Фильтры

Град Обзор. Болгария

Град Обзор. Болгария Болгария, Красота
Показать полностью 1

Глупость, сказанная в халате (часть 2)

— Михайло, иди поешь. На солнышке погрейся. Что ты как червь закопался там.

Миша вылез из землянки, подслеповато щурясь на яркий свет. Василий протянул ему кусок хлеба, а Степан миску с чем–то кашеобразным, напоминавшим по вкусу репу вперемешку с капустой и ватой. Еда была отвратной, но сытной и горячей. По кругу ходила большая кружка. Миша сделал умеренный глоток. Водка приятным теплом растеклась по пищеводу. Невдалеке строитель случайно отрубил себе лопатой палец на ноге, быстро истек кровью и умер. Миша аккуратно лег на бок, облокотил голову на руку и утонул в горизонте.

Мысли медленно накатывались одна за другой, не торопясь всплывали образы прошлого, но какие–то нечеткие, подернутые пеленой ложной памяти. Он уже не мог с точностью сказать, каким из них можно верить, а каким нет. Прошло, наверное, дня четыре, а может и больше, как солдаты избили его плетьми, выдали новую одежду и определили в бригаду, занятую рытьем гигантской ямы. С утра и до наступления темноты они копали котлован, предназначение которого было никому неизвестно. Вечерами же жгли костры, пили водку и пели протяжные песни далеким звездам. Миша, не имевший копательного опыта, много суетился, быстро уставал и сразу же в кровь натер руки. О побеге он пока даже и не думал. Куда? Как? Здесь его хотя бы кормят и не бьют.

Миша сел и неосторожно потянулся. Раны на спине отозвались болью. Он посмотрел на свои руки, грязные, с длинными ногтями и рубцующимися мозолями. На ноги в лаптях и каких–то портянках, которые он пока так и не научился накручивать правильно. Нечёсаная борода и косматая голова. Рубаха, да рваный зипун. Он мало отличался от товарищей по землянке. Может быть, и не было никакого будущего? Может он, крестьянский сын, заброшенный судьбой, будучи не в силах вынести правды, просто выдумал его?

— Заканчивай обедать, — солдаты заслонили собой солнце. – Котлован сам себя не выкопает.

— А зачем мы его роем? Что будет на его месте? — спросил Степан, поднимаясь. Все стали собираться и убирать посуду.

— Это не ваше дело. Да и не наше. Он нужен для будущего.

— Какого будущего? – настаивал Степан.

— Которого у вас нет, — мрачно констатировал усач.

— Почему это нет? – возмутился Василий. — Я вот планирую жениться еще. Вернусь к себе в Андросово. Жену найду справную. Хозяйство заведу. Кто знает, может, мои потомки всколыхнут историю этой страны?

Невдалеке бедолага заболел бубонной чумой, быстро покрылся “бубонами” и упал в лихорадке. Осознав случившееся, несчастный приподнялся и пополз в сторону похоронной команды.

— Статистика, Василий, не на твоей стороне.

— Нахер статистику, со мной моя вера. Без веры нет человека.

— Но если так думать, то у вас тоже нет будущего, – продолжал настаивать Степан.

— Возможно, — поразмыслив, ответил бородавочник. — Зато наше настоящее немного лучшего вашего. И чтобы наше не стало хуже, мы готовы ваше превратить в ад. Заканчивай обедать.

Строители взяли инструменты и полезли в котлован. Солдаты развернулись и ушли. Миша размял немного спину, подготавливая ее к нагрузке. Он с удивлением обнаружил, что нестерпимая боль первых дней стала превращаться в ощущение силы. Он начал чувствовать мышцы. Миша поплевал на руки и взялся за лопату.

— Сдавайте ваших мертвецов, – повозка похоронной команды, состоявшей из худого, одноглазого старика и огромного, воняющего падалью ручного ворона, появилась на краю ямы.

— Сегодня снова нет. Все здоровы, — весело ответил Василий.

— Да? Откуда такая уверенность? Ты опытный врач? Или, может, прорицатель? Какая–нибудь экзотическая инфекция или тщательно наложенное проклятье могут годами сосать из человека жизненную силу, пока в один внезапный момент хлоп. А вроде ничего не предвещало. Вот у тебя, явно же белки желтые. В боку не колет?

— Нет, не колет. Тьфу, тьфу, наговоришь еще.

Ворон отщипнул небольшой кусок от одного из трупов, лежавших в повозке. Тело сдвинулось с места, медленно поползло вниз и шлепнулось на землю. Старик легко поднял его одной рукой и закинул обратно.

— Так что? Живот ни у кого не болит? Виденья не мучают? Судороги по ночам не беспокоят? Просто вы поймите, вылечить вас невозможно, а топать до вас далеко. Зачем вам страдать и мне мучиться? У меня в повозке киянка есть. Один быстрый удар и все счастливы.

— Никто пока умирать не собирается.

— Все так говорят, — старик со скепсисом осмотрел копателей, — Но вот этот же точно долго не протянет, — указал он пальцем на Мишу, попытавшегося усилием воли стать невидимым.

Старик подхватил повозку и, продолжая ворчать на жизнь ворону, прыгавшему рядом, двинулся дальше.

— Ну–ка спрятали свои морды. И чтоб тихо там. Царь идет, — внезапно появившийся бородавочник прикрикнул на строителей и вытянулся по струнке. Все побросали инструменты и сгрудились на дне.

Атласные платья, голые плечи, кружевные манжеты, туфли с пряжками, утопающие в жиже. Верховная власть со свитой обозревала строительство.

— Фонтаны, — зычный голос Петра I разносился над ямой, — не только услада для глаз, но и чудо инженерии….

Некоторые мужики боязливо выглядывали из котлована, пытаясь одновременно увидеть царя и при этом остаться незамеченными солдатом. Миша тоже тянул голову изо всех сил, но лишь растянул шею. Все что ему удалось рассмотреть — шевелящиеся усы на широком лице.

— И вот там все это вертится, толкает вверх воду и само отечество…, — продолжал разглагольствовать голос Петра, но Миша не слышал его, полностью загипнотизированный усами, исполнявшими танец маниакальной страсти. Они прыгали и дрожали, убеждали и побеждали. Они воплощали в себе все усы сразу, бывшие и будущие. Это была идея усов, мировая воля, танцующий Шива, чистая энергия непреодолимого упрямства, воплощенная в черной щетке волос.

— На фонтанах и пушках стоим и стоять будем, — заключил Петр I, сорвав овации спутников.

Процессия под предводительством усатого визионера продолжила осмотр будущих достижений. Одна из сопровождавших дам на мгновенье попала в поле зрение Миши. Рельеф дельтовидной мышцы, восточный разрез глаз. «Азиатка!» — мысль еще не успела добежать до спинного мозга, а Миша уже карабкался вверх, остервенело вгрызаясь пальцами в стену котлована. Он был почти уже у края, когда приклад фузеи бородавочника «поцеловал» его в лоб. Миша потерял сознание и рухнул на самое дно.

— Голову держи, захлебнется ведь, — Миша очнулся от того, что в него заливали водку, машинально сделал пару глотков и закашлялся.

— Очухался, — Василий аккуратно положил голову Миши на землю. — Куда ж ты, дурень, попер? Сказано же было — тихо сидеть. Ну да ладно, коли водку пьешь, значит еще поживешь.

— Василий, а я все никак в толк не возьму, причем тут фонтаны? Пушки — понятно, инфраструктура, реформы там всякие — тоже. Но фонтаны? Это же просто причудливо бегущая вода. Как они помогают умножать величие отечества?

— Не знаю, Степан. Но раз начальство говорит, что умножают, значит, так оно и есть. Ему виднее, зачем они нужны.

— Чтоб бабам показывать. И туристам иностранным, — подал голос Миша, не открывая глаз. Голова гудела как пчелиный улей, но на удивление ничего не болело. И зачем он только полез? Наверняка это была просто придворная дама, которая показалась ему похожей на азиатку. — И самому любоваться. Выйдет с утра на балкон, нальет кофе с коньяком, а вокруг фонтаны плещутся, цветы благоухают, птички поют — благодать. А про ваши кости, поросшие травой, никто и не вспомнит никогда. Вы тут дохнете ради красивой картинки на открытках.

— Это что еще за разговоры такие? Любая власть от Бога.

— Какого Бога? Яхве, Кришны, Перуна, Митры, Гора или Шиутекутли? Вам просто головы морочат, чтоб вы смирно в лаптях грязь ковыряли, пока господа в шелках да каретах катаются.

— Нашего Бога. Того что установил космический порядок. Одних поставил править и угнетать, других — копать и не роптать. Это что же начнется, ежели каждый на чужое, не Богом отведенное место метить станет? Ежели каждая кобыла в дьяки подастся? Хаос и тьма вместо порядка и света.

— Погоди, Василий, — подключился к диспуту Степан, — А разве есть хоть что–нибудь, созданное не Всевышним?

— Нет. Даже Дьявол и тот от Бога.

— Стало быть, и власть и протест против нее исходят от Него?

— Стало быть.

— Тогда получается, что периодически бунтовать — прямая обязанность угнетаемых, возложенная на них Провидением?

— Хмм, вроде бы получается, — Василий запустил руки в бороду и погрузился в раздумья, — Это что же выходит, что мы не по Дхарме живем? Нехорошо это.

— Нехорошо.

— Слушайте, мужики, — Василий поднялся и расправил плечи, — Бросай работу. Хватайте вилы, топоры. Хошь не хошь, а надо бунтовать.

«Бунт, бунт, бунт» — прошелестело эхом над строительными площадками. Тихие тени вставали то там, то здесь, сбивались в кучки, образовывавшие массу. Масса вздрогнула, затянула песню и покатилась в сторону администрации. Воздух опалился жаром борьбы, наполнился воинственными кличами, ружейной пальбой, запахом пороха и криками умирающих. Но Миша ничего не слышал. Он лежал на спине и смотрел в небо, словно видел его впервые. Такое высокое и тихое, грандиозное и торжественное, бесконечное небо с неторопливо ползущими облаками. Мише было хорошо и спокойно. Он полностью растворился в небе, а небо в нем.

— Вот он, — бородавочник и усач стояли на краю котлована.

— Ишь разлегся, смутьян малахольный. Берем его.

Солдаты подхватили тело, внутри которого не было никого, кто мог бы дать отпор, и поволокли в острог.

На это раз его избили всерьез. Один глаз заплыл, голова трещала и каждая клетка выла от боли. Миша едва мог стоять самостоятельно. Кровавая лужа под ним неумолимо росла. От прежнего благодушия урядника не осталось и следа.

— Т–а–а–к, вошь неблагодарная. Да ты хоть понимаешь, тля несознательная, как трудно вытащить такое огромное, инертное государство из архаичного прошлого? Разумеешь ли, что 18–й век на дворе? Что Новый Свет уже 200 лет как открыт, а мы все за бороды цепляемся. Что у нас только два пути: или рывком вперед или становиться колонией? А ты, значит, смуту учинять. Если ты такой справедливый, почему ты мразь? Прибил бы, как клопа, да Государь лично допросить хочет. Но уж потом…

На залив опустился вечер, и жизнь потекла своим чередом. Еда в котелках грелась, лошади фыркали, люди сплетничали, пытаемые бунтовщики кричали, мухи выискивали навоз и трупы пожирней, на колесо царской одноколки писала собака. Но Миша ничего этого не замечал, пока солдаты тащили его по улице. Он вспоминал черно–белые кадры кинохроники, запечатлевшей казнь нацистских шпионов. Худые и растерянные, в сопровождении священника, американского офицера и пары солдат они по очереди подходили к месту собственной гибели. Их привязывали к столбу, надевали на голову мешок, священник читал молитву, и расстрельная команда делала залп. Быстро, буднично, по–деловому. Мишу поражала покорность, с которой шпионы позволяли себя убивать. Их ноги и руки не были связаны, а тела не истощила пытка. Почему же они, видя, как только что казнили других и, понимая, что через две минуты то же самое сделают с ними, не пытались вцепиться в горло офицеру, плюнуть в лицо священнику, просто побежать. Хоть что–то сделать, совершить последний волевой акт. Теперь же он понимал, чувствовал, что нить дамоклова меча уже оборвалась, а все что он может — лишь безучастно наблюдать за падением. Запредельное торможение, кажется, так называется подобная реакция нервной системы на чрезмерное раздражение. Неминуемая и скорая смерть — слишком сильный, парализующий стимул. Воздух стал тяжелым, плотным как вода и не пропускал звуков. Миша ничего не слышал и почти не видел сквозь кровавую пелену, застилавшую целый глаз. Он не заметил, как они добрались до царских покоев, и что пара рослых гренадеров, охранивших двери в спальню, вошла вместе с ними.

Петр I с красным от гнева лицом, в ночной рубахе и колпаке сидел на кровати. Он что–то говорил, риторически спрашивал, но Мише он казался смешной рыбой, забавно шевелящей губами. Миша непроизвольно улыбнулся. Кровать ожила и обнажила еще одного человека. Девушка в одних панталонах и корсете села и…. «Азиатка!» — оцепенение вмиг слетело. Мир обрушился звуком, болью и гневом за все пережитые несправедливости и невзгоды.

— Ты–ы–ы, — прохрипел Миша, обвиняющим перстом указывая на азиатку.

Петр I замолчал и недоуменно посмотрел на нее, потом на Мишу, снова на азиатку.

— Ты–ы–ы, — продолжал булькать Миша.

Вопрос, обращенный к девушке, застыл на лице Петра I и он открыл рот, чтобы его озвучить, но азиатка коротко, почти без замаха ударила царя головой в переносицу. Петр I охнул и завалился за кровать.

— Держи, — девушка вытащила что–то из–под подушки, бросила это Мише и легко соскочила на пол.

Первым среагировал усач. Он безрассудно бросился к азиатке и тут же слег, сраженный круговым ударом ноги в голову. Один из гренадеров попытался обхватить ее сзади, но улетел прямиком в туалетный столик после броска через плечо. Бородавочник попробовал достать противника длинным боковым, но девушка на удивление быстро нырнула под руку, шокировала его кроссом в подбородок и добавила прямым. Второй гренадер наседал, беспорядочно молотя воздух пудовыми кулаками. Миша оторопело разглядывал предмет, брошенный ему девушкой: уродливую, облезлую деревянную игрушку, напоминавшую помесь медведя с чебурашкой. Азиатка охаживала коленями по корпусу мешком висящего на ней второго гренадера. Бородавочник и первый гренадер, осознав свою ошибку, обнажили шпаги. Разъяренный Петр I, раздобывший где–то топор, вскочил на кровать.

— Бежим, — крикнула азиатка, пнула второго гренадера в живот, швырнув его навстречу атакующим, и вытолкала Мишу из спальни.

— Сюда, — скомандовала девушка.

Они забежали в ближайшую комнату, захлопнули дверь и навалились на нее всем весом. Азиатка без особых усилий подтащила стоящий рядом массивный диван на кривых, резных ножках, баррикадируя вход.

— Я…. Ты…. Какого хрена…., — попытался сформулировать претензии Миша.

Погоня с наскока попыталась ворваться, но баррикада выдержала.

— Ты хочешь вернуться или остаться?

— Вернуться.

— Тогда заткнись и держи дверь, — азиатка отошла немного в сторону, провела рукой по воздуху, и перед ней возник голографический дисплей. Пальцы девушки быстро забегали по непонятным символам и иероглифам.

Дивану и Мише едва удавалось сдерживать мощные удары преследователей по двери. Нелепый медведь–чебурашка, которого он держал в руке все это время, мешал упереться, как следует, и Миша положил игрушку на диван.

— Расступись, — взревел Петр I с другой стороны и принялся рубить топором деревянную преграду.

Азиатка извлекла откуда–то из панталон серо–матовый предмет, похожий на кусок пластилина размером с сигаретную пачку, и отщипнула небольшой фрагмент. Фрагмент начал трансформироваться и превратился в крохотную колбочку.

— Мне нужно немного твоей крови, — азиатка приложила колбочку к руке Мише и та безо всякого прокола кожи быстро наполнилась кровью. Азиатка приставила колбочку к изначальному серо–матовому куску, который поглотил ее и снова стал однородным, а девушка вернулась к манипуляциям с дисплеем.

— Сгною! Лично на дыбе запытаю, — энтузиазм Петра I потихоньку окупался. Ему удалось прорубить небольшое окошко, сквозь которое на Мишу взирало перекошенное яростью лицо в кровавых соплях и ночном колпаке.

— Все готово. Встань ближе, — приказала азиатка. Миша бросился к девушке и крепко обхватил ее за талию.

— Фу, не надо ко мне жаться. Просто рядом встань.

Миша отпустил азиатку, девушка нажала на последний символ и они переместились.

Никаких психоделических иллюзий, разложений на атомы или тоннелей сквозь космос, просто только что они были в комнате, а теперь стояли среди белых фиалок, на берегу реки, лениво изгибающейся в летнем мареве. И это точно был не Петергоф.

Внезапно Миша почувствовал острый приступ тошноты. Путешествия во времени, рваный зипун, простая красота непритязательных цветов, вонь собственного тела, тихий шелест листьев. От всего этого голова шла кругом. Мир существовал, и Миша тоже существовал. Он был живой! Одинокий, бессмысленный, ненужный миру и безразличный к нему, но живой, не посторонний себе. Мишу рвало на белые фиалки от невероятной остроты ощущений. Он блевал, стоя на четвереньках, и прозревал, рос с каждым спазмом.

— Медведь где? — азиатка брезгливо разглядывала Мишу.

— Какой медведь?

— Деревянная игрушка, что я дала тебя на сохранение.

— Кажется, я оставил его в той комнате. Да точно. Положил на диван, чтобы не мешал.

— Ты что сделал? Ах ты, сучий сын лягушки, яйца ублюдка — взорвалась азиатка и сильно пнула Мишу в бок. Словно бревном огрела. У Миши перехватило дыхание и, кажется, хрустнули ребра. От удара его вырвало еще сильней.

— Ох, ну, почему, почему я такая неудачница.

— Ты же ничего не сказала, не предупредила, — застонал Миша, — Откуда мне было знать, что эта ссаная игрушка так важна?

— Это ты — ссаный кретин, две минуты не мог в руках вещь подержать. А медведь — первое, что смастерил Петр I, когда научился столярничать. Его любимый спальный мишка, талисман и невероятно ценная хронореликвия. Знаешь, сколько он стоит на черном рынке?

— Так это все из–за дурацкой игрушки? Как ее, хронореликвии?

— Из–за них в прошлое и мотаются в основном. Для частных коллекций извращенцев, которые хорошо платят и держат зык за зубами. Ну, и секс–туризм, конечно. А ты все просрал.

— Я не просил меня куда–нибудь перемещать. Это из–за тебя меня били, мучили и грозились казнить. Как насчет извинений?

— Иди в жопу. Как будто это я виновата, что ты жалкий неудачник.

Миша со злостью посмотрел на девушку.

— Давай, гоблинок, попробуй, — осклабилась азиатка. — Но предупреждаю, я продукт генной инженерии и высоких технологий. Мои мышцы сильней и быстрей твоих в разы, также как способности к регенерации и интеллект. Только боль и унижение ждут тебя. Хотя, куда уж больше.

— Верни меня обратно, в мое время, — Миша сел и обхватил ноги руками.

— Да хер тебе. Ты хоть представляешь сколько нужно энергии для перемещения? Думаешь, она на деревьях растет? У меня заряда еще на четыре прыжка всего. Рисковать нельзя, — азиатка вызвала голографический дисплей. — Если бы медведя сохранил, тогда другой разговор. Посмотрим, куда нас занесло. Хммм. Река Луара. Окрестности Орлеана. 15 июня 1429 года.

— Орлеан? 15 век? То есть ты с самого начала не собиралась возвращать меня?

— Собиралась. Правда. Но обстановка была нервная, все вокруг кричали и пытались нас убить. Я немного ошиблась с настройками.

— Ничего себе немного. Всего–то 600 лет и тысячи три километров.

— Хватит ныть. Если тебя что–то не устраивает, то вали давай.

— А вот и свалю. Как тогда твоя машина времени без моей крови обойдется?

— Ты думаешь, что она на крови работает? — прыснула азиатка. — Слушай, ты хоть школу–то окончил?

— Окончил, — пробурчал Миша. — Я гуманитарий.

— Оно и видно. В общем, все эти увлекательные путешествия во времени, они немножко незаконны. И если меня поймают, то…. Однажды меня уже приговаривали к шести месяцем. Б–р–р, — вздрогнула девушка от неприятных воспоминаний. — Тебе лучше этого не знать. В моем времени анонимность уголовно наказуема. Известно все о каждом, в том числе и ДНК. И скрыть факт перемещения во времени тоже невозможно, но можно запутать алгоритмы поиска, если смешать ДНК человека из моего настоящего с кем–то из прошлого, данных о котором нет в библиотеке ИИ. Так что ты мне не особо нужен, подойдет любой прошляк.

— Зачем же ты тогда меня с собой забрала? И вообще, что ты делала в 21–м веке, если направлялась за игрушкой Петра I?

— Случайно получилось, — замялась азиатка. — Моя машина времени — дешевая, американская подделка и работает иногда, как хочет. Эти нищие болваны ничего нормально сделать не могут. Вот выплачу долги и проценты по кредитам, тогда куплю качественную, китайскую вещь. И медведь в этом мне бы очень помог, а ты его просрал.

— Да я уже понял, понял.

— Может, здесь есть что–то интересное, — пальцы азиатки бегали по дисплею. — Ого! 3000 юанькойнов. Это даже лучше медведя. Нам нужно добыть небольшой фрагмент девственной плевы Жанны д’Арк.

— Что? И как ты собираешься это сделать?

— Не знаю. Возможно, тебе придется ее соблазнить.

— Я не стану этого делать.

— Давай, кое–что проясним. Мне на тебя насрать и ты мне не нужен. Только потому, что я добрая женщина и немного виновата, что втянула тебя во все это, я верну тебя обратно, когда получу, что хочу. Но если ты будешь кочевряжиться, ныть и корчить из себя целочку, то я тебя брошу тут или лично придушу. Я говорю: «Прыгай». Ты спрашиваешь: «На какую высоту?». Тебе понятна иерархия наших отношений?

— Да. Понятна.

— Вот и чудно.

— Только все равно не выйдет ее соблазнить. Она же была религиозной фанатичкой.

— Я думаю, главное препятствие не в этом, а в том, что ты урод. Ладно, придумаю что–нибудь. Как тебя зовут, уродец?

— Миша.

— А я Мэйли, — девушка убрала дисплей и стала снимать одежду. — Но это все потом, а сейчас я хочу искупаться.

Мэйли разделась догола и пошла в сторону реки. Несмотря на боль, растерянность и унижения Миша немедленно возбудился. Ему было двадцать семь, а девушка была идеально округла и упруга.

— Ты тоже лезь в воду. Это приказ. Воняешь же козлом, бомжевавшим месяц по жаре. Еще и заблеванный весь, — скомандовала Мэйли, обернувшись на полдороги.

Миша разделся и присоединился к девушке. Мэйли плескалась как счастливый дельфин, ныряла и нарезала круги широкими, красивыми гребками. Миша пару раз окунулся с головой и дрейфовал в позе звезды недалеко от берега. Приятная прохлада воды вместе с грязью смывала усталость и отчаяние, возвращала уверенность, перспективу и любопытство.

— А ты из какого будущего?

— Из далекого. Что я говорила про тупые вопросы?

— Хорошо, хорошо, не заводись. Просто, знаешь ли, не каждый день меня похищают путешественники во времени. А как же парадокс убитого дедушки? Причинно–следственная петля? Да и вообще, разве мы не меняем будущее, нагло вторгаясь в прошлое?

— А вот это уже не тупые вопросы, — Мэйли подплыла к Мише. — Тебе знакома концепция мультивселенной?

— Знакома.

— Хорошо. Представь себе, что мультивселенная состоит из всех возможных событий, потому что согласно модальном реализму — любой возможный мир реализуется. Но каждая отдельная вселенная — это ограниченный набор событий, соединенных причинно–следственными связями в конкретную темпоральную последовательность, воспринимаемую нашим сознанием, как непрерывное, линейное течение времени. И повлиять на которую нельзя, так как она детерминирована первоначальными условиями, — Мэйли, увлеченная рассказом, встала в полный рост. Вода доходила ей до пояса, и роскошная грудь, усыпанная каплями, покачивалась в полуметре от Миши. — То есть прошлое, настоящее и будущее каждой темпоральной последовательности предопределенно и неизменно. Моя машина времени может путешествовать только по точкам–событиям темпоральной последовательности, принадлежащей моей вселенной. Но, как мы помним, эти точки–события — часть мультивселенной и, значит, могут входить в темпоральные последовательности других отдельных вселенных. Поэтому, когда мы якобы меняем прошлое, мы, на самом деле, не изменяем причинно–следственных связей между событиями нашей вселенной, а осуществляем сценарий другой.

— Извини, я отвлекся, — Миша не мог отвести глаз от торчащих сосков и манящих линий.

— Хорошо. Возьмем, например, Гитлера. В моей вселенной он проиграл войну и покончил с собой. Если я отправлюсь в 1889 год и удавлю гаденыша в колыбели, то, вернувшись в свое время, обнаружу, что это никак не повлияло на прошлое моей вселенной. Потому что я не изменила его, а лишь осуществила предопределенный сценарий другой вселенной, где Гитлер умер в детстве и не стал фюрером. Теперь понятно?

— Вроде бы да. Но ведь тогда получается, что свободы воли не существует и все решено заранее.

— Смотри–ка, а ты не такой дебил, каким кажешься на первый взгляд. Видимо, но разве это так уж плохо? Не нужно мучиться свободой выбора и нести за это ответственность. А еще можно делать все, что хочешь. Вообще все.

— Bonjour! — на берегу стояли три вооруженных солдата и махали купальщикам.

Их развязное дружелюбие не сулило ничего хорошего. Несмотря на жару, они были одеты в стеганки и кольчуги, головы венчали полукруглые шлемы, а в ножнах болтались мечи. На плече одного лежал арбалет. Он опустил его на землю, достал кинжал, подцепил им панталоны Мэйли и принялся их нюхать.

— Amis, je me prends barbu, — обратился один из солдат к своим спутникам.

— Henri, ne sois pas gourmand. Assez pour tout le monde.

Мэйли усмехнулась.

— Ты понимаешь, что они говорят? — спросил Миша.

— Кажется, они собираются тебя изнасиловать.

— Меня? — опешил Миша. — Но почему меня?

— Французы, — пожала плечами Мэйли, помахала солдатам и пошла в сторону берега.

Показать полностью

БПЛА MQ-25

Новый БПЛА для нужд ВМС США разрабатывается в рамках программы UCLASS (unmanned carrier launched airborne surveillance and strike). Изначально командование ВМС планировало принять на вооружение беспилотный стелс-бомбардировщик, который мог бы наносить бомбовые удары, оставаясь незаметным для средств ПВО. Проект получил название RAQ-25. В 2016 году ВМС США сформулировали новые требования к палубному беспилотнику, сменив его основное предназначение. Проект был переименован в MQ-25 Stingray и перепрофилирован в беспилотный топливозаправщик. При этом военное командование отказалось от стелс-характеристик летательного аппарата, а также убрало из требований возможность нести вооружение. новый беспилотный летательный аппарат, Проект получивший официальное обозначение CBARS (Carrier-Based Aerial-Refueling System – «Палубная система дозаправки») цель которого разработка перспективного БПЛА с оборудованием для выполнения дозаправки самолетов и других БПЛА в полете. В конкурсе примут участие компании Boeing, General Atomics, Lockheed Martin и Northrop Grumman. Кто именно получит контракт на работы – пока говорить трудно. Победитель получит контракт на проведение полноценных проектных работ и реализацию других стадий проекта. Проектирование, испытания прототипа и другие фазы программы будут осуществляться до 2021 года. К середине следующего десятилетия серийные MQ-25 Stingray/CBARS должны будут поступить на вооружение и начать свою службу в военно-морских силах. Разработка такой техники позволит ВМС США избавиться от давней проблемы, связанной с увеличением боевого радиуса имеющихся самолетов. Дело в том, что с конца девяностых годов палубная авиация не имеет полноценного самолета-заправщика, что мешает ей полноценно выполнять поставленные задачи. В 1997 году с вооружения был снят специализированный заправщик Grumman KA-6D Intruder. С тех пор дозаправка в полете выполняется только истребителями F/A-18 с подвесными заправочными агрегатами.

Показать полностью 1

Наша традиция для иногородних гостей Краснодара

У нас появилась традиция - всех гостей из других городов, стран водить в Парк Галицкого, с дальнейшим посещением замечательного одного ресторана (всем нравиться сервис и цены на большой выбор хорошо приготовленных блюд). Можно сказать, что теперь это обязательная часть туристической программы приезжающих к нам)


Раньше мы делали попытки прогуляться по другим паркам, сводить в музей, но после явного разочарования - всем трудно даже воспринять название музей применительно к нескольким комнатам в Краснодаре, после экспозициям Москвы, Питера, Пекина (мой друз из Китая очень долго не мог успокоиться, что тут не любят свою историю - раз такой малюсенький музей).


Я конечно очень рад, что появился такой парк в который мы теперь почти каждый квартал ездим, но к сожалению, больше показать особо нечего... А ради отдельно стоящего памятника, даже двух, не хочется тратить время на пробки. Дальше только горы, море и достопримечательности Сочи!


Возможно, кто-то из читателей моего блога #GrednevStory подскажет куда можно привозить туристов приезжающих в Краснодарский край и Адыгею впервые? Буду благодарен за полезную информацию.

Наша традиция для иногородних гостей Краснодара Туризм, Отдых, Опрос, Сервис
Наша традиция для иногородних гостей Краснодара Туризм, Отдых, Опрос, Сервис
Наша традиция для иногородних гостей Краснодара Туризм, Отдых, Опрос, Сервис
Показать полностью 3

Глупость, сказанная в халате (часть 1)

Миша страдал. Борода раздражала кожу, клетка на рубашке бесила, а ноги в тяжелых ботинках прели. Стиль ламберсексуала был явно не для него. Миша страдал от жары и скуки, продолжая вести экскурсию на автомате, отключив все отделы мозга, кроме мозжечка.

— Фонтан «Самсон, раздирающий пасть льва». Изначально по замыслу Петра I в Петергофе в честь победы над Швецией должен был быть создан фонтан с изображением Геракла, побеждающего Лернейскую гидру…, — рот выдавал заученные звуки, сознание лениво билось о стены неудовлетворенности.

Потные лысины в пиджаках, полуживые мумии в модных саванах и безразмерная, колышущаяся грудь в цветастой блузке сливались в одно жирное, морщинистое пятно. Миша не любил свою работу, да и миром в целом был не очень доволен.

— А теперь свободное время. Жду вас на этом же месте через час.

Экскурсанты разбрелись по парку, как звери после водопоя. Миша немного углубился в деревья, чтобы спрятаться от реальности на страницах книжки про инфантильного неудачника, чья жизнь кардинально меняется, когда он случайно оказывается в параллельном мире. Невзрачный, ничего толком не умеющий и неспособный на нормальное общение даже в привычных, хорошо знакомых обстоятельствах герой вдруг открывал в себе бездну талантов, харизмы и уверенности, оказавшись в чужой, враждебной среде. Красавицы и королевства падали к его ногам. Мише нравилась книга. Глубоко внутри он мечтал о каком–нибудь чуде, которое сделало бы его жизнь значимой и значительной, но Мише было уже двадцать семь, а чудо все не торопилось.

— Привет, — симпатичная брюнетка с азиатским разрезом глаз вырвала его из фантазий.

— Привет.

Миша автоматически оценил спортивную фигуру в платье 18–го века. Видимо, брюнетка была частью более дорогой экскурсии с анимацией.

— У тебя какая группа крови?

— Э–э–э. Вторая положительная. А зачем….

Брюнетка ударила Мишу кулаком в живот, зажала согнувшуюся пополам жертву в «гильотине» и принялась душить. Миша выронил айфон и попытался вырваться, но шансов не было. Шею сдавливала нечеловеческая сила, не вяжущаяся с безобидной внешностью азиатки. Он похрипел несколько мгновений и отключился.

Сознание возвращалось постепенно. Секунд пять Миша лежал с закрытыми глазами, купаясь в дремотной неге. Казалось, что наступило неизбежное утро и вот–вот прозвонит будильник…. Память внезапной вспышкой вторглась в безмятежность. Живот болел, шея ныла. Миша вскочил на ноги и огляделся. Ни азиатки, ни телефона поблизости не было. «Ограбила». Было неловко, что его так легко побила девчонка, но на подержанный айфон он копил несколько месяцев. «Нет. Я этого так не оставлю», — думал Миша, пробираясь сквозь деревья на шум Морского канала. «Я напишу заявление. Я ее посажу», — он злорадно представил, как симпатичная брюнетка будет смотреться без макияжа в тюремной робе, и этот образ немного поднял настроение. Миша раздвинул ветки последнего дерева и обомлел.

Вместо Морского канала с мостами и фонтанами его взору предстала свежая траншея. Повсюду торчали землянки и шалаши, копошились какие–то грязные люди. Они бессмысленно перекидывали землю с места на место, носили туда–сюда пустые тачки, раскапывали и тут же закапывали ямы. Несколько человек, образовав круг, передавали друг другу камень. Миша посмотрел в сторону, где должен был быть Большой дворец, но увидел лишь очертания стройки и сараи.

— Грязь. Покупайте, грязь. Прекрасная грязь, — перед Мишей возник мужик в лохмотьях с котелком и черпаком. — Барин, возьмите грязь. Высший сорт. Немецкая.

Миша уставился на торговца грязью, парализованный ступором.

— А ну пошел, — двое солдат в зеленых кафтанах, вооруженные фузеями и шпагами, пинками прогнали мужика в лохмотьях.

— Что–то я тебя не припомню. Кто таков? — солдат с лихо закрученными усами с подозрением посмотрел на Мишу.

— И одежда какая–то странная. Что молчишь? Отвечай, когда спрашивают, — второй солдат, толстяк с огромной, уродливой бородавкой на подбородке щелкнул Мишу пальцами по носу.

— Что вы себе позволяете? — возмущению Миши не было предела.

— А ты часом не шпион? — усач выхватил шпагу и приставил острие к груди Мишы. — Erkänna jävel!

Миша сглотнул внезапно появившийся комок. Его взгляд судорожно перебегал с одного солдата на другого.

— Я экскурсовод…. Не знаю, как сюда попал….

— А ну дыхни, — бородавочник обнюхал Мишу — Кажись, трезвый.

— Ну, точно шпион. Отведем его в острог. Пущай урядник разбирается.

— Слушайте, парни, — Миша попытался придать голосу дружелюбные нотки. — Я не знаю, что у вас тут за мероприятие. Видимо, масштабное, но меня ограбили и мне срочно нужно….

Тяжелый кулак бородавочника попал четко в ухо и мир взорвался. Из глаз брызнули слезы, ноги стали ватными. Миша «поплыл» в первом в жизни нокдауне. Солдаты подхватили утратившее волю к сопротивлению тело и потащили в острог.

— Митька, ты бы свел бородавку–то. Ужас же сплошной.

— Так не смотри. Я тебе баба что ли, чтобы ты на меня пялился.

— Как не смотри, ежели она с любого угла в рожу лезет. Хоть в караул с тобой не ходи.

— Так не ходи.

— Как не ходи, коли приказано. Слушай, Мить, я одну бабку знаю. Настоящая ведьма. Мужики ее три раза удавить пытались. Она тебе бородавку вмиг заговорит.

— Я в эти суеверия не верю. Неправославно это и антинаучно.

— Дурак. Для тебя же стараюсь. Бабы ведь любить не будут.

— Ишь ты любовник выискался. Усы накрутил, а за ласку все равно платить приходится.

— Ну и желчный же ты тип, Митька. Не зря у тебя эта дрянь на бороде вскочила. Эта твоя мерзкая суть наружу рвется.

— Поговори еще, — миролюбиво усмехнулся бородавочник, — пришли что ли.

Солдаты остановились у мрачного вида сруба и затолкали Мишу внутрь.

Полумрак, разбавленный светом колючих звезд. Постель из подгнившей соломы. В углу вонючая кадка, служащая туалетом. К горлу подкатывает тошнота от смеси запахов и отчаяния. Миша уже несколько часов лежал в позе эмбриона, пытаясь осмыслить случившееся.

— Но как? Как творение, имеющее начало, может сущностно быть равно творцу? Это же бред. Нет. Это все жиды придумали, чтобы русский человек ихнего раввина почитал. Я им говорю, это заговор, а они меня батогами. Но ничего, вот Царь–батюшка приедет, я ему всю правду расскажу. А он мне меду даст и рубаху новую, а может и орден какой, а этих…, — бормотание и всхлипы безумца за стеной не прекращались ни на минуту.

Миша неоднократно щипал себя и даже прокусил ладонь до крови, но нет, он не спит, не сошел с ума и не накачался наркотиками. И все же он каким–то непостижимым образом, что совершенно невозможно…. Ум и опыт отказывались принимать произошедшее, но факты с болезненной настойчивостью, Миша потер отбитое ухо, указывали на то, что он в прошлом! Во время строительства Морского канала и Большого дворца. То есть, примерно в 1715 году. Последнее, что он помнил из «настоящего» — чертова азиатка. Вероятно, она как–то связана с его путешествием во времени, а значит, и для возвращения обратно она также необходима. Но где и как ее искать? А если она уже в будущем? Что если он навсегда застрял в начале 18–го века? Как он собирается тут выжить? Миша провел ревизию навыков и знаний, которые дали бы ему преимущество перед предками и ничего не обнаружил. Миша был филологом и даже английским толком не владел. Единственное в чем он неплохо разбирался — творчество Набокова, фильмы Куросавы и рецепты кофе. Как это могло пригодиться в петровской России, ведущей войну со Швецией, Миша представить не мог. Зато он отчетливо понимал, что скоро им заинтересуется тюремное начальство. Что он расскажет на допросе? Что появился из будущего? Вряд ли это светлая идея. И хотя Миша точно знал, что ничего предосудительного за всю свою жизнь не совершал и даже не собирался, но тогда откуда это гнетущее чувство вины и потребность оправдаться? Хорошо было бы превратиться в червя или таракана. Какую–нибудь совсем незаметную букашку, чтобы забиться в щель и не привлекать ничьего внимания.

Мрачные размышления прервала возня за дверью. Глухой удар, сдавленный стон. Напряженный шепот и шипенье не предвещали ничего хорошего. Миша решил прикинуться глухонемым.

Дверь камеры практически слетела с петель от мощного толчка. Тусклый свет свечей из коридора заслонил силуэт гиганта.

— Барин–шпион, вы здесь?

— Конечно здесь, тупица. В остроге ведь всего два каземата и в одном с Крещения сидит Борька–еретик, — второй силуэт, значительно меньшего размера шагнул внутрь. — Хватайте его.

Мише накинули мешок на голову. Сильные руки легко подняли его в воздух и понесли, потом куда–то небрежно погрузили и накрыли чем–то, воняющим рыбой.

— Н–но, трогай, мертвая.

Воздух рассек свист хлыста. Мир с усталым скрипом пришел в движение и Миша понял, что лежит на дне телеги. Его переводят в другую тюрьму? Тогда к чему вся эта таинственность? А может, его решили просто утопить в заливе, чтобы избежать бюрократической волокиты? Миша задергался, охваченный страхом.

— Тише, барин, тише. Еще один пост проедем и будем на месте. — что–то тяжелое навалилось сверху и стало трудно дышать.

Поездка длилась минут десять. Десять бесконечных минут горькой рефлексии и борьбы за глубокий вздох. Он всегда избегал конфликтов и инициативы. Никогда не лез на рожон и переходил только на зеленый. За что же судьба оказалась к нему столь немилостива? О, как было бы здорово выпить ореховый латте, съесть пиццу и поругаться с каким–нибудь незнакомцем в Интернете из гарантированного центральным отоплением уюта собственной квартиры.

— Тпру, проклятая.

Телега подпрыгнула на последней кочке и остановилась. Мишу извлекли из повозки и освободили от мешка. Взошедшая луна освещала двух бугаев, мужичка помельче и пузатого попа. Сзади плескался залив. «Ну, точно, утопят» — покрылся испариной Миша, несмотря на ночной холод. «Сейчас грехи отпустят и в воду».

— Барин–шпион, — мужичок бросился на колени и обхватил Мишины ноги. Поп пьяно икнул. — Не погуби, Христом Богом молю. На тебя одна надежда.

— Да я не шпион, — горячо запротестовал Миша и попытался выскользнуть из неожиданных объятий.

— А за что же тогда тебя в острог–то упекли? — мужичок перестал голосить и поднялся. Миша пригляделся и опознал в нем торговца грязью, встреченного днем.

— Да ни за что. За то, что я нездешний.

— Понятно, что нездешний, — ухмыльнулся торговец грязью. — Мы тебя поэтому у солдат–то и выкрали.

Миша немного расслабился, поняв, что прямо сейчас его убивать не собираются. Но кто эти люди и что им нужно?

— Женись, барин, — с жаром выдохнул торговец грязью.

— На ком? — опешил Миша.

— Да на дочке моей.

Из темноты появилась крупная, краснощекая баба в кокошнике.

— Зачем? – удивился внезапному счастью Миша.

— Как зачем? Мужик без бабы – лишь придаток к желудку. Только баба может сделать из мужика человека. Да ты не беспокойся, барин. У нас уже все готово, и приданое и лодка. Женись.

Миша оглянулся. На волне покачивался небольшой ялик с парусом. На корме блестел обитый железом внушительный сундук. Бугаи зажгли по большой свече. Поп пьяно икнул.

— Я не хочу, — робко возразил Миша.

— Никто не хочет, а надо. Ты не о себе, ты о ней подумай. Ну, что ее тут ждет? Домострой, роды каждый год и ранняя смерть в муках. Выйдет за какого–нибудь дурака, как ее братья. Тьфу, – торговец грязью сплюнул в сторону бугаев и перекрестился. — А у вас в Швеции – цивилизация, передовое общество. Ну, дай ты девке шанс пожить нормально.

— Да я не шпион. Я не из Швеции…

— Конечно, не шпион. Только нужно торопиться. Вам бы из залива до рассвета выбраться.

— Кто–нибудь вообще собирается венчаться? – поп стремительно трезвел на свежем воздухе, и ему это не нравилось.

Миша затравлено огляделся, понял, что спорить бесполезно, и рванул в темноту, но не успел пробежать и двух метров, перехваченный одним из братьев невесты. Остаток церемонии он провел в крепких объятиях будущих родственников.

Поп пропел молитву, безбожно фальшивя и путая слова. Торговец грязью пустил скупую слезу, троекратно расцеловал зятя и надел на пальцы молодых венчальные кольца. Краснощекая невеста в кокошнике, упорно молчавшая все это время, также молча взошла на лодку и уселась на сундук с монументальным видом гальюнной фигуры. Бугаи внесли Мишу на борт и оттолкнули ялик от берега. Молодая семья, подхваченная течением, быстро дрейфовала в пугающее будущее.

— Доченька, не забывай старика. Пиши. Грамоте выучись и сразу пиши, — голос тестя звучал все тише, растворяясь в ночи. — И первенца Гаврилой назови в честь отца моего, чтоб его в аду черти вечно терзали. И помни….

Из всех мрачных перспектив, будораживших воображение, возможность утонуть в открытом море была ближайшей, так что, едва лодка принудительной любви отплыла метров на триста, Миша решил действовать. Он не рассчитывал справиться с парусом, но на дне ялика лежала пара весел. Пройти вдоль берега и причалить подальше от безумной семейки — план был прост и очевиден. Правда, неизвестно, как к нему отнесется свежеиспеченная супруга. Это могло стать проблемой. Привыкшая к суровой крестьянской жизни невеста была минимум на двадцать килограмм тяжелее Миши. Что ж, и тут придется полагаться на весло, если что.

Миша поднялся с гребной скамьи и скосил глаза. Краснощекая баба в кокошнике не шелохнулась. Ялик зарылся носом в очередную волну, и Мишу выбросило за борт.

Ледяная вода обожгла кожу, одежда мгновенно стала весить целую тонну, надпочечники выбросили лошадиную дозу адреналина. Миша вынырнул, барахтаясь, как испуганный щенок.

— Помог…., — крик захлебнулся в черноте накатившей волны. Ялик был уже в десятке метров.

Исполинская спина в кокошнике быстро удалялась по лунной дорожке, а Миша тонул. Тяжелые ботинки популярной марки тянули ко дну. Негнущимися пальцами он стянул их, потеряв венчальное кольцо.

Триста метров в борьбе за жизнь с переохлаждением и течением. Одна судорога, два обессиленных отчаяния и одна готовность умереть, пока наконец ноги не почувствовали мягкую глину твердой земли. Миша добрел до берега и в изнеможении рухнул. Светало.

— Глянь, Мить, море выкинуло русалку, — усач потыкал ногой босого, грязного, мокрого Мишу со спутанными волосами и свалявшейся бородой.

— Видать, беглая.

— Оно понятно. Вот только беглая оттуда или отсюда?

— Урядник разберется.

Солдаты подхватили неспособное к самозащите тело и понесли в острог.

— Т–а–а–к, — урядник недавно позавтракал и пребывал в благодушном настроении, — Бегаем, значит, казенное имущество ломаем и на солдат нападаем.

Мишу била мелкая дрожь. Грязная лужа под ним становилась все больше.

— А ты знаешь, например, как при несоблюдении санитарных норм и техники безопасности снизить количество смертей на строительстве? Вот и никто не знает, а результат будь добр предоставь, — урядник внимательно оглядел Мишу, — На шпиона ты, братец, конечно, не тянешь, жидковат. И ты точно не из наших мужиков. Стало быть, из–под Санкт–Питер–Бурга?

Миша не имел ни сил, ни желания отвечать.

— Ну, конечно оттуда, — миролюбиво заключил урядник, — Тебе повезло. Я не забью тебя до смерти, а всего лишь выпорю и поставлю на работу, а то у нас вечно рук не хватает. Дайте ему пять плетей.

— Подождите, я не согласен...

Урядник подал сигнал, солдаты схватили Мишу и потащили во двор.


***

Показать полностью

Российский Wonderzine как всегда жжёт

Российский Wonderzine как всегда жжёт Wonderzine, Феминизм, Гендерные вопросы, Трансгендеры, Россия, Политкорректность

Дисклеймер гласит:

мы сознательно используем термин «люди с пенисом», а не «мужчины», потому что не у всех людей, которые идентифицируют себя как мужчины, есть пенисы и не все люди с пенисами идентифицируют себя как мужчины.

Ссыль

Промышленное общество

Промышленное общество Капитал, Общество, Промышленность, Стадия, Преобразование, Разрешение, Труд, Теория, Определение, Воля, Аккумулятор, Мера, Отчуждение, Длиннопост

Результат трудовой деятельности, принятый обществом, всегда имеет определённые параметры, меры измерения. Признав труд полезным, общество его вознаграждает, знания, полученные в результате подобного труда, закрепляются в обществе и передаются другим его членам. Результаты полезной деятельности накапливаются, закрепляются и повторно используются с использованием производственных отношений сложившихся в обществе.

Накопление знаний и результатов трудовой деятельности, посредством наёмного труда, приводит к появлению своеобразного аккумулятора обобществлённого труда (труда переданного обществу, отчуждённого труда) – КАПИТАЛА. Одной из важнейших функций, которого, является сохранение результатов этого обобществлённого труда и многократного вовлечение его результатов в дальнейшую трудовую деятельность.

Появление капитала и развитие капиталистических отношений в обществе привело к усложнению товарных взаимоотношений, к их совершенствованию, созданию более технологичных изделий и, как необходимость, структурное выделение видов деятельности, что и послужило основой создания многопрофильных промышленных структур в нём – отраслей промышленности.


Первая стадия промышленного общества характеризовалась относительно низкой скоростью своего развития и может определяться нами именно обязательностью использования ручного труда. Необходимость его использования существенно ограничивало возможности технического развития общества и создавало предел развития капиталистических отношений в нём.

Прекрасно данные процессы описаны в работе В.И. Ленина «Империализм, как высшая стадия капитализма». Но ведь с написанием работы В.И. Лениным процессы совершенствования трудовой деятельности общества не остановились?


Создание конвейерного производства, ознаменовало переход общества ко второй стадии промышленного производства, когда процессы организации трудовой деятельности принимают количественно масштабируемый характер, позволяя применять средства замены ручного труда. И этот переход, привёл к проявлениям кризисных явлений в обществе, которые потребовали разрешения именно теми способами, которыми человечество привыкло их решать – проявлением агрессии, войной.

Так как процессы высвобождения труда на второй стадии промышленного развития приобретают устойчивый и масштабный характер, то это создаёт не переходящий кризис в промышленном обществе, который будет полностью окончен только в период всеобщего высвобождения человечества от обязывающей трудовой деятельности.


Появление технологий прямого преобразования, при которых конечный продукт будет создаваться без использования многопрофильной промышленности, будет означать переход общества к третьей стадии своего промышленного развития. Эта эволюция будет также сопровождаться процессом перехода от обязывающего труда к социальному.


Все описанные выше трансформации в промышленном обществе стали возможны именно благодаря роли КАПИТАЛА как функционального объекта, действующего по своей особой внутренней логике и инициирующего эти процессы.

Капитал, существующий по воле людей, применяемый в соответствии с волей людей, одновременно является самостоятельным оператором действия, который предопределяет необходимость и логику своего применения, прямо воздействуя не только на волю и поведение своего владельца, но и на общество в котором он функционирует.



Введение.

Этапы развития труда.

Промышленное общество.

Новое определение КАПИТАЛА как функционального объекта.

Основная функция КАПИТАЛА. Основное противоречие КАПИТАЛА.

Способы разрешения основного противоречия КАПИТАЛА.

Способ разрешения основного противоречия КАПИТАЛА - Коммунизм.

Способ разрешения основного противоречия КАПИТАЛА - Социализм.

Способ разрешения основного противоречия КАПИТАЛА - Прогрессизм.

Способ разрешения основного противоречия КАПИТАЛА - Фашизм.

Способ разрешения основного противоречия КАПИТАЛА - Олигархизм.

Сравнительный анализ общественных систем.

Заключение.

Cловарь терминов. Послесловие.

Показать полностью
Мои подписки
Подписывайтесь на интересные вам теги, сообщества,
пользователей — и читайте персональное «».
Чтобы добавить подписку, нужно авторизоваться.
Отличная работа, все прочитано!