Mamykina

Почему-то эта фраза совершенно не обнадеживала, как и перспектива топать в отделение банка почти пару тысяч километров. Поэтому Антон попросил «предложить варианты».

— Ну попробуй вместо логина использовать вот это, — пожал плечами Чат ЖПТ.

Антон попробовал.

— Ты не прав, ябанжи, — сказало турецкое приложение, — у тебя осталось две попытки, после чего голова твоя слетит с плеч.

Вторая попытка тоже оказалась неудачной. Антон решил не рисковать в третий раз и отправился искать информацию где-нибудь еще.

В телеграме он нашел чатик русских релокантов, которые уже сталкивались с турецким айти. Как известно, древние римляне при освоении новых территорий первым делом строили форт и дорогу. Американцы возводили на новых территориях университеты. Русские релоканты в любой новой стране создавали чатик в телеграме, где вешали всю самую важную информацию в закреп.

Из закрепа выяснилось, что чтобы залогиниться в приложении турецкого банка, надо найти договор, взять из номера, который состоит из 28 цифр, цифры с 15-й по 21-ю (так-то можно было и самому догадаться, конечно) и вставить их в окошко логина.

После этих манипуляций наш турецкий султан расплылся в улыбке. «Ябанжи, да ты ж и не ябанжи вовсе! — сказал он. — Ты наш, ты турецкий парень! Я отправил тебе пароль на электронную почту».

Антон оттер пот со лба. Можно сказать, переплыл Босфор без помощи рук. А возможно, даже без помощи ног. Просто плашмя. Но переплыл же.

«Ябанжи» (yabancı) по-турецки означает «иностранец», «чужой», «неместный». Было бы совсем красиво, если бы было «ебанши», но что имеем, то имеем.

Она придумывала, что взяла упаковку бумаги в одном кабинете, а на самом деле брала ее в другом. Рассказывала, что сегодня болтала в коридоре с такой-то уборщицей, когда на смене работала другая. Говорила, что в кабинетах поменяли огнетушители, хотя никто к ним не прикасался.

Эти истории появлялись регулярно — кого-то они раздражали, кто-то стал чувствовать себя участником эксперимента, у меня появилось навязчивое желание эту ложь разоблачать, и в какой-то момент я обнаружила себя фиксирующей каждое слово Щ., чтобы потом предъявить ей несоответствия. Этот стало попахивать тревожным расстройством, и я усилием воли заставила себя свести любое общение к минимуму, а потом мы сменили кабинет, и Щ., к счастью, за нами не переехала.

А сегодня общаюсь я по работе с менеджером из дружественной компании. И вдруг она говорит: «Я как раз получила письмо от вашего директора и все подтвердила». А я точно знаю, что она не получала письма. Потому что наш директор никакое письмо не отправлял. Потому что мы должны были это письмо вместе писать. И меня что-то как бултыхнуло обратно в те самые доказательства в духе «да как ты ела селедку в столовой, ее же сегодня не давали!». Хоть иди за валокордином, чесслово.

— Ева, — говорю, — продолжи фразу: раз, два, три, по колодцу…

— Не стучи? — предположила дочь и скривила лицо в гримасе «опять у матери ностальгия, сейчас начнет петь эти странные песни про то, что хочется вернуться, хочется ворваться в городок».

Ну что я могу сказать, коллеги. Тупой детский и подростковый фольклор под угрозой полного исчезновения. Если мы не хотим этого допустить, необходимо обучить детей собственной мудрости как можно скорее. Вот прямо сейчас идите и расскажите своим, что «обманули дурака на четыре кулака», а тем, кто постарше — «не ссы в компот, там повар ноги моет». Иначе такой пласт культуры будет утерян! (Заламывает руки, удаляется.)

— Ок. Я поставил.

— И где он теперь стоит?

— Я не скажу.

Короче, молочник пропал. Теперь он стоит на своем месте. Где угодно, но неизвестно, где. Муж не признается. На детективные навыки собаки никакой надежды. На мои, впрочем, тоже, я вообще каждый раз гуглю, чем дедукция отличается от индукции.

Похоже, эра кофе с молоком в этом доме закончилась.