Новый сезон у Амурских лаек, они готовы вновь бороздить просторы Амурской области, работа в нарте это их любимое дело...
Слышали ли вы как поёт Амурская лайка?
Зов предков не умолкает в их крови!
Один из бесценных моментов-это запечатлеть Амурских лаек...
Собаки аборигены, стали редкие в бассейне реки Амур (на территории России)...
Снято на Canon R6+ canon EF-S 10-22
Ездили тут с друзьями глянуть на Персеиды и на сближение Юпитера с Венерой. Честно говоря, не ожидала что Юпитер с Венерой будут так хорошо и ярко видны. Сидели у костра на природе, общались и глазели на небо. Сделала фото на память.
В память об односельчанах, которые сражались за Родину, при въезде в Дойбаны-1 установлен мемориальный комплекс.
Памятник установлен на месте, где в сентябре 1941 года фашисты расстреляли 22 жителей Дойбан – активистов села и евреев. В числе убитых были и дети.
За время войны без вести пропали более 25 жителей села, точные списки до сих пор не установлены.
4 апреля празднуют освобождения села от немецко-фашистких оккупантов отмечают и жители села Дойбаны-2. При освобождении села Дойбаны-2 погиб 81 красноармеец. Братская могила расположена на территории сельского кладбища, несколько лет назад ее тоже реконструировали и установили новую гранитную плиту. Каждый год 4 апреля и 9 мая сельчане приносят сюда цветы и чтят память погибших советских воинов-освободителей
Тени памяти над Дойбанами
(Называют все село Дойбаны, хотя поделено оно на 2 части озером)
Дорога в Дойбаны петляет среди холмов, огибая Гоянский залив. Грунтовая тропа взбирается вверх, к холму, откуда открывается величественный вид на Днестр — синюю ленту, бегущую среди золотистых полей.
Само село встречает путников тишиной и уютом. Асфальт сменяется ровными грунтовками, а над ними — бескрайнее небо, словно сошедшее с полотен художников.
Происхождение названия «Дойбаны» окутано легендами. Говорят, когда-то здесь шумел рынок, где за вход брали «дой бань». Другие шепчут о турецких корнях этого слова. А еще многие верят, что именно здесь разворачивались события сказки Иона Крянгэ «Пунгуца ку дой бань». Хотя следов той истории в архитектуре не осталось, зато есть другие памятники — те, что хранят боль и славу войны.
На краю села плещется озеро, маняя рыбаков своей зеркальной гладью. А осенью здешние леса вспыхивают багрянцем и золотом, словно природа сама воздает дань красоте этого края.
Дойбаны… Они пробуждают ностальгию по чему-то давно утраченному, по простым и вечным ценностям. И, покидая это место, хочется однажды вернуться — чтобы снова ощутить его тихий, неповторимый шарм.
На набережной Исети поселится стая чёрных собак — это новая инсталляция Сергея Лаушкина.
Называется «Стая Исети». Главная особенность — глаза собак будут светиться в темноте.
Как вам? Оригинально?
Самое начало девяностых, конец июня. Мне тринадцать лет, и я живу уже две недели в палатке на берегу.
Берег озера, окаймлённого карельскими сопками, сосновые леса спускаются к воде песчаными пляжами. На одном таком наш лагерь - штук семь палаток, кострище, стол, скамейки, растянутый тент. Родители, их друзья со своими детьми, всего человек двадцать, периодически кто-то приезжает погостить, к выходным до сорока человек собирается, все хорошо знакомые, почти родственники. Дорога сюда непростая, машин в то время мало, поэтому чужих тут не бывает.
Целый день я ныряю с камня до синих губ, лазаю по всем скалам в радиусе пяти километров. Продираюсь сквозь ельник или брожу на мелководье, представляя себя индейцем. Проголодавшись возвращаюсь к костру, ем уху или макароны по-флотски, расчёсывая комариные укусы и выковыривая занозы.
В лагере тоже нескучно: табуном играем в лапту (меж сосен - это довольно забавно, особый чит - попасть в ствол, чтобы полевые сошли с ума в поисках мяча), в какой-то аналог гандбола по пояс в воде, предварительно с весёлой руганью разделившись на команды. Потом мужчины берут топоры, пилу, садятся в ЛУАЗ и едут в лес. Я в последний момент запрыгиваю сзади на подножку. Так и еду снаружи, цепляясь за брезент и подскакивая на каждом ухабе лесной дороги.
В лесу выбираем несколько сухих сосен, разделываем их на двухметровые чурки, кидаем в кузов, отбиваемся от туч комаров и возвращаемся обратно.
На берегу сложена каменка. В основе - железная клеть, её сварил дед по папиному заказу. Клеть обложена камнями на высоту полтора метра. Клеть - это топка. Именно в неё запихиваем привезённые длинные чурки. За пару часов камни прогреваются добела.
Вот и вечер. Заметно похолодало, но лицо горит, обветренное за день. Заливаем топку, а над каменкой меж сосен растягиваем походную армейскую палатку, тщательно подтыкаем низ. Вешаем градусник внутрь: это, скорее, традиция, так как он сразу зашкаливает, и мы все знаем, что так будет. Внутрь вносим две лавки от стола: баня готова.
Сказать, что внутри жарко - ничего не сказать, иногда кажется, что волосы повылезут. Когда уже действительно невмоготу - кубарем вываливаюсь из палатки и бегу в воду. Вода поначалу обжигает холодом, но надо потерпеть - лечь и замереть. Постепенно от моего тепла вода вокруг прогревается, возникает ощущение, что лежишь под тёплым одеялом. Уже поздно хоть и светло, озеро во все свои десять километров длины превратилось в зеркало. Я лежу в воде. Полная тишина и спокойствие. Только в тростнике редко всплескивает щукарь.
После - ужин. Детей кормят первыми и выпроваживают по палаткам. Я не против, я устал, хотя иногда хочется бесконечно долго сидеть со взрослыми за столом. Они - распаренные, молодые, задорные, интересные, живые, добрые, родные, шутят напропалую, рассказывают что-то, поют под гитару.
В палатке я кладу голову на подушку и мгновенно засыпаю, забыв выгнать набившихся комаров. Даже не слышу периодические взрывы хохота, которые уносятся над озером далеко в белую ночь. Завтра будет новый день. Конец июня, мне всего 13 лет, а впереди ведь ещё целое длинное лето.
***
Сейчас я уже старше, чем тогда были мои родители. Иногда приезжаю сюда со своими детьми. Дорога получше, да и машина - не папина шестёрка. Обычно мы сюда приезжали просто на выходные, но в тот раз лагерь возник так надолго потому, что крупный завод, на котором все работали, внезапно встал, и родители с друзьями организовали такую коммуну, чтобы легче пережить неожиданное безденежье, неизвестность, тревогу за будущее.
Это было "наше" место много лет и я знаю его назубок. Я хожу здесь сейчас и вспоминаю даже конкретные деревья и камни, примечаю изменения. Помню, куда выводит каждая тропинка. Сердце щемит сладкое и тягостное чувство. Вспоминаю, как в одну из своих вылазок на соседнем пляже встретил семью на пикнике: родители с двумя дочками. Одна из них, тоненькая, хорошенькая, через семь лет станет мне женой.
Иногда здесь кажется, что я вижу тени людей, которые были со мной тогда, тридцать с лишним лет назад, настолько это до сих пор живо в моей памяти. Хочется закрыть глаза и представить, что не было этих лет, на минуту хотя бы увидеть молодых и здоровых родителей, которым тогда всё было по плечу. Хочется почувствовать снова, уже полностью осознавая, что это такое, когда тебе 13 лет, а впереди ещё целое длинное лето.
Та самая ложбина, которая указана в немецком журнале боевых действий и в которой мы обнаружили останки погибшего красноармейца...
Запись из журнала боевых действий 267 пехотной дивизии Вермахта : "Преимущество заключается в том, что враг:
...использует ложбину, протянувшуюся через весь фронт, для развертывания и сближения своих танков и пехоты...".
Вид из нашего поискового лагеря на весенний закат.
В одном из постов десятилетней давности показывал фото, которое эксплуатирует парейдолию. На ней облака сложились в нечто, напомнившее мне человеческий глаз.
18 августа 2013 года, 19:04:54. Canon 550D + Tamron SP 17—50mm F/2.8 XR Di II A16E; f/22, 1/100 c., ISO-400, ф. р. — 17 мм
Лицо? (фрагмент той же фотографии)
Тогда я выложил её с коротким описанием. В комментариях один человек пошутил про иллюминатов, а второму это напомнило не глаз, но отверстие, которое в приличном обществе вслух не называют.
Фрагмент фото однодолларовой купюры 2007 года. Автор — Правительство США
В общем, краткость — сестра «таланта». А история-то где? Глубина мысли уровня «компьютер сгорел». Но сейчас, когда прошло уже 12 лет, подумал: а ведь за этим кадром скрывается какая-никакая, да история.
Разные даты и, казалось бы, несвязанные друг с другом события сплелись воедино, в рассказ то ли о прокрастинации, то ли об оптических иллюзиях. Подумал: быть может, это заслуживает быть рассказанным, хотя бы ради моего внутреннего графомана. Буду в ходе рассказа переходить с даты на дату, пока не заткну уробороса.
Был в глухой деревне. Погода была мрачная, из разряда «вот-вот начнётся дождь, но не начнётся» (по прогнозам его быть не должно). Я решил, что день подходит для прогулки с фотоаппаратом, потому что в пасмурную погоду цвета ярче. Взял штатив, камеру. И отправился гулять по просторам.
Шёл через заросшее бурьяном поле, смотрел под ноги, но заметил какой-то странный свет. Я поднял взгляд в небо и увидел, что в облаках образовалось вот это:
10 августа 2013 года, 17:44:08. Canon 550D + Tamron SP 17—50mm F/2.8 XR Di II A16E; f/5.6, 1/3200 c., ISO-400, ф. р. — 17 мм
Помню, что тогда подумал и сказал себе под нос: «О, Око Саурона». Но далее в тот день ничего необычного не происходило. Никаких знаков судьбы и мистических событий. Просто глаз в небе и я, довольный парейдолией и новыми кадрами.
В голову пришла идея дойти до места, где я не был с 2006 года. Идти где-то 6 км, идти в ту же сторону, где был 10 августа.
Летом 2006 года я много там чего нафотографировал. Но эти фотографии, как и другие фотографии с лета 2006 года пропали где-то в ноябре или декабре 2006-го. К сожалению, там были не только пейзажи, но и последние фото двоюродного деда.
Но если облака в небе были всегда, хоть с глазами, хоть без, то никаких облаков в интернете мне известных тогда не было (да и первый внешний жёсткий диск я купил только в 2007-м). И единственным местом, где хранились мои фото, были DVD-диски да ноутбук. Это был HP, который, видимо, решил, что он не просто инструмент, а герой трагедии. И сломался он буквально в тот же день, когда я собирался записать эти фото на диск, потому что предчувствовал что-то плохое. Я помню, что это был морозный день, я оставил ноутбук включённым что-то скачивать, и ушёл гулять.
Вернулся домой. Захожу в комнату. Ноутбук издаёт какой-то печальный звук а-ля «прощай, мой друг», и больше не включается. Попытки реанимировать его ни к чему не привели. И, более того, я не знаю, где он сейчас. Отдавал другу, который передал его «хорошим» мастерам, а те вскрыли его и сказали что-то вроде «ну, здесь тут наши полномочия всё». Последний раз его видел в году 2010-м у друга, но я тогда подумал: «Ай, заберу позже». Наверное, его выкинули, и теперь он на свалке где-нибудь в Подмосковье, уже наверняка ушёл в культурный слой. Обиднее ли мне, чем Джеймсу Хауэллсу, который до сих пор ищет свой ЖД с 7500 биткойнами на свалках? Не знаю. Этих фотографий больше нет и не будет. Но я смирился с ситуацией.
Я решил проверить, как изменилось то место, где когда-то фотографировал. В 90-х местные жители с ностальгией вспоминали, что повсеместно там были пески, но в 1950-х годах советские власти решили бороться с опустыниванием и высаживали, преимущественно, сосны. Всё сильно разрослось и заросло. В общем: «Никакого праздника, никакого Арракиса».
Дойдя до места, я понял, что, по сути, ничего особо не изменилось. Всё тот же просторный зелёный луг, спрятанный за полосой соснового и берёзового леса. Да, травы стало больше, деревья — выше, а я — старше. Но, в целом, атмосфера у места осталась такой же. Я широко улыбался и фотографировал, не ожидая ничего особенного, пока снова не увидел «глаз».
Одна из 18 фотографий. Те же фотоаппарат и объектив; время — 19:04:49; f/22, 1/100 c., ISO-400, ф. р. — 17 мм
Наконец-то руки дошли упорядочить фотографии, переименовывая их с учётом миллисекунд. Но решил подробнее порассматривать разные фотографии, в том числе, из того дня. В итоге обнаружил то, что раньше не замечал — сделанную из облаков странную геометрическую фигуру (почти по центру фотографии):
18 августа 2013 года, 18:42:39. f/16, 1/100 c., ISO-400, ф. р. — 17 мм
Она же, но поближе
А о чём, всё-таки, басня? Пересматривать старые фотографии интересно: смотреть на застывшие моменты вечности, которые ты сумел поймать. Почти машина времени. Но без правильного хранения фотографий смотреть будет не на что.
