После Гроболома саркофаги горели ещё сутки, и жар был такой, что вокруг кипела вода и пахло ухой, а на берегу валялась варёная рыба и варёные Соло.
И на второй день жар от саркофагов не давал подняться на них. И только 18 апреля группа инженеров, специалистов от главной ставки и дюжина штурмовиков на двух лодках смогли пристать к еще тёплому саркофагу и подняться на палубу. Два дня они посменно обследовали внутренности корабля по мере того, как остывал метал. Внутри всё выгорело, остались только борта чудовищной толщины, некоторые перекрытия, лестницы и кабели из тугоплавкого металла.
Такая громадина с такой бронёй требовала соответствующей силовой установки и таких же огромных ёмкостей для мазута или угля, или другого горючего, но никакого двигателя и никаких цистерн обнаружено не было, только двенадцать полностью выгоревших этажей во чреве исполина. Неисследованным остался полузатопленный нижний отсек, но он явно был недостаточен по объёму, чтобы содержать в себе двигатель и топливо, или тем более духовую установку (даже если бы Соло владели тайной производства духовых машин). Тем не менее именно сюда спускались все кабели, и из него же выходили оси гребных винтов и водометные сопла.
Обследование показало, что нижний отсек представлял из себя капсулу, покрытую толстой бронёй, с единственной дверью, по счастью, находившейся над водой. В недра саркофага спустили инструмент, перепробовав сварку, буры и направленные взрывы, на второй день инженеры смогли одолеть дверь.
Когда растаял кислый дым железа, исследователям открылся ход внутрь капсулы, там оказалось светло, как в солнечный день, слышалась негромкая, красивая музыка и пахло цитрусовыми. Первыми вошли штурмовики, закованные в броню, вооруженные до зубов, вскоре они вернулись без шлемов, с опущенным оружием и позвали остальных.
Внутри оказались уютные, прекрасно освещенные, роскошно убранные комнаты, декорированные бирюзой, слоновой костью и янтарем. Посреди главного зала замер матово-зеленой водой бассейн с мозаиками в виде русалок. На столах стояли немного подвявшие цветы, чуть подветренная еда на фарфоровых блюдах: фрукты, рыба и мясо, по которому ползали сытые осы.
В конце зала во всю ширину раскинулось возлежание, какие бывали на пирах у древних царей. В центре его на атласных подушках лежал долговязый богомол в шелковых, похожих на лепестки алых цветов одеяниях и в окружении десятка прекрасных, обнаженных, полуобнажённых, юных и слишком юных девушек и юношей. Некоторые из них ещё были живы. Все они приняли какой-то яд — на их щеках подсыхала розоватая пена. Богомол, замерший в мертвых объятиях, убил себя более мощным ядом, который разъедал его изнутри, как кислота. Неоткрытой оставалась только одна дверь.
Эта массивная железная дверь тоже стала крепкой преградой, с ней справились за день. Когда открыли, за ней оказалось стальное цилиндрическое пространство высотой в пять махов, оно уходило в темноту и вскоре заканчивалось черной стеной. В нее был вмурован огромный изросший великан почти мараварского роста. Он был растянут за руки и ноги на четырех стальных толстых тросах, его грудь была пробита ударом жреческой пики, брошенной тут же, в загустевшую на полу кровь, прилипавшую к подошвам.
Из загривка великана тянулся с десяток тонких, как нити, стальных проводков, каждый из них входил в черную коробочку, из которой выходили по два более толстых проводка, они расширялись, каждый раздваивался, проходя через новые более крупные переходники, так образовывались толстые хвосты и переплетения кабелей, которые врастали в черную стену.
— То есть знаете, что получается? — закончил Яквинта вопросом и сам ответил. — Они смогли обратить оратая в маравара и питают его силой целый громадный корабль. Говорю вам, это один из тех оратаев, что попали в плен на Медианах в первую войну.
— Ерунда, не может быть, — усомнился Ригард. — Духовую машину гуляй-города питает сорок отборных духовых, а гуляй-город раза в три меньше саркофага.
Яквинта выпил, макнул кусок сала в горчицу и закусил.
— Так духовые — это вольная сила, а здесь, получается, подневольная.
Тут вмешался Горват:
— Да ну тебя, что ж, по-твоему, воля, что ли, слабее неволи? Думай, чего говоришь!
Левша почувствовал, как в ладонь ткнулось что-то горячее и мокрое. Он вздрогнул. Большая чёрная собака обнюхивала его руку, виляла хвостом и глядела на него жёлтыми глазами. Левша погладил пёсью морду: “У меня ничего нет, дружок”. Позади послышалась ещё возня. Левша обернулся и увидел, как две серые собаки обнюхивали роскошную шубу Пулева, а одна уже рвала рубаху на его высоком брюхе.
Позади на набережной стоял Негреевский дом с резными черноликими Агнешками державшими балконы на безруких плечах. На втором этаже, скрипнуло окно, появился силуэт женщины. Левше показалось, что её лицо забинтовано.
— Он мёртвый? — спросила она.
Левша встал со ступеней, развёл руками и кивнул.
— Скинь его в воду, пока вся стая не набежала.
Левша посмотрел на покойника, покачал головой — центнера на полтора туша.
— Давай, давай, у тебя получится, — подбодрила его девушка. Левша подошёл к Пулеву, собаки нехотя отбежали. От трупа исходила резкая на утреннем морозе вонь. Левша выдохнул и потёр ладони. Проверить карманы он побрезговал. Кое-как, стараясь не дышать и отворачивая голову, едва ли не задом наперёд, он стащил покойника по лестнице вниз к краю парапета. “Прощай, товарищ Пулев”, — и толкнул его в воду.
— Ой! Стой! Шуба, шуба! — прозвенел позади другой голосок. Туша Пулева кувыркнулась в море, грузно хрустнула тонким льдом, но не пошла ко дну, а медленно всплыла, распластавшись по чёрной воде дорогим мехом.
— Ну что же ты? Такую шубу утопил, — прозвенело с сожалением, голосок был очень знаком. Левша обернулся, в окне рядом с первой фигурой появился стройный девичий силуэтик.
— Ой!.. Ой мамочки!.. Левушка, живой! — снова засеребрил колокольчик. Кажется, это панночка Иванка, сестрица из “Марта”. Левша махнул ей рукой.
Иванка что-то обсудила с подругой на очень быстром задунавском языке и обратилась к Левше:
— Милый, быстро, быстро шагай в “Омут”, подожди меня там. Ты ранен? Пустяки? Быстренько, милый, простудишься.
Левша подчинился и побрёл обратно к крематорию.
“Простудишься”, — усмехнулся он — так трогательно.
— Постой, — крикнула Иванка, — лови.
Она что-то сбросила из окна. Левша поднял. Это была заячья маска, почти такая же, как та, которую он забыл в номере.
— Надень это, глупенький, тебе нельзя без маски.
Левша шёл обратно по набережной, скользя по щербатому серому льду и попинывая бутылку, погубившую Пулева. Иванка. Панночка Иванка — ласковая сестрица со смешным задунавским говорком. Память приходила в себя после пробуждения, и в ней восстанавливалось небольшое тёплое место для очаровательной сестрицы.
Случалось, Иванка была первой, кого видел Левша, приходя в себя после Проклятого Поля. Раза два или три она была старшей сестрой при его исцелении. В золотые времена она всегда оказывалась где-то рядом, но среди других сестриц он и не выделял её, хотя Иванка была очень нежна с ним. Но, кажется, и с другими тоже. Левша всегда был рад ей и так же быстро забывал. В неровной, путанной памяти Левши она запомнилась, как красивая фигурка на соседнем перроне, видимая сквозь грохот несущегося мимо поезда. И вот сейчас состав умчался, и Иванка быстро ожила в памяти Левши во всех своих нежных, бабочковых красках. Левша представил, как согреет замёрзшие пальцы на горячей и тонкой Иванкиной пояснице.
Подходя к Цапельному мосту, Левша увидел, как из-за опоры медленно выплыл труп строевой лошади. Следом — бирюзового цвета фуражка с длинными ставрийскими лентами. Послышались выстрелы. Левша прислушался — кажется, со стороны Священной рощи. Сначала стрельба была редкой, но вдруг заработали пулемёты и заухали сразу несколько орудий.
Левша зашагал быстрее. Вот у Иванки он и узнает, какого дьявола тут творится. Хотя вернее всё расскажет Полуторолицая Панна. Надо бы поскорее с ней повидаться.
Левша зашёл во двор крематория, подошёл к Аллегро, тот так и стоял с одной заправленной батареей, вторая лежала на боку под копытами. Левша поднял её и вставил в разъём. Достал из технической сумки ключи и прокрутил как следует все гайки на контактах.
Захрустело электричество, заурчало заводное нутро, теперь кадавр задышал шире, из печального рта повалил пар. Левша поправил на питомце старую поивидавшую попону. По своему обыкновению, тот отвёл белёсые глаза.
Левша поднялся по ступеням, толкнул дверь Омута и оказался в прокуренном коридоре с мигающими жёлтыми лампами. Затоптанная ковровая дорожка вела к разбитой зеркальной двери игорного зала. За ней слышалась музыка, галдёж и взрывы недоброго хохота.
Вдруг позади открылась дверь, и в глотке холодного воздуха на Левшу бросилась панночка Иванка. Левша не ожидал, что она так скоро его нагонит. Иванка подняла его маску, заглянула в глаза, обняла, стала тереться носом о щетину, приговаривая: “Левушка, Левушка”. А он, как обещал себе, запустил руки под её полушубок, и там холодные ладони нашли горячую голую поясницу.
Левша чуть отстранился, чтоб увидеть и вспомнить её лицо. Курносая красотка, наспех собранные рыжие волосы, сладкое дыхание мятной вишни, идеальная маленькая мушка в самом правильном месте над губой. Кажется, она повзрослела, черты стали острее — что ж пора — им на двоих уже почти сорок. В зелёных глазах сладкие карамельные огоньки. Чегир? Да нет. Разве сестрица опустится до дешёвого уличного дурмана?
В ее быстрых ресницах блестели маленькие замёрзшие слезинки.
— Да ты чего?
— Я думала, ты погиб. Так тебя жалко было. А ты живой. Я так обрадовалась. Такая зима долгая, так тоскливо было.
Зима только подоспела, пару дней как снег лёг, а ей уже долго.
— Скорее, милый! Покажем тебя панне. Или ты уже был у неё? — спросила она вдруг испуганно, ей явно хотелось самой предоставить живого Левшу хозяйке Марта.
Левша ответил, что еще не был у панны, Иванка взвизгнула, как будто выиграла игрушку в автомате, обвилась вокруг его руки и потянула за собой, навстречу расколотому отражению.
С порога их обдало вялым хмельным гвалтом угасающей вечеринки. В утреннем свете кисло пахло ночными фейерверками, чегировым дымом и даже немного мандаринами — с новым счастьем.
На входе гостей встречала скульптурная пара обнажённых Велиса и Лельи — допотопный стиль, точёные формы, розовый мрамор. Лелья будто летела над постаментом, воздев тонкие руки и устремив ввысь мраморный взор. Её интересные места были дочерна натёрты ладошками паломников. Была у них такая примета — если как следует потереть между ног у богини, то это к удаче.
Юный Велис гордо смотрел на солнечное утро в окнах. В одной руке медный щит, в другой — меч, принёсший ему победу в бою с червозмеем Гидроником. Мерзкая голова поверженного гада служила опорой босой стопе героя. Грубые гости взяли моду открывать бутылки о его мраморный хир. В конце концов деталь отломили и потеряли.
Главным украшением “Омута” был витражный купол, по счастью переживший все невзгоды Соловара и Исхода. “Вознесение Василиска Вием”, запечатлённое в свинце и стекле, цветными пятнами света лежало на вещах и на утренних людях, неподвижных, как вещи.
Прошли мимо сцены — на ней старинная музыкальная машина фирмы “Гудвин” играла ноктюрн “Мокрый гость” композитора Крейцера Сологуба. На сцене одинокий танцор апатично покачивался в такт тоскливой музыке и зажимал разбитый нос заскорузлым кровавым платком — вот кто точно побаловал себя сегодня хорошей мерой чегира.
За карточными столами сидело довольно много народа, на рулетке ещё шла игра — последний игрок держал себя за чуб над последними фишками.
Подошли к месту у высокого окна. Раньше никто кроме часовщиков не смел его занимать, и сейчас столик был свободен.
— Ты здесь хочешь? Ну ладно… Ты подожди здесь, милый, — сказала Иванка, прикрывая глаза от Проклятого Поля. — Я скоро. Закажи пока что-нибудь. У тебя же есть деньги?
Странный вопрос. Часовщик — это и есть деньги. Левша кивнул. Иванка улыбнулась и убежала.
Хотя. Левша проверил карманы пальто — чёрт, пусто. Только скрепка, почтовая марка с севирским мамонтом и огарок церковной свечи. По счастью, в штанах оказалась скомканная купюра. Левша разгладил её на столе — столичный четвертак с Золотым мостом Василиссы и профилем императора. На завтрак хватит, ещё и останется на хороший ужин на несколько персон.
Левша откинулся на спинку, выдохнул. Почувствовал себя почти как дома. Вид отсюда ещё лучше, чем с набережной: крыши Герники, ратуша, Яврос вдающийся в море и Бэздез на горе. Не каждому припольскому старожилу, спутнику, проводнику или плакальщику было бы уютно здесь, у высокого окна, на виду у Проклятого Поля. А уж паломник, неосторожно засидевшийся на этом месте, через пару минут провалится внутрь себя, как в горящую мусорную яму, так что не вытащишь.
Левша позвал устало бредущую мимо официантку с павлиньим пером в сбитой прическе — незнакомое лицо, видимо, новенькая. Заказал завтрак с большим кофе и графин солнечной воды. Закрывшись подносом от Проклятого поля, девушка сонно повторила заказ, зевнула и ушла.
Из игорной части раздался взрыв хохота, кто-то аж подвывал, задыхаясь от смеха. Но тут с улицы снова послышалась стрельба. Грохнуло несколько взрывов. Далеко, не в городе, но хохот резко стих… несколько человек раскланялись и ушли на мягких ногах. Оставшихся больше не было слышно.
На сцене замолкла музыкальная машина. Заскрипела механизмом, выбирая новую пластинку, щёлкнула, хрустнула. И снова заиграл “Мокрый гость” Крейцера Сологуба. Танцор с разбитым носом махнул рукой, спустился со сцены и поплёлся в игорную.
Ровно год назад, 31 декабря семнадцатого года, с этой сцены Левша услышал посреди дружеского гвалта новогодней вечеринки лирическую ионийскую песню. Пронзительный, красивый голос сирены сверлил табачные облака. Левша обернулся и увидел жёлтое платье, чёрную гриву волос, закрытые глаза и красные губы, гнувшие острую, как пила, высокую ноту. Это была Маргарита. Левша не видел её с детства, даже не знал, пережила она Соловар или нет. Он уже не так часто вспоминал о ней и только по привычке носил на груди янтарь с застывшей пчёлкой.
И вот Маргарита появилась снова, и чудовище на букву “Л”, тревожно спавшее несколько лет, проснулось. С того самого момента все пошло наперекосяк, и Золотой Век стал клониться к закату, всё тронулось со своих мест и посыпалось в пропасть...
Левша тряхнул головой, чтобы отделаться от опасных для него воспоминаний.
Куда пропала Иванка? Надо было пойти с ней или подняться к себе в номер. Чего доброго среди гостей окажется кто-нибудь из магнатских людей. К одинокому незнакомцу в маске могут возникнуть подозрения. Левша внимательно осмотрел публику — никто, кажется, не обращал на него внимания.
Подоспела официантка, поставила перед Левшой тарелку с завтраком: потёкшей глазуньей, подгоревшим сухим беконом и болезненно выгнутой гренкой с жёлтым пятном сыра на спине. С ними прибыли большая кружка кофе, графин, рюмка и жвачка в серебристом фантике.
Официантка ушла. Левша смело досыпал в кофе две ложки сахара, энергично размешал, приподнял маску и сделал глоток — прекрасно, вот теперь начался новый день. Накапал себе полрюмки солнечной воды, выпил. Стало ещё лучше. Хмурое утро позади, одиннадцатый час утра, судя по солнцу летящему вверх по бирюзовому небу. Змея-Надежда выползает на охоту. Левша посолил сыр, поперчил глазунью, подцепил вилкой желток, проглотил, захрустел тостом — грубые, грубые вкусы внешнего мира. Надо бы заказать добавки.
Вдруг послышались тяжелые шаги и железный скрежет. Открылась дверь, ведущая во внутренние хозяйские залы “Омута”. Оттуда выкатился лафет лёгкой полковой пушки, на нем вместо орудия было установлено здоровенное кресло, на котором восседал безногий и одноглазый великан Вар-Гуревич. Он был в косматых распущенных волосах, с пунцовым носом, с небритой, несвежей и нездоровой физиономией, грузно сидящей на бочкообразныом туловище, затянутом в старый ставрийский мундир.
Кресло Вара катил другой великан. На его голову была надета клеть из толстых железных полос, на руках тоже шарообразные железные клети, запястья и голени закованы в кандалы с цепями и тяжелыми гирями. Всё это снаряжение издавало тоскливый лязг, напомнивший Левше о Лисовской. При этом одет великан в отличный светлый костюм по фигуре, а на плечи наброшена угольно-черная шуба с соболиным воротником. Этим закованным великаном был Мамонт-Ной.
Следом за ними вышел Скрипка, одетый, как всегда, противоречиво и пёстро: пальто нежно-салатового цвета, рыжий клетчатый пиджак, кружевные рукава ослепительной белизны, узкие штаны, пояс с золоченой пряжкой и невыносимо оранжевые туфли. В длинном мундштуке ― погасшая папироса, очки с зеленым и красным стеклами, и всё это под широкополой шляпой с лентами и экзотическими перьями. Лоб и скулы его прорезали глубокие складки, отчего он показался Левше незнакомым стариком.
Процессия с лязгом и скрежетом почти проследовала мимо, когда Левша приподнял маску и пожелал господам доброго утра. Мамонт-Ной, Вар-Гуревич и Скрипка узнали Левшу, замерли. Первым, конечно, опомнился быстрый, как смычок, Скрипка. Он подскочил к Левше, схватил за плечо, ощупал его лицо сухими птичьими пальцами и попросил немедленно сказать что-нибудь.
— Лепестовый снег номер четыре, — назвал Левша марку одеколона Скрипки. От того на несколько шагов стоял слишком сладкий, цветочный аромат и щипало глаза. Скрипка решил, что глаза Левши блестят оттого, что тот тронут их неожиданной встречей, и бросился обниматься. Подошёл Мамонт-Ной, отстранил Скрипку и, гремя цепями, деликатно обнял Левшу, стараясь не помять его своими железяками. От него сильно пахло лекарствами. Тем временем Вар-Гуревич смотрел перед собой безо всякого выражения, как будто не узнавал Левшу или ему было всё равно.
Левша спросил, что с Варом. Скрипка ответил, что в последнее время малыш Вар если не пьян, то под чеширом. Они заехали повидать Панну, завезли товар и остались, потому что ночью в город залетели лжеставричи и было опасно возвращаться, а пока сидели, Вар опять налакался.
Вар шевельнулся, в берлоге его единственного глаза двинулось что-то угрюмое и сонное, поглядело вокруг, потом внимательно на Левшу и снова убралось в темень под косматую бровь.
Вар-Гуревич всегда был сдержан, его лицо похоже на каменный дом: может меняться погода, ветер или свет, и оно будет выглядеть немного по-разному, но сами его каменные черты незыблемы. Вот только сейчас стены его лица обветшали и по ним короткими перебежками ползают ящерицы безумия. Он еще не старик, ему нет тридцати, но выглядит он на все пятьдесят, бедный малыш Вар.
Вдруг, проскользнув между Варом и Скрипкой, слева рядом с Левшой приземлилась Иванка. Она заговорщически улыбалась и энергично жевала свежую вишневую жвачку. Не успел Левша спросить, чего она такая довольная, как вдруг что-то огромное, теплое и пахнущее дыней опустилось рядом справа, как будто на него сошла теплая лавина суфле. Пышные руки заключили Левшу в горячие объятия. Два поцелуя покрасили щеку душистой помадой — это Полуторолицая Панна.
— Мой мальчик, ты жив.
Левша покраснел и, вытирая помаду, попытался выбраться из мягких рук, но Панна показала необоримую мягкую силу, Левше пришлось смириться, и он затих на мягкой груди в огромном декольте.
Ну-ну, малыш, не капризничай. Отдохни, я знаю, ты устал.
Она погладила его по волосам.
— Ну что, хорошо?
— Да, панна, — ответил Левша прилежно.
Панна была счастлива и тараторила о том что со дня на день приплывает Казимиров и если не умрет от счастья при виде живого Левши, то заберёт все желающих дольщиков на Овиду для покойной и безопасной жизни. Казимиров? Скоро приедет Казимиров? О это замечательно, и очень кстати, ведь только Казимиров сможет оценить семичастную добычу Левши.
Наконец Левша все же аккуратненько выбрался из объятий и поправил волосы. Прямо день нежностей и объятий. Рядом сидела большая женщина. Персиковое платье крепко стягивало ее воздушное белое тело, горячее, как печь, высокую полную шею обвивали золотые цепочки и жемчужные нити. Она улыбалась и глядела на Левшу с лукавой нежностью.
Человек, который увидел бы Панну впервые ещё и так близко, поледенел бы и отстранился. Дело в том, что правая щека Панны не заканчивалась привычным образом, а переходила во второе лицо, казавшееся спящим, детским и размытым, как будто видимое сквозь прищур, его чуть прикрывали золотистые прядки и вуаль. Да уж, с непривычки такое зрелище могло здорово напугать, особенно когда второе лицо просыпалось, приоткрывало веко единственного слезливого глаза и печально косилось по сторонам.
В день исхода, семь лет назад, Панна, убегая от Пустоты, не выдержала и на краткий миг, на долю секунды оглянулась. Всего лишь краешком глаза она увидела то, что шло следом, и тут же отвернулась. Но осталось другое лицо, и оно до сих пор оглядывается, иногда тихо вздыхает под вуалью и хранит от Панны тайну увиденного.
К жутковатому уродству Панны все давно уже привыкли, а вот великана Мамонта-Ноя в таком печальном положении Левша еще не видел. Его мозг и нервы разрушала болезнь бешенка — бич маравар. Левша коснулся ладонью его оков на запястьях.
— Ной, как ты?
— Да вот… Как видишь…
Мамонт-Ной тряхнул цепями.
— Неважно, братец. Схожу с ума потихоньку. Зверю всё не спится, ворочается гадина, в любую секунду, сам знаешь… Ничего, мне уж маленько осталось. Дотянуть бы до весны только. Поглядеть напоследок…
Он замолк, припоминая что-то, затем продолжил:
— …как цветут в аллеях липы, помочить ножки в море…
Тут Скрипка, ворча под нос, резко полез в карман, достал банку, высыпал в ладонь горсть таблеток и сунул их через прутья клетки в рот великана. Тот послушно захрустел лекарством, а Скрипка достал медицинский пистолет с иглой, зарядил в него ампулу и сделал укол в бычью шею великана.
Мамонт-Ной дожевал таблетки и спросил разрешение запить солнечной водой, Левша подвинул ему графин. Сам Ной не мог взять его — не давали клети и цепи на руках. Ему помог Скрипка и вылил в раскрывшуюся, как у бегемота, пасть искристую прозрачную настойку. Мамонт-Ной вздохнул и тряхнул головой. “Видишь, — сказал он, — стоит мне немного растрогаться, а все уже знают, что может случиться”. Из его глаз вытекли две большие, как у лошади, слезы.
— Ну всё, прощай… Начинает действовать. Приходи вечером в исходник. Глядишь, мы с малышом Варом придем в себя… Придем… — вздохнул. — Пойдем… Похо… Пы…Кхуу…
Мамонт-Ной протяжно рыгнул, и лицо его поглупело, губы сделались безвольными и блестящими, а глаза заволокло мутью.
Скрипка посмотрел на Левшу виновато, как будто стесняясь этой неблагополучной картины.
— Вот так и живём, — вздохнул он.
Потом закурил затейливую трубочку с тонким длинным чубуком. Они переглянулись с Панной, и Скрипка положил свою ладонь на шуйцу Левши, нащупал кислотный браслет в рукаве и тихонько спросил:
— Ну как, есть? Есть добыча?
Левша кивнул. Скрипка улыбнулся от уха до уха, выпустил серое облако дыма, под хитро скрещенными ресницами живо заблестело, он стал похож на ярмарочную голову, из глаз которой потоками сыпятся искры фейерверка, а из ноздрей валит дым.
Даже забывшиеся братья-великаны, услышав о добыче, как будто покосились на Левшу, чуть выглянув каждый из своего тяжелого оцепенения. Что уж говорить про Панну, она густо выдохнула и потянула пальцами ворох цепей и ожерелий на своей порозовевшей шее, жадно вдохнула носом, хлопнула в ладоши, самым веселым своим полубасом приказала, и принесли самовар с чайной мерой — так называлось огромное расписное блюдо с горой румяной горячей сдобы и сладостей. Оно выглядело как натюрморт в богатом бэрском доме, но для Панны это лишь первый завтрак и прекрасная замена многим радостям, которых она лишена.
Налила чаю в расписанное жар-перьями блюдце, рассеянно потянула с верха горы большой расстегай с абрикосовой начинкой.
Никто больше не притронулся к угощению, все смотрели на Левшу и рукав его левой руки. О, там, если он не врет, не шутит, не смеется над ними, таится целая вселенная, целая бездна покоя, счастье, спасение и новая жизнь для каждого из них, и, судя по загадочному сладковатому выражению на губах Левши, еще и более того. Тогда счастье достанется им всем, вдоволь, и никто из них не останется обиженным.
Если распорядиться своей долей по-умному, то каждому хватит на богатое, безоблачное, гладкое, как детская ладошка, будущее.
Скрипка кашлянул:
— Итак. Ну и сколько? Сколько ты поднял?
Левша убрал руку из-под его ладони, насыпал себе сахару в чай. Ему хотелось потянуть время, полюбоваться вытянувшимися от нетерпения лицами друзей, не хватало только Казимирова.. но Левша и сам уже не мог сдерживаться. Фальшиво изобразив на лице постное равнодушие, показал на пальцах семь и шепотом добавил — Семь единиц глубины.
Вдруг воздух вокруг зазвенел, начали бить башенные часы, под ногами задрожали половицы, за окнами проснулась ночь марта, заворочалась, сверкая звёздами на чёрной шкуре, и, порывисто сопя, заглянула в маленькие окна большими тревожными глазами.
Часы всё били тяжёлыми раскатами. Снаружи заржал его кадавр, а потом вдруг запищал мышью. Неужели злые сёстры обманули его, задёрнули шторы и перевели часы назад, чтоб он опоздал? Левша почувствовал, что правая щека потяжелела, переносицу вывернуло громоздким навесом. Он вцепился в лицо. Оно разваливалось в ладонях и сочилось сквозь пальцы. Левша изо всех сил пытался подавить крик. Только бы Маргарита не повернулась сейчас! Он бросился прочь не разбирая дороги, видя всё кривым и растянутым, как сквозь огонь. Задыхаясь от бега и давясь жирным воздухом внешнего мира, он упал в кровать, уткнулся безобразной головой в подушку и под двенадцатый удар часов проснулся…
Левша отдышался. Стены его номера еще гудели после полуночного боя. Он испугался, что потерял кулон, поискал его за пазухой. Слава богу — на месте. “Бесполезное и вредное стекло”, — с досадой подумал Левша, сжимая кулон в ладони. Воспоминания, заключённые в этом камне, давно стали горькими, а он всё носит их у самого сердца, как отравленный клинок без ножен. Когда-нибудь он решится и избавится от него, отправится на край света, взбирётся на самый высокий вулкан и выбросит ядовитый камень в самое жерло. Главное, самому не броситься следом в кипящий расплавленным янтарём и пчёлами кратер… Левша вздрогнул и снова проснулся.
Мы, Студия BTR_FM, совместно с Проектом СВиД закончили работу над ещё одной новой аудиокнигой 🎉🎉🎉
"Путь некроманта [1]. Хладнокровный".
Авторы Денис Моргунов и Тим Волков
Жанр Фантастика, Бояръ-Аниме, Фэнтези
Читает Саня БтрЪ (Студия BTR_FM)
Длительность 09:04:00
Оригинальная Обложка ИИ
Монтаж ANES (Студия BTR_FM) Саунддизайн и Саунд-трек Саня БтрЪ
Аннотация ⬇️⬇️⬇️ Я - некромант, владеющий своим темным искусством в совершенстве. Они - идиоты, потому что решили бросить мне вызов. Ни смерть, ни новое слабое тело, ни ограничения в даре, ничто меня не остановит! Я иду только вперед, не останавливаясь ни перед чем. Враги трепещут от страха, а монстры в ужасе шипят при виде меня только одно слово - хладнокр-р-ровный! Именно так. Ведь пощады никому не будет. Постойте, а это еще что за...
— Доброй… ночи, — замешкался Артём, вскинув связанные руки в неуклюжем приветствии.
— Кто идёт? Я спрашиваю! — голос стража был резким, как меч, рассекающий тишину.
— Слушайте, вы мне, наверное, не поверите, но за мной — группа орков. И они явно собираются сотворить с вашим лагерем нечто ужасное, — Артём старался говорить как можно миролюбивее. Без толку.
Стражник выхватил меч и заорал:
— Тревога!!!
— Нет! Я не с ними! Не бейте! — Артём отпрянул, споткнулся и рухнул на землю.
Собаки взвыли пуще прежнего. В лагере зашевелились. Из-за спины стражника показались ещё несколько тёмных силуэтов.
— Я просто пленник! Они послали меня, чтобы я вас предупредил! — заорал Артём, перекрикивая нарастающий шум.
Один из эльфов с факелом вышел вперёд и направил пламя прямо в лицо Артёму. Свет ударил в глаза.
Артём заслонился.
— Это человек, — буркнул воин с факелом и демонстративно сплюнул.
— Я никому не желаю зла! Прошу, не убивайте, — взмолился Артём, косясь на эльфа, застывшего над ним.
Эльф был как с обложки — высокий, сверкающий, с идеальной кольчугой и мечом длиной с чью-то глупость. Он сиял, будто собирался не в дозор, а на фестиваль ролевиков. Иллюзорность происходящего звенела в голове Артёма — до тех пор, пока холод клинка у горла не дал понять: это не игра.
— Как так получилось, что человек шатается с орками? — спросил эльф с отвращением, будто рассматривал тухлое мясо.
— Я… э-э… они поймали меня в лесу. Связали. — Артём встряхнул руками. — Сказали, что я их трофей. Притащили сюда, велели вас предупредить… Я не знаю, чего они ещё хотят… — Слова заплетались, сердце колотилось, словно пыталось вырваться наружу. — Знаю, звучит глупо, но, пожалуйста… — глаза наполнились слезами, — …я просто хочу домой.
— Жалкое зрелище, — бросил эльф, делая едва заметный жест. — Сообщить отцу. Поднять всех. Хочу, чтобы дозор стоял на каждом пне. Не хочу закончить ночь в могиле.
Артёма подхватили под руки и поволокли в лагерь. У большого костра, где ещё недавно варился ужин, его поставили на колени лицом к тлеющим углям. Запах еды щекотал ноздри. Желудок жалобно заурчал.
Свет лагеря резал глаза на фоне густой лесной тьмы. Граница между светом и мраком ощущалась почти физически.
Артём смахнул слёзы и огляделся. Из палаток выбегали эльфы — подтянутые, остроухие, словно заказанные комплектом на маркетплейсе: спортивные, грациозные, одинаково безликие.
Одну — девушку с лисьим прищуром — он отметил особенно. Она прошла вразвалочку, метнув в его сторону ленивый взгляд, и растворилась в толпе.
У костра собрались десятки вооружённых эльфов. Двое вдавили Артёма в землю, будто он мог улететь.
Из самой большой палатки вышел эльф — старше прочих, без доспехов и оружия. На висках — седина. Старый эльф. Уже само по себе — редкость. Морщины. Взгляд — будто в нём что-то умерло, но до сих пор шевелится.
Он подошёл, присел напротив Артёма и, будто между делом, схватил его за челюсть.
— Какой… молодой… человек… — пробормотал он, ощупывая лицо. Говорил с придыханием, облизывая губы, будто выбирал — жарить или тушить. — Я так давно не видел… людей... Смотри! Даже зубы целые!
Он откровенно наслаждался зрелищем.
— Отец, он говорит — рядом отряд орков, — вмешался эльф-командир.
— Н-да? — приподнятая бровь старика выразила смесь скуки и насмешки. — Что ты делал с орками?
— Я их пленник, — начал было Артём.
— Не-е-ет… — протянул старик, усмехнувшись, — теперь ты наш пленник.
Он выпрямился.
— Сколько их?
— Где-то дюжина, — пожал плечами Артём.
— Где они?
— Там, — кивнул Артём в сторону, откуда пришёл.
— Люциан! Возьми собак и дюжину солдат. Зачистить лес, — приказал старик.
— Но, отец! — воскликнул Люциан, тот самый красавчик. Его лицо скривилось, как у школьника, которого заставляют мыть посуду.
— Не перечь! — старик поднял палец. Его голос был спокоен, но в нём было что-то леденящее. — Делай, как велено.
— Они нас ждут! Идти во тьму — самоубийство!
— Это наш лес, сынок. Если мы будем бояться шушеры на своей земле — скоро и в постели не уснём спокойно.
— Теперь иди… и принеси мне головы орков. Сынок.
Люциан скрипнул зубами, кивнул солдатам.
— Вы все, — указал он мечом на стоящих за Артёмом, — с собаками — туда. — Он подчеркнул слово, бросив тень сомнения в сторону отца.
— Хороший мальчик, — старик похлопал его по плечу. Люциан исчез в темноте, натянутый, как тетива.
Собаки с лаем исчезли в темноте. Их лай не утихал, но будто терял резкость, становясь глухим, как эхо, пробивающееся сквозь плотную завесу деревьев.
— Ну что ж… — старик снова посмотрел на Артёма. — Пока мои люди работают… ты. Говори, что делал на нашей земле?
Артём прокашлялся.
— Это… сложно объяснить. Я не хотел быть здесь…
— Но всё же ты здесь. А здесь людям быть нельзя.
Старик выхватил меч у охранника и воткнул его в угли.
В голове у Артёма мгновенно нарисовалась картинка, куда именно тот захочет вставить раскалённый металл. Он помотал головой, как будто мог стряхнуть мысли. Не получилось.
— В-в-ваше благородие… Я не по своей воле...
— У вашей братии нет ни воли, ни вкуса, — поморщился старик, будто попробовал человеческий суп.
— Согласен. У нас вкус ужасный, и воли нет, зато вы — сильные, благородные и… уверен, добрейшие, — Артём жалобно заулыбался, сам слыша, как нелепо звучит. — Может, когда ваш сын вернётся с головами орков, вы… сжалитесь надо мной?
— Жизнь нужно заслужить, — старик смотрел в угли, будто видел там старую обиду. — А вы, люди… заслужили только боль.
Он вытащил клинок — кончик едва покраснел — и вновь вонзил его в костёр.
— Мы натерпелись от вас достаточно. Время возвращать долги.
— Ладно, ладно! Я скажу всё! Я… вообще из другого мира! — выпалил Артём. Нервная улыбка дёрнулась. — У нас — железные птицы, колесницы без лошадей, все модные... И — никаких орков и эльфов... Я просто зашёл не в ту дверь понимаете?
— Почему вы всегда рассказываете одно и то же? — старик скривился, как от кислого. — Железные птицы, будущее… Скука.
— ...нас тут много было? — Артёма пронзило. Он — не первый?
А может, реальность — не та?
— Достаточно. И каждый — с одной и той же сказочкой.
Старик вытащил клинок. Теперь он был горяч.
— Откройте ему пасть. Время накормить его нашей сталью.
Двое эльфов вцепились в Артёма. Один с силой разжал ему рот.
— Нееееет!!! — завопил он, глаза вылезли из орбит. Он бился, извивался — но руки эльфов были как капканы.
Старик шагнул вперёд, поднял меч.
Жар ударил в лицо. Пахло смертью и каленым металлом.
— Это тебе за Элион... — прошептал эльф и… замер.
Артём орал, захлёбываясь страхом, ноги скребли землю, пытаясь оттолкнуться от самой реальности.
— Тихо! — рявкнул старик.
Эльфы захлопнули парню рот. Артём чуть не прикусил язык — но замолчал. Не столько от страха сколько от неожиданности.
Лагерь застыл.
— Собаки… больше не лают, — старик нахмурился, вглядываясь в лес.
Тьма сгустилась. Ни шороха, ни скрипа — только хруст.
Вжух! — что-то свистнуло. Старик дёрнулся, шагнул назад — и рухнул вперёд, как будто из него выдернули нить жизни. В его спине — стрела.
Мгновение — тишина. Потом — женский крик. И начался ад.
Из леса со всех сторон с рёвом и визгом ворвались орки. Массивные, грязные, с топорами и начали кромсать эльфов, на новогодний салат.
Эльфы бросились в бой. Сталь встретила сталь. Запах крови перебил запах ужина.
Про Артёма забыли. Совсем.
Он вскочил, пошатнулся — руки связаны. Побежал. Перед ним — эльф, замах меча. Артём подскользнулся, свернул в сторону.
Сбоку — орк замахивается для удара. Нож пролетает у виска, и только случай спасает от смерти.
Артём петляет между бойцами, как заяц в горящем лесу. Щуплого орка насаживают на копьё прямо перед ним — Артём визжит, уходит в сторону.
— Бляяяя!!! — орёт он, мечась между живыми и не очень.
Эльф сбивает его с ног. Артём падает. Замах меча. Артём пытается защищититься руками — и тут в глаз эльфу вонзается стрела.Тело воина придавливает парня.
Он вырывается из-под него. Вскакивает. Бежит. Связанные руки мешают — спотыкается, но несётся дальше.
Впереди — лес. Чёрный, как смоль. Он ныряет в него, не глядя под ноги.
— АРТЁЁЁМ! — ревёт из-за спины Когтеклык.
Но голос тонет в грохоте битвы.
Артём несётся между деревьями, как сумасшедший. Каждая ветка — потенциальная смерть. Воображение рисует ловушки: коряга в глаз, яма со змеями, обрыв.
Он спотыкается. Кувырок. Земля, грязь, корни. Он катится по склону, шипя и ругаясь.
Вылетает на опушку.
Он лежит, глядя в небо. Сердце гремит. Грудь интенсивно вздымается от быстрого дыхания. По телу проходят волны судороги. В ушах звенит.
Над ним — звёзды. Луна.
Нет. Не луна. Артём присматривается. В темноте ночи то что раньше казалось расколотым спутником, обрело новый облик.
Космическая станция.
Огромная. Металлическая. Рукотворная. Антенны, палубы, геометрия путей и отсеков. Не спутник — монстр на небесах.
И то, что раньше казалось осколком — не случайность. Это вырез. Как будто для чего-то…ещё большего.
— Охренеть… — выдыхает он.
Хруст ветки.
Реальность возвращает Артёма с небес на землю.
Он приподнимается — и видит Кислого. Тот идёт быстро, с ножом и улыбкой. Очень злой улыбкой.
— Твоя не заслуживать жизни. Твоя голова — моя, — прошипел орк.
— Нет-нет-нет-нет-нет-нет! — Артём отползает, потом резко разворачивается, пытается вскочить.
Поздно.
Орк хватает его за ноги, дёргает к себе. Переворачивает. Одной рукой — за горло, другой — замахивается.
Артём чувствует, как мир сжимается в точку между ним и кончиком клинка.
И тут...
Брызг!
Кислый захрипел. Из горла торчит что-то блестящее. Кровь хлещет на Артёма.
Орк пытается закрыть рану — падает, захлёбываясь. Тут же — второй удар, в грудь. Хруст рёбер.
Артём с трудом сдерживает рвотный позыв и пытается рассмотреть своего спасителя.
Она.
Та самая эльфийка. Лисьи глаза.
Её лицо — бесстрастное. Только взгляд — пронзает насквозь.
Меч в крови. Она сжимает рукоять крепче.
И направляет клинок… на Артёма.
Девушка делает шаг в его сторону...
_______________________________________________________________________________________________ Спасибо, что дочитал! Если понравился мой стиль и интересно что будет дальше, подписывайся на меня на Author.Today: 👉 Моя страница https://author.today/u/zail94
Пока пишется вторая часть «Земель», решил вас немного развлечь нейросетевыми картинками по мотивам первой части. Если честно не все получилось, так как я это вижу, не всегда нейросети адекватно воспринимают мои запросы. Но, тут уж что вышло.
На первой картинке группа Кара пытается добраться до родных мест. Воины получились так себе, но березки славянский дух передают хорошо.
А, теперь переходим к Кросаву. Я бы не сказал, это сильно славянский город. Но, с другой стороны он приморский, так что можно допустить, что там местные нахватались замашек у заморских купцов.
Это прекрасный день для того, чтобы создать тему об одном шикарном авторе с ее прекрасным циклом про похождения маленькой Жрицы (фэнтези, бояръ-аниме). Зовут автора - Коварный Светляк (SvSims). Она есть на этом форуме и, надеюсь, не будет на меня ругаться, что я тут пишу =) Но об этом совершенно невозможно молчать, руки давно чесались. И вот сегодня пятница 13-ое. А это значит, что самое время написать этот пост!
демоница из книги, иллюстрация сперта у автора (оно в свободном доступе)
Итак, книга. На самом деле их там шесть (пока опубликованы почти пять на АТ - ТЫК на начало цикла, все бесплатно, но 18+), но для меня это все один большой рассказ. И меня так и подмывает написать, что вы много потеряете, если не прочтете его! Потому что...
Даже сложно сказать и уместить все, что хочется сказать про мир, который был придуман Коварным Светляком. Он огромный и потрясающий. Реально огромный и раскрытый! В профиле Коварного Светляка можно увидеть иллюстрации к нему, но даже они не отобразят и тысячной, кажется, части. Понакидаю ссылок или можете глянуть в ее профиле:
У нее еще много тем такого плана (не так много, как хотелось бы), так что можете сами посмотреть, а я не буду слишком много вашего внимания перечислением отнимать.
Мы отвлеклись...
Что еще хочется сказать про ее книги? Что это вот то самое классическое фэнтези, без всех этих роялей в кустах, гаремников, разбегающихся по углам, лазеров из глаз тоже нет. Здесь не будет победы над злодеем в конце книги, получения супер-умения, с которым ГГ пойдет месить врага повыше рангом и так до бесконечности. Поэтому если вам нравится галопом по верхам, прочел и забыл - не тратьте время. Возможно, оно и вас зацепит, но шанс маловат. Здесь мир (много миров; там вообще занятная система, но я не буду спойлерить, точно не буду!!) раскрывается с каждым новым персонажем. Множество рас, множество профессий. Чем-то мне даже мир компьютерной игры напоминает (О.о), но это уже личные тараканы. Надо меньше в комп было играть =)
И вообще, мне нравятся ее книги настолько, что можно и покричать об этом =) А заодно спереть парочку мнений от других читателей, которые узнали о существовании этого произведения. Это не запрещено ведь?=)
комментарии к книгам
Вооооот! Я ей очень горжусь! А еще с нетерпением жду проду, как и все читающие-залипающие. И даже немножечко больше, ведь я ж главный фанат! =)
Поэтому, считаю, счастливый день пятница 13-ое самое подходящее время, чтобы лишний раз ей сказать, какой крутой у нее получился рассказ! Пиши, Светлячок, пиши больше!
И чуть менее грустно, если это только начало чего-то большего! У меня сегодня праздник, закончилась публикация первой книги цикла (всего их будет 5, хотя для меня это все один рассказ) под длиннющим названием "План на вечер. Колодец света. Колодец кошмаров". И мне очень хочется поделиться своей радостью буквально со всем миром! =)
Прочесть книгу (или даже скачать) совершенно бесплатно можно на Автор.тудей - ТЫК. На Литнете пока нет, туда еще предыдущий цикл никак не перекину... но сейчас о другом. Предлагаю всем желающим чуть-чуть заглянуть за обложку книги. А то ругаетесь, что не дают пощупать!
Сальвет
И это Сальвет, главная героиня книги. Неунывающая, веселая и легкая на подъем. Какие бы беды не преследовали, у нее всегда хорошее настроение. Что поделать - особенности селекции. Слабое потомство - проклятие солнцерожденных. А тут - красота! Силы хоть отбавляй. Только вот знаний не хватает и немножечко плохо с психикой. Но это всего лишь небольшие побочные эффекты.
Зато! К радости взрастившей ее Семьи, Сальвет, как редкие представители своей расы, умеет ходить в колодцы. Только не простые колодцы, а колодцы света. Правда, все чаще их называют колодцами кошмаров. Из них ведь лезут кошмары. Но не всегда, не везде и вообще...
перо миража
Например, перо миража - очень ценная вещь, которая добывается в колодце не то света, не то кошмара. За нее можно и на смерть отправить. Но, конечно, не такого мага Пути, как Сальвет. А может, и ее. Тайна рождения - это такая вещь. Где-то дает бонусы, где-то отбирает.
Шар (название темного мира). Сальвет и колодец света
И в завершении немного текста. А то нельзя же все залепить картинками? Или можно? =) На мой скромный взгляд, так здорово, когда удается обратить текст в потрясающие картинки и увидеть совсем другой мир!
Что там у нее по условиям задачи?
Есть: три пера.
Надо: пять перьев.
Вопрос: как сделать из трех пять?
Ответ? Ответа нет.
- Паршивенько, - протянула Сальвет сама себе под нос, размышляя над текущими проблемами в библиотеке.
Порча книги впервые прошла без жалости и сожаления. Сальвет выцарапала с внутренней стороны обложки две цифры и гипнотизировала последние полчаса. Цифра три даже от жалости не хотела меняться.
Идиотская задача! Сальвет с шумом захлопнула книгу и уронила голову на руки.
Ей нужно на Дно! У магов снов не найдут. Да в принципе затеряется где-нибудь и как-нибудь. Сложно затеряться солнцерожденному на Дне? Она справится! Ей бы только пять несчастных перьев. Пять! Целое состояние…
Делать нечего, надо искать. Остались сутки до церемонии.
Сальвет потерла руками усталые глаза. Уже меньше. Глубокая ночь в Небесной тверди. Она опять не в покоях Гайлуна. Снова припрется и будет ругаться. Хотя разве это ругань? После смерти Зефира протектор почти не повышал голоса. И ни разу не тронул.
В библиотеке перьев нет. С этими мыслями Сальвет все-таки поднялась из-за стола. Книгу вернула на законное место, надеясь, что никто не свяжет порчу с ее именем. Мало ли кто и когда ее брал. У стен тоже есть уши, но вот глаз, кажется, пока не выросло. А она сидела тихонько.
В коридорах было тихо и пустынно. Все, кого могла встретить, расползлись по своим комнатам. Редко кто колобродничал так же, как она. Не у всех на носу церемония, вторая за последний месяц. Кому скажи. Жаль, что сказать некому. Всем все равно.
Зефиру было не плевать.
Бесшумно пересекая один коридор за другим, петляя между высокими колоннами, облицованными гладкими и блестящими плитами, Сальвет вдруг краем глаза заметила какое-то совершенно постороннее свечение.
Остановилась не сразу. Мало ли, показалось. Отблеск чего-то от чего-то. Но свечение не пропадало, так что любопытство взяло свое. Сальвет свернула в сторону интереса, логично предположив, что Гайлун полночи ее в своей комнате не видел, от лишних десяти-пятнадцати минут степень его недовольства вряд ли изменится. А там, может, и не заметит отсутствия, как несколько раз за это время. Дела какие-то у него были. Приходил к утру, когда ее уже могло не быть в комнате. И не было. Не ругался после.
В бледно-голубое ясное небо поднимался и таял в воздухе светло-золотистый столб. Множество искр мерцало и переливалось, блестело и сияло, делая его похожим на материальный луч солнца.
Колодец света! Так близко!
Сальвет оглянулась, пошарила взглядом по сторонам и метнулась быстрее отсутствующего ветра в сторону видения. Кажется, только-только появился. Значит, есть шанс!
Бежать было недалеко. Повезло. Колодец света оказался на территории ее Семьи. И вне дворца. Дважды повезло.
На третьем везении Сальвет просто задохнулась от восторга.
Перо! Перо миража. Лежит себе спокойненько в центре светлого пятна на земле диаметром в десяток метров. Настоящее богатство и так близко!
Жаль только, что…
Зачарованным взглядом Сальвет смотрела за тем как по небу внутри столба света падает, порхая взад и вперед, еще одно перышко. Светлое, золотистое, с манящим изумрудным отливом.
Если это подстава, то ей плевать. Больше перьев нигде не достанет. Это последний шанс. Либо она им воспользуется, либо никогда себе не простит.
Примерно так рассудив, Сальвет очутилась у ясного столба света. Помедлила. Воспоминания о случившемся на Дне, о словах Светлого погнали дальше. Ей нужно выбраться с Небесной тверди!
Внутри колодца света было удивительно тепло и легко дышалось. Будто лучи невидимого солнца падают на кожу и согревают. В воздухе мягко мерцают крохотные искорки.
Перья лежали одно в центре, другое в стороне. Светились и переливались настоящими драгоценностями, чем они были по своей сути. Сальвет ухватила сначала одно, потом второе. Старалась не поднимать голову и не смотреть наверх. Видения чего-то большего в колодце, чем есть на самом деле, напугали еще в прошлый раз.
Ее задача – перья. Схватить и бежать.
Застыла как вкопанная у границы колодца, прижимая находку к себе обеими руками.
Из-за светлой завесы на нее смотрели множественные пары глаз. Светлый Харон и протектор Зайхурад. За их спинами с десяток чистильщиков.
Слова не сорвались с ее губ только потому, что трудно выразить всю глубину той задницы, в которую ее угораздило свалиться со своей последней выходкой. Как же все плохо! И еще хуже.
Сальвет отступила от края светящейся прозрачной стенки. В колодец никто не сможет зайти, пока он не погаснет. Исключение – маги Звездного Пути. Именно таким ее угораздило родиться по воле судьбы, больше похожей на злую насмешку.
- Сальвет, выйди, пожалуйста. Нам нужно поговорить.
Голос Светлого Харона звучал так, что Сальвет невольно сделала еще шажок назад. Остановилась. Да, они не зайдут сюда. Но через несколько дней колодец исчезнет. И она все равно попадет в их руки.
На приближение нового лица повернулась невольно. Протектор Гайлун. Еще один палач по ее душу.
- Прошу прощения, Светлый Харон, дела задержали, - остановился рядом с двумя мужчинами Гайлун. Склонился в поклоне. После чего выпрямился и повернулся к ней.
В ясных глазах Сальвет почудилось недовольство. Но – только лишь почудилось на краткий миг. Такие же, как обычно, абсолютно равнодушные глаза.
- Девочка отказывается выходить, - отвернулся от колодца Светлый Харон. – Разберитесь. Протектор Гайлун, поскольку подтвердилась информация, в вашей связи с этой девочкой нет никакого смысла. Благодарю за помощь и согласие. Надеюсь на вас. Объясните Сальвет все подробно.
- Но, Светлый Харон, а как же?..
Протектор Зайхурад запнулся, когда на него бегло посмотрели светлые глаза. Глава Семьи удалился в сопровождении чистильщиков. Несколько штук осталось стоять позади протекторов.
Прищелкнув недовольно языком, Зайхурад обратился к оставшемуся стоять рядом сопернику.
- Когда-нибудь тебя вышвырнут из Семьи как кусок мяса, - процедил он сквозь зубы и удалился.
- Когда-нибудь и тебя выкинут, - фыркнул негромко Гайлун. Так тихо, что его никто не услышал. Зато услышали, когда протектор подошел вплотную к границе столба света. На ощупь – теплая невидимая стенка из светящейся пыльцы. – Сальвет, выходи. Разговор есть.
- Уже бегу, - огрызнулись из колодца света.
- Не дури. Тебе в любом случае выходить. Рано или поздно. Не заставляй применять силу.
- Да вы в любом случае ее примените. Как уже применили с Зефиром, - прорычало ощетинившееся создание с перьями в охапке, по щекам которой стекали теперь уже настоящие слезы.
Сальвет отчаянно пыталась не смотреть за плечо этой гниды в светлом плаще. Чистильщики в своих доспехах, не видно ни лиц, ни тел, ни глаз. Что делать с видением Охая среди них? Гайлун в тот раз поймал ее практически у него на пороге. Значит, знал. Сам и подстроил? Как только догадался, к кому пойдет с просьбой!
- Это ведь были вы! Вы убили его! Убили, за ради своих идиотских проверок! Вы… - Сальвет запнулась, закусила губу до крови. Очертания силуэтов по ту сторону стены света размылись и плавились.
Ведь сознание пыталось подсказать ей! Столько раз. Но – нет, она до последнего считала, что это все фантазия, что ей только кажется, что такого не может быть, просто потому, что быть не может никогда!
- Сальвет…
- Да идите вы к кошмарам в задницу со своей Сальвет! – взорвалась девушка.
Демонстративно отвернулась и уселась в центре светлого пятачка, обхватив колени руками и спрятав в них голову. Пусть у нее есть всего несколько дней. Она не сдастся так просто!
![Путь некроманта [1]. Хладнокровный"](https://cs17.pikabu.ru/s/2025/06/13/15/p7tfkvoe.jpg)
