0 просмотренных постов скрыто
История нашего мира в художественной литературе 2. Часть 19.1 «Путь к Заоблачным Вратам»: «Гуляка и волшебник» и «Посол Чэньского двора»
Всем привет!
Я обещала продолжить рассказ о том, как в конце VI века Китай вновь объединился, и вот этот момент настал. И на этот раз речь пойдёт о Северных династиях, и о том, что из них выросло. Читать эту часть не обязательно, но точно познавательно и, возможно, даже интересно.
В одном из прошлых постов (тут: История нашего мира в художественной литературе 2. Часть 8. «Империи шёлка») я упомянула, что сяньбийская Северная Вэй развалилась в 535-м году на Восточную (534-550) и Западную Вэй (535-554), а те, в свою очередь, превратились в Северную Чжоу (557-581) и Северную Ци (550-577), но не поделилась тогда подробностями. А надо бы. Вот в той книге – «Империи шёлка» – упоминался император Западной Вэй Вэнь-ди (535-551), чья жизненная история там, впрочем, сильно искажена. На самом деле он не обладал реальной властью (всем заправлял генерал Юйвэнь Тай), был женат первым браком на леди Ифу, а потом развёлся с ней по настоянию генерала, чтобы жениться на дочери печально известного жужаньского кагана Анагуя, однако следующим правителем стал его сын от первой жены – Фэй-ди (551/552-554), который, впрочем, тоже во всём подчинялся Юйвэнь Таю и долго на своём месте не продержался: генерал его сверг и на его место посадил его единокровного брата Гун-ди (554-557).
Дочери от второй жены у Вэнь-ди были тоже. И с учётом того, что понаписал Хакимов, ирония тут кроется в том, что трон, в конце концов, перешёл к зятю Вэнь-ди, только не потому что у него не было сыновей и не по доброй воле этого императора – просто одна из его дочерей, принцесса Хумо, стала женой сына генерала Юйвэнь Тая по имени Цзюэ. Пока жив был сам генерал, всё было у династии Юань туда-сюда, но стоило ему умереть в 556-м году, как весной следующего года его племянник Юйвэнь Ху организовал свержение, а спустя время и время убийство Гун-ди. Новым императором при этом он сделал Юйвэнь Цзюэ, в чём, надо думать, брак этого парня с Хумо им обоим очень пришёлся кстати. Так вот прекратила своё существование Западная Вэй и начала – Северная Чжоу.
Что касается Восточной Вэй, то она оказалась ещё недолговечнее, чем Западная, и поправить ею успел всего один человек – Сяо Цзинь-ди (534-550), которого тоже императором сделал генерал, только другой – Гао Хуань, и история этого государства развивалась зеркально. Император реальной властью не обладал, всем заправлял генерал, а после его смерти один из его сыновей, Гао Ян, низложил императора и сам стал править под именем Вэнь Сюань-ди (550-559), основав тем самым Северную Ци. Ещё два года жизни новый правитель подарил прежнему лишь по той причине, что Сяо Цзинь-ди был женат на его сестре, а императрица Гао любила своего мужа и всячески его оберегала. Но однажды брат вызвал её во дворец, а, когда она уехала, потому как отказ мог усугубить положение, подослал к бывшему императору убийц, которые расправились и с ним, и с его сыновьями. Да и после смерти Сюань-ди ему, несмотря на пышные похороны, покоя не дал – останки Сяо Цзинь-ди будто бы по его приказу выбросили в реку Чжан.
Не удивительно, что ещё Вэнь-ди и Юйвэнь Тай возмутились таким событиям и начали войну с Северной Ци. Разумеется, у них тогда ничего не получилось, но начало борьбе было положено. Удивительно, что это государство так долго продержалось, потому что мало того, что Западная Вэй, а потом и Северная Чжоу закорешались с тюрками, о чём я в прошлый раз упомянула, так ещё и правители в Северной Ци были так себе управителями.
(Изображение Вэньсюань-ди XVIII века)
Вот, к примеру, сам Вэнь Сюань-ди – поначалу провёл реформы, так, чтобы по полной обеспечить страну и деньгами, и рабочей силой, сколотил мощную армию, лично вёл войска в бой, пока воевал то с Западной Вэй, то с тюрками, то с киданями, то с жужанями, вмешивался во внутренние дела Западной (она же Поздняя) Лян, приказал историку Вэй Шоу (506-572) написать историю Северной Вэй (тут надо отметить, что сам император происходил из ханьской аристократии, но себя почему-то предпочитал причислять к сяньбийцам, а Северная Вэй, как мы помним, тоже была сяньбийской).
Вэй Шоу, к слову, написал историю и Северной, и Восточной Вэй, объединив своё повествование в «Вэй шу» («Книга Вэй» или «История Вэй»), но сделал это так, что подвергся критике за предвзятость и выставление предков многих знатных людей в невыгодном свете (из-за этого даже книгу его прозвали «Книгой Мерзостей» (кстати, на китайском по системе Палладия это пишется как «Huì shū»)), из-за чего на него наклепали доносов и несколько раз заставляли книгу переписать, пока всех всё не устроило. А вообще ему повезло, что он так легко отделался.
Потому что году этак в 555-м фляга у императора начала посвистывать всё конкретнее и конкретнее, что приводило к странным, а порой и жестоким поступкам как в частной жизни (так якобы он из ревности приказал суициднуть бывшему своей наложницы, а потом и саму наложницу изрубил в капусту и получившееся притащил на пирушку, чем конкретно шокировал собравшихся), так и в государственной (ему, например, пришло в голову оставить в стране только одну религию, он провёл публичные дебаты между буддистами и даосистами, присудил победу первым, а вторым велел стать буддийскими монахами, отказавшиеся остались без головы, буквально. Даосизм был запрещён). Про флягу, кстати, шутка с двойным дном – потому что вдобавок ко всему прочему Вэнь Сюань-ди начал беспощадно бухать, что только усугубило состояние и его, и Северной Ци.
В конце концов, алкоголизм, похоже, и свёл его в могилу, остановив тем самым его безумства и жестокости, и у власти оказался его сын под именем Фэй-ди (559-560), который, впрочем, долго там не продержался, потому что его дядька Гао Янь убил первого министра Ян Иня, на котором держалась вся Ци в то время, и сверг самого юного императора, которого потом приказал убить, ибо ему было пророчество, что Фэй-ди может вернуть себе трон. Узурпатор взял себе имя Ци Сяо Чжао (560-561) и под ним тоже продержался всего-ничего, потому что по какой-то странной иронии судьбы на охоте упал со своей напуганной кроликом лошади, слег с переломом ребра и вскоре после этого умер.
Уже на его преемнике Учэн-ди (561-565) государственная система Северной Ци начала конкретно идти по одному месту, потому что правитель, как это часто бывало, больше интересовался пьянками-гулянками, и даже его добровольная передача трона сыну – Гао Вэю (565-577) в этом плане стране никак не помогла, потому что тот оказался правителем ещё более некомпетентным: при нём административный аппарат стал трещать по швам, расточительство и казнокрадство достигли небывалых масштабов, а армия ослабла из-за того, что он в 572-м казнил полководца Хулю Гуана, в результате чего Ци начала терпеть одно поражение за другим. Гао Вэй при этом оказался настолько безответственным поцем, что в критический момент скинул бремя правления со всеми проблемами на сына – Гао Хэна (577), а сам попытался сбежать на юг в Чэнь.
Ну и «без лишних предисловий: мужчина умер» – потому что войска Северной Чжоу в то время совсем не бамбук курили и вскоре взяли столицу Северной Ци – Ечэн, вместе с Гао Хэном, а один из их генералов захватил и Гао Вэя, да притащил его в бывшую столицу. Поначалу император Северной Чжоу У-ди, походу, не знал, что с ними всеми делать и даже деликатно с ними обращался, но потом отдал приказ об уничтожении не только двух последних императоров, но и многих других представителей рода Гао. В общем, так Северная Ци и встретила свой конец. А вот Северная Чжоу успела провести до своего уничтожения несколько очень интересных лет. Кстати, о ней.
Юйвэнь Цзюэ под именем Сяо Минь-ди в 557-м проправил меньше года, т.к. был свергнут и убит всё тем же своим родичем – Юйвэнь Ху, который на его место поставил другого сына Юйвэнь Тая – Юя под именем Мин-ди (557-560). Но и тот у него очень скоро стал вызывать опасения, и мнительный Ху своего подопечного траванул. Но молодой император перед смертью успел сам назначить наследника – своего брата Юйвэнь Юна, который и стал тем самым знаменитым императором У-ди (560-578). Юйвэнь Ху вынужден был принять такой поворот событий и ничего не стал с этим делать, видимо, полагая, что сможет без проблем управлять 17-тилетним парнем, но не тут-то было.
Поначалу У-ди и впрямь вёл себя тише воды и ниже травы, но на деле тщательно готовился и спустя годы всё припомнил родичу, заключил его под стражу, а потом отдал приказ о казни, после чего его власть уже ничего не ограничивало.
Ещё до того У-ди заключил союз с Тюркским каганатом и даже женился на дочери Мукан-кагана (553-572), что здорово ему помогло в борьбе с Северной Ци. Хотя, надо признать, у правителей Северной Чжоу и Ци было немало общего. Вот У-ди, с одной стороны, боролся с роскошью (доходило до полного безумия вроде разрушения слишком шикарных дворцов), а с другой тоже устроил диспут между представителями разных конфессий, только победу присудил не буддистам, а конфуцианцам, а даосистам отдал второе место. В итоге в 574-м году и даосизм, и буддизм были запрещены, и в стране начались религиозные гонения. И на фоне вот этого всего император ещё всячески пытался наставлять на путь истинный своего сына от супруги Ли, но получалось не очень.
В 577-м году Северная Чжоу, как я и сказала, захватила Северную Ци, а потом начала готовиться схавать и Чэнь на юге. Чэнь тогда спасли два обстоятельства – во-первых, то, что тюрки вдруг смекнули, что союзник уж что-то чрезмерно усилился и дружить с Чжоу перестали.
Новый правитель тюрков Татпар-каган (572-581) принудил её заключить довольно для неё невыгодный мирный договор, согласно которому чжоусцы вынуждены были тюркам отправлять по 100 000 шёлковых тканей ежегодно и кормить за счёт казны тюркютские «посольства» в составе нескольких тысяч человек. Именно Татпар-кагану принадлежит процитированная в книге Хакимова «Империи шёлка» фраза – «Только бы на юге два мальчика (Северная Чжоу и Северная Ци) были покорны нам, тогда не нужно бояться бедности». Вдобавок к этому в 578-м, когда Северная Ци была покорена, Татпар начал против ослабленной Чжоу войну, поддержав бежавшего к нему Гао Шаои. Отпор им дать чжоусцы толком не смогли, потому что У-ди внезапно заболел и умер, что и стало вторым обстоятельством, временно спасшем Чэнь. А тюркюты вдоволь награбили северный Китай, неуспешно попытались захватить Цзюцзюань, но потом ушли. Вот такая вот печальная история про «дружбу народов».
Трон Северной Чжоу унаследовал тот самый неугомонный сын У-ди под именем Сюань-ди (578-579), который, несмотря на все старания бати, нормальным так и не стал. Не понятно, что творилось в его голове, но меньше, чем через год после своего воцарения он передал трон уже своему сыну Цзин-ди (579-581), а в 580-м году умер. Цзин-ди был ещё совсем ребенком, и потому, понятное дело, ничего не мог поделать с надвигающимся крахом империи.
В том самом 581-м году власть захватил в свои руки влиятельный чиновник Ян Цзян, отец главной супруги Сюань-ди, которую звали Ян Лихуа. От неё у чокнутого императора была лишь дочь, принцесса Эин, но Ян Цзяна это ничуть не смутило. Он вынудил маленького императора подписать отречение в его пользу, а потом устранил не только самого беднягу Цзин-ди, но и изрядно подвыпилил весь род Юйвэнь. Правительство ему подчинилось, армия тоже. Так прекратила своё существование Северная Чжоу и началась яркая, но недолговечная империя Суй (581-618), а Ян Цзян вошёл в историю как очередной император Вэнь-ди (581-603).
(Портрет первого императора Суй)
И вот он-то крепко взялся сначала за свою новую империю, а потом и за соседние. В первые же годы он перенёс столицу из Чанъаня в построенный неподалёку Дасин, отдал приказ о ремонте Великой Стены, отбил атаки тюркютов под руководством сначала Амрака (581), преемника Татпар-кагана, а потом Бага-Ышбар-хана (581-587), причём второй даже вроде как временно признал себя вассалом Суй (584 год). Хотя Суй-тюркютские войны продолжались вплоть до 602-го года и стали одной из причин распада Тюркского каганата на Западный и Восточный.
Отчасти именно война с тюркютами могла повлиять на неудачи в походах Суй против Чэнь в 581-582-х годах. Но Вэнь-ди не намеревался сдаваться. В 586-м году он начал строительство Великого канала, который соединил Хуанхэ и другие речные системы на севере страны с реками Хуайхэ, Янцзы и с южными провинциями, да ещё вдобавок раскрыл заговор среди своих военных, а годом позже покорил маленькую Позднюю Лян (555-587). И уже в 588-м объявил Чэнь войну. И уж на этот раз её ничто не спасло. Сюань-ди из Чэнь умер ещё в 582-м году, а его наследник, Хоу-Чжу, он же Чэнь Шибао (583-589), оказался не в силах противостоять мощной северной империи. В 589-м году войска Суй взяли Цзянькан, а императора пленили и увезли в Дасин, где он относительно неплохо жил, пьянствовал и умер в 604-м году. Последнее сопротивление в Чэнь очень скоро было подавлено, и так страна, благодаря Вэнь-ди, впервые за несколько столетий объединилась под властью империи Суй. Именно в годы службы, а затем правления Вэнь-ди происходят события сегодняшних рассказов
«Гуляка и волшебник» и «Посол Чэньского двора»
Время действия: VI век н.э., ок. 570-589гг.
Место действия: Северная Чжоу, империя Суй.
Интересное из истории создания:
Новелла «Гуляка и волшебник» была написана уже знакомым по прежней заметке (тут: История нашего мира в художественной литературе 2. Часть 19. «Путь к Заоблачным Вратам»: «Чжан Лао» и «Белая Обезьяна») автором эпохи Тан Ли Фуянем (ок. 775-833). Кстати, я там ошибочно написала его личное имя как «Фуян», а звали его именно 李復言 – Lǐ Fùyán. «Ли» – одна из самых распространённых китайских фамилий, иероглиф означает буквально «Слива», а личное имя я бы перевела как «Продолженная речь», символичное имя для писателя. К слову, это было его придворное имя.
Оригинальное название сегодняшней его новеллы «Ду Цзычунь» (а точнее «杜子春傳» «Dù Zǐchūn Chuán», что можно перевести как «Повесть о Ду Цзычуне»), которую я в прошлый раз тоже ошибочно назвала почему-то романом (и дала не вполне точный перевод, понадеявшись на других, да, мне очень стыдно😔 Такие ошибки – цена за самостоятельное написание постов без помощи ИИ-шек. В следующий раз постараюсь быть внимательнее). На самом деле «Гуляка и волшебник» очень небольшое произведение, однако одно из самых известных в библиографии Ли Фуяня.
Для сборника его перевел Александр Александрович Тишков (1921-1982), советский литературовед и переводчик. Причем переводы рассказов из этого сборника он, похоже, сделал ещё в 1960-м году. К слову, им же был сделан перевод новеллы «Белая обезьяна», о которой я рассказывала в прошлый раз. Кстати, помимо художественных произведений, он писал собственные книги и статьи, в т.ч. о русской поэзии и даже по вопросам шахматной композиции.
Рассказ «Посол Чэньского двора» намного меньше, но не менее выразителен. Его предположительно написал Хоу Бо, и, похоже, первоначально этот рассказ с некоторыми другими входил в сборник «Записи, рождающие улыбку» (но это тоже не точно). Название как бы намекает на то, что это был сборник именно юмористических рассказов. О самом Хоу Бо почти ничего не известно, даже, точно ли это было его настоящее имя, и какие точно произведения и в какой конфигурации он после себя оставил. Его имя фигурирует в различных литературных сборниках эпохи Сун, но без каких-либо подробностей, и невозможно даже наверняка сказать, в какую эпоху он жил. Лично я полагаю, что «Хоу Бо» – это псевдоним, точно не знаю, какими иероглифами это записывали, но есть три интересных варианта – «𠯜伯», что переводится как «Смеющийся дядька», «厚伯» – «Толстый дядька» и «侯白» – «Разбойник», хотя это я считаю наименее вероятным, в те временам таким обычно не шутили.
Перевод делал академик РАН, советский и российский китаист, один из крупнейших специалистов по литературе Китая, стран Дальнего Востока и Центральной Азии Борис Львович Рифтин (1932-2012), долгая история жизни которого тоже полна интересных деталей. Например, в 1960-х он, окончив восточный факультет ЛГУ, попал на доп обучение в Пекинский университет, и у него даже был китайский псевдоним – Ли Фуцин (李福清), а в 1990-х годах он работал на Тайване. Работы этого человека известны и высоко оценены не только в России, но и за рубежом.
(Б.Л. Рифтин)
О чём и отрывки:
Первая история о том, как один молодой лентяй и разгильдяй, не умеющий обращаться с деньгами, привлёк внимание очень странного деда и получил огромный куш. Да настолько большой, что поначалу даже не понял, насколько, а потом сам же всё нелепо потерял. И всё это под соусом мистики и бэд-трипов.
«…В последние годы династии Северная Чжоу и в первые годы династии Суй жил некий Ду Цзычунь, молодой гуляка. О своем доме и имуществе он и не думал, жизнь вел праздную и разгульную, пристрастился к кутежам и быстро промотал свои богатства. Родственники отвернулись от Цзычуня, потому что он не хотел работать.
Однажды зимой в драной одежде и с пустым брюхом слонялся он по улицам Чанъани; день клонился к вечеру, а Цзычунь еще ничего не ел; идти было некуда. У западных ворот Восточного рынка, страдая от холода и голода, он остановился и, взглянув на небо, тяжело вздохнул.
К нему подошел старик с клюкой и спросил:
— Почему ты вздыхаешь?
Цзычунь высказал старику свои печали, кляня родственников за бессердечие, и на лице его отразились все волновавшие его чувства.
— Сколько тебе нужно денег, чтобы жить без нужды? — спросил старик.
— Мне было бы довольно тысяч тридцати — пятидесяти, — отвечал Цзычунь.
— Маловато, — заметил старик.
— Сто тысяч.
— Маловато.
— Миллион.
— Маловато.
— Три миллиона.
— Теперь, наверно, хватит, — сказал старик. Он вынул из рукава связку монет и передал ее Цзычуню. — Это тебе на сегодняшнюю ночь, а завтра в полдень я буду ждать тебя в подворье персов на Западном рынке. Смотри не опоздай!
На другой день Цзычунь пришел в назначенное время. Старик дал ему три миллиона и исчез, не назвав даже своего имени.
Став богатым, Цзычунь снова принялся за кутежи, полагая, что дни нищеты больше не вернутся. Он обзавелся добрыми конями, дорогими одеждами и вместе со своими сотрапезниками проводил время в веселых домах, пел и плясал, нисколько не заботясь о будущем.
Через два года деньги кончились. Богатые одежды и резвых коней пришлось продать и заменить их более скромными. Вскоре на смену последнему коню появился осел, а когда и его не стало, пришлось ходить пешком; Цзычунь стал беден, как прежде. И снова, не зная, что ему делать, он поплелся к воротам рынка, вздыхая и ропща на свою судьбу. Послышались шаги, появился старик и, взяв Цзычуня за руку, воскликнул:
— Что случилось? Ты снова гол и нищ! Скажи, сколько тебе нужно денег, и я помогу тебе.
Цзычунь, устыдившись, не отвечал; несмотря на все настояния старика, он лишь смущенно молчал.
— Завтра в полдень приходи на прежнее место, — сказал старик.
Преодолевая стыд, Цзычунь явился в назначенный час и получил десять миллионов. Еще до этого он решил изменить образ жизни и, занявшись каким-нибудь делом, превзойти знаменитых богачей древности. Но как только в его руках оказались деньги, он позабыл о своих благих намерениях и, как в былые времена, предался удовольствиям. Прошло года три, и он стал беднее, чем прежде. Однажды на старом месте он опять встретил старика. Не в силах побороть стыд, Цзычунь закрыл лицо и хотел удалиться. Но старик ухватил его за край одежды и сказал:
— Худо обернулись твои дела. — Затем дал тридцать миллионов и добавил: — Если это тебя не излечит, значит бедность твоя неизбежна.
Цзычунь подумал:
«Я вел беспутный образ жизни, часто бедствовал, но никто из родственников не помог мне. Совсем чужой человек трижды выручил меня из беды; как я смогу отблагодарить его?» И, обращаясь к старику, он сказал:
— Этих денег мне хватит, чтобы заняться достойным делом, обеспечить всем необходимым бедных родственников и выполнить, таким образом, свой долг. Я глубоко вам благодарен, и, как только мои дела наладятся, я сделаю все, что вы скажете.
— Этого я и хотел, — ответил старик. — Устраивай свои дела, сын мой! Мы встретимся в пятнадцатый день седьмого месяца будущего года под двумя можжевельниками, у храма Лао-цзы.
Так как большинство родичей Цзычуня жили к югу от реки Хуай, то он купил десять тысяч му плодородной земли в пригородах Янчжоу, возвел там большие дома, а поблизости от главных дорог построил более ста загородных домиков, где и поселил бедных родственников. Устроив брачные дела племянников и племянниц, он перевез на кладбище предков останки родственников, покоившиеся в других местах. Тем, кто помогал ему, он воздал должное, а также свел счеты с недругами. Закончив дела, он отправился к месту встречи со стариком, так как срок уже наступил.
Старец сидел в тени можжевельника. Вместе они поднялись на пик Юньтай, углубились в горы и, пройдя более сорока ли, увидели прекрасный храм, каких на земле не бывает. Сверкающие облака парили над пришельцами, взлетали ввысь испуганные журавли. В среднем зале стоял огромный котел более девяти чи в высоту, в котором варилось снадобье. С одной стороны котел охраняли зеленые драконы, а с другой — белые тигры; красные отблески огня играли на окнах и стенах. Вокруг котла собрались девять фей.
Приближался заход солнца, и старец, сняв свое простое платье, облачился в одежды жреца и желтую шапку. Затем он дал Цзычуню три белых шарика, велел проглотить их и запить кубком вина. Цзычунь повиновался, и старец, расстелив у западной стены тигровую шкуру, посадил его лицом к востоку.
— Сиди молча, — предостерег он Цзычуня, — даже если увидишь богов и дьяволов, посланцев ада, диких зверей или своих близких, изнемогающих под пытками, знай, что все это лишь видимость. Ты же не двигайся и не бойся, — никакого вреда тебе не будет. Хорошенько запомни мои слова…».
Второй повествует о феерическом фиаско посла империи Чэнь в ранней Суй, и я просто не могу не процитировать этот рассказ целиком:
«Чэньский двор отправил посла со свадебными дарами к суйскому правителю. Тот ничего не знал о красноречии посла и велел мудрому Хоу Бо встретить его в старой одежде, прикинувшись человеком низкого звания. Посол принял Хоу Бо за бедняка и отнесся к нему крайне неуважительно: говорил с ним лежа, повернувшись спиной и испуская дурной дух. Хоу Бо вознегодовал в душе. Посол спросил:
— А что, дороги ли у вас кони?
Хоу Бо, желая ему отомстить, ответил:
— Кони бывают разные, и цены на них не одинаковы. К примеру, резвый, статный скакун с сильными ногами может стоить тридцать связок монет, а то и больше. Если конь на вид неказист, но годится для верховой езды, за него дают связок двадцать. Ежели тяжел, тучен, неуклюж, но годен возить поклажу, стоит четыре-пять связок. А уж если хвост дугой, копыта корявые и резвости никакой — лежит себе на боку да еще скверный дух испускает, — за такого и медной монеты не дадут.
Посол изумился до чрезвычайности и спросил у оборванца, как его зовут. Узнав, что перед ним сам Хоу Бо, он устыдился и попросил прощения».
Что я обо всём этом думаю, и почему стоит прочитать:
Рассказ про посла просто ржачный, да ещё, если его автор реально Хоу Бо, из разряда «Сам себя не похвалишь, никто не похвалит». Тут и добавить нечего, кроме того, что тема посольств и дипломатии не самая частая в рассказах в принципе, а в юмористических – тем более.
А вот рассказ «Гуляка и волшебник» меня реально впечатлил. Я давно его читала, и ещё тогда подумала, что вот оно – то, что надо для моей подборки. Потому что это настолько густая смесь абсурда, тревожных непоняток, мистики и до боли узнаваемых даже в наше время жизненных реалий, что прям бррр. Читаешь и ждёшь, где же там подвох, каким злобным колдуном, жрущим сердца глупеньких бывших мажорчиков, окажется этот дед?
И, разумеется, история пошла самым непредсказуемым образом. То есть кое-где видишь знакомые тропы, можешь примерно прикинуть, что там будет дальше, но это «Ой!» становится всё равно вот-это-поворотом и неожиданностью не только для героев, но и для читателя. А финал этой истории напомнил мне почему-то конец японской сказки про рыбака Урашиму, которая в детстве стремала меня до усрачки. Кому-то психотравму нанесла погребальная маска Го Сяна от телекомпании «ВИД», а мне – вот эта сказка.
В общем, на самом деле очень атмосферный рассказ, и с остальным сборником я всё ещё всем настоятельно рекомендую ознакомиться. И, к слову, следующая заметка будет про Японию, а следующая за ней – уже про конец империи Суй и начало империи Тан, и после этого я смогу полноценно перейти к рассказу о VII веке н.э.
Если пост понравился, обязательно ставьте лайк, жмите на "жду новый пост", подписывайтесь, если ещё не подписались, а если подписались, то обязательно нажмите на колокольчик на моей странице (иначе алгоритмы могут не показать вам мои новые посты), и при желании пишите комментарии. Или можно подкинуть денежку. Это можно сделать в разделе "донаты".
Список прошлых постов искать тут:
Показать полностью
6
Были в Китае? Поделитесь вашим опытом для исследования
В рамках дипломной работы провожу исследование туристического опыта россиян в Китае.
Прошу принять участие в коротком анонимном опросе (2–3 минуты).
Заранее спасибо.
https://forms.yandex.ru/u/696753ead04688132cdab216/
Изучение китайского языка
Интересно что даже спустя годы учебы в университете есть чему учится и по сей день. Китайский язык очень насыщенный на новые слова, профессиональный словарь специальностей и сленг - как и любой другой язык в зависимости от ежедневной деятельности твой словарный запас меняется и мы не используем все свои знания сразу а только то что нам нужно каждый день, а остальное куда-то откладывается, не зависимо это ежедневная учеба, определения работа в какой-то сфере или быт, даже если занимаешься сложными техническими переводами или закупкой товара везде есть свои профессиональные слова которые учишь каждый раз сталкиваясь с новой сферой или товаром.
Я закончил университет в Китае на факультете китайский язык экономика и бизнес, на китайском языке, учился два года на курсах китайского языка, потом поступил в университет на бакалавриат, учился 4 года. Параллельно работал переводчиком, и после выпуска так же занимался переводами с китайского, позже перешел в закупки и занимаюсь ими сегодня.
Синонимы без боли: как сделать речь более разнообразной
Хотите разнообразить речь на китайском — но боитесь, что будет книжно, неправильно или запутаете самого себя? Я понимаю :D
Вам помогут сочинения и сайты, которые дам ниже.
После поездки в Китай я отчётливо ощутила эффект: сочинения — это инструмент, который делает твою речь чище, богаче и свободнее.
Почему сочинения работают
1) Моторика = память.
Когда ты пишешь иероглифы черточка за черточкой — ты не просто видишь слово, ты “ощупываешь” его, узнавая элементы, из которых он состоит, в голове возникает образ. Это помогает запомнить иероглифы.
2) Исправленные ошибки помогают.
Ты получаешь обратную связь от учителя. Вместо того чтобы “забывать” свои ошибки, ты вписываешь исправленный вариант в следующее сочинение. Постепенно то, что раньше было “временным карандашом”, становится частью твоего активного словаря.
3) Подготовка к разговору.
Когда ты писал сочинение на тему, слушал себя на диктофоне, обдумывал, что хочешь сказать — потом на уроке или просто в жизни по теме говорить гораздо легче. Ты уже “достал из памяти” и адаптировал материал.
Где искать синонимы и образцы, чтобы не “перевод с кальки”
Хочется найти живые, реальные замены, которые китайцы используют — не книжные редкости.
Вот сайты и ресурсы, которые помогают:
1) Pleco (приложение) — словарь + примеры, часто есть синонимы, идиомы, примеры в контексте.
2) https://english.dict.naver.com/english-chinese-dictionary/#/... — примеры предложений, синонимы, часто разговорные фразы.
3) https://www.purpleculture.net/sample-sentences – можно посмотреть, с какими другими словами слово часто встречается и как звучит
4) HiNative — спросить у носителей: «как бы вы сказали это по-разговорному?»
Вывод: чем больше пишете и редактируете свои тексты, тем легче вам говорить. А самые удачные фразы потом «вылетают» в разговоре сами собой. Попробуйте — и вы почувствуете тот же эффект.
РитаКита https://t.me/ritakita5 – про изучение китайского
Показать полностью
Привет
Меня зовут Андрей. Я живу в Китае и решил начать этот блог.
Я с 2010 года в Китае — учился, работал, жил в Шанхае, а сейчас снова здесь. На данный момент живу в Иу, регулярно бываю в Гуанчжоу, работаю с рынками, фабриками и поставщиками, закупаю товары и параллельно веду обычную жизнь эмигранта.
Этот блог — скорее про реальный Китай таким, каким я его вижу каждый день.
Здесь будет:
• жизнь иностранца в Китае без прикрас;
• работа с рынками (Футьен и не только), фабрики, поставщики, нюансы бизнеса;
• различия в менталитете, быту и работе;
• личные наблюдения: одиночество, адаптация, рутина, странности и плюсы жизни здесь;
Я знаю китайский язык, давно в теме ВЭД и производства, но при этом продолжаю учиться, ошибаться и удивляться. Буду делиться тем, что сам проживаю и понимаю на практике.
Можно читать, можно спорить, можно задавать вопросы — диалог приветствуется.
Показать полностью
1
Страх и отвращение в Шэньчжэне: Хроники пикирующего лаовая
Мы были где-то на окраине Шэньчжэня, когда нас накрыло. Не наркотики, нет. Нас накрыла Реальность. В Китае она имеет консистенцию густого канцерогенного смога и вкус паленой электроники.
Мой спутник, назовем его Коля-Технолог, был человеком действия. В Ленинграде он бы спился интеллигентно, за обсуждением Бродского. Здесь он спивался деятельно, пытаясь наладить поставки каких-то мутных GPS-трекеров для собак, которые, кажется, работали только на Луне.
— Нам нужен переходник, — заявил Коля, глядя на свой мертвый ноутбук с такой тоской, будто это был труп его первой любви. — Иначе сделка сорвется, и нас продадут на органы. Я читал, у них тут дефицит почек.
В моей голове стучал молот экзистенциального ужаса, ритмично вбивая гвозди в остатки рассудка. Было четыре часа дня, жара стояла такая, что плавился асфальт и совесть. Мы вышли из отеля, напоминающего мавзолей для бизнесменов средней руки.
Вокруг кипела жизнь. Жизнь, которой мы были не нужны. Миллионы людей куда-то бежали, что-то ели на ходу, что-то продавали. Мы были чужими на этом празднике эффективного капитализма с коммунистическим лицом. Мы были «лаоваями» — белыми дьяволами, годными только для того, чтобы нас обсчитали в такси.
Коля включил на телефоне переводчик. Эта дьявольская машина была нашим единственным проводником в мир иной культуры. Мы навели камеру на ближайший рынок электроники. Это было гигантское бетонное чрево, поглощающее надежды.
Вывеска над входом гласила: «ГОРОД ЭЛЕКТРОННОГО БЛАЖЕНСТВА И ДЕШЕВЫХ ЖЕНСКИХ ПРОВОДОВ».
— Нам туда, — мрачно сказал Коля.
Внутри царил АД. Это был не дантовский ад с кругами, это был ад хаотичный, броуновский. Тысячи ларьков, забитых микросхемами, диодами и пластиковым мусором. Пахло озоном, потом и жареным тофу. Этот запах въедался в поры, вызывая ПАНИКУ. Я чувствовал, как мои нейроны начинают коротить.
Мы подошли к продавцу, который выглядел так, будто не спал со времен Культурной революции. Он что-то быстро говорил, размахивая паяльником.
Коля сунул ему под нос телефон с открытым переводчиком. Он хотел написать: «Нам нужен универсальный адаптер питания». Но, видимо, пальцы его дрогнули от вчерашнего байцзю.
Китаец посмотрел на экран. Его глаза округлились. Он позвал соседа. Тот позвал еще троих. Через минуту вокруг нас собралась толпа. Они смотрели на нас не как на покупателей, а как на редких, опасных животных, сбежавших из зоопарка.
Я заглянул в телефон Коли. На экране красовалась фраза: «МЫ ТРЕБУЕМ ВЛАСТИ НАД ВСЕМИ РОЗЕТКАМИ И ЖЕЛАЕМ ВСТУПИТЬ В ПОЛОВОЙ КОНТАКТ С ВАШИМ ТРАНСФОРМАТОРОМ».
— Господи Иисусе, Коля, — прошептал я. — Ты только что объявил им войну и предложил оргию одновременно.
Толпа гудела. Кто-то уже звонил в полицию, я был уверен. Я видел их лица — лица людей, которые построили Великую Стену и изобрели порох. Они не понимали шуток. Они вообще мало что понимали, кроме команд партии и курса юаня.
— Бежим, — сказал я. — Бежим, пока нас не разобрали на запчасти для айфонов.
Мы ломились сквозь толпу, расталкивая локтями продавцов контрафактных флешек. За нами гнался шлейф непонимания и агрессии. Мы вылетели на улицу, задыхаясь от смога и ужаса.
Мы забежали в первое попавшееся заведение, чтобы отдышаться. Это была аптека традиционной медицины. Стены были уставлены банками с заспиртованными гадами: змеи, скорпионы, какие-то мохнатые корни, напоминающие о бренности бытия.
За прилавком сидел древний старик. Он смотрел на нас с вековой усталостью. Ему было плевать на наши проблемы с розетками. Он знал, что все мы умрем.
Коля, пытаясь восстановить дыхание, снова навел камеру на одну из банок. Он искал успокоительное. Или яд. Ему было все равно.
Переводчик, этот электронный предатель, этот Вергилий в мире абсурда, выдал: «НАСТОЙКА ИЗ ПЕНИСА ТИГРА ДЛЯ ПОДНЯТИЯ БОЕВОГО ДУХА И УНИЧТОЖЕНИЯ ВРАГОВ ПАРТИИ. ОСТОРОЖНО: ВЫЗЫВАЕТ СИЛЬНОЕ ЖЕЛАНИЕ СТРОИТЬ ПЛОТИНЫ».
Я сел на пыльный стул. Сил бояться больше не было. Осталась только пустота.
— Знаешь, Коля, — сказал я, глядя на заспиртованную кобру, которая смотрела на меня с пониманием. — В этой стране даже тигры работают на партию. Куда нам, убогим, с ними тягаться.
Коля молчал. Он купил у старика какую-то сушеную жабу. Мы вышли на улицу. Солнце садилось в коричневую дымку. Шэньчжэнь зажигал огни, готовясь к новой ночи безумного производства и потребления.
Мы не нашли переходник. Мы нашли только страх, отвращение и чувство глубокого, всепоглощающего абсурда. Это было единственное, что здесь давали бесплатно и без перевода.
— Пойдем выпьем, — сказал я. — Иначе эта реальность нас сожрет и не подавится. — Пойдем, — согласился Коля. — Я видел бар с вывеской «Убежище для тех, чья душа покрылась плесенью». Думаю, нам туда.
Другие подобные рассказы тут https://dovlatov-ai.web.app/
Показать полностью
Про зайцев
Сегодня история, которая точно поднимет вам самооценку. Про то, как важно не сдаваться, а просто заниматься любимым делом.
Император Цяньлун - один из самых известных правителей династии Цин, его часто называют по девизу правления (что характерно как раз для императоров династий Мин и Цин). Личное имя у него сложное, как у всех маньчжурских правителей, Айсиньгьоро Хунли, мы его упоминать не будем, все равно хунли запомнишь...
Цяньлун совершил много выдающегося и был сильным политиком. Но ещё он был любителем искусства, и, так сказать, любил не только смотреть, но и участвовать. Например, он много и с удовольствием рисовал.
Как учились рисовать в те времена в Китае? Примерно так же, как учились и стихосложению, и много ещё чему. Через копирование каких-то выдающихся произведений. Надо было взять известные картины и перерисовывать их, пока руку не набьешь. Цяньлун этим и занимался. Не всегда у него получалось прямо как у автора оригинального произведения. А с другой стороны...вот взгляните на этих двух кроликов. Как понять, где жалкая копия, где роскошный оригинал, да? Автор второго кролика - как раз Цяньлун.
А вот и пример одного из его стихов.
Воспеваю городские стены
远看城墙齿锯锯，
近看城墙锯锯齿。
若把城墙倒过来，
上边不锯下面锯。
Издалека смотришь на стены - на них зубья, как у пилы.
Вблизи смотришь на стены - они как пила с зубами.
А если стену эту вверх ногами перевернуть
То снизу будут зубцы, а сверху - нет (мой скромный подстрочник).
И вот как вы думаете, отлично видя, что у него не получаются кролики (все же Цяньлун был не слепой), он бросал кисточку и рвал бумагу? Нет. Он продолжал рисовать, потому что ему доставлял удовольствие процесс. У него есть ещё куча вариантов этого кроля. А вы вот иногда сделаете ошибку, или что-то где-то тяжело пойдет - и все уже, бросаю, я не создан для этого.
Давайте учиться духу Цяньлуна - наслаждаться процессом, и плевать, что пока не получается идеально.
(Но стихи про стены, конечно, лучше не писать)
Показать полностью
2