Sola Scriptura разбивается об логику, ибо Писание составлено Церковью в лице апостолов (по вдохновению Духа Святого, а не аки скрижали, высеченные прямо Богом) и на основании Предания (Лк.1:1-4). Кроме того, канон Библии был утвержден Церковью на Лаодикийском соборе 4-го века. Все просто.
В безудержном восхвалении "государя" самое забавное, что это вещь относительно недавняя, ибо для тех кто плюс-минус был современником дальше обычного старческого брюзжания "раньше трава была зеленее" это почти никогда не доходило, даже в белой эмиграции никто бы на такое не повелся. Логично бы вопрос возник: "Если все было так хорошо и царь-батюшка наш столь умен и прекрасен, то почему мы здесь оказались, а?".
Небольшое но точное сравнение проведу. Для тогдашних монархистов гражданин Романов примерно как для сегодняшних пикабушных коммунистов Горбачев. Поностальгировать как им хорошо жилось в начале 1910-х (конце 1980-х) - да. Но вот связывать с престолозанимающим - боже упаси. С такими друзьями врагов не надо, как говориться. Собственно, поэтому против отречения царя никто не вышел (а те кто доступ к телу имели еще и уговаривали, что надо б отречься), также как и против смещения Горбачева с поста президента СССР никто не выступал. Второму только посчастливилось пожить подольше, а о первом, как скоропостижно умершем, или хорошо или ничего. Хороших слов, за редчайшими исключениями, ни у кого не находилось. А у тех, кто имел лично честь вместе работать - хороших слов не находило без исключений, даже самые ярые враги большевиков и бывшие защитники монархии (Шульгин, Родзянко и др.) образ царя в воспоминаниях оставили мягко говоря не самый приятный.
Кто сейчас немногочисленная фанбаза Горбачева? Те, кто благодарен ему за развал СССР. И гражданина Романова великим считать должны те, кто ему благодарен за развал Российской Империи. Иначе, повторюсь, это будет выглядеть как "коммунисты за Горбачева". Не даром много лет анекдот ходил, как якобы хотели бывшего царя посмертно какой-нибудь высшей наградой СССР наградить - за вклад в создание советского государства.
И нельзя отговориться, мол оболгали то государя. Он самодержец, монарх абсолютный - один-единственный за все происходящее несет ответственность, покуда перехода к ограниченной монархии не возжелал. К Михаил Сергеевичу и тому, справедливости ради, претензий должно быть меньше. Он не единоличный правитель, какое-никакое коллективное руководство оставалось, Политбюро-съезды-пленумы и прочие чем занимались то и куда смотрели. Да и власть не унаследовал, не по блату получил, а дошел какой-никакой работой на благо страны, не ворон стрелял, и до собственно 1980-х сложно обвинения выдвигать в его адрес. Да и катящийся к развалу СССР для жизни место сильно более приятное (даже с поправкой на прошедшее время), чем туда же катящаяся Империя.
Но общественность единогласна, никто плакаты "Прости нас, товарищ секретарь" не вывешивает, нет и не может быть шизофреничных споров, где бы лица СССР недолюбливающие доказывали бы коммунистам, что их Горбачев в общем-то ничего хорошего не делал и зря они его так восхваляют. И это, само собой, абсолютно правильно.
Поэтому мне кажется, доказывать тут ничего не надо. Если некие гиганты мысли хотят героизировать человека, который на последнем месте у них же должен стоять в списке потенциальных героев - флаг им в руки. Им же хуже. А то еще вдруг переубедятся и откопают кого-нибудь получше, из тех же Романовых чуть ли не любой более подходящий будет. Делаться такое может только умышлено во вред себе же или из-за полнейшего незнакомства даже со своими же единомышленниками. Если таким и объяснять что-то, то надо начинать с самых низов и быть снисходительнее, подходить как к ребенку который внезапно полюбил СССР и поэтому считает М. С. Горбачева величайшим человеком, что параграфы немного взаимоисключающие.
В то самое время, когда мудрецы Индии, Китая и Греции напряженно размышляли о смысле существования, караван иудеев под предводительством Ездры тронулся в дорогу из Суз в Иерусалим. При подготовке к походу открывается любопытная картина: Артаксеркс со своей стороны сделал всё возможное, чтобы поддержать миссию Ездры, а вот левиты, которым следовало бы первыми откликнуться, не захотели отправляться в путь. В итоге на призыв отозвалось лишь 38 священников (Ездр. 8:15-19). Зато нефинеев пришло 220 человек (Ездр. 8:20). Кто же такие нефинеи? Слово «нефинеи» происходит от корня «натан» — давать, то есть подаренные. Их основной задачей была помощь левитам в качестве храмовой прислуги. Исследователи полагают, что основу этой группы составили жители Гаваона, которых в XV веке до нашей эры Иисус Навин определил на службу Дому Божьему: носить воду и колоть дрова для нужд святилища (И. Нав. 9:23). Позже к ним присоединялись военнопленные, принявшие истину и соблюдавшие Закон Божий. Получается, что коренные израильтяне, более того, левиты и священники, не пожелали оставлять обжитые места и исполнять Божье повеление, а недавние язычники с радостью отозвались на зов Господа. Об этом писал апостол Павел: Ибо не тот Иудей, кто таков по наружности, и не то обрезание, которое наружно, на плоти; но тот Иудей, кто внутренно таков, и то обрезание, которое в сердце, по духу, а не по букве: ему и похвала не от людей, но от Бога (Рим. 2:28-29). Сам Христос говорил: Не всякий, говорящий Мне: Господи! Господи!, войдет в Царство Небесное, но исполняющий волю Отца Моего Небесного (Мф. 7:21). Так и сейчас множество людей называют себя христианами, но отказываются исполнять волю Божью и Его Десятисловный Закон. При этом нередко с презрением смотрят на неверующих, считая их ниже себя. Поэтому веру свою нужно строить не на словах митрополита, пастора или пресвитера, а на Слове Божьем, ведь любой человек способен ошибаться.
Во многих конфессиях сохраняется строгое разделение на мирян и духовенство, причем последнее считается особым сословием, якобы ближе стоящим к Богу. Но история Ездры ясно показывает ошибочность таких представлений. Ибо все вы сыны Божии по вере во Христа Иисуса; все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись. Нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе (Гал. 3:26-28). Перед выходом в путь Ездра объявил пост. И из нефинеев, которых дал Давид и князья его на прислугу левитам, двести двадцать нефинеев; все они названы поименно. И провозгласил я там пост у реки Агавы, чтобы смириться нам пред лицем Бога нашего, просить у Него благополучного пути для себя и для детей наших и для всего имущества нашего, так как мне стыдно было просить у царя войска и всадников для охранения нашего от врага на пути, ибо мы, говоря с царем, сказали: рука Бога нашего для всех прибегающих к Нему есть благодеющая, а на всех оставляющих Его — могущество Его и гнев Его! Итак мы постились и просили Бога нашего о сем, и Он услышал нас (Ездр. 8:20-23). Часто мы понимаем пост лишь как временное ограничение в еде или отказ от определенных продуктов. Но Библия рисует совсем иную картину поста, угодного Господу. Вот пост, который Я избрал: разреши оковы неправды, развяжи узы ярма, и угнетенных отпусти на свободу, и расторгни всякое ярмо; раздели с голодным хлеб твой, и скитающихся бедных введи в дом; когда увидишь нагого, одень его, и от единокровного твоего не укрывайся. Тогда откроется, как заря, свет твой, и исцеление твое скоро возрастет, и правда твоя пойдет пред тобою, и слава Господня будет сопровождать тебя (Ис. 58:6-8). Главное в посте — смирение души перед Богом, осознание полной зависимости от Него, совершение дел, угодных Ему. Священное Писание нигде не устанавливает фиксированных календарных дат для постов. Их определяет сам человек, когда ощущает особую нужду в Божьем водительстве. Такую нужду испытывал и небольшой израильский караван, направлявшийся в Палестину. Они понимали, что без помощи Господа им не справиться, и поэтому перед началом пути обратились к Небесному Отцу с просьбой о поддержке.
Спросим себя: обращаемся ли мы к Богу перед любым начинанием? Просим ли в молитве, угодно ли Ему то, что мы задумали? Замечаем также, что Ездра очень заботился о том, какое впечатление произведут он и его соплеменники на царя и его окружение — людей, не знавших Бога. А задумываемся ли мы, какое мнение складывается у неверующих о нас как о верующих? Ведь звание христианина накладывает огромную ответственность. Когда мы словами или поступками нарушаем Божьи заповеди, мы позорим имя Христа, которое носим. Если коллеги видят наше беспокойство, ропот, зависть, гордыню, непримиримость, что они подумают о нашей религии и о Боге, Которого мы исповедуем? Получив Божье благословение на дорогу, Ездра немедленно передал казначеям из священнического рода средства, предназначенные для святилища: шестьсот пятьдесят талантов серебра, серебряных сосудов на сто талантов, золотых на двадцать и на двенадцать талантов сосудов из металла, который дороже золота. Эти дары предоставили царь, его советники и все оставшиеся в Вавилоне израильтяне (примечание: Иосиф Флавий. Указ. соч., том 2, книга 11, глава 5, 2, с. 62). В стихах 25-34 восьмой главы книги Ездры подробно перечислено, кому и сколько именно вверено серебра, а потом описано, как и кому всё возвращено по прибытии в Иерусалим. На первый взгляд кажется: зачем такая дотошность, зачем имена, которые нам ничего не говорят? Но, во-первых, Библия — это и исторический документ, где фиксируются даже мелочи, позволяющие восстановить события до мельчайших деталей. Эти детали, подтвержденные и внебиблейскими источниками, доказывают историческую достоверность Писания. Во-вторых, в упоминании мелочей показано, что в Божьем деле мелочей не бывает. Служение требует предельной ответственности. В-третьих, здесь дан пример отношения к Божьим средствам. Каждый из нас, по Библии, лишь управитель: Господь доверил нам определенные ресурсы. Он желает, чтобы мы использовали их не только на себя, но и на распространение Евангелия, на помощь людям. Многие библейские герои были по современным меркам миллиардерами (Соломон, Авраам, царь Езекия), но помнили, что они лишь управители, а не владельцы богатств. Сегодня мы часто забываем об этом. Особая ответственность ложится на тех, кому доверено управление церковными средствами. Наконец, после многих дней пути караван достиг Иерусалима.
Про античные - это не так интересно... ИМХО.
Из не так далёкого прошлого.
Шаромыжник
Согласно многим воспоминаниям, бывшие бравые солдаты французской армии в 1812 году подходили к русским и уже не требовали, а просили какого-нибудь пропитания, обращаясь к ним сher ami (шароми) – «милый друг». Крестьяне в импортных языках были не очень сильны и по звучанию называли их «шаромыжниками». Правда, в этом не последнюю роль сыграли, видимо, и русские слова «шарить» и «мыкать».
История языка это история человеческих страстей. Слова рождаются в науке, религии или поэзии, но нередко умирают в ругани. Особенно часто это случается со словами античными, теми, что пришли к нам из греческого и латинского мира. За тысячелетия они утратили первоначальную благородность, обросли иронией, пошлостью и сарказмом, став не только частью речи, но и зеркалом того, как мы воспринимаем прошлое.
Статуэтка из эллинистического Египта - тлетворное влияние родины демократии
Одно из самых известных таких слов идиот. У древних греков ἰδιώτης (idiōtēs) вовсе не был оскорблением. Так называли человека частного, не занимающегося делами полиса. Противоположностью ему был πολιτικός, т.е. человек общественный, гражданин, участвующий в собраниях, судах, праздниках. Идиот в Афинах это просто домосед, крестьянин, ремесленник, которому неинтересна политика. Но для эллина равнодушие к делам города считалось позором: гражданин, не участвующий в жизни полиса, считался не просто бездельником, а как бы неполноценным человеком. Когда латиняне заимствовали слово idiota, они уже вкладывали в него смысл «неуч», «профан», «человек без образования». А в средние века, когда учёность стала почти синонимом святости, idiota окончательно превратился в обозначение невежды. В русском языке он появился через церковнославянский и французский, уже в привычном значении «глупец, дурак». Таким образом, слово, обозначавшее «частное лицо», прошло путь от социального термина до обидного клише (о схожей судьбе многих слов и выражений есть у меня на канале)
Похожая судьба постигла греческое варвар. Первоначально βάρβαρος (barbaros) значил просто «чужеземец». Греки считали, что речь иноплеменников звучит как бессмысленное «бар-бар», отсюда и слово. Но уже у Геродота и особенно у афинян времён Перикла варвар стал означать не только «иностранец», но и «некультурный», «жестокий». Римляне восприняли это слово без перевода и с тем же оттенком высокомерия. А в новое время «варвар» превратился в ругательство общеупотребительное: теперь варваром называют любого, кто ведёт себя грубо. Забавно, что современные европейцы, произнося слово barbarian, даже не догадываются, что в нём древнее греческое подражание чужому языку.
Если что, то у античных греков большой фаллос был признаком варварства. Сравните с диким Паном с соседней росписи.
Другое греческое слово, претерпевшее забавную метаморфозу, — гимназия (γυμνάσιον). Первоначально это место для занятий спортом и философией, буквально — «где обнажаются»: γυμνός значит «нагий». Отсюда и родственное «гимн» — песнь, сопровождавшая состязания. Но когда в русском языке появилось слово «гимназист», оно стало ассоциироваться не с античным атлетом, а с вечно голодным подростком в форме. В просторечии девятнадцатого века «гимназист» часто звучало насмешливо, а выражение «гимназическая фита» (старая греческая буква θ) стало почти неприличным: ею пугали нерадивых учеников, намекая на двусмысленные ассоциации. Так благородная античная образность опустилась до уровня школьных шуток.
Есть и более откровенные случаи. Возьмём, например, греческое θήλυ (thēly) «женское». От него произошло латинское femina и, в конечном счёте, современное слово «феминизм». Но в старину любое упоминание «женственности» в мужском обществе могло звучать как упрёк. Поэтому многие слова, связанные с женским началом, получили уничижительный оттенок. Буква фита, похожая на округлую θ, тоже считалась «женской». Отсюда и слово фетюк, вошедшее в русскую речь через полушутливую школьную традицию: так называли растяпу, слабовольного мужчину. Гоголь вложил это слово в уста Ноздрева, и с тех пор «фетюк» стал литературным синонимом ничтожества.
А вот другой пример ферт. Это старое название буквы «Ф», происходящей от греческой φ (фи). Буква своим начертанием напоминала человека, стоящего, заложив руки за пояс, и выражение «стоять фертом» означало щёгольскую позу. Постепенно слово стало обозначать франта, хлыща, пустого щеголя. Так безобидная буква превратилась в характеристику человеческого нрава.
Нередко ругательным становилось слово, изначально связанное с властью. Латинское tyrannus когда-то просто обозначало правителя. У Гомера и Гесиода оно не имело отрицательного смысла. Но уже в классическую эпоху «тирания» стала символом узурпации и жестокости. Отсюда путь к современным «тирану» и «тирании» прямой. Подобно этому, слово dictator, означавшее у римлян временного чрезвычайного магистрата, сегодня ассоциируется только с деспотизмом.
Некоторые латинские слова превратились в ругательства по более странным причинам. Например, cretinus — от латинского Christianus, то есть «христианин». В средневековых горах Швейцарии, где многие крестьяне страдали от йододефицита, местные называли слабоумных детей crétins, подразумевая «бедных христиан». Слово перекочевало в французский и стало значить «идиот», а затем через французский — и в русский, где «кретин» звучит уже как брань.
Сходный путь прошёл и имбецил. В латыни imbecillus значило «слабый, немощный». Но в медицинской терминологии XIX века им обозначали людей с лёгкой умственной отсталостью. Медицинский термин быстро стал бытовым оскорблением. Так язык науки дал материал для уличного фольклора.
Иногда ругательным становится вовсе не слово, а ассоциация. Например, латинское asinus — «осёл». В античности осёл считался упрямым, но не глупым: он был символом терпения и крестьянского труда. Однако в баснях Эзопа, а затем в христианской культуре, где смирение превращалось в насмешку, образ осла стал символом тупости. С тех пор «осёл» уже не трудяга, а идиот.
Другие животные тоже не избежали семантического падения. Латинское capra («коза») и hircus («козёл») породили массу комических выражений. Греческое tragos («козёл») легло в основу слова «трагедия», т.е. буквально «козлиная песнь». Когда это сочетание стало непонятным, оно вызвало поток шуток и искажений: в церковнославянском переводе появилось «козлогласование» (нестройное пение), а в народ ушло выражения «петь козлом» и «драть козла». Серьёзная театральная традиция превратилась в источник фольклорного смеха.
Ругательными становились и слова из мира образования. Латинское schola означало «занятие, беседу, отдых от труда». От него произошли «школа» и «учёный». Но уже в поздней Римской империи scholasticus стало обозначать педанта, буквоеда, человека, застрявшего в цитатах. Отсюда и современное «схоластика» в значении пустой умствующей болтовни.
Нередко античные слова осквернялись через бытовую переоценку. Например, officium — «служба, долг» — породило слово «офис». Но для современного человека «офисный» означает не добросовестного служащего, а скучного бюрократа. Так через тысячелетия слово потеряло добродетельный смысл.
Интересен случай латинского persona («маска актёра»). В римском театре так называли лицо, через которое звучал голос актёра (per-sonare). Отсюда современное «персона» и «личность». Но в просторечии слово приобрело оттенок презрения: «персона нон грата», «глупая персона». Древняя театральная метафора обернулась социальным ярлыком.
Особое место занимают слова, связанные с религией. Например, греческое daemon — «дух, посредник между богами и людьми». У Сократа «демон» это просто внутренний голос, советующий ему, как поступать. Но христианская традиция превратила «демона» в злое существо. Так философская категория стала символом ада.
Подобным образом слово paganus («деревенский житель») сначала означало просто сельского человека. Но когда христианство распространилось в городах, сельские жители дольше сохраняли языческие обычаи, и paganus стало означать «язычник». Со временем оно превратилось в обидное клеймо для всех «неверных». Отсюда же наше слово «поганка».
Даже нейтральное stupidus у римлян значило не «тупой», а «ошеломлённый, поражённый». В трагедиях слово описывало состояние героя, поражённого ужасом. Но в бытовом употреблении этот «поражённый» стал просто глупцом.
Любопытно, что многие ругательные слова сохраняют тень своего древнего величия. Когда мы называем кого-то «циником», мы вряд ли вспоминаем Диогена из Синопа, чья философия отрицала условности ради правды. Но именно его последователей («κυνικοί», то есть «собачьи») прозвали циниками из-за их вызывающего поведения. Сегодня слово «циник» значит не мудрец, а бездушный человек, хотя античный цинизм был этикой добродетели.
То же с «скептиком»: скептик у греков это мыслитель, сомневающийся ради истины, а у нас брюзга, недоверчивый человек. Даже «философ» может звучать иронично: «нашёлся философ». Так каждое слово несёт в себе след не только культуры, но и разочарования.
Порой судьба слова зависит от народного чувства меры. Латинское liber означало «свободный», но от него же происходят «либерал» и «либертин». В Средние века «либертин» — свободомыслящий человек, а затем распущенный. В русском языке «либерал» часто становится бранным, хотя в основе то же благородное «свобода».
Интересна и история слова hypocrita — «актёр, притворщик». У греков ὑποκριτής — буквально «тот, кто отвечает», то есть актёр в диалоге. Христиане перенесли слово в моральную сферу: лицемер, прикрывающий грехи. Так театральная роль превратилась в нравственное преступление.
Многие выражения, кажущиеся чисто русскими, восходят к античным каламбурами. Например, «похерить» вовсе не ругательство, а старое «перечеркнуть крестом», от названия буквы «хер» (греческая χ). Только позднее оно стало грубым синонимом «уничтожить».
Другие буквы тоже жили своей тайной жизнью. «Фита», похожая на кружок с чертой, ассоциировалась у семинаристов с неприличными намёками, а потому слово «фитюлька» («мелочь, пустяк») стало лёгкой насмешкой. Так даже элементы алфавита способны вызывать смех и брань.
Некоторые античные слова сохранились в русской речи только как сарказм. Например, латинское genius дух-покровитель, а ныне «гений» часто произносится с иронией: «Ну и гений нашёлся». Или gloria, славное имя римской добродетели, превратившееся в девиз рекламы и песен, потеряв прежнюю святость.
Можно вспомнить и слово idioma «своеобразие речи». В русской традиции долго употреблялось его калькирование «идиотизм». Лишь в XX веке филологи решили, что звучит слишком двусмысленно, и заменили на «идиома». Так одно слово уступило другому ради приличия.
Изменение значения это естественный процесс. Но особенно символично, когда падение происходит с высоты античного величия. Слова, рождавшиеся в гимнасиях и храмах, опускаются на рынок и улицу. Они теряют форму, но сохраняют память: в каждом ругательстве живёт отблеск древней мудрости. Греки говорили, что язык подобен реке: он несёт всё, что в него впадает. Поэтому не стоит удивляться, что в наших «идиотах», «тираннах» и «гимназистах» всё ещё течёт кровь Эллады и Рима. Мы ругаемся словами философов и поэтов, не подозревая, что за каждым оскорблением стоит древний урок. Когда-то эти слова обозначали людей, мест или идей, достойных уважения. И, может быть, если вдуматься в их прошлое, то даже ругательство способно научить уважению (хотя бы к слову).
Священное Писание обладает рядом исключительных черт, резко отличающих его от всех прочих книг мира. Но, пожалуй, самой удивительной из них являются пророчества. Один учёный точно подметил: пророчества накладывают на Библию отпечаток божественного происхождения. И действительно, изучая пророчества этой книги, которых насчитывается более 3000 (!), поражаешься тому, как точно, иногда за сотни лет, предсказывались определённые исторические события. Пророчества Библии всегда озадачивали даже скептиков и атеистов своей ясностью и точностью, не оставляя сомнений в том, что они описывают реальные события, предсказанные за столетия. Изучение библейских пророчеств о филистимлянах также открывает множество поразительных, а иногда и поистине уникальных примеров точности предсказаний.
Не приняв весть спасения во времена Самуила, филистимляне на протяжении последующих веков углублялись в разврат и жестокость. От своих соседей — израильтян они хорошо знали о религии Истинного Бога и Десяти Заповедях. Но не только не проявляли к этому интереса, но, напротив, активно противодействовали как самим израильтянам, так и их вере, о чём подробнее рассказано ниже. Господь долго проявлял терпение к этому народу, предоставляя ему шанс на спасение, но Его милость была отвергнута. И тогда через пророков Он провозгласил суд над этим народом. Как часто в своей жизни, следуя примеру филистимлян, мы продолжаем существовать, зная о Законе Божьем и присутствии Его церкви, но не извлекаем из этого уроков, предпочитая удобство без моральных ограничений. Современный мир характеризуется, в основном бессознательным следованием постмодернистской философии, которая отрицает общие нормы и правила для всего человечества. Каждый человек сам устанавливает для себя нормы поведения, которые считает нужными. Отсюда — пренебрежение любыми авторитетами, в первую очередь Богом. Но как наша постмодернистская философия и нежелание познавать Бога привели к кризису, так отвержение Спасителя обрушило филистимскую цивилизацию, над которой прозвучали суровые слова пророков.
Рыдайте, ворота! кричите громко, город! Ты распадёшься, вся земля Филистимская, ибо с севера поднимается дым, и никто не отстаёт в их войсках (Исайя 14:31); Так говорит Господь: вот, воды поднимаются с севера и превратятся в бурный поток, затапливающий землю и всё, что на ней, город и его жителей; тогда люди возопиют, и все обитатели страны будут плакать. От громкого топота копыт его могучих коней, от шума колесниц его, от стука их колёс отцы не обернутся к детям, ибо руки их обессилеют в тот день, когда придёт истребление всех Филистимлян, уничтожение у Тира и Сидона всех оставшихся союзников, ибо Господь погубит Филистимлян, остаток острова Кафтора. Опустела Газа, гибнет Аскалон, остаток их долины (Иеремия 47:2–5); И пошлю огонь на стены Газы, и пожрёт её чертоги. Истреблю жителей Азота и скипетроносца в Аскалоне, обращу руку Мою на Екрон, и погибнет остаток Филистимлян, говорит Господь Бог (Амос 1:7–8); Ибо Газа будет заброшена, и Аскалон опустеет, Азот изгнан днём, и Екрон будет выкорчеван. Горе жителям прибрежной страны, народу Критскому! Слово Господа к вам, хананеи, земля Филистимская! Я уничтожу тебя, и не останется у тебя обитателей, и станет прибрежная земля пастбищем для овец и загонами для скота. Этот край достанется остаткам дома Иудина, и они будут пасти там, и в домах Аскалона отдыхать по вечерам, ибо Господь Бог их посетит и возвратит их плен (Софония 2:4–7); Увидит это Аскалон и устрашится, и Газа, и будет сильно трепетать, и Екрон; ибо рухнет его надежда: не будет царя в Газе, и Аскалон останется без жителей. Чужеземцы поселятся в Азоте, и Я сокрушу гордыню Филистимлян (Захария 9:5–6).
Народ, пришедший с севера, нанесёт страшные разрушения филистимлянам (Исайя 14:31; Иеремия 47:2–3);
Филистимляне как нация прекратят своё существование (Иеремия 47:4; Амос 1:8; Софония 2:5);
Газа лишится своего прежнего вида (Иеремия 47:5);
Газа будет разрушена и покинута жителями (Амос 1:7; Софония 2:4);
Аскалон опустеет, и его население покинет город (Иеремия 47:5, 6; Софония 2:4);
В Аскалоне и Газе не останется царей (Амос 1:8; Захария 9:5);
Аккарон (Екрон) будет уничтожен (Амос 1:8; Софония 2:4);
В Азоте истребят филистимлян, но город сохранится (Амос 1:8);
В Азоте поселится иной народ (Захария 3:6);
На землях филистимлян будут пасти овец (Софония 2:6);
Земли филистимлян перейдут к иудеям (Софония 2:7);
В Аскалоне будут отдыхать иудеи (Софония 2:7).
Как различно пророчества описывают судьбу четырёх царских городов (пятый город Геф был разрушен иудейским царём Азарией ещё до первых пророчеств Исайи, около 700 года до нашей эры). Так Аккарону предрекают полное уничтожение; Азоту — истребление его филистимлянского населения, но сохранение города с новыми жителями; Газе — разрушение с каким-то изменением её облика; Аскалону — опустошение, но также превращение в место отдыха для иудеев. Эти пророчества не содержат общих или противоречивых предсказаний, а дают чёткие, различные сценарии для каждого филистимского города. Рассмотрим, исполнились ли эти пророчества в истории?
Итак, с 1050 по 730 годы до нашей эры история филистимлян представляет собой череду войн с израильтянами с переменным успехом. При правлении иудейского царя Азарии (769–733) Иудея набирает силу и начинает активную внешнюю политику. Впервые со времён Давида Азария выступает против филистимлян. После последующей войны Иудея захватывает ключевые их города — Ямнию, Гат, Ашдод, взяв под контроль прибрежные пути [Tadmor H. Die Zeit des Erstens Tempels // Geschichte des jüdischen Volkes München, 1981, p. 163]. Тогда же, как считают многие исследователи, Геф (или Гат) был разрушен и больше не восстанавливался. Сегодня от Гефа (в переводе “Давильный пресс”) остались руины, совпадающие с Tell es Safi — 31є43’ с.ш., 34є51’ в.д., где видны обширные обломки и вырубленные в скале водоёмы. Подробных археологических раскопок этого города не проводилось. Боясь возрождённой Иудеи, филистимляне вступают в союз с Израилем и Дамасским царством, выступая против иерусалимских правителей. В критической для Иудеи ситуации царь Ахаз “послал послов к Феглафеласару, царю Ассирийскому, сказать: раб твой и сын твой я; приди и защити меня от руки царя Сирийского и от руки царя Израильского, восставших на меня” (4 Царств 16:7). Иудейский царь использовал тот факт, что эта коалиция была направлена и против Ассирии, враждовавшей с Дамаском. Тиглатпаласару (Феглафелассар) узнаёт, что “против Ассирии сформировалась коалиция во главе с царём Дамаска Рецином и израильским царём Пекахией. С Дамаском и Израилем были Ганнон, правитель Газы, и правитель Эдома” [Садаев Д.Ч. История Древней Ассирии. М.: Наука, 1979. С. 99]. Поэтому послание Ахаза стало для Ниневии поводом окончательно решить дамасский вопрос [Циркин. Указ. соч. С. 299]. Однако первый удар ассирийцы наносят не сразу по Дамаску, а по его союзникам — филистимлянам. Перед ассирийскими войсками царь Газы Ганном бежал в Египет, но вскоре вернулся в Газу и признал власть Тиглат-Палассара [Ancient Near Eastern Texts relating to the Old Testament. By James B. Pritchard. Princeton University Press, 1969. P. 283, 282]. В результате в Газе был создан ассирийский торговый центр [Grayson A.K. Assyria: Tiglat-pileser III to Sargon II (744–705 B.C.) // Cambridge Ancient History, 1991, V. III, 2, p. 77]. “В Аскалоне по приказу Тиглат-Палессара царь Митинг был смещён, и на трон возведён Рукибти, полностью преданный ассирийцам” [Weippert M. Zur Syrienpolitik Tiglathpileser III // Mesopotamien und seine Nachbarn. Berlin, 1982, p. 397–398]. Несмотря на успехи ассирийцев, сопротивление филистимлян продолжалось. Они ищут сближения и с иудеями, на которых недавно натравливали ассирийцев [Циркин. Указ. соч. С. 315]. Так они вступают в контакты даже с царём Иудеи Езекией (727–698), недавно воевавшим с Газой. “Иудейский царь Езекия, надеясь на поддержку Египта и отбросив осторожность, отказался платить Ассирии дань и позволил жрецам, знати и простым жителям Экрона (Аккарона) заковать в цепи их правителя Пади за верность ассирийскому царю” [Садаев. Указ. соч. С. 116]. Об этом и последующих событиях пишет в своей хронике ассирийский царь Сенаххериб (705–681 гг. до н. э.), при котором это происходило: “Цидку, царя Аскалона, что не склонился под ярмо моё, богов дома отца моего, его самого, жену, сыновей, дочерей, братьев, родичей я забрал и переселил в Ассирию. Шаррулудари, сына Рукибти, прежнего их царя, я поставил над народом Аскалона и наложил на него принесение дани, союзнического дара моему величию, и он влачил моё ярмо. Во время моего похода города Бит-Даганна, Яппу, Банайабарка, Азузу (филистимские города) — города Цидки, что к ногам моим тотчас не склонились, я осадил, взял, захватил их добро. А у наместников, князей и людей города Экрона, которые Пади, их царя, принесшего союзническую присягу стране Ашшур, бросили в железные оковы и выдали его Хизкии (Езекии), иудею, поступив враждебно и грешно, устрашились сердца их… Я подступил к Экрону, правителей и князей, которые согрешили, я убил и трупы их повесил на кольях вокруг города. Сыновей города, совершивших грех и преступление, причислил к полону” [Хрестоматия по истории Древнего Востока в 2 т. // Под ред. Коростовцева М.А., Кацнельсона И.С., Кузищина В.И. М.: Высшая школа, 1980. Т. 1. Анналы Синаххериба. С. 214]. На престолы филистимских городов Сенаххериб посадил лояльных людей. При этом ассириец не уничтожил полностью автономию филистимских городов, так как в условиях возможного конфликта с Египтом ему нужна была буферная зона, которая могла служить базой для вторжения в страну на Ниле и временной защитой от египетского нападения [Herr L.G. The Iron Age II Period: Emerging Nations // Biblical Archaeologist. 1997. V. 60, 3, p. 162]. Не успели филистимляне оправиться от нашествия Сенаххериба, как политическая ситуация в регионе резко изменилась из-за ослабления Ассирии. От неё отделились две провинции — Мидия и Вавилония, ставшие соответственно Мидийским и Ново-Вавилонским царствами. Заключив союз, они начали войну против бывшего господина. Египет, в свою очередь, активизируется, и его войска снова вторгаются в Палестину, после долгой осады захватывая Азот [Tadmor H. Philistia under Assyrian Rule // The Biblical Archaeologist. 1966. V. 29, 3, p. 102]. Однако сил закрепиться в этом ещё зависимом от Ассирии регионе у египтян не хватило, и они, удовлетворившись разрушением крепости Азот [Stern E. Israel at the Close of the Period of the Monarchy // The Biblical Archaeologist. 1975. V. 38, 1, p. 37], возвращаются домой. Пострадали от этого вторжения и другие филистимские города, в частности Аккарон, который после этого начал быстро приходить в упадок [Gittin S., Dothan T. The Rise and Fall of Ekron of the Philistines // Biblical Archaeologist. 1987. V. 50, 4, p. 215]. Египетское вторжение привело, с одной стороны, к временному освобождению филистимлян от ассирийского ига, но с другой — к сильному разорению их земель.
И вновь спустя несколько лет ситуация меняется, превращая недавних врагов в союзников, а друзей — во врагов. Когда египтяне заметили, что от Ассирии остались лишь руины, а её столица Ниневия разграблена и уничтожена (612 г. до н. э.), фараон Нехо решил поддержать своего давнего противника. Нехо II заключает союз с провозгласившим себя в Харране царём Ассирии Ашшурбанипалом [Садаев. Указ. соч. С. 160]. Эта смена египетской политики объясняется интересом империи на Ниле сохранить слабую Ассирию как буфер между ней и усиливающимися Вавилоном и Мидией, добивающими ассирийское государство. Но проклятая Богом Ассирия не устояла. В 609 году под Харраном египетско-ассирийская армия была разбита мидо-вавилонскими силами. Остатки ассирийских войск укрылись частью в горах Иссалу, частью — вместе с египтянами в крепости Каркемыш [Матвеев К.П., Сазонов А.А. Когда заговорила клинопись. М.: Молодая гвардия, 1979. С. 122–123]. Именно под Каркемышем в 605 году до н. э. вавилоняне наносят ассирийцам и их союзникам египтянам окончательное поражение, завершившее политическую историю Ассирийской империи [Садаев. Указ. соч. С. 160]. Однако смерть в том же 605 году до н. э. вавилонского царя Набопалассара вынуждает его сына Навуходоносора, руководившего войсками, срочно отправиться в Вавилон. “Навуходоносор спешил не зря. Вавилонская знать, ранее неохотно признавшая Набопалассара царём, теперь не склонна была считать Навуходоносора его законным преемником лишь из-за того, что он старший сын. Вавилонские олигархи выступали против наследственной власти, но столкнулись с халдейским офицерством, желавшим видеть на троне только халдея — Навуходоносора. Он прибыл вовремя. Олигархи не осмелились оспаривать его права, подкреплённые военными успехами, поддержкой армии и авторитетом победителя при Кархемише. Навуходоносор занял престол, и вся страна признала его царём” [Белявский В.А. Тайны Вавилона. М.: Вече, 2001. С. 81]. Но его временное отсутствие в Палестине использовал Египет, распространив свою власть на филистимские земли [Циркин. Указ. соч. С. 336]. Филистимляне в противостоянии Египта и Вавилона поддерживали Египет, считая его менее угрожающим, чем агрессивный Вавилон, явно не готовый предоставить им даже видимость автономии с сохранением царской власти, на что соглашался Египет. Но филистимляне жестоко ошиблись в своих расчётах. Уже в 601 году до н. э. вавилонские войска вновь появились в Палестине. История сохранила письмо царя Аккарона Адона, где он умоляет египтян о помощи [Gittin S. Tel Miqne-Ekron in the 7-th Century B.C. // Recent Excavations in Israel. Dubuque, Iowa, 1995, p. 74; Porten B. The Identity of King Adon // The Biblical Archaeologist. 1981. V. 44, 1, p. 36–50]. Навуходоносор вторгается в филистимские земли, захватывая Газу, но удержать территории не удаётся из-за поражения от египтян под Мигдолом, после чего Газа снова переходит к Египту (Иеремия 47:1) [Циркин. Указ. соч. С. 337–338]. Но Навуходоносор был человеком упорным, и поражения не останавливали его от задуманного. Вернувшись в Вавилон, он проводит успешную реформу армии [The Ancient Near East. Supplementary Texts and Pictures Relating to the Old Testament, p. 564], после чего в 598 году вновь вторгается в Палестину и вскоре занимает Иерусалим, забрав храмовые сокровища и возведя на престол Седекию. Но расправиться с филистимлянами царь снова не успевает из-за мятежа старой вавилонской аристократии на родине [Wiseman D.J. Babylonia 605–539 B.C. // Cambridge Ancient History, 1991, V. III, 2, p. 233]. Казалось, Господь через эти отсрочки даёт филистимлянам шанс задуматься, свернуть с пути греха, на котором они находились уже более 600 лет. Но упорство филистимлян, закосневших в грехе, было велико. Этот народ моря предпочитал надеяться на Египет, не размышляя о Боге. Как часто и мы проявляем упорство во грехе, когда Христос постоянно взывает к нашему сердцу, призывая через трудности остановиться. Но многие, как филистимляне, упрямо идут к гибели, не замечая опасности. Дьявол ослепляет их и ведёт к разрушению, как зомби. Превращение в зомби начинается, когда мы потакаем греху и лелеем его.
Итак, Навуходоносор вновь вторгается в Палестину, осаждая Иерусалим. Египетский фараон выступает против него, но терпит полное поражение [Циркин. Указ. соч. С. 341–342]. И вот наступает час расплаты. Настало время покончить с ненавистными филистимлянами. “Воспользовавшись поражением Египта, Навуходоносор обрушился на филистимские города, находившиеся под египетским влиянием. Эти города были разрушены так основательно, что филистимляне как отдельный этнос исчезли с исторической сцены” [Gittin S. The Miqne-Ekron in the 7-th Century B.C. // Recent Excavations in Israel. Dubuque, Iowa, 1995, p. 74], но название прибрежной полосы ещё долго называлось “Земля филистимская” [Baffi Guardatta F. I Filistei: un problema che si va risolvendo // ISIMU. 1999, V. 2, p. 285], сохранившись, как уже упоминалось, и поныне в названии Палестины. На этом завершается политическая история филистимлян, протекавшая последние годы между крокодилом (Египтом — Исайя 29:3) и львом (Вавилоном — Даниил 7:4). Но их потомки продолжали существовать, хотя уже не как отдельная нация, и царские города филистимлян ещё жили, о чём говорили библейские пророчества. Далее мы узнаем, как сложилась судьба этих городов, полная трагизма и крови.
Слова “Отошла слава от Израиля, ибо взят ковчег Божий” (1 Царств 4:22), произнесённые умирающей невесткой Илии, звучали после той роковой битвы не только в Израиле. Те же самые слова, но с ликованием в голосе, раздавались на землях филистимлян. Филистимляне и ранее побеждали израильтян, но эта победа выделялась. Она выделялась не из-за большего числа погибших израильтян, чем в прошлых сражениях, не из-за меньших потерь самих филистимлян или заключения более выгодного мира. Её уникальность заключалась в том, что в результате сражения в руках филистимлян оказался ковчег завета Бога Израилева. В глазах почитателей Дагона захват ковчега был не просто взятием вражеского стяга, как могли бы подумать по современным меркам, это было нечто совершенно иное. Если бы филистимлянам предложили выбрать между пленением всего израильского войска или захватом лишь ковчега, они, несомненно, предпочли бы второе. Дело в том, что в религиозных воззрениях людей Древнего Востока сила народа зависела от божества, которое воплощалось в его идолах. Идол считался олицетворением божества. Более того, через него можно было воздействовать на божество. Поэтому язычники одевали своих идолов в одежды, укладывали их на бок ночью, ставили перед ними пищу, поливали водой и кровью, чтобы те могли “питаться”. Когда же божество переставало удовлетворять человека, не помогая ему, человек мог избить идола или даже выбросить его, наказывая, как он думал, само божество. “Осада Вавилона длилась несколько месяцев и, вероятно, завершилась в марте 481 года суровой расправой. Городские стены и укрепления были разрушены… Часть жрецов казнена. Главный храм страны Эсагила (святилище верховного бога Мардука) и зиккурат Этеменанки также сильно пострадали. Многие предметы из сокровищницы этого храма, посвящённые ассирийскими и вавилонскими царями, были вывезены в Персеполь… Золотая статуя бога Мардука весом 20 талантов (около 600 кг) была увезена в Персеполь и, вероятно, переплавлена. Тем самым Ксеркс нанёс этому древнему городу страшный удар, так как теперь, по вавилонским представлениям, никто не мог провозгласить себя законным царём. Ведь для восшествия на трон необходимо было получить корону из рук Мардука в Эсагиле во время новогоднего праздника” [Дандамаев М.А. Политическая история Ахеменидской державы. М.: Наука, 1985. С. 137]. Современные люди не усмотрели бы в уничтожении статуи Мардука ничего значительного. Сделать новую — и проблема решена. Но древние мыслили иначе. Они твёрдо верили, что новая статуя будет лишь подделкой. Ассирийские цари, подчиняя народы, в первую очередь вывозили золотые и серебряные статуи богов побеждённых, которых затем несли пленные во время триумфальных шествий ассирийцев, демонстрируя, что не только люди, но и боги этого государства взяты в плен [Масперо Г. Древняя история. Египет. Ассирия. СПб.: И-е Л.Ф. Пантелеева, 1905. С. 283].
К статуям и культовым предметам побеждённых относились с уважением, считая, что теперь эти боги будут служить новым хозяевам. Действие же Ксеркса было исключением и многие считали его кощунственным [Всемирная история. Указ. соч. Т. 4. С. 304]. Так, Навуходоносор, захватив святыни Иерусалимского храма, не только не уничтожил их, но сохранил в неприкосновенности (в этом была и Божья воля) на весь период пребывания в Вавилоне. Учитывая эту специфику древних верований, нам легче понять ликование филистимлян после захвата ковчега, символа вместилища, как они думали, Бога Израилева [Лопухин А.П. Толковая Библия. СПб, 1904–1907, Стокгольм, 1987. Т. 2. С. 236]. Ибо теперь, по их мнению, израильский народ лишён своего Бога. А любой народ без присутствия божества обречён на гибель. Во-вторых, они ещё больше стали чтить Дагона, который, как они считали, оказался сильнее Бога израильтян, раз те потерпели поражение. И вот под ликующие возгласы народа ковчег завета доставляют в город Азот, временный центр Пятиградья, ставший таковым после разрушения Самсоном храма Дагона в Газе [Циркин. Указ. соч. С. 105], где его устанавливают в храме Дагона рядом со статуей этого божества (1 Царств 5:2). Азот был одной из мощнейших крепостей своего времени. Его богатство объяснялось расположением на пути из Палестины в Египет, где останавливались многочисленные торговые караваны, чувствовавшие себя в безопасности за высокими и прочными стенами. О их неприступности свидетельствует, например, тот факт, что когда в VI веке до нашей эры против него выступил египетский фараон Псамметих, “29 лет (!) он провёл, осаждая большой сирийский город Азот, и, наконец, взял его. Ни один из известных нам других городов не выдержал столь продолжительной осады” [Геродот. История. М.: Ладомир, АСТ, 1999. Книга II, 157. С. 160]. О жизни древнего Азота немало данных дали раскопки, проведённые с 1962 по 1972 годы Департаментом древностей Израиля под руководством М. Дотана и Д.Н. Фридмана. В ходе работ были найдены остатки храма Дагона, где некогда находился ковчег завета. Однако филистимляне недолго праздновали свою победу. О последующих событиях повествует древнеримский историк Иосиф Флавий, чьи рассказы подтверждают библейское повествование вплоть до мелочей. “На следующее утро, когда филистимляне пришли в храм поклониться своему богу, перед их глазами предстала следующая картина: идол упал с постамента, на котором прежде стоял, и лежал у основания ковчега завета. В сильном смятении филистимляне вновь водрузили своего бога на место. Но каждый раз, возвращаясь к Дагону, они находили его поверженным на землю перед ковчегом завета, словно в почтении перед ним, что повергало их в глубокое уныние и растерянность. В конце концов… на город Азот и всю страну филистимлян обрушилось необычайное бедствие и недуг. Люди умирали в мучениях от дизентерии, перед смертью у них вздувались животы, ощущалась острая боль, и выпадали внутренности, успевшие сгнить за время болезни. В то же время на страну нахлынуло огромное количество мышей, которые, не щадя посевов и плодовых деревьев, нанесли населению огромный ущерб. Не находя сил бороться с этим бедствием, жители Азота осознали, что все напасти исходят от хранящегося у них ковчега завета, и что их победа над евреями и захват ковчега обернулись для них злом. В связи с этим они обратились к жителям Аскалона с просьбой принять ковчег завета. Те с радостью выполнили просьбу азотийцев и даже выразили им благодарность” [Иосиф Флавий. Иудейские древности. В 2 т. Минск: Беларусь, 1994. Т. 1. Книга 6. Глава 1, 1. С. 261–262]. Итак, ковчег завета срочно перевозят в Аскалон, город с удивительной судьбой, о которой подробнее будет рассказано ниже в главе, посвящённой анализу библейских пророчеств о филистимлянах. “Но едва они приняли в свой город ковчег завета, как их постигли те же бедствия, поскольку ковчег принёс с собой от азотийцев те же страдания для новых хозяев. Тогда аскалонцы отправили его дальше, но и там он не задержался, ибо как только проявлялись связанные с его присутствием напасти, его переправляли в другие города” [Иосиф Флавий. Указ. соч. Т. 2. Книга 6. Глава 1, 1. С. 262]. Как видно, рассказы Флавия в точности повторяют библейские повествования, с той лишь разницей, что Библия (1 Царств 5:8) указывает, что из Азота ковчег сначала направили в Геф, а затем уже в Аскалон, тогда как Флавий после Азота сразу упоминает Аскалон как место пребывания ковчега. Жители древнего мира (как и многие современники) были крайне суеверны.
Поэтому, сталкиваясь с необычными и зловещими событиями, они сразу пытались понять, чем могли разгневать богов, и стремились это исправить. В истории с ковчегом они немного отклоняются от этого подхода, пытаясь всеми силами удержать его у себя. Ибо в их глазах он представлял залог силы израильтян, которых они так ненавидели. Но страшные эпидемии заставили их отступить. В этом они повторили судьбу египтян, которые до последнего пытались удержать израильтян, несмотря на все казни, явленные Богом через Моисея. В своей повседневной жизни мы, к сожалению, нередко повторяем упрямство филистимлян. Повторяем, когда не хотим сворачивать с пути греха и порока. Чтобы спасти нас, Господь допускает в нашей жизни испытания и трудности (духовные уроки), чтобы мы остановились и обратились к Нему за жизнью. Но грех нам нравится, и мы не желаем сразу от него отказаться, упорно держась за него. Алкоголик продолжает пить, наркоман — принимать наркотики, завистник — разносить слухи и клевету; изменник продолжает изменять, удовлетворяя страсти; гордец идёт по головам ради карьеры. И при этом каждый из нас, оказываясь в таком положении, склонен оправдывать себя. Завистник оправдывает свои интриги борьбой за правду или чистоту веры, если он в церкви, где ему мешают или оскверняют; гордец — тем, что он лучше справится с задачей и достоин должности; прелюбодей — тем, что не находит понимания у супруга, и вообще, что плохого в свободной любви, ведь любовь — это прекрасно. Так же сегодня многие, следуя примеру филистимлян, не замечают и не хотят замечать в происходящих событиях руку Божью… Ведь присутствие ковчега, о чём мы иногда забываем, читая 5 главу 1 книги Царств, стало и проповедью о Боге для жителей Пятиградья. Проповедью необычной, но проповедью. В ней не было человеческого проповедника, но Проповедником был Сам Бог. В ней никто не обращался к филистимлянам с словами о Господе, но сами удивительные события взывали к их сердцам, показывая, что их бог Дагон — ничто, и что на небесах есть Истинный Владыка. Сегодня в мире происходят страшные природные бедствия, например, землетрясение 26 декабря 2003 года в иранском городе Баме, унёсшее более 30 тысяч жизней. Почти все потрясены, услышав об этом, но сколько людей задумываются о причинах и связи с библейскими пророчествами о конце времён? Лишь небольшая группа осознаёт, что это указывает на скорое Второе Пришествие Христа. Филистимляне не услышали, точнее, не захотели услышать весть об Истинном Боге в эпидемиях, обрушившихся на их землю, пытаясь до конца объяснять всё материалистически. Иосиф Флавий передаёт любопытные детали, дополняющие библейский рассказ (1 Царств 6:1–20) о совещании филистимских правителей. “Испытав такие бедствия и став предостережением для всех, кто об этом слышал, — не принимать ковчег завета такой ценой, — филистимляне наконец начали искать способ избавиться от него. С этой целью правители пяти городов — Гиты, Аккарона, Аскалона, Газы и Азота — собрались вместе и обсуждали дальнейшие шаги. Сначала было решено вернуть ковчег на родину, поскольку очевидно, что Бог насылает на них и их города бедствия как наказание за присвоение ковчега. Но раздались голоса, что этого делать не стоит, так как мнение, будто ковчег причина всех напастей, необоснованно: ведь у ковчега, говорили они, не может быть такой силы и могущества, тем более что если бы Господь дорожил этим ящиком, Он не позволил бы ему попасть в руки врагов. Поэтому сторонники этого мнения советовали смириться и стойко переносить бедствия, считая их следствием исключительно физических условий, случайно совпавших во времени и вызвавших изменения в людях, земле, плодах и других аспектах” [Иосиф Флавий. Указ. соч. Т. 2. Книга 6, Глава 1, 2. С. 262–263]. Как это похоже на рассуждения современных людей и предсказания апостола Петра. “Прежде всего знайте, что в последние дни явятся наглые насмешники, живущие по своим похотям и говорящие: где обетование пришествия Его? Ибо с тех пор, как стали умирать отцы, от начала творения, всё остаётся неизменным” (2 Петра 3:3–4). Так же рассуждали некоторые филистимляне, утверждая, что необычного в начавшихся болезнях? Разве раньше не было эпидемий? И сегодня мы, живущие в 2004 году, повторяем эти давно забытые доводы. Что необычного в землетрясении в Иране, разве там 200–300 лет назад не было таких же катаклизмов? Что необычного в эпидемии SARS, COVID? Разве раньше не случалось подобных бед? Так думают многие сегодня. Другие наши современники удивительно точно разделяют взгляды другой группы филистимлян, предложивших, как они считали, наиболее разумное третье решение. “В конце концов над обоими мнениями возобладало третье, исходящее от людей, ранее отличавшихся проницательностью и проверенной мудростью. Оно и теперь, при сложившихся обстоятельствах, показалось наиболее практичным. Этот совет сводился к тому, чтобы ни отсылать ковчег назад, ни держать его у себя, а принести пять золотых статуй, по одной от каждого города, Господу Богу в благодарность за то, что Он позаботился об их спасении и избавил от напастей, с которыми они сами не могли справиться. Также советовали изготовить столько же золотых фигурок мышей, подобных тем, что опустошили их землю. Затем все эти изображения предлагалось поместить в особый ящик и, установив его на ковчег завета, соорудить новую колесницу, впрячь в неё недавно отелившихся коров, оставив телят дома и заперев в хлевах… Наконец, советовали отпустить колесницу с ковчегом, предоставив коровам самим выбрать путь: если они пойдут в страну евреев, станет ясно, что ковчег причина всех бедствий. Если же коровы свернут в другую сторону, — говорили они, — мы вернём ковчег, убедившись, что в нём нет сверхъестественной силы” [Иосиф Флавий. Указ. соч. Т. 2. Книга 6. Глава 1, 2. С. 263]. Как часто мы в своей жизни выбираем “третьи” решения? Мы, бывает, не творим ни добра, ни зла, а ищем средний путь. Мы не поощряем грех, но и не отказываемся от него. Мы не отрицаем четвёртую Божью заповедь о субботе, но празднуем воскресенье. Мы признаём церковь как Божье установление, но посещаем её редко или только по праздникам. Ещё древние латиняне говорили: “Tercia non data” — третьего не дано. Но многие забыли эту истину, превратив её в неподтверждённую гипотезу. “Третьи” решения самые коварные по своим последствиям. Франция и Великобритания не поддержали Гитлера в начале его пути, но и не воспротивились. Сколько раз в жизни, когда нужно было говорить прямо, мы молчали, не желая лгать, но боясь открыто высказаться? Благодаря этой третьей позиции, которую люди часто выбирают, в мире творится больше всего зла. И это зло в первую очередь обрушивается на тех, кто занимает третью позицию, с третьим решением, третьим взглядом. Дьявол особенно подталкивает нас к третьим решениям в отношениях с Богом, и в изучаемой истории это проявилось ярко. С одной стороны, филистимляне, казалось, признают, что Господь обрушил на них беды. Более того, их жрецы советуют принести Богу жертву умилостивления. “Те сказали: если вы хотите отпустить ковчег Бога Израилева, то не отпускайте его ни с чем, но принесите Ему жертву повинности; тогда исцелитесь и узнаете, за что не отступает от вас рука Его. И сказали они: какую жертву повинности должны мы принести Ему? Те сказали: по числу владетелей Филистимских пять наростов золотых и пять мышей золотых; ибо казнь одна на всех вас и на владетелях ваших” (1 Царств 6:3–4). “В древнем языческом мире существовал обычай умиротворять божество, принося ему металлические изображения напасти, обрушившейся на человека. Известно, например, что афиняне приносили богу изображения тех частей тела, которые были поражены болезнью… Этот обычай приношения божеству металлических фигурок (или знаков) угнетающей человека кары практиковался и как благодарственная жертва после избавления от неё. Освобождённые узники вешали в храмах свои цепи; спасшиеся от кораблекрушения — металлическую пластину с изображением тонущего судна. Луций Коллодий, исцелённый от глухоты, принёс богине Минерве серебряные уши. Этот обычай не утратил значения в некоторых языческих регионах и по сей день. С приходом христианства обычай приносить Богу материальные символы постигшего или угрожавшего человеку горя не полностью исчез… Из наиболее ярких примеров сохранения этого обычая в христианской древности можно указать случай, когда исцелённый Божьей Матерью святой Иоанн Дамаскин изготовил из серебра изображение отрубленной, было, иконоборцами, а затем чудесно приросшей руки и приложил его к иконе Богоматери, перед которой молился, отчего эта икона получила название „Троеручицы“” [Лопухин А.П. Толковая Библия. СПб, 1904–1907, Стокгольм, 1987. Т. 2. С. 239–240]. Как видно, эти языческие традиции проникли и сохранились до наших дней в христианстве, а также в магии. В последней они применяются при наведении порчи, когда колдуны лепят фигурки людей, чтобы проколоть булавкой те части тела, которые должны пострадать. Но самое печальное — это проникновение этих языческих обычаев в религию Христа, привносящих суеверия. Итак, филистимляне, с одной стороны, принесли Богу жертву умилостивления, а с другой — решили ещё раз проверить, действительно ли ковчег причина всех бед, или это случайные физические явления. В этом и заключалось их третье решение. Они принесли жертву Богу как страховку, но искреннего раскаяния у них не было. Сегодня многие следуют этим путём, посещая церковь “на всякий случай”. Перед поступлением в университет, на свадьбах, при отпевании ставят свечи, подают милостыню, участвуют в пасхальных и рождественских богослужениях. В наше время, с одной стороны, процветают порок и секуляризм, а с другой — те же люди, прелюбодействующие, ворущие, обманывающие или живущие без мыслей о Боге, не молясь, строго соблюдают эти обряды. Получается, несколько утрированно, такая схема: ночной клуб — церковь — ночной клуб и так по кругу. Никто не загоняет “нового русского” или просто светского человека из притона или офиса в храм. Но и посещение ими церкви имеет особый характер, ведь из неё они возвращаются в притон или прежнюю светскую жизнь. То же происходит, когда они жертвуют на строительство храма деньги, добытые с кровью, и считают, что “откупаются” от Бога, заглаживая грехи. Хотя о таких деньгах Библия говорит: “Не вноси платы блудницы и цены пса в дом Господа Бога твоего ни по какому обету, ибо то и другое есть мерзость пред Господом Богом твоим” (Второзаконие 23:18). Выбрав третье решение, филистимляне думали, что проявили мудрость. Но, отвергнув Бога и не покаявшись искренне, они подписали себе смертный приговор. Господь был рядом, являя через ковчег чудесные знаки, но они не вняли Ему, и чем дальше повозка с ковчегом удалялась от их земли, тем дальше они уходили от Бога. Провожая ковчег завета, правители филистимлян не подозревали, что прощаются со своей собственной судьбой. Оставим пока повозку с ковчегом двигаться к Вефсамису, а сами перенесёмся на века вперёд и проследим дальнейшую судьбу филистимского народа в свете библейских пророчеств и мировой истории.
В нашем мире есть нечто, о чём мы знаем слишком хорошо, что сопровождает нас повсюду, что мы постоянно видим, но о чём меньше всего желаем размышлять. Это — смерть. Это слово, пожалуй, самое пугающее в нашем языке. Иногда одно лишь его упоминание может потрясти даже здорового и полного сил человека. В детстве мы ещё не понимаем, что такое смерть. В юности мы отмахиваемся от мыслей о ней, словно она никогда не коснётся нас лично. В зрелом возрасте мы поглощены делами, семьёй, работой, и нам некогда думать о неизбежном. Лишь в старости человек начинает задаваться вопросами: что ждёт дальше? Неужели 70–75 лет — это всё, что мне отведено? Куда я уйду? В эти годы люди всё чаще ощущают суетность и хрупкость земной жизни. Они обращают взгляд к небу, ища ответы, ища путь к бессмертию. Существует ли что-то за гранью этой жизни? Находил ли кто-то бессмертие? И возможно ли его обрести?
Загадочная могила великого хана
Много веков назад эти вопросы начали волновать одного из величайших правителей в истории — Чингиз-хана (1162—1227). Родившись в бедной семье, он в детстве и юности пережил немало невзгод и несправедливости [Гумилёв Л.Н. От Руси к России. М.: Экопрос, 1992. С. 95—98]. Однако эти испытания не сломили его, а закалили, раскрыв его выдающиеся способности. За короткое время он создал могущественную империю монголо-татар, которая на пике своей славы охватывала земли современного Китая, Ирана, Монголии, весь бывший СССР, а также части Венгрии и Польши. Под натиском его войск пали тысячи городов, исчезли сотни народов. С 1237 по 1480 годы Русь находилась под игом монголо-татар. Но после жизни, полной завоеваний и битв, Чингиз-хан вдруг осознал, что смерть близка и к нему, властелину полумира. Он почувствовал, что уже не тот юный и сильный воин: его рука дрожала, держа меч, а стрелы порой не попадали в цель. Великий хан понял, что его империя останется, но он сам уйдёт туда, откуда, как говорили старейшины, никто не возвращался. Впервые за долгие годы страх и тревога сжали его железное сердце. Неужели он, Чингиз-хан, владыка несметных богатств и земель, не в силах своей властью или золотом раскрыть тайну продления жизни, тайну бессмертия? Если даже он, проливший реки крови и совершивший великие деяния, не может стать бессмертным, чем тогда он отличается от простого крестьянина, который ничего не создал, но также умирает?
По приказу хана гонцы разъехались по всем уголкам его огромной державы, чтобы найти ответ на вопрос: где скрыт секрет бессмертия? На первый взгляд, это могло показаться безумной прихотью стареющего правителя, похожей на сказочный сюжет, где герои ищут эликсир вечной жизни. Но, во-первых, в те времена люди верили в существование высших сил. Во-вторых, в тенгрианстве, религии Чингиз-хана, существовали представления о бессмертии души, её переселении, а также о зельях долголетия, так что приказ правителя был понятен его подданным. В-третьих, как мы увидим позже, даже в эпоху научного прогресса учёные продолжают искать способы продления жизни, облекая их в сложные термины. Таким образом, стремление хана не было ни нелепым, ни смешным. По всей империи начались поиски человека, знающего тайну вечной жизни.
Когда весть о желании хана распространилась, к нему явился его доверенный советник и звездочёт Елю-Чу-Цай. Он рассказал о мудреце Чан-Чуне, человеке, достигшем высшего совершенства. Этот старец, по слухам, умел парить среди облаков на журавлях и превращаться в другие существа. Отказавшись от земных благ, он жил в горах с другими мудрецами, ища философский камень «дань», дарующий долголетие и бессмертие. Погружённый в размышления, он мог сидеть неподвижно, как мертвец, стоять часами, подобно дереву, говорить громоподобно или двигаться легко, как ветер. Он прочёл все книги и знал всё, что можно знать. Чингиз-хан немедленно отправил своего верного сановника Лю-Чжун-Лю на поиски этого необыкновенного старца. Он вручил ему золотую пайцзу с изображением яростного тигра и надписью: «Предоставляется полновластно распоряжаться, как если бы мы сами путешествовали». Лю-Чжун-Лю получил личное письмо от Чингиз-хана к Чан-Чуню, записанное под диктовку неграмотного хана его советником Елю-Чу-Цаем. В письме говорилось: «Небо отвергло Китай за его чрезмерную роскошь и надменность. Я же, обитатель северных степей, не имею распутных наклонностей. Я люблю простоту и чистоту нравов, отвергаю роскошь и следую умеренности. У меня всегда единственное холщовое платье и одинаковая пища. На мне такие же лохмотья, как на конюхах, и я ем так же просто, как корова. В семь лет я совершил великие дела, и во всех странах света я утвердил мою власть. Такого царства еще не было с древнейших времен, когда мир завоевали наши предки, кочевые племена хунну. Звание мое велико, и обязанности важны. Но я боюсь, что в управлении моем чего-то недостает. Если строят судно, то приготовляют и весла для того, чтобы с их помощью можно было переплыть реки. Подобно этому приглашают и мудрецов и выбирают помощников для покорения и управления вселенной. Я узнал, что ты, учитель, сроднился с истиной и действуешь всегда по высоким правилам. Многоученый и опытный, ты глубоко изучил законы. Издавна ты пребываешь в скалистых ущельях и скрыл себя от мира. Но что мне делать? За обширностью разделяющих нас гор и долин я не могу повстречаться с тобой. Поэтому я выбрал моего приближенного сановника Лю-Чжун-Лю, приготовил проворных всадников и почтовую повозку и прошу тебя, учитель, не страшась многих тысяч ли, направиться ко мне. Не думай о дальности и размерах песчаных степей, а пожалей мой народ. Или же, из милости ко мне, сообщи мне средство для продления жизни. Надеюсь, что ты, познав сущность великого „дао“, сочувствуешь всему доброму и не будешь противиться моему желанию. Посему настоящее наше повеление должно быть тебе вполне ясно» [Ян В. Чингиз-хан. К.: Военное издательство, 1992. С. 295—297].
После долгих колебаний мудрец прибыл ко двору хана. Войдя в юрту, Чан-Чунь не преклонил колени, как было принято, а лишь сложил руки в знак уважения. Два старца смотрели друг на друга: один с тревогой в сердце, другой — с удивительным спокойствием, словно не осознавая, что перед ним властелин миллионов. После паузы Чингиз-хан произнёс: «Святой мудрец! Я давно желаю узнать, есть ли у тебя средство, способное вернуть старцу молодость и дать силы слабому? Можешь ли ты сделать так, чтобы моя жизнь текла вечно, подобно водам великой реки, не зная конца? Есть ли у тебя лекарство для бессмертия?» Чан-Чунь опустил взгляд и молча соединил пальцы. «Если у тебя нет такого средства, — продолжил хан, — знаешь ли ты, как его создать? Или можешь указать на другого мудреца, знающего тайну вечной жизни? Если ты дашь мне лекарство, чтобы я жил вечно, я одарю тебя невиданными почестями: сделаю тебя нойоном и правителем обширной земли… Я наполню твою торбу золотом… Я подарю тебе сотню прекраснейших девушек из разных стран! Я возведу на твоей горе дворец, равный дворцу китайского богды-хана, где ты сможешь предаваться возвышенным размышлениям… Мне не нужна молодость. Пусть я останусь седым и старым, но я хочу долгие годы нести на плечах великую монгольскую державу, которую создал своими руками» [Ян В. Чингиз-хан. К.: Военное издательство, 1992. С. 303—304].
Мудрец ответил: «Зачем мне золото, если я ценю тишину гор и размышления? Как могу я управлять областью, если не умею управлять собой? Всех прекрасных девушек отдай в жёны достойным юношам. Мне не нужен дворец — я могу размышлять, стоя на камне… Я изучил все мудрые книги, написанные величайшими учёными Китая, и для меня нет тайн. Я скажу тебе правду: есть множество способов укрепить здоровье, исцелить болезни и продлить жизнь, но нет и никогда не было средства, которое сделало бы человека бессмертным» [Там же. С. 304].
Спустя год после этой встречи Чингиз-хан умер, так и не раскрыв тайну бессмертия. «От столицы тангутов монголы повезли тело своего великого хана в родные степи. Обряд похорон был таков: в вырытую могилу опустили останки Чингизхана вместе с множеством ценных вещей и перебили всех рабов, выполнявших погребальные работы. По обычаю, ровно через год, требовалось справить поминки. Дабы безошибочно найти место погребения, монголы сделали следующее: На могиле принесли в жертву только что взятого от матери маленького верблюжонка. И через год верблюдица сама нашла в безбрежной степи место, где был убит её детеныш. Заколов эту верблюдицу, монголы совершили положенный обряд поминок и затем покинули могилу навсегда. И до сих пор никому не известно, где погребен Чингизхан» [Гумилёв Л.Н. От Руси к России. М.: Экопрос, 1992. С. 110].
