Mamykina

Тут же с 1 марта вступает в силу закон, по которому в публичном коммерческом пространстве нельзя будет использовать иностранные слова, если они не внесены в словари и у них есть русские аналоги. А ко мне как раз пришел на рекламу «бьюти-бокс». Пришел и говорит: давайте прямо сейчас озаботимся тем, чтобы мы были на всякий случай ни разу не «бокс» и ни в коем случае не «бьюти»!

Говно вопрос, ответила я, все сделаем.

У меня для таких случаев как раз есть чат с лингвистами и филологами. Я завалилась туда. Говорю: «Девки! Есть „бьюти-бокс“. Только я вам его не отдам. Надо придумать, как обозвать его по-русски. Коробка красоты, например».

«Пф-ф-ф-ф, — ответили девки, — ну какая коробка красоты, что за убожество. Сейчас мы тебе накидаем вариантов».

Накидали.

С восторгом, переходящим в опасения за чужую жизнь, наблюдаем, как наша подруга, назовем ее Д., учится готовить. Ради большой любви, разумеется.

Надо отметить, что до этого момента вершиной кулинарного мастерства Д. можно было считать замоченный в дошираке сырок «Дружба». Д. вряд ли умеет отличить лук от чеснока, а кастрюлю — от сковородки. Но вчера она пришла к нам с запросом, как пожарить стейк из форели и с чем его подать.

— Бэби-картофель надо чистить? — спрашивает Д. на полном серьезе.

— НЕТ! — орем мы, представляя, что останется от бэби-картофеля, если снять с него кожицу. — Только помыть! БЕЗ ФЭЙРИ!!!

— Блин, спасибо, что предупредили, — отвечает Д.

— Еще булгур подойдет на гарнир, — зачем-то говорю я.