Я злобно сидел за пластиковым садовым столиком, накрытым красной скатертью, жевал какое-то шоколадное печенье и запивал его гребаным апельсиновым соком. Настроения пить сок вообще не было, особенно учитывая ситуацию. Но, в конце концов, мы ведь праздновали детский день рождения... по крайней мере, так задумывалось. Если бы только пришли дети.Моему сыну Лиаму только что исполнилось девять, и ни один ребенок из тех, кого мы позвали из его класса, не пришел. Я-то думал, в наше время такая херня осталась в прошлом — когда дети выбирают жертву и травят ее всем классом.
Мы с Энн к тому же успели поссориться. Когда никто не явился, у меня просто сорвало крышу. Я собирался прямо в понедельник пойти в школу и устроить там разнос. Но Энн сказала, что это только подольет масла в огонь. И что остальные дети после этого окончательно сделают Лиама изгоем.Поэтому я просто сидел и тихо кипел от злости, глядя на Лиама. Он качался на садовых качелях, низко опустив голову, и тихо плакал, а Энн сидела рядом и пыталась его утешить.Когда мы только привезли его домой, я и подумать не мог, что нам придется столкнуться с чем-то подобным. Да, Лиам не мой родной сын. Мы с Энн усыновили его, когда ему было всего полтора года... Неважно, почему мы решили так поступить. Мало кто вообще в курсе, что мы не его биологические родители. Мы планируем рассказать ему, когда он немного подрастет. Но сейчас... в этот самый момент я просто не представлял, что должен ему сказать.
— Как он? — спросил я у Энн, когда она подошла ко мне с другого конца двора.
— А сам как думаешь? — грустно отозвалась она.
— Твою мать... — пробормотал я. — Мелкие засранцы...
— Хватит... Джулиан, прошу тебя, — Энн устало закрыла глаза. — Мы должны были понимать, что так выйдет. Лиам ведь сам по себе. Ты же знаешь. Наверное, не стоило вообще всё это затевать. Я ужасная мать, Джулиан...
Энн не договорила. Она тихо расплакалась, закрыв лицо руками.
— Эй. Эй, Энн, ну ты чего, — я тут же вскочил из-за стола. — Тише. Никакая ты не плохая мать. Не говори так.
— Но... — всхлипнула она.
— Никаких «но», — твердо сказал я, обнимая ее. — Знаешь что... к черту всё это. Закажу-ка я пиццу. Возьмем всё, что захотим, и просто посидим втроем...
Громкий звонок в дверь прервал меня на полуслове. Это было так неожиданно, что я напрочь забыл, что только что распинался про пиццу и планы на вечер.Энн растерянно посмотрела на меня сквозь слезы. Я лишь пожал плечами. Звонок зазвонил снова, уже длиннее и настойчивее.
— Иду! — крикнул я со двора.
Я посмотрел на Энн и смахнул слезы с ее покрасневших карих глаз.
— Если это кто-то из гостей, не показывай, что плакала, — в шутку сказал я. — А то решат, что клоун оказался совсем уж жутким.
— Какой еще клоун? — Энн непонимающе уставилась на меня.
— Которого я нанял для праздника, — ответил я абсолютно серьезно.
— Ты нанял клоуна? — она смотрела на меня с недоверием.
— Конечно, нет, — улыбнулся я. — Я, блядь, ненавижу клоунов.
На третий, самый длинный звонок я отвечать не стал. Просто зашагал к парадной двери, уже закипая от злости. Кто бы там ни был, ему явно не терпелось, и если это окажется какой-нибудь придурок, я, скорее всего, съезжу ему по лицу. Подойдя к двери, я рывком распахнул ее. Я был готов увидеть кого угодно: почтальона, какого-нибудь полоумного родителя, который всё-таки решил притащиться на праздник, может, кого-то из соседей. Черт, я даже про клоуна на секунду вспомнил. Но на пороге в одиночестве стоял маленький светловолосый мальчик. Как только я увидел его нервное личико, я тут же остыл. Более того, у меня появилась надежда.
— Привет, парень, — сказал я. — Ты кто?
Мальчик не ответил. Он просто молча смотрел на меня огромными темными глазами. Затем поднял руку и указал на открытую дверь. А точнее, на самодельную табличку-приглашение на праздник, которую Энн и Лиам нарисовали вместе.
— Ты на день рождения? — радостно спросил я.
Светловолосый мальчишка сначала медленно и осторожно кивнул, а потом повторил это уже гораздо увереннее.
— Ну, заходи! — сказал я, приглашая его жестом.
Лицо пацана расплылось в счастливой улыбке, словно он только этого и ждал.
Я повел его через прихожую на кухню.
— Ты учишься с Лиамом в одном классе? — спросил я.
Он покачал головой. Я на секунду остановился и обернулся к нему.
— Откуда тогда ты его знаешь? — нахмурился я.
Казалось, мальчик подбирает слова. Наверное, он просто нервничал или вообще был напуган до усрачки. Да и кто бы не испугался в девять лет, очутившись в чужом доме в окружении незнакомых людей? Его родители, конечно, тоже хороши, раз просто взяли и... Мальчик лишь указал на школьный рюкзак, валявшийся в коридоре.
— Из школы? — с улыбкой переспросил я.
Паренек неуверенно кивнул.
— Кто там, Джулиан? — спросила Энн, заходя с заднего двора. — Ой... — она удивленно остановилась. — А ты кто?
— Школьный друг Лиама, — ответил я за мальчика, который явно не находил себе места от волнения.
— Эм-м... — Энн поджала губы. — А где твои родители?
— Да брось, Энн, — отмахнулся я. — Отстань от ребенка. Пусть идет играть.
Я легонько подтолкнул его в спину, направляя во двор.
Но он даже не шелохнулся.
— Давай-давай. Иди к Лиаму, — сказал я, снова мягко подтолкнув его.
Не проронив ни слова, он вдруг сорвался с места и убежал во двор.
— Джулиан! — набросилась на меня Энн, как только мальчик скрылся из виду. — Что это за ребенок?
— Я же сказал, — зашептал я. — Он из школы Лиама. Родители его подвезли, и он пришел на праздник. Вот и всё.
— Но где его родители? — не унималась Энн.
— Понятия не имею. Наверное, торопились и просто высадили его у дома.
— А с чего ты взял, что он вообще учится с Лиамом? — продолжала она.
— Да не знаю я! — повысил голос я. — Он сам мне сказал, ясно? Так лучше? Энн, ну елки-палки... Я пустил в дом тридцатикилограммового пацана, а не маньяка с топором. В крайнем случае, переночует у нас, делов-то.
Энн промолчала, но по ее лицу было видно, что моя вспышка ее задела.
— Прости, — сказал я, остыв. — Но ты только посмотри на них. Сидят там, общаются.
Энн медленно повернулась и посмотрела в окно.
Лиам и этот странный мальчишка сидели вместе на качелях и о чем-то разговаривали. Мы с Энн просто стояли и молча наблюдали за тем, как дети играют. Лиам показывал новенькому свою машинку на радиоуправлении, гоняя ее по двору, как заправский гонщик. Лиам лежал на животе на террасе, вцепившись в пульт, а второй мальчик сидел рядом по-турецки и смотрел. Он наблюдал за действиями Лиама с таким напряженным вниманием, будто видел перед собой настоящее чудо. Лиам поиграл всего пару минут. Тем временем Энн достала тарелки, а я пошел забирать заказанную пиццу. Когда я вернулся на кухню, пацаны поменялись местами. Теперь странный мальчишка сидел с пультом в руках и просто ждал. Он неотрывно смотрел на контроллер для машинки, а Лиам ему что-то объяснял, показывая на разные рычажки. Выглядело так, будто он рассказывал, для чего нужна каждая кнопка. Довольно странно для современного девятилетнего пацана — не знать, как с такой штукой обращаться. В конце концов мальчишка неуклюже повел игрушечный внедорожник. Я всё еще наблюдал за ними из кухни. Машинка наехала на кочку, подлетела в воздух и перевернулась.
А затем, к моему удивлению, Лиам расхохотался. Я с радостью смотрел, как мой сын, который еще полчаса назад сидел один и плакал, теперь хохочет до упаду. А странный мальчишка просто серьезно смотрел на него. Но спустя мгновение он тоже радостно засмеялся.
— Энн, — позвал я жену. — Иди посмотри.
— Да, вижу, — ответила она из-за моей спины. — Ему наконец-то весело.
— Говорил же, всё будет хорошо, — сказал я, погладив ее по спине.
— Знаю... — протянула Энн. — Но если за ним приедут родители, я бы хотела с ними поговорить.
— Как скажешь, — пожал я плечами. — Пойду спрошу, может, пацаны чего-нибудь хотят.
Энн грустно улыбнулась. Я поджал губы и вышел во двор. В это время года она всегда становилась более замкнутой, напряженной и ранимой. Каждый год, по мере приближения дня рождения Лиама, достучаться до нее становилось всё труднее.
— Ну что, бойцы, будете пить? Или есть? — спросил я, подходя к ним.
— Эм-м... — задумался Лиам. — А что у нас есть?
— А чего у нас только нет! — пошутил я. — Пиво, вино, водка, виски. Что будете?
— Пап! — ухмыльнулся Лиам.
— Ладно, ладно, — отмахнулся я. — Есть газировка, есть сок. Чего хочется?
— Ну... — Лиам на секунду задумался. — А можно «Фанту»?
— Хм-м, — я упер руки в бока. — На сегодня можно. А ты что будешь, приятель?
Я повернулся к странному мальчику.
Он посмотрел на меня пустым взглядом, будто вообще не понимал, о чем я. Просто буравил меня своими огромными, вдумчивыми глазами.
— Так чего бы ты хотел? — переспросил я.
Пацан ничего не ответил. Просто указал на Лиама. У меня возникло чувство, будто я пытаюсь поговорить с немым.
— Будешь то же самое? — я вопросительно поднял бровь. — Можешь сказать словами, знаешь ли. Я не кусаюсь.
Мальчик неловко опустил глаза, словно я его смутил.
— Слушай, парень, — сказал я, внезапно осознав одну вещь. — А я ведь даже не знаю, как тебя зовут.
Он не шелохнулся. Лишь уставился в землю, разглядывая свои ноги. И не издал ни звука, хотя я своими глазами видел, как он смеялся и болтал с моим сыном.
— Пап... — наконец подал голос Лиам. — Он сказал, что его имя — это секрет. И что он говорит его только тем, кто этого заслуживает.
— И ты, значит, заслужил? — я вопросительно посмотрел на сына. — Ты знаешь, как его зовут?
— Ага, — с гордостью заявил Лиам. — Но я тебе не скажу! Иначе я буду плохим другом.
Я тепло улыбнулся. У моего сына наконец-то появился настоящий друг, пусть и немного со странностями. По крайней мере, Лиам больше не сидел один во дворе, чувствуя себя самым несчастным на свете. Так что я решил принять их детские правила игры и вернулся в дом к Энн. Она стояла на кухне и с мрачным видом наблюдала за мальчишками во дворе.
— Поговорил с ними? — спросила она.
— Ага, — бодро ответил я. — Будут две «Фанты»!
— Они оба попросили «Фанту»? — Энн повернулась ко мне.
— Эм-м... — она на секунду задумалась. — И как, говоришь, его зовут? Тот второй мальчик тоже попросил «Фанту»?
— Да... — я почесал затылок. — Ага. Попросил.
— Так как его зовут, Джулиан? — Энн сдвинула брови.
— Без понятия, — я закатил глаза. — Он мне не сказал.
— В смысле «не сказал»? — не отступала Энн. — Ты даже имени его не знаешь?
— Представь себе, я не стал устраивать ребенку допрос с пристрастием, — начал раздражаться я. — Он просто немного со странностями. Лиам говорит, его имя — это секрет. Да и какое мне на хрен дело, если моему сыну с ним хорошо?
— Джулиан! — рявкнула Энн. — Мы вообще не знаем, кто это. Мы даже его родителей не видели. Может, он сбежал из дома, попал в беду, да бог знает что еще! Тебе это совсем не кажется подозрительным?
— Прошу, Энн, успокойся, — я потер лоб. — Опять ты заводишься, как в прошлом году с той кошкой...
— Ой, вот только не надо! — раздраженно ткнула она в меня пальцем. — Это совсем другое. Там было опасно...
— Мам? Пап? — раздался позади тихий голос Лиама.
Мы с Энн синхронно обернулись к сыну.
Он стоял один в дверях кухни. По его лицу было видно, что он слышал наш спор, но решил промолчать.
— Что случилось, боец? Что-то нужно? — спросил я, выждав несколько секунд.
— Когда мы будем есть? — спросил Лиам. — Мы очень голодные.
— Ой, — мягко отозвалась Энн. — Я сейчас же вынесу пиццу для тебя и твоего друга. Он не сказал, сколько кусков хочет?
Лиам лишь покачал головой.
— А он вообще в курсе, что мы будем есть? — продолжала расспросы Энн.
Лиам снова покачал головой.
А потом взглянул на меня, словно умоляя спасти его от этого допроса.
— Беги во двор, играй дальше, Лиам, — я кивнул в сторону двери. — Я всё принесу.
Не сказав больше ни слова, Лиам умчался обратно ко второму мальчику, хотя того почему-то нигде не было видно.
— Зачем ты его отослал? — спросила Энн, сверля меня взглядом.
— Потому что ты уже приготовилась устроить ему допрос, — прямо сказал я. — Дай ему немного передохнуть. У него день рождения... А тот пацан просто со странностями. Энн, я в десять лет козявки в коробочку собирал... Подумаешь, молчит. Ничего страшного.
Энн нехотя, едва заметно улыбнулась.
— А теперь давай напитки и пиццу, — шутливо скомандовал я. — Нас ждут двое голодных гостей.
Энн как раз расставила тарелки, когда на столе зазвонил ее телефон.
— Ой, черт. — Она взглянула на экран. — Это мама. Я с ней поговорю немного, ладно?
— Конечно, — кивнул я. — А я пока всё отнесу.
К тому моменту, как я вытащил всё на садовый столик, мальчишки уже сидели там, дожидаясь горячей, дымящейся пиццы. Лиам взял свою обычную сырную. Это была его любимая. Странный мальчик просто сидел и смотрел, как Лиам запихивает в рот кусок за куском. Он разглядывал моего сына так, словно тот был музейным экспонатом.
— Давай, ешь тоже, — пошутил я, обращаясь к мальчику. — Она не отравлена.
Пацан смерил меня взглядом, будто вообще не понял шутки. Затем снова посмотрел на Лиама и, в конце концов, медленно потянулся за куском сырной пиццы. «Дети. Все они одинаковые», — тут же подумал я. Мы молча ели пиццу на теплом летнем воздухе. Мальчишки грызли свои куски, как две маленькие мышки, не произнося ни слова, а я рассеянно смотрел на кухню, думая об Энн.
— Ну как, вкусно? — спросил я, возвращаясь в реальность.
— Угу, — тут же ответил Лиам.
— Угу, — почти сразу повторил за ним второй мальчик.
На секунду я так опешил, что даже не нашелся, что ответить.
— Надо же. А у тебя, оказывается, есть голос, — с улыбкой произнес я. — Может, теперь и со мной поговоришь?
Мальчик ответил не сразу. Он осторожно держал кусок пиццы и просто смотрел на меня. Затем покосился на Лиама, будто ждал от него какой-то реакции.
— Нет, — сказал странный мальчишка. — Только что.
— Ну, уже неплохо. — Я приветливо усмехнулся. — Тогда, может, хотя бы скажешь, как тебя зовут? Хотелось бы знать, с кем имею дело.
Мальчик снова замолк и уставился на меня. Казалось, он тщательно обдумывает каждый свой ответ, словно сдает какой-то сложный экзамен, вместо того чтобы просто сказать «да» или «нет».
— Нет, — наконец ответил он.
— Почему? — спросил я с неловкой улыбкой.
— Потому что мы не друзья, — просто ответил мальчик.
— Вот как. — Я изобразил удивление. — А я-то думал, мы поладили, приятель. И как же мне стать твоим другом?
Выражение лица мальчика изменилось. Оно стало абсолютно серьезным, будто я сказал ему какую-то ужасную вещь. Он сверлил меня своими огромными глазищами, словно пытался что-то разглядеть на моем лице. Так обычно пялятся, когда у человека на щеке грязное пятно, и ты просто не можешь отвести взгляд. Почувствовав себя не в своей тарелке, я всё еще натягивал неловкую улыбку. Но в итоге не выдержал его пронзительного взгляда.
— Вы доели? — брякнул я, просто чтобы разрядить обстановку.
— Эм-м... — пробормотал Лиам. — Еще кусочек.
Лиам быстро перетащил на свою тарелку еще один ломтик.
Странный мальчик продолжал смотреть на меня.
— Ты в порядке, парень? Я сказал что-то не так? — спросил я через пару секунд.
— Нет, — просто ответил мальчик. — Я просто смотрел на вас.
— Угу... — я поджал губы. — И почему же?
— ДЖУЛИАН! — крикнула Энн из дома. — ПОДОЙДИ СЮДА, ПОЖАЛУЙСТА!
Я больше ничего не сказал мальчишкам. Только ласково взъерошил Лиаму волосы, то и дело поглядывая на странного ребенка, который всё не сводил с меня глаз.
Я в замешательстве покачал головой и вернулся на кухню.
— Энн? — тихо позвал я, прислонившись к стене.
Энн только подняла указательный палец, показывая, чтобы я подождал. Она всё еще говорила по телефону. Энн была очень близка с родителями, и с матерью они могли часами болтать ни о чем. А еще они обе были невероятными параноиками. Ой, не отпускай Лиама одного. Ой, эта полка вот-вот рухнет. Ой, а ты давно проверял шины на машине...
— Торт. — Энн кивнула на холодильник. — Достань, пожалуйста, и тарелки тоже приготовь.
— Пока да, — пожала она плечами. — Я сейчас выйду.
Я потер виски и принялся за порученное дело. Энн заказала какой-то специальный полезный фруктовый торт или вроде того. Лиам любил фрукты, так что с этим нам хотя бы повезло, но неужели даже в день рождения обязательно есть здоровую пищу... Поставив торт на стол, я заметил, что мальчиков нет на месте. Я подозрительно оглядел двор, пытаясь понять, куда они подевались. Но ни Лиама, ни этого странного парня нигде не было. Я оглянулся на Энн — она всё еще висела на телефоне. И я прекрасно понимал: если сейчас что-то случится, мне устроят веселую жизнь. Лучше пойти и самому проверить, где они. Я дошел только до двери, как заметил двух мальчуганов, сидящих на корточках возле ближайшей клумбы. Лиам ковырялся в земле с таким увлечением, будто совершил величайшее научное открытие. Я уже хотел их окликнуть, но вовремя осекся. Мальчики тихо переговаривались.
— Почему на празднике только мы вдвоем? — спросил странный пацан.
Лиам промолчал. Я не видел его лица, но знал, что он сейчас щурится. Он всегда так делал, когда ему было страшно, некомфортно или он просто не хотел отвечать на неудобный вопрос.
— У меня вообще не так много друзей... — к моему удивлению, наконец признался Лиам.
— Понятно, — сказал мальчик. — А раньше у тебя были друзья?
Лиам только покачал головой.
— Твоя мама. И папа, — продолжал мальчишка. — Они твои друзья?
— Думаю, да, — неуверенно ответил Лиам. — Я их люблю, они же мои родители. Наверное, они тоже мои друзья.
— А они тебя любят? — допытывался пацан.
Лиам ответил не сразу, но я бы и сам не нашелся, что сказать. И не потому, что сомневался. Лиам был моим сыном. Я любил его и всегда буду любить. Просто, что это, блядь, за вопрос такой?
— Да, — наконец сказал Лиам.
— Ясно, — так же просто ответил мальчик. И вдруг резко сменил тему: — Как долго вы тут живете?
— Эм-м... Кажется, мама с папой живут здесь уже двенадцать лет, — задумчиво сказал Лиам.
— А ты? — не унимался пацан.
— Я? — Лиам замялся. — Я здесь родился.
— Уверен? — прямо спросил странный мальчик.
— Эм-м... — Лиам, казалось, не знал, что ответить. — Наверное...
И тут до меня наконец дошло, к чему этот разговор. Они каким-то образом выруливали к тому, что Лиам — не наш родной сын, даже если сами этого не осознавали. И я, черт возьми, уж точно не собирался в день девятилетия сына обсуждать его происхождение и тот факт, что он приемный.
— Парни, вот вы где! — громко окликнул их я, выходя из дверей.
Оба удивленно уставились на меня, будто делали что-то запретное, а я поймал их с поличным. По крайней мере, так мне показалось... На лице Лиама действительно читалось удивление. Но вот странный мальчишка смотрел на меня тяжело, сдвинув брови. Словно я только что прервал нечто очень важное.
— Торт готов, — неловко брякнул я. — Идите... садитесь обратно за стол. Дайте мне минутку.
— Ура-а! — Лиам вскочил на ноги и вприпрыжку побежал к садовому столику.
Второй мальчик тоже поднялся. А затем с легкой полуулыбкой на лице не спеша пошел следом. Я нервно сглотнул и улыбнулся в ответ. Вернулся на кухню в глубокой задумчивости. Этот новенький был до жути странным. Откуда, черт возьми, столько вопросов? И почему сначала он так на меня разозлился? Но времени на раздумья не оставалось. Из гостиной на кухню вошла Энн. Она уже не говорила по телефону, и по ее лицу я сразу понял — я что-то забыл.
— Где свечка, Джулиан? — спросила она прямо с порога.
— А? — вынырнул я из своих мыслей. — Не знаю... а где она?
— Я же сказала, в ящике, — закатила она глаза.
Затем, с типично недовольным материнским видом, она откопала свечку, пока я стоял и ждал с виноватой физиономией.
— Твои нормально? — спросил я, пока она возилась со свечой.
— Мама всё так же. А вот отца сильно спина беспокоит, — просто ответила она, зажигая свечку в виде цифры девять. — Но потом поговорим об этом. Давай сначала закончим с днем рождения.
Энн тепло улыбнулась, и я погладил ее по плечу. Пусть со стороны не всегда было заметно, что мы любим друг друга, но мы с Энн прошли через многое. Уж теперь-то мы знали характеры друг друга как свои пять пальцев.
— Давай я, — предложил я, видя, как Энн прикидывает, с какой стороны удобнее взяться за торт. — Я понесу.
Я подхватил его под низ, как заправский официант, кивнул жене и вышел на улицу. Мальчишки ждали нас на скамейке. Странный пацан что-то прошептал Лиаму как раз в тот момент, когда я выходил, и мой сын покатился со смеху. Никогда бы не подумал, что меня будет волновать, о чем там шепчутся два девятилетки, но именно сейчас меня это напрягло. Впрочем, сейчас было не время для паранойи. Энн громко запела «С днем рождения». Я, как хороший муж и отец, присоединился, пусть мой голос и был далек от идеала. Лиам счастливо улыбался. А вот мальчик рядом с ним сидел неподвижно, как кукла. Он просто наблюдал за нами, переводя взгляд с нас на Лиама и обратно. Казалось, он в замешательстве и совершенно не понимает, что от него требуется. Затем, когда мы перешли ко второму куплету, пацан, видимо, набрался смелости и тоже начал подпевать. И хотя это был день рождения моего сына, его особенный праздник, я не мог отвести глаз от этого ребенка.
Похоже, Энн была права. С этим пацаном явно что-то было не так, и дело тут не в обычных странностях. Наш маленький праздник прошел быстро и без изысков, как и каждый год. Энн разрезала торт. Она поцеловала и крепко обняла Лиама, я сделал то же самое. Но всё это время я не сводил глаз с гостя. Он, казалось, не знал, куда себя деть. Либо просто сидел и смотрел на нас, либо изучал Лиама, чуть ли не щурясь. Когда мы хлопали в ладоши, он выжидал секунду и только потом начинал хлопать. Он попросил себе точно такой же по размеру кусок торта, как у Лиама. Когда Лиам получил подарок от бабушки с дедушкой и принялся нетерпеливо рвать обертку, мальчик с не меньшим нетерпением заглядывал внутрь.
Он словно копировал каждое движение Лиама и нашей семьи. Я видел, что Энн тоже напряглась. Она то и дело бросала на него подозрительные взгляды, а когда смотрела на меня, тут же делала вид, что ничего не замечает. Мы съели торт. Затем Лиам перебрал с мальчиком все свои подарки, объясняя, кто что подарил и какой ему нравится больше всего. Мой брат со своей семьей и родители Энн не смогли приехать, но, по крайней мере, все они прислали Лиаму посылки.
Я как раз наблюдал за тем, как тающий солнечный свет ложится на зеленую траву во дворе, когда Энн схватила меня за запястье.
— Милый, зайди в дом на секунду, пожалуйста, — тихо попросила она. — Помоги с посудой.
По ее лицу было ясно, что дело тут совсем не в посуде, поэтому я не стал спорить. Подхватил остатки торта и помог отнести всё на кухню. Лиам показывал мальчишке фигурку какого-то робота, хотя тому, очевидно, было плевать на игрушку. Странный пацан проводил нас взглядом, пока мы не скрылись в доме.
— Джулиан... — Энн сразу же опустила тарелки на стол. — Этот мальчик... что нам с ним делать?
— Ты прекрасно понимаешь, о чем я. — Энн многозначительно округлила глаза. — Он какой-то странный... И вообще, его родители собираются его забирать?
— Если приедут — поговорим с ними, — спокойно ответил я. — По-моему, с этим парнем что-то не так.
— Джулиан, ну прекрати, — Энн улыбнулась и пожурила меня. — Не говори так.
— Но ведь это правда. — Я пожал плечами. — Ты же видела, что он делает. Будто копирует чужое поведение. Смотрит, что делать и как себя вести. Дети-аутисты ведь так поступают, да?
— Ох, Джулиан. — Энн покачала головой. — У меня от него тоже мурашки по коже, но... не знаю. Просто хочется, чтобы его уже поскорее забрали.
Я неловко кивнул. Обычно такие вещи про детей не говорят, но я уже и сам хотел, чтобы он поскорее убрался из нашего дома.
— Они на батуте, — сказала Энн, глядя куда-то мне за плечо.
Я и сам уже слышал громкий смех Лиама. Мы купили батут в прошлом году и поставили в самом дальнем углу двора. Энн редко разрешала Лиаму на нем прыгать, но сегодня, видимо, было исключение.
— Так что думаешь? — спросил я. — Что будем делать с пацаном?
— Понятия не имею, — тут же ответила она. — Я даже не знаю, кому звонить. Но я не хочу, чтобы он оставался у нас на ночь.
— Да, конечно, — согласился я. — Если до вечера за ним никто не приедет, вызову полицию.
— О, нет, — ужаснулась Энн. — Что скажут соседи? Лучше бы до этого не дошло.
Я согласно кивнул. И тут мое внимание привлекло кое-что подозрительное. Тишина. Смех, который мы только что слышали, стих. Как и громкий скрип батута.
— ПА-А-А-АП! — внезапно душераздирающе закричал Лиам.
Все мои чувства обострились в ту же секунду. Сработал защитный инстинкт: я развернулся и, не дожидаясь реакции Энн, рванул во двор, как ненормальный.
— А-А-А-А! ПА-А-АП! — надрывался Лиам.
Крик доносился со стороны батута.
Через защитную сетку было плохо видно, но я разглядел, что один из мальчиков сидит и дрожит, а второй абсолютно неподвижно стоит над ним. Я бросился к ним, как дикий зверь, и рванул сетку батута. Гнев захлестнул меня с головой. Лиам прижимал к себе правую руку. Лицо искажено от ужаса, а по пальцам тонкими красными струйками медленно стекает кровь. Странный мальчик всё так же неподвижно стоял прямо перед ним. Он не шевелился.
— Какого хуя?.. — злобно выплюнул я, уже не заботясь о том, чтобы фильтровать речь.
Потому что в этот момент я увидел лицо мальчишки. Его глаза впились в Лиама взглядом хищника. А губы были измазаны кровью. Лиам больше ничего не говорил и не кричал. Только тихо плакал. Но я видел его руку... Казалось, этот ублюдок вгрызся в нее и еще какое-то время жевал.
— Что ты, блядь, натворил?! — заорал я на пацана, хватая его за руку.
Я дернул его на себя с такой силой, что, думал, сам завалюсь назад... Но мальчик даже не сдвинулся с места. Он не пытался вырваться. Не сопротивлялся и не брыкался. Он просто стоял как вкопанный. Будто я пытался голыми руками выкорчевать из земли дерево. Я схватил его и дернул снова, но подалась только рука. Ни батут под ним, ни сам мальчик не сдвинулись ни на миллиметр.
— ДА КАКОГО ХЕРА?! — проревел я. — ПОШЕЛ ВОН ОТСЮДА!
Мальчик вдруг начал моргать, будто выходя из какого-то транса. И затем, когда я потянул его снова, он вдруг поддался. Слабо и неуклюже, именно так, как и должен был споткнуться девятилетний ребенок, когда его тащит за собой взрослый мужик. К этому моменту я был в таком бешенстве, что мне было абсолютно плевать, услышат ли меня соседи и что они подумают. Я просто хотел, чтобы этот мелкий гребаный демон убрался из моего дома.
Я намертво вцепился в его руку и поволок через весь двор, мимо игрушек и прочего барахла. Энн не сказала ни слова, только бросилась к батуту.
Мальчишка семенил следом, не издавая ни звука и даже не пытаясь сопротивляться. Его тоненькие ножки заплетались, а слабая рука почти полностью терялась в моей ладони. Мне было плевать.
Я дотащил его до самой входной двери.
Рывком распахнул ее и вышвырнул пацана на крыльцо с такой силой, что он рухнул на колени.
— А теперь уебывай отсюда, пока я по-хорошему прошу! — заорал я от злости.
Мальчик поднялся на ноги и отряхнул колени, будто просто упал на детской площадке.
Затем он посмотрел на меня с абсолютно спокойным лицом.
— Проваливай! — рявкнул я. — И чтобы я больше, блядь, никогда тебя здесь не видел!
Затем я захлопнул дверь так, что весь дом содрогнулся. Стоял перед ней, тяжело дыша, слишком взбешенный, чтобы сдвинуться с места. Словно ждал, что этот маленький ублюдок вернется.
— Джулиан? — позвала Энн за моей спиной.
Я моргнул и обернулся, пытаясь взять себя в руки.
Энн стояла, дрожа от страха, и крепко прижимала к себе тихо плачущего Лиама.
— Что будет с этим мальчиком? — спросила она.
— Мне насрать, — холодно отрезал я. — Он же как-то нашел дорогу сюда. Значит, найдет дорогу и домой.
Охренительный выдался девятый день рождения.
Остаток дня мы просидели в отделении неотложки, пока не стемнело. Рана на руке Лиама оказалась неглубокой, но кровило сильно, поэтому Энн настояла на осмотре у врача. И она была права. Черт возьми, мы понятия не имели, кто это за ребенок, откуда он взялся и чем мог болеть...
Зашивать руку Лиаму не стали. Просто промыли, обработали рану и велели наблюдать. Но зато на это ушло еще три часа.
Мы с Энн договорились никому не рассказывать, кто этот мальчик. Так было лучше для всех. Иначе посыпались бы вопросы, вмешалась бы полиция, и мне пришлось бы объяснять, почему я вышвырнул девятилетнего пацана одного на улицу.
Впрочем, я об этом ни капли не жалел.
Этот гребаный ребенок реально начал выводить меня из себя. Когда мы вернулись из больницы, уже стемнело. Энн с Лиамом ненадолго остались в машине, чтобы я мог первым осмотреть дом.
Как будто пацан мог там оказаться. Я же сам, своими собственными руками вышвырнул его за дверь.
В доме было пусто. Всё лежало на своих местах, ровно так, как мы и оставили.
Когда они зашли, Энн и Лиам медленно поднялись на второй этаж. Жена на меня не злилась, но я всё равно чувствовал себя полным козлом во всей этой истории.
Я тихо убрал всё, что осталось от праздника на первом этаже. Бумагу, тарелки, недоеденную пиццу и наполовину растаявший торт, который мы забыли на улице. Открыл пиво — после такого дня оно было мне жизненно необходимо — и рухнул на кухонный стул.
Просто сидел и пялился в пустоту, как идиот.
— Ты в порядке? — спросила Энн, появляясь в дверях.
— В норме, — ответил я, сделав большой глоток пива.
— Я на тебя не злюсь... — продолжила она. — Но... ты меня напугал. И Лиама тоже. Тот мальчик был... не знаю, как сказать... очень странным. А потом еще и ты так разозлился...
— Тебе не нужно бояться, Энн, — спокойно ответил я. — Понимаешь... я сорвался только из-за этого придурочного пацана. Он испортил Лиаму день рождения. Детвора в школе и так над ним издевается, а теперь он еще и придет со следом от укуса на руке. Думаешь, это пойдет ему на пользу?
Энн промолчала. Только виновато уставилась в пол, как отчитанный ребенок.
— Как же меня всё это задолбало, — зло бросил я, снова прикладываясь к бутылке.
— Джулиан, я знаю... — попыталась что-то сказать она.
— Лучше не станет, — перебил я ее. — Лиам здесь не приживется. Мы уже говорили об этом. Они его не примут. Вот и всё. Я годами твержу, что нам нужно переехать.
Энн снова съежилась и уставилась в пол.
Разговоры о переезде шли между нами уже давно, но Энн всегда настаивала на том, чтобы остаться. Якобы ей нравился район и сам дом.
Хотя за пятнадцать лет жизни здесь она так и не завела ни одного друга.
— Забудь, — наконец сказал я. — Лиам в порядке?
— Да, — тихо ответила Энн. — Принимает ванну. Его всё это сильно потрясло. Я же вижу, что он напуган.
— Еще бы, — раздраженно отозвался я. — Если я когда-нибудь узнаю, чей это долбанутый ребенок, я обязательно с ними поговорю. Ты выяснила, что случилось на батуте? Что рассказал Лиам?
— Ничего, — тут же ответила Энн.
По ее лицу было видно, что именно это беспокоит ее больше всего.
Но мы знали Лиама. В конце концов, он наш сын. Каждый раз, когда происходило что-то постыдное или когда его обижали, он уходил в себя. Страдал молча и не произносил ни слова. И даже если мы спрашивали его напрямую, он просто щурился и отказывался говорить.
— Он ни слова не проронил о том, что случилось, — сказала Энн, и ее глаза наполнились слезами.
— Эй. Эй, Энн, не плачь, — я тут же вскочил из-за стола. — Всё хорошо.
— Но... но... — всхлипывала она, пока я обнимал ее. — Я снова облажалась как мать. Я даже не его родная мать... и никогда ей не стану...
— Тише, — сказал я, прижимая ее к себе и мягко поглаживая по спине. — Не говори так. Ты отличная мама. Лучшей и быть не может.
Энн молча стояла, уткнувшись в меня и шмыгая носом. Кем бы ни был этот пацан, он знатно испоганил нам выходные.
— Лиам правда ничего не сказал? — переспросил я. — Ну там, как звали мальчика или кто он вообще такой?
Она только покачала головой.
Больше я не настаивал. Раз Энн говорит, что ничего не знает, значит, так оно и есть.
— Единственное, о чем он попросил, — когда ляжет спать, чтобы ты тоже зашел пожелать ему спокойной ночи, — сказала она наконец, вытирая глаза.
— Обязательно, — ответил я с усталой улыбкой.
День выдался долгим, и я чувствовал, что мне и самому пора бы уже на боковую.
Стоя перед дверью в комнату Лиама, я тяжело вздохнул.
Мне было паршиво из-за всего, что произошло. И точно так же, как Энн корила себя за то, что она плохая мать, меня тоже грызло чувство вины, хоть я этого и не показывал. Уложив Лиама, Энн пошла в душ. Тем временем я обошел весь дом и проверил замки. Береженого бог бережет.
Но сейчас, стоя перед его комнатой, мне было тяжело делать вид, что я сильный.
Сделав глубокий вдох, я открыл дверь.
Лиам лежал в кровати, натянув одеяло до самого подбородка. Тусклый свет ночника отбрасывал на стены мягкие желтые узоры. По его лицу я сразу понял, что он не спит. Он лежал с открытыми глазами и просто смотрел в окно.
— Лиам, почему не спишь? Что случилось? — тихо спросил я.
Лиам не ответил. Он лежал под одеялом почти неподвижно.
Я подошел ближе и ласково погладил его по голове. Только тогда я понял, насколько он напуган. Я решил, что с наступлением ночи вся эта дневная чертовщина просто навалилась на него с новой силой.
— Лиам, приятель, что не так? — спросил я, присаживаясь на край кровати. — Тебе больше не нужно бояться. Папа со всем разобрался. Ты всё еще боишься того странного парня, да?
— Угу, — тихо ответил Лиам.
— Не бойся, — успокаивающе сказал я. — Мы с мамой рядом и всегда тебя защитим. Я вышвырнул этого маленького говнюка за дверь. Он тебя не тронет.
— Но... — Лиам сощурился.
А потом вдруг сел и придвинулся ко мне вплотную.
Я думал, он хочет обняться, но вместо этого его маленькая потная ладошка вцепилась в рукав моей футболки, и он зашептал мне на ухо:
— Он сказал, что ты не можешь просто так заставить его уйти.
— Что?! — я отстранился и схватил Лиама за плечи.
В страхе, исказившем его личико, было что-то по-настоящему жуткое. Он весь вспотел и дрожал. В жизни не видел такого первобытного ужаса на лице другого человека.
— Когда он это сказал? — громко спросил я. — Что он еще говорил?
— Он сказал, что мы сами его пригласили... И теперь он не хочет уходить...
— Что? О чем ты говоришь? — спросил я, совершенно сбитый с толку.
Лиам снова зажмурился, в его глазах стояли слезы. Губы дрожали, а затем, едва заметным движением, он скосил глаза мне за плечо.
Во тьме маленького шкафа, сквозь щели в деревянных дверцах, что-то блеснуло.
Сердце забилось быстрее, я нервно сглотнул. Лиам натянул одеяло до самого подбородка. Я медленно поднялся с кровати, не сводя глаз со шкафа.
Сделал один шаг навстречу. Внутри снова блеснуло.
Как глаза кошки или волка, мерцающие в темноте и выслеживающие добычу.
— Какого хуя... — прошептал я.
И тут из шкафа донесся странный звук.
Такой звук можно услышать в документальных фильмах о дикой природе.
А может, даже и там такого не услышишь.
Это было звериное, угрожающее рычание вперемешку с чем-то человеческим. Чем-то первобытным.
Кровь застыла в жилах. Меня сковал такой животный ужас, какого люди, наверное, не испытывали уже тысячи лет.
Кого бы я ни впустил в наш дом...
