы, - вы работали в библиотеке?

- Реальная часть меня.

- Я не понимаю. Вася... То есть, Василий Николаевич Миняев, дал понять, что вас задержали после выхода с объекта. Ну, с того аномального дома, мы называем такие места объектами...

- Я знаю, - перебил меня симбиотик, - ваши термины и названия мне известны. Нас действительно задержали. Мы больше никогда не видели своих родных и близких. Военные засекретили наше существование и всё, что связано с аномалиями. Они хотели изучить их и использовать в своих целях. Как и сейчас.

- Тогда как вы могли работать в библиотеке?

- Нас разделило. Мы вошли в аномалию и оказались заперты в ней. В это же время, в реальности аномалия исчезла, оставив группу на руинах сгоревшего дома. Мы существовали в двух местах одновременно, но наша жизнь текла по разному. Для оставшихся нас она была обычной. Исследования свернули, инцидент признали необъяснимым, мы дали подписки о неразглашении и вернулись домой. О существовании наших копий, находившихся в аномалии и покинувших её спустя несколько лет, мы даже не подозревали.

- Но как же отчёты? Документы? Исчезновение группы было зафиксировано. Мне рассказывали историю, с чего всё началось.

- Ложь. Зафиксировали лишь исчезновение аномалии. Правда стала известна намного позже, но её исказили, иначе ни один человек не согласился бы добровольно войти в аномалию.

- Почему?

- Если хочешь покинуть Исток, ты должен найти ответ сам. Построить алгоритм, который станет ключом к выходу. Думай.

Я старательно вспоминал, всё, что помнил из рассказа подполковника и сравнивал с тем, что узнал от симбиотиков. Допустим, Игорь Сергеевич соврал. По сути, он мог рассказать мне что угодно, я же не видел документы своими глазами. Виталя тоже ничего не сказал, а он явно работал с источниками. Хотя, где гарантия, что ему не подсунули лживые данные? Можно ли верить симбиотику? Я почти ничего о них не знаю. Почему Зоя Ивановна может говорить, а Вася нет? Могут ли они лгать? Стоп!

Я одёрнул себя. Вместо того, чтобы искать ответ, я обрастал новыми вопросами, которые уводили мне всё дальше от исходного. Ещё раз, снова.

Документы - ложь. Рассказ симбиотика - истина. Возьмём это за основу. Почему правда о первом входе в аномалию может отпугнуть исследователей? Они вошли и находились там пять лет по нашим меркам. В это время их копии спокойно жили дальше своей жизнью. Или копиями были те, кто внутри? Пожалуй, это не важно. Вышедшую из аномалии группу изолировали, ставили эксперименты, а другие их личности даже не знали об этом. Где подвох?

Внезапно я похолодел о осознания. Люди зашли в аномалию, но при этом остались в реальности. Я тоже заходил в аномалию, уже несколько раз. И Шаман, и Игорь Сергеевич, и "альфачи" в полном составе. Мы все входили. А что оставалось снаружи?

- Зоя Ивановна, вы хотите сказать, что после каждого входа в аномалию остаются мои копии?

- Нет, не остаются. Их убирают.

******

Зимний город просыпался. Озябшие люди ёжились на остановке в ожидании автобуса, который всё никак не шёл. Бомбила, стоящий на другой стороне дороги, заигрывающе подмигивал им из своих прогретых, тёплых жигулей:

- Кому на Маркса надо? Три человека возьму за одну цену. Скидывайтесь, да поехали, чего мёрзнуть? Сломался автобус, не придёт он!

- Дядь, до Троллейной сто сорок шесть сколько возьмёшь?

Не весть откуда взявшийся кудрявый паренёк, одетый лишь в спортивный костюм, клацал зубами от холода и умоляюще глядел на таксиста сквозь замёрзшие стекла своих очков, дужка которых была перемотана изолентой. Тот сначала недоуменно взглянул на парня, а затем выпалил:

- Миллион! - и расхохотался.

- Я серьёзно, мне очень надо! - обиделся парень.

- Да я вижу, что очень. Садись на заднее, погрейся. Ты откуда нарисовался такой, по погоде одетый? Ограбили что ли?

- Что-то вроде того... Так подвезёте? У меня денег, правда нет, но вот часы хорошие.

Парень протянул электронные наручные часы. Таксист взял их и задумчиво повертел их в руках, нажал на кнопки и зачем-то поднёс к уху:

- Касио! С калькулятором. Шикарная вещь! Ворованные?

- Да что вы! Папа подарил. Просто обстоятельства...

- Знаю я ваши обстоятельства. Ладно, давай свои часы, поехали.

Таксист колесил по улицам вокруг Юго-Западного жилмассива, посмеиваясь про себя над парнем. Нужный ему дом был в трёх минутах ходьбы от остановки, с которой они уехали, но бомбила специально растягивал маршрут. Жаль немного обманывать замёрзшего, не местного парня, но, с другой стороны, нормальные люди на морозе в спортивных костюмах не ходят. Тем более от спорта в кудрявом лишь надпись SPORT на олимпийке - доходяга, кожа да кости. Сразу видно, либо наркоман, либо воришка, а может быть и то и другое сразу. Часы в ломбард скинуть придётся, наверняка ворованные. Жалко, хорошие. Может кореша попросить, чтобы он сдал, а самому потом прийти выкупить? Всё равно дешевле выйдет, чем новые...

С такими мыслями таксист, описав очередной круг по частному сектору, вернулся к району высоток с другой стороны, чтобы парень не узнал место.

- Щас подъедем уже. Чё ты, согрелся?