Газеты в Хогвартсе читали странно.

Их не обсуждали вслух — разве что заголовки. Никто не спорил с текстом, никто не проверял источники. Газета была чем-то вроде погоды: если написано, что сегодня ясно, значит, ясно, даже если за окном льёт дождь.

Полумна это заметила давно.

Но по-настоящему — в тот день, когда в «Ежедневном пророке» вышла статья про её папу.

Она узнала об этом не из самой газеты.

— Слышала? — сказала девочка за завтраком, не глядя на Полумну. — Твой папа опять написал какую-то чушь.

— Какую именно? — спокойно спросила Полумна.

— Ну… — девочка замялась. — Что-то про заговоры и несуществующих существ. Как всегда.

Полумна кивнула.

— Значит, не читала.

Девочка вспыхнула.

— А зачем? Там же и так понятно.

Вот оно.

Полумна взяла газету.

Статья была аккуратной, вежливой и очень опасной. В ней не было прямых оскорблений. Только лёгкая ирония, кавычки в нужных местах и фразы вроде «по мнению так называемого исследователя».

Папу не называли лжецом.

Его называли смешным.

Полумна читала медленно. Пуговица в кармане была тёплой, но не дёргалась — здесь не было забвения. Здесь было переписывание.

— Это хуже, — подумала она. — Это не стирают. Это заменяют.

Вечером пришло письмо.

Конверт был помят, как будто его держали слишком долго, прежде чем отправить.

Полумна,

не волнуйся. Когда над чем-то смеются — значит, оно задело.

Я знаю, что они делают. И знаю, зачем.

Главное — не начинай оправдываться. Оправдания — это форма согласия.

С любовью, папа.

Полумна перечитала письмо три раза.

Потом аккуратно сложила и положила в блокнот между страницами с заметками.

На следующий день в коридорах стало шумнее.

— Лавгуд, — окликнул кто-то. — А ты тоже веришь, что министерство прячет мозгошмыгов?

Полумна остановилась.

— Нет, — сказала она. — Я думаю, что министерство прячет гораздо более скучные вещи.

Смех прокатился по коридору.

Это был не такой смех, как раньше. В нём не было неловкости. Он был уверенным. Люди смеялись, потому что знали: так можно.

Полумна поняла:

смех получил разрешение.

Она достала пуговицу.

Та дёрнулась — не к смеющимся, а к газете в руках одного из учеников.

— Значит, источник там, — сказала Полумна.

Она начала наблюдать за тем, как именно читали газеты. Кто первым усмехался. Кто повторял формулировки. Кто переставал задавать вопросы.

Правда не исчезала сразу. Она теряла форму.

Однажды в библиотеке Полумна услышала разговор двух старшекурсников.

— Ну, если даже в “Пророке” пишут, что это бред…

— Да, значит, так и есть.

— А если “Пророк” ошибается? — спросила Полумна, подходя ближе.

Они посмотрели на неё с раздражением.

— Слушай, — сказал один, — ты что, считаешь себя умнее журналистов?

Полумна задумалась.

— Нет. Я считаю себя внимательнее.

Они рассмеялись.

Пуговица в её ладони стала горячей.

Вечером она снова встретила Гарри. Он держал газету, но не читал.

— Это про твоего папу? — спросил он осторожно.

— Да, — ответила Полумна.

— Мне жаль.

— Не стоит, — сказала она. — Это не про него. Это про удобство.

Он нахмурился.

— В смысле?

— Когда правду делают смешной, — сказала Полумна, — её больше не нужно опровергать. Её просто перестают защищать.

Гарри опустил газету.

— Они делают так и со мной.

Полумна посмотрела на него внимательно.

— Да. Но с тобой — по-другому. Тебя делают опасным. Моего папу — смешным. Оба варианта нужны.

Он вздохнул.

— И что ты будешь делать?

Полумна посмотрела в окно. Небо было серым, ровным, без намёка на погоду.

— Я буду читать, — сказала она. — Очень внимательно. И задавать вопросы там, где их не ждут.

— Это поможет?

— Не сразу, — ответила Полумна. — Но это мешает забывать.

Она вернулась в башню и достала блокнот.

На новой странице она написала:

“Когда правда становится шуткой — её начинают заменять.”

Она закрыла блокнот и положила рядом письмо папы.

Пуговица была тёплой и спокойной.

Это означало одно:

процесс ещё можно остановить.

(Подсмотрено в "Harry Potter Arcana" - клуб по вселенной Гарри Поттера. Подпишитесь на канал, чтоб не пропустить следующую главу, либо прочитать предыдущие)

Дорогие друзья! Буду рад вашим комментариям, замечаниям и предложениям по данной повести.

(начало здесь: Полумна Лавгуд и игры забвения )

Глава 3. То, чего не может быть

Сначала над Полумной смеялись тихо.

Это был вежливый смех — такой, который не требует извинений и почти не оставляет следов. Улыбки в полоборота, переглядывания, чуть приподнятые брови. Никто не говорил вслух: «Ты не права». Гораздо удобнее было сказать: «Ты забавная».

Полумна замечала это так же ясно, как замечала сквозняки в коридорах. Сначала — лёгкое колебание воздуха, потом — холод.

— Ты опять со своими существами? — спросила однажды девочка с Пуффендуя, разглядывая Полумнину сумку. — Их же не существует.

— Это не аргумент, — спокойно ответила Полумна. — Это просто утверждение.

— Но… — девочка замялась. — Про них нигде не написано.

— Про многое не написано, — сказала Полумна. — Например, про то, почему люди боятся выглядеть глупо сильнее, чем быть неправыми.

Девочка моргнула. Потом рассмеялась — громко и чуть нервно.

Это был первый звоночек.

Полумна заметила: чем меньше у людей аргументов, тем громче они смеются.

На уроке Заклинаний она подняла руку.

— Профессор, — сказала она, — а если заклинание не срабатывает потому, что мы отрицаем саму возможность результата?

В классе повисла пауза.

Профессор посмотрел на неё устало.
— Мисс Лавгуд, магия не зависит от философских рассуждений.

— Зависит от внимания, — возразила Полумна. — А внимание зависит от того, что мы позволяем себе считать возможным.

Кто-то хихикнул.

— Ладно, — сказал профессор. — Вернёмся к теме урока.

Полумна опустила руку.

Пуговица в кармане была тёплой.

Она не реагировала на слова профессора. Она реагировала на смех.

После урока в коридоре её окружили.

— Ты правда веришь во всё это? — спросил мальчик с Гриффиндора. — Или просто хочешь выделиться?

— Я не верю, — ответила Полумна. — Я проверяю.

— А разницы-то? — усмехнулся он.

Полумна задумалась.
— Огромная. Вера не требует доказательств. Проверка — требует.

Он фыркнул.
— Ты странная.

— Да, — согласилась она. — Но это не отменяет фактов.

Он ушёл, качая головой.

Полумна осталась стоять и чувствовала, как вокруг неё формируется что-то новое. Не пустота — напряжение. Воздух становился плотнее, будто замок прислушивался.

Она достала пуговицу.

Та дрогнула и повернулась — не к предмету, не к месту, а к группе людей.

— Значит, вот так, — сказала Полумна. — Теперь забвение выбирает не вещи.

Она начала наблюдать.

В Большом зале смех вспыхивал быстрее обычного. Кто-то отпускал шутку — и тут же несколько человек подхватывали, даже не вслушиваясь. Смех распространялся, как заклинание без слов: быстро, без размышлений, удобно.

Полумна заметила девочку с Рейвенкло, которая раньше задавала вопросы на уроках. Теперь она сидела тише и смеялась вместе со всеми.

— Ты изменилась, — сказала ей Полумна вечером.

— Просто… — девочка пожала плечами. — Я не хочу, чтобы надо мной смеялись.

Пуговица в кармане Полумны стала горячей.

— Ты думаешь, что смех защищает? — спросила Полумна.

— А разве нет?

— Он защищает только тех, кто смеётся первым, — ответила она. — Остальных он стирает.

Девочка посмотрела на неё испуганно.
— Ты преувеличиваешь.

— Немного, — согласилась Полумна. — Но не в главном.

На следующий день в библиотеке пропала книга.

Не редкая. Не странная. Просто тонкий справочник по малоизученным магическим явлениям. Его редко брали. Он не был популярным.

Именно поэтому он исчез так легко.

— Такой книги у нас не было, — сказал библиотекарь уверенно.

Пуговица в руке Полумны была почти горячей.

— Была, — сказала она. — Но над ней смеялись.

— Это невозможно, — отрезал библиотекарь.

— Именно, — сказала Полумна. — Поэтому её и нет.

В этот момент она поняла важную вещь:

Смех — это не просто реакция.
Это инструмент.

Когда что-то объявляют невозможным, его больше не нужно опровергать. Его можно просто стереть.

В коридоре она столкнулась с Гарри.

— Ты опять в центре внимания, — сказал он без осуждения. Скорее с осторожной иронией.

— Не я, — ответила Полумна. — Смех.

Он нахмурился.
— Что ты имеешь в виду?

— Когда люди смеются над чем-то слишком дружно, — сказала она, — это значит, что кто-то очень хочет, чтобы об этом больше не думали.

Гарри задумался.

— Это похоже на то, как… — он запнулся. — Ладно. Забей.

Полумна посмотрела на него внимательно.
— Не забивай. Забвение любит, когда его не замечают.

Он кивнул — медленно.

— И что ты собираешься делать?

Полумна посмотрела на пуговицу. Та слегка вращалась, как будто выбирала направление.

— Продолжать задавать неудобные вопросы, — сказала она. — Пока над ними ещё смеются.

— А потом?

— Потом смеяться перестанут, — ответила Полумна. — И вот тогда станет по-настоящему опасно.

Гарри выдохнул.
— Ты умеешь подбадривать.

— Спасибо, — сказала Полумна. — Я стараюсь.

Он усмехнулся — на этот раз искренне.

Когда он ушёл, Полумна записала в блокнот ещё одну строку:

“Если над чем-то смеются слишком дружно — значит, это уже начали забывать.”

Она закрыла блокнот и посмотрела в окно.

Хогвартс жил своей обычной жизнью. Ученики смеялись, бегали, спорили. Всё выглядело нормально.

Именно это и было самым тревожным.

(Подсмотрено в "Harry Potter Arcana" - клуб по вселенной Гарри Поттера. Подпишитесь на канал, чтоб не пропустить следующую главу, либо прочитать предыдущие)

Дорогие друзья! Буду рад вашим комментариям, замечаниям и предложениям по данной повести.

Но в этот раз всё было иначе.

Полумна заметила это не сразу. Сначала — ощущение, будто в комнате стало меньше предметов, чем должно быть. Не пусто, нет. Просто… разреженно. Как будто вещи перестали занимать своё место в реальности и начали колебаться.

Она сидела на кровати в спальне Рейвенкло и перебирала содержимое сумки. Блокнот был на месте. Карандаш — тоже. Камешек с пляжа, который она хранила “на всякий случай”, лежал в боковом кармане.

А вот броши не было.

Ничего особенного — маленькая круглая брошь с выцветшим узором. Полумна носила её редко, но всегда знала, где она лежит. Она не была ценной, не была красивой и не имела особой истории.

Именно поэтому Полумна сразу поняла: её не могли украсть нарочно.

— Интересно, — сказала она вслух.

Соседка по комнате подняла голову.
— Что?

— Моя брошь ушла, — ответила Полумна.

— В смысле?

— В прямом. Она не потерялась. Она передумала быть здесь.

Соседка вздохнула — без злости, скорее устало.
— Полумна, вещи не “передумывают”.

— Конечно, — согласилась Полумна. — Люди тоже так говорят.

Она встала и начала осматривать комнату. Не торопясь. Не потому что верила, что найдёт брошь под подушкой, а потому что хотела понять когда именно она исчезла.

Вещи не исчезают просто так. Даже магические.

Она вспомнила вчерашний день: завтрак, занятия, разговор с Гарри у ворот, возвращение в башню. Ничего необычного. Никакой паники. Никакой суеты.

Только странное ощущение, будто кто-то аккуратно вычеркнул один предмет из списка.

На следующий день пропала не её вещь.

— У меня был значок, — сказала девочка с соседнего курса. — Я его всегда носила.

— А у меня книга, — добавил кто-то. — Не редкая, обычная.

— А у меня… — разговоры множились.

Полумна слушала.

Она заметила закономерность раньше остальных: пропадало то, к чему не были привязаны сильные чувства. Не любимые вещи. Не ненавистные. А именно те, которые существовали “по умолчанию”.

— Их забыли заранее, — подумала Полумна. — Значит, их было легче убрать.

Она вышла в коридор и пошла туда, где, по её ощущениям, воздух был чуть плотнее. Это было странное чувство — как будто пространство сопротивлялось шагу, но не телом, а вниманием.

У одной из ниш она остановилась.

Там лежала пуговица.

Старая, тёмная, с едва заметным узором. Не от школьной формы. Не от мантии. И не похоже, чтобы кто-то специально её уронил. Она просто оказалась здесь, словно ждала.

Полумна подняла её.

И тут же почувствовала — не магию, не тепло, а направление.

Пуговица словно тянула. Не сильно. Не настойчиво. Как лёгкое желание повернуть голову.

— Ах вот как, — сказала Полумна. — Ты не вещь. Ты указатель.

Она сжала пуговицу в ладони. Ощущение усилилось — не физически, а внутри, как будто мысль обрела вектор.

Полумна пошла.

Она не знала, куда именно идёт, но знала, что не ошибается. Пуговица вела её не по коридорам, а по следам отсутствия. Там, где раньше что-то было — разговор, предмет, привычка — а теперь нет, но никто не мог сказать, когда это случилось.

Она остановилась у пустого места на полке библиотеки.

— Здесь была книга, — сказала она вслух.

Рядом стоял библиотекарь и посмотрел на неё с подозрением.
— Какая книга?

— О несуществующих миграциях жевакрилов, — ответила Полумна.

— Таких не бывает, — отрезал библиотекарь.

— Конечно, — согласилась она. — Поэтому её так легко убрать.

Пуговица дрогнула и потянула дальше.

К вечеру Полумна насчитала семь “пропаж”.

Никто не паниковал. Никто не кричал. Именно это было тревожно.

Пропажи не вызывали эмоций — только лёгкое недоумение, которое тут же растворялось. Как будто замок сам подсказывал: не стоит заострять внимание.

Полумна сидела на подоконнике и крутила пуговицу между пальцами.

— Ты реагируешь не на вещи, — сказала она. — Ты реагируешь на забывание.

Пуговица была тёплой.

Это было важно.

Если вещь тёплая, значит, она ещё не исчезла окончательно. Значит, процесс можно отследить.

Полумна записала в блокнот:

“Забвение начинается раньше, чем исчезновение.”

Это была первая формула.

На следующий день она встретила Гарри в коридоре. Он выглядел уставшим, но не так, как раньше. Скорее сосредоточенным.

— У тебя что-то пропало? — спросила Полумна без вступлений.

Он моргнул.
— Эм… да. Карта.

— Важная?

— Не очень, — пожал он плечами. — Просто… была.

Полумна кивнула.
— Значит, тебе повезло.

— Почему?

— Потому что важные вещи исчезают позже, — сказала она. — Когда уже слишком поздно что-то заметить.

Он посмотрел на неё внимательно.
— Ты это серьёзно?

— Абсолютно, — ответила Полумна и показала ему пуговицу. — Хочешь посмотреть?

Гарри осторожно взял её. На секунду нахмурился.

— Она… странная.

— Спасибо, — сказала Полумна. — Я тоже так думаю.

Он улыбнулся — чуть заметно.

— И что она делает?

— Показывает, где мир делает вид, что ничего не произошло, — ответила Полумна. — Это очень полезно.

Гарри вернул пуговицу.
— Ты всегда находишь такие вещи?

— Нет, — честно сказала она. — Иногда они находят меня.

Он задумался.

— И что ты будешь с этим делать?

Полумна посмотрела на коридор, где воздух был чуть плотнее обычного.

— Смотреть дальше, — сказала она. — Пока можно.

Гарри кивнул.

Когда он ушёл, Полумна снова посмотрела на пуговицу. Та была спокойной, но не холодной.

— Значит, это только начало, — сказала она.

Она ещё не знала, кто запускает этот процесс.
Но уже понимала — как.

А это всегда опаснее.

(Подсмотрено в "Harry Potter Arcana" - клуб по вселенной Гарри Поттера. Подпишитесь на канал, чтоб не пропустить следующую главу)

Дорогие друзья! Буду рад вашим комментариям, замечаниям и предложениям по данной повести.

Неофициальное фанатское произведение. Все персонажи и элементы мира принадлежат правообладателям. Произведение создано в рамках авторской интерпретации

«Мир не становится проще, когда в нём перестают замечать странное.»

Глава 1. Те, кого видно только после

Полумна увидела их не тогда, когда была готова. Никто не бывает готов к тому, что мир вдруг расширится — не вширь, не ввысь, а вглубь. Туда, где живёт правда, которую обычно заслоняют собой удобные лживые декорации.

Фестралы стояли у кромки Запретного леса. Они не выглядели угрожающими. Скорее, они выглядели уставшими. Чёрные, костлявые, с крыльями, похожими на рваную кожу зонта. Их белёсые глаза не блестели, как у лошадей. Они смотрели не на Полумну, а сквозь неё, словно она была сделана из дыма.

Полумна не испугалась.
Ей в детстве не объяснили, что мертвецкие лошади — это страшно. Ей вообще мало что объясняли.

Она подошла ближе, естественно, как подходят к старому знакомому, который ждёт на остановке. Ветер пах озоном и мокрой шерстью. Фестралы пахли… пустотой. Не страшной пустотой кладбища, а той тихой пустотой комнаты, из которой только что вынесли мебель.

— Здравствуйте, — сказала Полумна.

Один из фестралов чуть наклонил голову. Движение было плавным, скрипучим, как у несмазанной двери.

Кто-то позади громко фыркнул.
— Кому ты там киваешь, Лавгуд? Ветру?

Полумна оглянулась. Группа пучеглазых пятикурсников стояла у дорожки, глядя на неё с той смесью жалости и презрения, которая обычно предназначается для сумасшедших.

— Да, — ответила она спокойно. — Ветер сегодня выглядит очень задумчивым.

Это был первый тест.
Парень с рыжими волосами на секунду замер, потом нервно хихикнул, ожидая подвоха. Не найдя его, он покраснел и отвернулся.

Полумна снова повернулась к фестралам.
Она знала, почему видит их.
Смерть мамы не была громкой трагедией с чёрными вуалями и рыданиями. Мама ушла, когда Полумна была маленькой, и это случилось так, как случаются несчастные случаи с научными работниками: не от злобы мира, а от любопытства, которое оказалось сильнее осторожности.

После похорон взрослые пытались заполнить дыру словами. «Она была замечательной», «Она хотела бы, чтобы ты…», «Ты должна держаться».
Полумна слушала и думала, что взрослые похожи на людей, которые увидели пустую полку и испугались не пустоты, а того, что их заставят признать: вещь пропала.

Папа не заполнял.
Папа просто однажды сел рядом с ней на пол и сказал:
— Полумна, мир любит делать вид, что всё можно объяснить. Но иногда объяснения не помогают. Иногда помогает только то, что ты не отворачиваешься.

Тогда она не поняла. Но запомнила.
И вот теперь фестралы стояли перед ней как доказательство: некоторые вещи можно увидеть только тогда, когда прожил то, что мир предпочёл бы стереть.

Полумна протянула ладонь. Фестрал не отступил. Он просто был. Спокойный, тяжёлый, вечный.
— Ты не злой, — прошептала она.
Фестрал моргнул. В этом движении была вековая скорбь.

Сзади снова раздался голос:
— Лавгуд, ты правда их видишь?

Это был другой голос. Не насмешливый. Осторожный.
Полумна обернулась. Гарри Поттер стоял чуть в стороне, словно не решаясь войти в круг света. Его лицо было измождённым, но не от уроков — от чего-то внутреннего. Он смотрел на фестралов, и в его взгляде не было вопроса «что это», а был вопрос «почему я».

— Да, — сказала Полумна.

Гарри подошёл ближе.
— Их… никто не видит, — выдохнул он. Голос дрогнул.

— Никто, кто не видел смерти, — поправила Полумна.

Он дёрнулся, словно она ударила его хлыстом.
— Я не… — начал он и замолчал. Словно испугался, что произнеся это вслух, он сделает смерть реальной.

Полумна кивнула — не с сочувствием, а с уважением к факту.
— Это не значит, что ты сломался, — сказала она. — Это значит, что ты заметил.

Гарри посмотрел на неё резко.
— Ты говоришь так, будто это… нормально.

— Это не нормально, — честно ответила Полумна. — Но это правда.

Они стояли рядом. Рядом с Гарри Поттером всегда было шумно — восхищение, требования, страх. Рядом с Полумной было тихо. Она ничего от него не требовала. Она просто была рядом с фактом его боли.

Фестрал сделал шаг. Один. И остановился.
Гарри вдруг выдохнул — долгий, прерывистый выдох, как человек, который полчаса держал дыхание под водой.

— Я думал, я схожу с ума, — сказал он.

— Нет, — ответила Полумна. — Ты просто оказался в той части мира, где вещи не исчезают от того, что о них не говорят.

Он покосился на неё.
— Это прозвучало… очень странно.

— Спасибо, — сказала Полумна. — Я стараюсь.

Это был второй момент истины. Гарри на секунду растерялся, а потом уголки его губ дёрнулись вверх. Настоящая улыбка. Не для прессы, не для фанатов.

Они пошли обратно к замку. Фестралы остались стоять, но Полумна чувствовала: они смотрят вслед. Не как сторожа. Как свидетели.

— Почему они здесь? — спросил Гарри.

— Потому что сейчас многие в Хогвартсе переживают то, о чём не хотят говорить, — ответила Полумна. — А фестралы приходят после.

— После чего?

Полумна задумалась, подбирая слова, которые не звучали бы как безумие.
— После того, как мир становится честнее, — сказала она наконец.

Гарри молчал. Потом спросил:
— А ты… ты всегда так говоришь?

— Я говорю так, как думаю, — ответила Полумна. — Иногда это совпадает с реальностью.

У ворот Гарри остановился. Он выглядел так, будто хотел спросить ещё что-то, но боялся ответа. В нём было напряжение человека, который привык, что любое его слово тут же становится чужой историей.

Полумна посмотрела на него внимательно.
— У тебя сейчас внутри много шума, — сказала она.

Он хмыкнул, но без веселья.
— И что с этим делать?

Полумна пожала плечами.
— Не пытаться заглушить. Можно просто… заметить.

— Заметить шум?

— Да. И заметить, что он не ты. Он просто рядом с тобой.

Гарри посмотрел на неё так, будто она дала ему инструкцию к сложному механизму, который он чинил всю жизнь вслепую.
— Спасибо, — сказал он.

— Пожалуйста, — ответила Полумна. — Если тебе станет совсем тихо — это будет хуже.

— Почему?

Полумна посмотрела на поле, где фестралы теперь казались просто тенями на траве.
— Потому что тишина иногда означает не покой, — сказала она. — Иногда она означает, что что-то исчезло, и ты даже не заметил.

Гарри задержал взгляд на фестралах.
— Они исчезнут?

— Нет, — ответила Полумна. — Они не такие. Они не исчезают от того, что в них не верят. Они исчезают только если ты перестаёшь смотреть.

Она помолчала и добавила:
— А я не хочу, чтобы ты перестал.

Гарри не ответил, но кивнул — чуть заметно.

Когда он ушёл, Полумна ещё немного постояла у ворот. Потом развернулась и вернулась на поле.
Фестрал был там же. Он не приблизился, но и не ушёл.

Полумна села на траву, достала из сумки блокнот и написала на первой странице:
«Игры Забвения начинаются с мелочей.»

Она не знала ещё, что именно будет забываться. Вещи, слова, чувства, люди… Но она уже чувствовала: замок иногда помогает забывать, потому что так проще жить. И кто-то этим пользуется.

Полумна закрыла блокнот.
Фестрал снова наклонил голову.
— Я вижу, — сказала она ему. — Значит, пока всё ещё можно.

И в этот момент она впервые почувствовала, что её странность — не украшение и не недостаток.
Это инструмент. Инструмент против Забвения.


(Подсмотрено в "Harry Potter Arcana" - клуб по вселенной Гарри Поттера. Подпишитесь на канал, чтоб не пропустить следующую главу)

Дорогие друзья! В рамках эксперимента мы решили размещать фанатские рассказы и повести по тематике мира "Гарри Поттера". Если вы хотите разместить свой рассказ - присылайте через опцию "Сообщения каналу"

Сейчас у нас есть для вас небольшая повесть из 10 глав, будем публиковать по 1 главе (сегодня 1-я глава уже представлена Вашему вниманию), приглашаем к обсуждению в комментариях - что понравилось, что можно улучшить т.д. - так мы все сможем участвовать в творчестве.