GreenBastet

Рассказ начинается с говорящих часов, которые бодро отсчитывают ход времени: «тик-так, семь часов, семь утра, вставать пора!» Часы настойчиво зовут к завтраку, хотя дом давно пуст. Плита послушно готовит восемь тостов, четыре яичницы и бекон.

Голос с потолка кухни напоминает, что сегодня 4 августа 2026 года, у хозяина день рождения, годовщина свадьбы Тилиты и что пора платить за воду и газ. Никто не откликается. Дом на протяжении всего рассказа продолжает жить обычной жизнью. Крохотные роботы-мыши выбегают из щелей в стенах и убирают несуществующую пыль, распылители поливают сад, а стены детской комнаты вечером превращаются в саванну с жирафами и львами, потому что настало «время детской передачи». Вместо обыкновенной человеческой трагедии автор показывает, что с людьми или без них жизнь будет продолжаться.

Дом не понимает, что случилось. Он не горюет, просто продолжает делать то, на что запрограммирован, вплоть до одержимой, почти параноидальной бдительности:

«Этот дом вздрагивал от каждого звука. Стоило воробью задеть окно крылом, как тотчас громко щелкала штора и перепуганная птица летела прочь. Никто — даже воробей — не смел прикасаться к дому! Дом был алтарем с десятью тысячами священнослужителей и прислужников, больших и маленьких, они служили и прислуживали и хором пели славу. Но боги исчезли, и ритуал продолжался без смысла и без толку».

Здесь рассказ поднимает вопрос, актуальный и для наших дней: способна ли техника заметить исчезновение того, ради кого была создана? Соль в том, что нет. Мы окружаем себя машинами, наделяем их смыслом своего существования, но они просто исполняют свои функции — не более того.

Один из самых пронзительных эпизодов рассказа — появление собаки: истощённый, покрытый коростой пёс вбегает в открывшуюся на его лай дверь, мечется по пустому дому в поисках людей:

«Пес побежал наверх, истерически лая перед каждой дверью, пока не понял, как это уже давно понял дом, – что никого нет, есть только мертвая тишина. Он принюхался и поскреб кухонную дверь, потом лег возле нее, продолжая нюхать. Там, за дверью, плита пекла блины, от которых по всему дому шел сытный дух и заманчивый запах кленовой патоки. Собачья пасть наполнилась пеной, в глазах вспыхнуло пламя. Пес вскочил, заметался, кусая себя за хвост, бешено завертелся и сдох. Почти час пролежал он в гостиной».

Мыши-уборщики деловито избавляются от тела: для дома это просто ещё одна бытовая задача, наравне с пылью или небрежно упавшими крошками.

Вечером дом предлагает хозяйке послушать стихи и, не получив ответа, сам выбирает стихотворение Сары Тисдейл. Так механический голос декламирует стихи о природе в пустой комнате, где кресла стоят друг против друга, а занять их некому:

Будет ласковый дождь, будет запах земли.
Щебет юрких стрижей от зари до зари,
И ночные рулады лягушек в прудах,
И цветение слив в белопенных садах;
Огнегрудый комочек слетит на забор,
И малиновки трель выткет звонкий узор.
И никто, и никто не вспомянет войну,
Пережито-забыто, ворошить ни к чему.
И ни птица, ни ива слезы не прольет,
Если сгинет с Земли человеческий род.
И весна… и весна встретит новый рассвет,
Не заметив, что нас уже нет.

Рассказ был написан на фоне сильнейшего страха перед атомной войной, охватившего Америку после Хиросимы и Нагасаки. Он был впервые опубликован в 1950 году, всего через пять лет после атомных бомбардировок и через год после первого советского ядерного испытания, — на пике общественной тревоги, которая позже выльется в школьные учения «Duck and Cover» («пригнись и прикройся») и строительство домашних бомбоубежищ.

Отпечатки людей на обугленной западной стене дома — «тени Хиросимы». В рассказе это пять уцелевших пятен краски: мужчина, косящий газон, женщина, наклонившаяся за цветком, мальчик, подбросивший мяч, и девочка, тянущая руки, чтобы его поймать. Всё остальное — тонкий слой обгоревшего дерева. Для читателя 1950 года это память о реальных силуэтах людей, выжженных вспышкой взрыва на камнях и асфальте Хиросимы.

Название рассказа, как вы уже поняли, Брэдбери взял у стихотворения американской поэтессы Сары Тисдейл, написанного в 1918 году — на фоне окончания Первой мировой войны и пандемии испанского гриппа. Природа не заметит исчезновения человечества, весна всё равно придёт. Брэдбери берет эту идею в основу и своего сюжета: дом, то есть человеческая цивилизация в миниатюре, так же слепо продолжает свой цикл, не замечая, что заботиться уже не о ком. Мир безразличен к судьбе человека.

В финале сломанная ветка разбивает окно, бутылка с пятновыводителем разливается по плите, и дом до последнего сражается за собственное существование: тушит огонь водяными насосами, высылает роботов с химической пеной. Но огонь неумолим: он уничтожает картины Пикассо и Матисса, слизывая маслянистую корочку, и постройка гибнет, как живое существо, с «содроганием костей» и предсмертными голосами, которые гаснут один за другим.

На востоке медленно занимался рассвет. Только одна стена осталась стоять среди развалин. Из этой стены говорил последний одинокий голос, солнце уже осветило дымящиеся обломки, а он все твердил:

– Сегодня 5 августа 2026 года, сегодня 5 августа 2026 года, сегодня…

Через год после публикации рассказ вошёл в сборник «Марсианские хроники», где стал одной из самых мрачных глав книги, посвящённой освоению космоса и тому, как человечество раз за разом воспроизводит собственную склонность к разрушению.

В 1984 году по мотивам этого рассказа на киностудии «Узбекфильм» был снят одноимённый короткометражный мультфильм. Действие перенесено на утро 31 декабря 2026 года: робот в виде огромной руки накрывает стол и зовёт на завтрак всю семью — отца, мать, двоих детей и бабушку, — хотя никого из них уже нет в живых.

Экранизация обращается с исходным текстом достаточно вольно: робот пытается разбудить погибших людей, домочадцы должны были справлять Новый год, на улице зима, на стенах висят противогазы, от людей буквально остался лишь пепел, который сыпется в тапочки прямиком из кроваток, на фоне телевизора с картинами уютных занавесок и солнечного луга играет Фрэнк Синатра. Если у Брэдбери дом остаётся безличным механизмом, который услуживает людями делает все для своего спасения, то в мультфильме он пытается подчинить себе остатки человеческого праха, гонит детей в школу, родителей на работу, вторя свое «живо», а затем едет с катушек.

Во время утренней молитвы нам показывают разрушенный город на фоне зловещей и холодной зимы. Действие, кстати, всё ещё происходит в США, штат Калифорния. Американцы празднуют… эээ… Новый год. Семья, их железные стулья, собирается за столом с индейкой, и они дружно радуются наступлению 2027 года! Но праздник омрачается.

Чтобы попасть в дом, нужно произнести пароль, несчастная чайка (символ надежды, тоски и поиска смысла), случайно залетевшая в это подобие бункера, никаких паролей не знает, поэтому очень стремный робот начинает за ней охоту, громя всё на своем пути. Под горячую руку сначала попадает кресло бабушки и распятие, на которое присаживается несчастное пернатое создание. Затем робот фактически сходит с ума и уничтожает сам себя.

Здесь уже важен советский контекст. Мультфильм появился в середине 1980-х — в момент, когда в СССР начал ощущаться кризис веры в «утопический рай», построенный на рациональности и технических революциях. Оптимистичная советская фантастика 1960-х об освоении космоса и власти разума над природой к этому времени уступает место куда более тревожным образам техногенной катастрофы — и «Будет ласковый дождь» стал одним из самых мрачных высказываний на эту тему в советской анимации.

Кроме советского контекста важен ещё контекст Холодной войны. 1984 год это ещё время обострения не столь известного, как Карибский кризис, но гораздо более опасного. Даже в 1962 году мир стоял дальше от ядерной войны и в сравнении с возможной войной 1983 года это был бы небольшой фейерверк. В 1984 году мультфильм рисовали буквально стоя на грани апокалипсиса.

Сцена с птицей, бьющейся в изображение летнего сада на фоне новогодней ночи и разрушений, усиливает ощущение слепого продолжения жизни без смысла, жизни, когда хочется вернуться в прошлое, но уже слишком поздно.

Спасибо, что читаете! Я чаще появляюсь у себя в тг, но и тут тоже постараюсь не пропадать.

Четверых маленьких героев к бобрам ведёт не простая птичка, а малиновка — вестник надежды. По легенде, именно она пыталась вытащить терновый шип из венца Спасителя и окрасилась Его кровью.

Без Аслана в Нарнии — «всегда зима, но никогда Рождество». Как только Лев приближается, тьма и холод рассеиваются. Сначала приходит Санта-Клаус, он вручает дары героям — оружие для духовной брани. А затем, чем ближе Аслан, тем стремительнее наступает весна. Тают снега, поют птицы — сама природа радуется Создателю.

«Когда плоть Адама и кость Адама сядут на четыре трона...» Два сына Адама и две дочери Евы — это символ восстановления всего человеческого рода. Питер (как апостол Пётр) становится верховным королём, а четыре трона символизируют полноту и гармонию Царства Божьего, куда призваны простые дети из нашего мира.

Перед тем как отправиться на Каменный Стол, Аслан устраивает вечер. Все едят и веселятся. Но лев хмур, печален и одинок. Все чувствуют, что «хорошие времена заканчиваются». Это прямая параллель с Тайной Вечерей. Иисус знает, что идёт на смерть, и ученики не понимают до конца, что происходит. Аслан знает, что идёт на жертву, и девочки чувствуют лишь смутную тревогу.

Эдмунд предаёт своих ради турецкого рахат-лукума (как Иуда за 30 сребреников). Белая Колдунья требует крови предателя по «Глубокой Магии» — это аналог ветхозаветного закона: «возмездие за грех — смерть».

Девочки не хотят бросать Аслана одного. Они утешают его, пытаются понять, что происходит. Но он лишь даёт наставления. Они прогуливаются по лесу, даже не подозревая, на что идёт Аслан. Это отсылка к Гефсиманскому саду.

Аслан добровольно идёт на смерть вместо мальчика. Его истязают, бреют, над ним хохочут, надевают намордник — это терновый венец и поругание Христа. Его убивают на Каменном Столе (Голгофа). Каменный стол — это ещё и отголоски Ветхого Завета и сюжета с жертвой Авраама.

Есть «Ещё более Древняя Магия», о которой Колдунья не знала. Если невинный добровольно умирает за предателя, Смерть не может удержать его.

Происходит землетрясение, стол трескается (как разорвалась завеса в Храме). Девочки (Люси и Сьюзен) приходят оплакивать тело и снимают верёвки — это жёны-мироносицы. Аслан воскресает с новой, красивой гривой — символ новой жизни, победы над смертью.

После воскресения Аслан не просто радуется. Он идёт в замок Колдуньи и дышит на каменные статуи. Они оживают. Вспомните: «Бог вдунул в лицо его дыхание жизни» (Бытие), и Воскресший Христос дунул на учеников, сказав: «Примите Духа Святого». Аслан освобождает пленников и побеждает зло.

Вся книга — о том, как обычные дети становятся участниками великой битвы добра и зла. Аслан вовлекает их в свою победу (как Христос зовёт учеников следовать за Ним и участвовать в духовной брани).

При этом Льюис не пытается полностью пересказать историю, он пытается ответить на вопрос: «А что, если бы Христос воплотился, умер и воскрес в мире вроде Нарнии?» 

Действие повести «Племянник чародея» начинается в Лондоне примерно в 1900 году. Двое детей, Дигори и Полли, случайно влезают в эксперименты дядюшки Эндрю, который получил от своей крёстной матери, миссис Лефей, старинную шкатулку из Атлантиды. Сама миссис Лефей была наполовину феей — возможно, это какая-то отсылка к Моргане ле Фей из артуровских легенд. Перед смертью она взяла с дядюшки Эндрю клятву уничтожить шкатулку, потому что не хотела, чтобы кто-то ещё мог попадать в другие миры. Дядя Эндрю, конечно, клятву нарушил. Это первый маленький грех гордыни и непослушания, который потом разрастается в большое зло.

Из атлантической пыли были изготовлены жёлтые и зелёные кольца. Первые переносят в мир между мирами, вторые возвращают обратно. В мифологии кольцо — древний символ власти и перехода. Достаточно вспомнить Перстень Гига Платона, кольцо Соломона или эльфийские кольца Толкина. Прикосновение к коже активирует пыль, которая помнит путь между мирами.

Дядя Эндрю вынуждает детей прикоснуться к кольцам, и они оказываются в мире между мирами. Времени там почти нет. Льюис создал этот образ, вдохновляясь скандинавским мировым древом Иггдрасиль,у корней которого расположены девять миров, и кельтским Иным миром, где год может пролететь как один день. Плюс, это своего рода философская пещера Платона: наш мир — лишь тень, а настоящая реальность где-то выше. Лес между мирами — нейтральный вокзал вне добра и зла. Но именно здесь дети по неосторожности проваливаются в самый страшный из всех миров — в мёртвый Чарн.

Чарн — огромный пустой город под умирающим красным солнцем. В зале с восковыми фигурами королей и королев застыла в магическом сне последняя правительница — Джадис. Дигори, поддавшись детскому любопытству, звонит в колокол и пробуждает её. Джадис рассказывает, что уничтожила всех живых в своём мире одним‑единственным словом — непростительным словом, чтобы выиграть войну с сестрой. Это своего рода параллель с Содомом и Гоморрой из Библии: город погиб в огне за гордыню и жестокость. А ещё с Вавилоном — великой империей, которая возомнила себя выше небес.

Но стоит также вспомнить, что повесть была написана в 1955 году, всего через десять лет после Хиросимы и Нагасаки. То есть Чарн, по сути, — это разрушенный мёртвый город, уничтоженный ядерным оружием. И, возможно, то самое непростительное слово — это и есть атомная бомба. Одно слово, один приказ — и весь мир превращается в прах. Сама Джадис — не просто какая-то колдунья, а потомок Лилит, первой жены Адама; в иудейской мифологии Лилит — демонесса и великанша.

Дети случайно переносят злую колдунью в наш мир, в Лондон. Там она пытается править людьми, потому что возомнила себя великой королевой. Судя по её рассказам, она уничтожила уже далеко не один мир: она путешествует между вселенными, принося зло, разрушения и несчастья всем жителям. Но в нашем мире волшебство колдуньи не работает, и великанша творить зло физически — своими руками. Она пытается управлять дядей Эндрю, отдаёт приказы всем, кого видит. Она не считает людей людьми — всего лишь рабами, которыми можно легко управлять и повелевать. Оказавшись на улице, злодейка не понимает, почему люди не преклоняются перед великой королевой Джадис, и устраивает потасовку: отламывает кусок железа от фонарного столба и ударяет им полицейского по голове. В этот момент Дигори и Полли хватаются за Джадис и случайно переносятся в новый мир — в ничто. Вместе с ними переносятся дядя Эндрю, а также кэбмен Фрэнк с его лошадью.

И вот посреди этого ничто, этой ужасной, страшной пустоты оказываются наши герои. Буквально через пару страниц происходит нечто прекрасное — сотворение Нарнии. Посреди полного ничто, тьмы и бездны вдруг раздаётся пение. Это Аслан, великий лев. Сначала пение без музыки, потом сразу вспыхивают тысячи звёзд — не постепенно, как в нашем мире, а мгновенно. Потом появляется солнце, из-под лап льва поднимается земля, горы, реки, потом травы, кусты, деревья, и, наконец, из земли выходят животные. Одним Аслан даёт дар речи, других оставляет немыми.

Это почти дословное следование первой главе книги Бытия: «В начале сотворил Бог небо и землю; земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною… И сказал Бог: да будет свет. И стал свет». Только Льюис превращает божественное слово в пение. Это соответствует более поздним традициям толкования Бытия. Творение было радостным, и там должен а была быть музыка. Аслан поёт, создаёт гармонию, и мир ему откликается. А когда появляются первые животные, он даёт им имена, точно так же, как Адам в Эдеме нарекал имена всем тварям.

Интересно, что Аслан создаёт не одну страну, а сразу два королевства: центральную Нарнию,где будут жить говорящие звери, фавны, дриады и наяды,) и южную горную Орландию, которую населяют в основном люди — потомки первого короля и первой королевы — лондонского кэбмена Фрэнка и его жены Хелен. Это отсылка к библейскому «наполняйте землю и обладайте ею». Но здесь же чувствуются и ирландские корни самого Льюиса: он родился в Белфасте, всю жизнь тосковал по зелёным холмам графства Даун и говорил, что именно они стали прообразом Нарнии. Когда он видел эти чудесные горы, ему постоянно чудилось, что где-то там и живут великаны и другие волшебные создания. К тому же, в средневековой Ирландии были четыре провинции с верховным королём в Таре — структурно это очень похоже на союз Нарнии и Орландии.

После сотворения Аслан отправляет Дигори за волшебным яблоком. Сад с яблоней находится далеко на западе; до него нужно лететь на крылатом коне, том самом ломовом коне из Лондона, но Аслан дарует Земляничке (так звали лошадь в мире людей) крылья, и она становится Стрелой. В саду есть золотые ворота, одно из деревьев с серебряными или золотыми плодами и огромная птица, которая то ли спит, то ли просто безмолвствует. На воротах написано: плод можно взять только ради другого, не ради себя.

Джадис уже там — она пробралась в сад первой, съела яблоко ради себя и обрела бессмертие, но стала ещё злее. Теперь она пытается искусить Дигори: мол, съешь яблоко сам, станешь бессмертным, могучим, спасёшь маму и вообще будешь великим королём. Это очень сильно напоминает сюжет из книги Бытия, где змей-искуситель соблазняет Еву около дерева познания добра и зла.

Но в отличие от первых людей из Эдема, Дигори вспоминает наказ Аслана и отвергает искушение Джадис. Он берёт яблоко не для себя, а чтобы исполнить волю Аслана. Это маленький акт послушания и жертвы.

Однако если вспомнить древнегреческие мифы, то сад с золотыми яблоками — это ещё и сад Гесперид, где на краю света росли золотые яблоки бессмертия, охраняемые драконом Ладоном и нимфами Гесперидами. Их добывал Геракл в одном из своих подвигов. А в скандинавских мифах есть яблоки богини Идунн, которые дают асам вечную молодость.

Вернувшись из Нарнии, Дигори лечит маму по наставлению Аслана, а затем сажает семечко волшебного яблока, из него вырастает дерево, такое же, что растёт в Нарнии, и помнит о ней. Джадис изгоняется на север, где позже станет Белой Колдуньей из книги «Лев, колдунья и платяной шкаф». Так замыкается круг: зло приходит в только что созданный мир из-за человеческой глупости.

Перед возвращением в Лондон Аслан даёт страшное предупреждение. Он говорит, что очень скоро, ещё при их жизни, в нашем мире появятся тираны, которые будут править великими народами и заботиться о радости, справедливости и милосердии не больше, чем Джадис. И что кто-то из их мира может найти секрет, столь же ужасный, как то непростительное слово, — и тогда всё живое исчезнет. Для читателей это был очень понятный посыл, потому что они уже пережили Первую и Вторую мировую войну, видели ужасы, которые в это время происходили, и они же знали о том, как были уничтожены Хиросима и Нагасаки. Но Аслан предупреждает, что всегда очень многое зависит от самих людей: от того, как долго они будут терпеть тиранов, сумеют ли устоять перед соблазном абсолютного оружия. Так Льюис пытается призвать людей одуматься.

Но стоит ещё обратить внимание на дядю Эндрю. Он маленький чародей, который колдует по книжкам: очень трусливый, мелкий, тщеславный. Он думает, что стоит выше правил, проводит опыты на морских свинках и детях, мечтает о магической силе. Его душа слишком сильно занята собой, поэтому он просто не может видеть прекрасное и чудесное в других мирах. Он очень сильно напоминает образ доктора Фауста, который продал душу за запретное знание, и немного — Симона-волхва из «Деяний апостолов», который хотел купить благодать за деньги.

В конце хочется сказать, что фонарный столб и платяной шкаф из второй книги напрямую выходят из первой, потому что платяной шкаф будет сделан из той самой яблони, которую посадил Дигори в саду. А фонарный столб — тот самый необычный — это столб, появился благодаря железки, которой Джадис угрожала полицейскому в Лондоне. Она попала в землю, и во время сотворения Нарнии она проросла от пения Аслана и выросла в красивый фонарный столб.

Вот такое вот интересное переосмысление книги Бытия. Всё-таки некоторые сказки могут занять умы не только детей, но и взрослых.

Главное отличие в том, что для племени таккой убийца, связанный воедино с трупом, становился для всех мертвым: его не кормили и не поили. В Римской империи пошли дальше. Палачи тщательно следили за тем, чтобы преступник не умер раньше времени, его поили и кормили и наблюдали за тем, как мертвец медленно разлагается, а личинки лакомятся телом приговоренного.

Переходите в Лавку древностей, чтобы узнать больше интересных историй.

В 1839 году Бальзак даже написал целый «Трактат о современных возбуждающих средствах», где посвятил кофе отдельную главу. Вот маленький отрывок:

«Кофе превращает прекраснейшие стенки желудка в подстёгиваемую скаковую лошадь; они воспаляются; искры пронизывают всё тело, вплоть до мозга. С этого момента всё становится волнительным. Идеи приходят в движение и начинают маршировать как батальоны великой армии на великой войне».

В газетах потом писали, что Бальзак пьет 60 кружек кофе в день, шутили ещё, мол, писатель на «Человеческую комедию» 15 тысяч чашек кофе положил. Но исследования подтверждают, что это сильное преувеличение. Было максимум 15 маленьких чашечек в день. В спокойные периоды он сокращал потребление до 3–4 чашек, потому что начинались боли в желудке, набухали вены, лицо приобретало землистый оттенок. Но в пике — да, бывало, что уходило полкило зёрен в неделю.

Отчасти желание как можно быстрее дописать цикл из 137 произведений, отказывая себе во сне и заливая в себя чашку за чашкой кофе, и убило писателя. Но он был уверен, что это того стоило.

Переходите в Лавку древностей, чтобы узнать больше интересных историй.

Хёрстон указывает, что книга посвящена жизни одного конкретного человека и написана с его слов. На тот момент Коссула был уже седым стариком, поэтому он мог что-то перепутать, изъясняться неточно или даже додумывать.

Племя, из которого происходил главный герой, имело несколько названий — например, аттако, такку и таккау. Автор остановилась лишь на одном, поэтому перенесемся в племя таккой и узнаем, что же случилось с Куджо Льюисом.

Свой долгий рассказ он начал с истории своего деда, отца, и только потом — с собственной.

«Где тот дом, в котором правит мышь?» На африканской земле нельзя рассказывать о сыне, пока не расскажешь об отце.

Дед у него был человеком высокого положения, у него было много жен и много детей. Он пояснил, что если женщина становилась старой, то она сама решала пойти и привести в дом новую жену. Находила она её на общей площади: сначала говорила с ней, потом с родителями, затем шла к мужу, чтобы он заплатил за новую, молодую жену.

Молодые жены (прежде чем они станут достаточно зрелыми, чтобы исполнять истинные обязанности жён) помогают укладывать мужа спать. Одна делает для него ветер опахалом. Другая растирает ему голову. Одна может мыть ему руки, а кто-то — ухаживать за ногтями на ногах. А потом он спит и храпит.

Кто-то стоит у двери, чтобы никто не будил его. Однажды сын раба в деревне слишком сильно шумел. Тот, кто охранял дверь, привел его к моему деду. Он сидел и смотрел на мальчика. А потом спросил: «Кто сказал тебе, что мышь может ходить по крыше великого? Я обменяю тебя на табак! В старые дни я бы ходил по твоей коже. Я пил бы воду из твоего черепа!»

Куджо постоянно отвлекается от рассказа о себе, повествуя о том, как у них всё в Африке было устроено. Рассказывает нам притчи и легенды. Довольно подробно он описал суд, казнь и смерть.

Например, если ты совершил проступок и убил человека, то сначала король вершит суд, затем палач касается его ножом — это знак того, что он приговорён к смерти. Затем на шею убитого накидывают веревку, а другой её конец — на шею убийцы. Их связывают так, чтобы нос касался носа, а губы — губ. И так их, связанных, и оставляли. Если он просил воды или еды, то его игнорировали: ты мёртв, а мёртвым не нужна ни вода, ни еда.

Люди терпят запах лошади, коровы и других тварей, но человек не может терпеть в своих ноздрях запах гниющего человека.

Когда близкий человек умирает, то его необходимо сразу похоронить, чтобы ни один враг не смог посмотреть в его лицо. Они разрывают глиняный пол дома:

«Мы жили с тобой, когда ты был жив. И мы не можем жить с тобой, когда ты умер». Поэтому хоронят человека в доме.

Жены же совершают похоронный плач перед всяким, кто заходит, произнося одну и ту же фразу о покинувшем, чтобы каждый слышал и каждый знал. Два года они будут вдовами. Весь год вода не будет касаться их лиц. Они будут умываться только слезами.

Каждый мальчик должен пройти несколько обрядов инициации, чтобы стать мужчиной и жениться. Но Куджо совершил лишь один, когда ему было 19 лет.

На беду, их райский уголок приглянулся королю Дагомеи. Он потребовал, чтобы таккой отдали ему половину урожая. На что ему ответили, чтобы он перестал охотиться на рабов у других народов и выращивал свой собственный урожай.

Дагомейцы нашли предателя, который раскрыл им секрет, как пробраться в поселение. Поэтому на рассвете, когда народ спал, дагомейцы сломали ворота и начали всем подряд резать горло. Женщины-солдаты особенно сильно впечатлили Куджо; они были настолько свирепыми, что старики падали замертво, не успев выйти из дома, а они хватали молодых и связывали их.

Их привели к морю, продали, раздели и погрузили на корабль. Негры продают в рабство негров — ничего необычного.

Попали они к довольно хорошему плантатору. Рабам дали время немного передохнуть, потом надсмотрщик доходчиво объяснил им, что они должны делать.

Мы плакали, потому что были рабами. По ночам плакали. Мы говорили: «Мы родились и были воспитаны свободными людьми, а теперь мы рабы».

Куджо был рабом пять лет и шесть месяцев. Для него это было тяжелое время; он говорит, что очень много работал и был рад войне. 12 апреля 1865 года к ним пришли и сказали, что они свободны. Люди были очень рады, но задались вопросом: а что делать и куда идти? У них нет ни дома, ни земли. Они пытались копить деньги на дорогу обратно в Африку, но это было слишком дорого. Поэтому, собравшись общиной, они стали искать работу у белых и выкупили себе землю. Отстроили дома, церковь и школу. Они не стали ждать, пока для них что-то сделают. Так появился Африкантаун

Очень хочется процитировать отрывок о том, как Куджо искал себе жену:

— Я хочу, чтобы ты была моей женой. У меня никого нет.

— Чего ты хочешь от меня?

— Я хочу жениться на тебе.

— Если я стану твоей женой, ты будешь заботиться обо мне?

— Да. Я могу работать на тебя. И я не буду бить тебя.

Но жизнь Куджо всё равно не была радостной. Дочка заболела и умерла. Самого Куджо сбил поезд; когда он подал в суд, ему сказали, что он сам виноват — надо внимательнее по сторонам смотреть. Он больше не мог работать, поэтому его пристроили сторожем в церкви. Одного сына убил белый, но его за это тоже не наказали. Другого сына сбил поезд, и ему отрезало голову, на их горе белым также было всё равно, но Куджо никого не винил. Жена сошла с ума: она так сильно скучала по детям, что начала укрывать их могилы одеялами, чтобы им не было холодно, а потом умерла.

«Жена — это глаза души мужчины. Как я буду видеть теперь, когда у меня больше нет глаз?»

Так Куджо остался один. С тех пор он обитает в своем домике, ухаживает за садом, работает в поле, присматривает за церковью. Это трагическая история одного маленького и незаметного человека, жизнь которого преподносила ему испытание за испытанием.

«Барракун» — очень маленькая книга, её можно прочитать буквально за один день. Одна жизнь — за один день. Как легко всё-таки меняется всё всего лишь за одно мгновение.

Лавка древностей