Товарищ пишет про Тихановских, но это же просто испанский стыд) Да даже если бы батька внезапно умер. Вы реально представляете эту парочку из цирка уродов властителями Беларуси? Не, ну серьезно?)) Беларусы не долбоебы как хохлы, с ними эта хуйня с печеньками, майданом и абрамсами в Москве не прокатит.

Казахи, я живу буквально на границе Казахстана, бывал там сто раз. Казахи почти все офигенские ребята, реально нормальные соседи. Кроме опять таких же баламутов на пиндосском содержании, которые вопят о русской интервенции и великой казахской нации. Но этих ебланов там очень мало, поэтому несколько лет назад великая казахская революция не взлетела.

Татары, бля, эти вообще мусульмане во многом. "Незваный гость хуже татарина". А вот хуюшки, татары вообще охуенны, живут, один из самых процветающих регионов. Конечно они хитрожопые, тут уж ничего не поделаешь) Но мне временами кажется что они более русские, чем сами русские)

Якуты, башкиры, да вообще все те, кто живут как люди, если не как братья, то как добрые соседи, вообще ни к кому нет претензий.

Пусть не родные, но двоюродные, троюродные, но свои.

А если так вышло что вы не братья, на гиляку, жаренные колорады и все это.

Бородатые обезьяны режь кафиров.

Тогда уж идите на хуй, нам такие "братья и соседи" в хуй не впились.

Свинорейх мы конечно задавим. А вот что с любимым венценосным халифатом делать я даже уже не знаю.

https://nuz.uz/2026/01/27/alisher-kadyrov-bednost-v-uzbekist...

https://t.me/alisherQodir/2704

Нам часто говорят о важности нации. Говорят, что мы — сильнейшие, умнейшие и в целом лучшие. Что наши собственные интересы являются высшей ценностью, а интересы других стран и народов нас не касаются. Не напоминает ли вам это тот самый эгоизм, о котором мы писали в другой статье?

Только если тогда речь шла об эгоизме отдельных личностей, то здесь он приобретает коллективный характер. Национализм, изначально провозглашавшийся ради благих целей — освобождения от угнетения, борьбы с колониализмом, права на самоопределение, — со временем начал переходить в более радикальные формы с лозунгами вроде «мы — самая правильная нация». А затем — к открытому радикализму, при котором одни нации стремились уничтожить другие не просто по политическим причинам, а из-за культурных, религиозных и даже биологических различий. В чём же заключается проблема национализма как общественной реакции на «врагов» извне? Попробуем разобрать это подробнее.

Простыми словами, национализм — это убеждённость в том, что определённая нация имеет право и должна быть самостоятельной, сильной, обладающей собственными традициями, культурой и властью, без внешнего давления и вмешательства. В этом смысле национализм действительно можно рассматривать как здоровую общественную реакцию на империализм и колониализм.

Любое государство условно можно представить как одну большую семью. Были бы вы довольны, если бы члены другой семьи вмешивались в вашу жизнь? Навязывали свои порядки, указывали, как вам жить, ставили себя выше вас? Точно так же подобное вмешательство не устраивало и наших предков.

Наш мир состоит из множества народов и этнических групп, которые нередко проживают в границах одного государства. И у каждого из них, в силу исторического развития и длительного существования в разных условиях, сформировались свои особенности: язык, культура, традиции, быт и привычки. Это естественные различия, подобные тем, что существуют между отдельными семьями или даже отдельными людьми.

Когда одна группа начинает навязывать другой свои нормы, ценности и образ жизни, в ответ закономерно возникает националистическая реакция. И здесь уместны ассоциации не только с семьями, но и с отдельными людьми — любое давление почти всегда порождает сопротивление.

Важно заметить, что адекватный национализм рождается именно как защитная реакция на посягательство одних народов на суверенные права других. И всё было бы относительно благополучно, если бы на этом этапе развитие национализма останавливалось. Однако, к сожалению, это происходит далеко не всегда.

Националистическая реакция может возникать и в противоположных условиях — когда народ обладает значительной экономической мощью, политическим влиянием или военной силой. В таком случае он перестаёт воспринимать другие народы как равных, начинает считать себя «лучше», присваивает себе право вмешиваться в чужие дела и навязывать собственные интересы.

Кроме того, национализм может формироваться и из позиции так называемого «нейтралитета», когда народ сознательно отгораживается от остальных и объявляет собственные интересы высшей ценностью. Важно подчеркнуть: речь идёт не об интересах людей в целом, а исключительно об интересах представителей «своей» нации.

По своей сути всё это — проявления коллективного эгоизма. Причём он возникает не у всех представителей народа, поскольку эгоизм не является врождённым качеством человека, а формируется социально. Чаще всего он зарождается у отдельных групп и личностей, которые затем навязывают свою картину мира всему обществу.

Как вы думаете, что это за группы и личности, которые способны навязывать обществу подобные идеи? Маловероятно, что речь идёт просто о людях с хорошими коммуникативными навыками. В реальности решающую роль почти всегда играют представители власти — не только государственной, но и экономической, а также символической: медийной, харизматической, идеологической.

Именно благодаря таким группам и личностям национализм, нередко используемый в личных или политических целях, продолжает развиваться и со временем приобретает всё более радикальные и жестокие формы. Даже если изначально националистические идеи провозглашались как защита от внешнего вмешательства, в дальнейшем нация может начать воспринимать себя как исключительную: «мы справились с врагами — значит, мы сильнейшие и нам позволено больше, чем другим».

Достаточно вспомнить фразу «Мы русские — с нами Бог», которую любят повторять так называемые «ура-патриоты» — не только в России, но и в других странах, просто подставляя нужное название нации. Эта формула прекрасно отражает радикализацию национализма. С чего вдруг принадлежность к определённой нации означает особую близость к Богу? Означает ли это, что остальные народы лишены божественного присутствия? И если нет — тогда в чём смысл подобных утверждений? Если опираться на основные религиозные традиции человечества, Бог един для всех и присутствует в каждом человеке, а не в паспорте или национальности.

Похожий механизм можно наблюдать и в отношении к мигрантам. В общественном дискурсе их нередко изображают как главную причину социальных проблем. При этом редко говорится о том, что именно экономические и политические элиты заинтересованы в дешёвой рабочей силе: мигрантов привлекают на тяжёлые и низкооплачиваемые работы, экономят на условиях труда, качестве и безопасности.

Однако когда общество сталкивается с проблемами — плохой инфраструктурой, нехваткой рабочих мест, ростом преступности, — ответственность перекладывается на наиболее уязвимую группу. Формируется удобный образ «чужого», который якобы «понаехал» и разрушает привычный порядок. Так и создаётся общественное мнение, основанное не на анализе причин, а на эмоциях и страхе.

Именно в таких условиях проявляется расизм — одна из радикальных форм национализма. «Особенность» собственной нации перестаёт быть просто культурной идентичностью и превращается в источник враждебности к другим. Недовольство вызывают уже не только традиции или образ жизни, но и внешность, происхождение, воображаемые «генетические различия». Людей, которые не вписываются в образ «своих», начинают унижать, дегуманизировать и изгонять — словами или силой.

Следующим этапом становятся самые жестокие и крайние формы — фашизм и нацизм. На этом уровне речь идёт уже не просто о ненависти или дискриминации, а о стремлении к уничтожению других народов как таковых. Национализм окончательно теряет защитный характер и превращается в идеологию насилия, для которой человеческая жизнь перестаёт иметь самостоятельную ценность.

Чтобы понять, почему национализм так легко перетекает в расизм, фашизм и нацизм, необходимо обратиться к психологии масс. Массы мыслят иначе, чем отдельные личности. Как писал Гюстав Лебон, человек, находясь в толпе, теряет способность к критическому мышлению и начинает руководствоваться эмоциями, внушением и коллективными импульсами. Ответственность размывается, а сложные вопросы упрощаются до примитивных схем.

Массе нужен простой и понятный мир. В условиях кризиса, неопределённости, социальной нестабильности люди испытывают страх, тревогу и чувство утраты контроля. Национализм в таких условиях предлагает удобный психологический выход: он даёт чёткое разделение на «своих» и «чужих», объясняет причины проблем и обещает восстановление утраченного величия. Он возвращает человеку ощущение значимости — не за счёт личных достижений, а за счёт принадлежности к «великой» группе.

Важно понимать: радикальные идеологии редко привлекают людей, у которых всё хорошо. Они находят отклик там, где есть унижение, экономическое давление, ощущение несправедливости и бессилия. Национализм становится своеобразной компенсацией — способом переложить внутреннюю фрустрацию во внешнюю агрессию. Проигрыш объясняется не ошибками системы и не решениями элит, а существованием «врагов».

Ханна Арендт, анализируя природу тоталитаризма, отмечала, что массы особенно восприимчивы к идеологиям, которые претендуют на абсолютную истину и освобождают человека от необходимости думать. Радикальный национализм именно так и работает: он не требует анализа, сомнений или эмпатии. Он требует лишь веры, лояльности и готовности подчиняться.

История XX века даёт предельно наглядные примеры того, как этот механизм реализуется на практике.

После поражения в Первой мировой войне Германия оказалась в состоянии глубокого экономического и социального кризиса. Унижение Версальским договором, инфляция, безработица и чувство национального позора создали идеальную почву для радикального национализма. Нацистская идеология предложила массам простое объяснение: Германия проиграла не из-за системных проблем, а из-за «внутренних врагов». Так национализм перерос в расизм, а затем — в нацизм, где идея национального возрождения была окончательно подменена идеей уничтожения «чужих».

Похожий процесс происходил и в фашистской Италии. Экономические трудности и разочарование в либеральной демократии позволили Муссолини построить культ государства и нации, где личность полностью подчинялась «высшей цели». Национализм здесь также начинался как обещание порядка и восстановления достоинства, но быстро превратился в оправдание насилия, подавления и агрессивной внешней политики.

Колониальные империи демонстрируют другую сторону этой логики. Европейские державы веками оправдывали эксплуатацию и уничтожение целых народов идеями цивилизационного превосходства. Расизм в этом случае стал идеологическим продолжением национализма доминирующих стран, которым было необходимо представить собственное господство как естественное и даже благотворное.

Во всех этих случаях механизм один и тот же: национальная идея, изначально связанная с идентичностью и самоопределением, превращалась в инструмент власти, насилия и дегуманизации.

Как вы думаете, нормально ли, что эгоизм и национализм становятся доминирующими формами мышления для большинства людей? Нам представляется, что это скорее признак деградации, чем развития. В таких условиях человечество перестаёт видеть реальные проблемы и начинает бороться с иллюзиями: «во всём виноваты американцы», «во всём виноваты мигранты», «во всём виноваты другие».

Даже когда звучит мысль «во всём виноваты наши власти», возникает важный вопрос: а на этом ли заканчивается ответственность? Мы считаем, что нет. В конечном итоге мы вынуждены признать: во многом виноваты мы сами — не потому, что кто-то сознательно желает зла, а потому, что мы допускаем происходящее. Потому что соглашаемся с простыми объяснениями, не хотим разбираться в причинах, ждём, что всё как-нибудь решится без нашего участия.

Люди должны быть едины. Да, мы различаемся в силу истории, культуры и условий развития, но это не делает нас чужими друг другу. Маловероятно, что жизнь дана человеку ради бесконечной конкуренции, ненависти и вражды. У нас есть будущее — и оно не абстрактное, а вполне конкретное: это наши дети, внуки и те, кто придёт после нас.

Пока человечество не научится видеть в себе единое целое — и для этого вовсе не нужно создавать единое государство, — пока различные группы будут продолжать сознательно разделять людей, а мы будем бездумно принимать навязываемые нам идеи, не пытаясь мыслить самостоятельно, мы будем неуклонно приближаться к пропасти.

Возможно, самый здоровый и зрелый национализм — это интернационализм: осознание собственной идентичности без отрицания других, солидарность без превосходства, уважение к своему народу без ненависти к остальным.

Как считаете вы?

Всё начинается с малого. "Из искры возгорится пламя". Думайте своей головой.

Статья написана под авторством главного редактора канала "Через прошлое - в будущее" Владимира Сафронова. Цитирование разрешается только при указании оригинального источника.