Этот бас я достал из дальнего угла гитарохранилища ради простой галочки: он есть в коллекции — значит, про него надо рассказать. Инструмент, прямо скажем, не из тех, вокруг которых у собирателя загораются глаза не всегда здоровым огоньком. Fernandes FRB-42 — вещь распространённая, рабочая, без претензии на редкость И уж точно не советский и не социалистический, как основная часть моей коллекции. Поэтому подробных разборов про него в сети почти нет. О таком обычно никто не пишет, потому что и сказать-то особо нечего. Как в анекдоте — что тут думать, тут прыгать надо.

Начать придётся с фирмы, потому что без неё бас повисает в воздухе. Компания японская. Её предшественник, «Сайто Гакки» (斉藤楽器), был основан 25 февраля 1969 года, и поначалу это была вообще не про электрогитары история — торговали классикой, фламенко-гитарами, акустикой. Скучноватая музыкальная розница, ничего больше. В октябре 1972-го контору переименовали в Fernandes и тогда же всерьёз взялись за электрику.

Дальше — по накатанной для японца семидесятых дорожке они занялись изготовлением копий. Фендеровские модели шли под маркой Fernandes, гибсоновские — под отдельным брендом Burny. И вот Burny, к слову, у нас на постсоветских просторах знают и любят: их Les Paul’ы — штука вполне приличная, иные коллекционеры за ними гоняются отдельно. Сама же Fernandes собственного завода поначалу не имела. Инструменты ей строили по заказу чужие мощности — Kawai, Tokai, Matsumoku, Suzuki Violin и прочие OEM-цеха, кто на тот момент был свободен. Это вообще нормальная японская схема тех лет. Бренд придумывает и продаёт, а пилит кто-то третий.

Видео-рассказ про гостя на ру-трубе.

Потом пошли и собственные разработки. Самое знаменитое изобретение фирмы — Sustainer, встроенная в гитару электромагнитная система, которая бесконечно тянет ноту без всякого смычка и педалей (на рынке с 1992 года, ей пользовались Стив Вэй, Пол Гилберт, Ривз Гэбрелс у Боуи — компания, как видите, не из последних).

Ещё был ZO-3 1990 года — гитара со встроенным динамиком в виде слонёнка, разошедшаяся, если верить японцам, тиражом за 350 тысяч «голов» (у меня в коллекции есть, как-нибудь и про него расскажу).

К нашему басу всё это отношения не имеет ровным счётом никакого, но фирму характеризует. Люди умели не только копировать Fender.

Финал у истории невесёлый. Оборот в сорок с лишним миллиардов иен в конце девяностых к двадцатым годам усох до жалких ста с небольшим миллионов, летом 2024-го Fernandes остановила деятельность, а 9 июля 2025-го токийский суд официально открыл процедуру банкротства — с долгами под 730 миллионов иен. Так что бас в коллекции теперь, получается, от покойника.

FRB — собственная серия Fernandes конца восьмидесятых — девяностых, уже не копия в лоб, а своя компоновка. Линейка средняя по цене. Тут сразу оговорка, без которой никак: бюджетная — она бюджетная по японским меркам. Это не тот бюджет, что в нулевые гнали в Россию вагонами по пять-шесть тысяч рублей за штуку. Это «доступно для японца» — а планка у них другая, и руки у сборщиков растут откуда надо. Рабочая лошадка, что называется. Чего-то сверхъестественного от неё ждать глупо — да и кто его, сверхъестественного, от рабочей лошадки ждёт.

Вся серия — короткомензурная, точнее средней мензуры (по каталогу — 813 мм, это 32 дюйма), с уменьшенным шагом струн, чтобы гитаристу, взявшему бас в руки, было не так страшно. У буквы в индексе своя логика: FRB-40 шёл в раскладке P/J (один «пресижновый» сплит плюс один «джаз-басовый» сингл).

Корпус — липа. Для любителей теории тембровой древесины и прочего тонвуда отдельно отмечу: липа по-английски basswood, «басовое дерево», так что сделать бас из басового дерева — ход, можно сказать, идеологически безупречный. Но то идеологически. На слух…. Обойдемся без холиваров.

Сверху на липу наклеена красота: то ли тонкий шпон волнистого клёна, то ли — что вероятнее — обычная фотоплёнка с напечатанным узором под лаком. В разных описаниях по-разному, и на конкретном экземпляре однозначно сказать трудно; в любом случае это декорация, а не настоящий топ.

Задняя сторона просто закрашена чёрным. Без затей.

Гриф кленовый, прикручен к корпусу на четырёх саморезах через втулки. Накладка — из какого-то красного дерева; не палисандр, что-то иное, «краснуха» на вид, но точно породу назвать не возьмусь, не дендролог.

Голова грифа наклона к корпусу не имеет: это единый цельный кусок клёна, без склеек, проще некуда. Чтобы крайние струны всё-таки прижимались к нижнему порожку, на голове стоит ретейнер на двух саморезах. Колки — с приличным передаточным числом, ничего убогого, всё крутится и держит. Четыре штуки, в ряд.

Анкер выведен не в голову грифа, как у девяти инструментов из десяти, а в пятку. Снизу, под шестигранник: в пятке пропилен паз, вставляешь ключ — и крутишь, не снимая струн, не отвинчивая никаких залипушек между колками, не воюя с натянутыми струнами, которые вечно лезут под ключ. Решение, которое автор этих строк уважает почти до нежности — на советских гитарах его, к слову, встречаешь сплошь и рядом, и почему оно так и не стало мировым стандартом, остаётся загадкой. Идеал — это, конечно, регулировка прямо в торце пятки под вороток, но и так уже до неприличия удобно.

Ладов на этом экземпляре — 24, со следами износа, но играть можно спокойно.

На этом экземпляре — честная джазовая конфигурация: два сингла джаз-басового типа JB-482 и три ручки, громкость на каждый датчик плюс общий тон. Что, собственно, ровно то, чего ждёшь от инструмента с подписью «Jazz Bass». Никакой загадки в коммутации — всё как у людей.

Бридж — гнутый металлический уголок с подпружиненными сёдлами-бочонками. шестигранником поднимаешь-опускаешь, выставляешь высоту каждой струны. Конструкция, которую любой видел тысячу раз, если не больше, и придумать тут к ней нечего — всё гениальное просто.

Сзади — пластиковая крышка, прикрывающая темброблок. Штатные антабки-пуговицы — из той породы, что автор не любит. Форма «треуголочкой», с которой ремень слетает только так. Лечится резиновыми шайбочками, но осадочек остается.

По состоянию конкретно этого экземпляра— ничего драматичного. Из реставрационного по нему числится разве что чистка да полировка; гриф не повело, строится низко, балансирует на ремне ровно, играть им не в тягость. Достаточно частая история, когда «джанк» из объявления оказывается полностью живым инструментом, японцы, разбирая такие на запчасти, иногда сами не понимают, что отдают рабочую вещь за копейки.

Оценивать звук я принципиально не берусь: уши у каждого свои, а «хорошо звучит» — не довод, а вкусовщина. Скажу лишь сухим протоколом: два пассивных джазовых сингла, пассивный темброблок, средняя мензура. Что из этого извлекать — дело уже не баса, а рук.

В сухом остатке — обычный японский рабочий бас, каких выпустили тьму и про какие никто не слагает легенд.