asleepAccomplice

Первого ребёнка приводят в сад, едва ночь опускается на Город.
Я не успеваю осмотреть группу, открыть форточки и прочитать родительский чат, когда хлопает дверь. Уже знаю, кто это — Женя. Удивительно серьёзный мальчик в очках в пластиковой оправе, который всегда сжимает в руках книжку.
Его мама спешит на работу, поэтому сбрасывает Женю в группу за двадцать минут до открытия сада. Вообще-то так делать не положено, но я иду ей навстречу. Забыв застегнуть пальто, она бежит на ночной автобус, а Женя, к счастью, тихо сидит над своей книжкой, пока я готовлю материалы для занятий.

Но тишина долго не длится — родители обрушиваются на нас, словно цунами. Машины сигналят у ворот, дверь не успевает закрываться. Мне приходится одновременно слушать несколько голосов: у Ани диатез, никакого гематогена, Олег отказывается пить положительную, давайте ему только отрицательный резус, Аделя потеряла первый молочный клык.
Сама Аделя за руку тянет меня в сторону и гордо показывает выпавший зуб. Очень острый.

Обычно в такие группы набирают вампирш, но я обожаю работать по ночам. Пришлось потратить несколько месяцев, и всё же я уговорила заведующую перевести меня к вампирам.

Родители сначала сомневались, но быстро привыкли. Может, увидели во мне свою: я пусть и не пью кровь, зато сплю днём и вообще прячусь от солнца. Легко вливаюсь в толпу бледнокожих вампиров.
Работа мне очень нравится. Не нужно гулять под противным солнцем. Никаких заморочек с едой: все дети получают по пакету с кровью, не жалуются, что терпеть не могут кашу и не пытаются построить башню из творожной запеканки прямо на столе.
А в остальном они ничем не отличаются от обычных, дневных детей. Так же перешёптываются во время тихого часа и устраивают жуткий беспорядок, стоит лишь на секунду отвернуться. Я разучиваю с ними те же песенки, читаю вслух те же книжки.
Маленькие вампиры собираются вокруг. Глаза широко распахнуты, в приоткрытых ртах виднеются клыки. Дочитываю историю из сборника сказок, Аня тянет меня за запястье и спрашивает:
— А Белоснежка была вампиршей?
— Конечно!

Даже родительский чат такой же хаотичный и волнительный, как у людей. Группа, кстати, называется «Комарики». Это я придумала!
Есть и один минус... Два минуса, если считать зарплату.

Иногда, если группа устраивает кучу-малу, кто-то из детей может цапнуть меня за руку. Вроде они ещё маленькие, а клыки вонзаются глубоко. Знаете, сколько у меня шрамов на предплечьях?
Я их не виню — в таком возрасте трудно себя контролировать. Но обязательно отвожу кусаку в сторону, чтобы сделать выговор. И, конечно, лишаю ежедневной порции гематогена, в воспитательных мерах.
Съем сама, во время тихого часа.
Мне не помешает поднять гемоглобин.

119/2026

Одна из историй, которые я пишу несколько раз в неделю, — для творческой практики и создания контента.

Мои книги и соцсети — если вам интересно!

В детсадовской группе, куда ходит моя дочь, начали выпадать зубы.
Это как эпидемия: сначала молочного клыка лишился один ребёнок, потом парочки передних — второй, и вот вся группа щеголяет беззубыми улыбками. Когда я прихожу в сад вечером, чтобы забрать Лесю, то и дело вижу, как кто-то из родителей хихикает в кулачок.
Мне не смешно. Хотя, признаю, Леська без пары передних зубов похожа на старого пирата, это забавно.
Но мне не даёт покоя зубная фея.

Леся спрашивает, почему она не может позвать фею к нам в дом.
Я знаю, все так делают. Фей обсуждают в родительском чате, о них, перебивая друг друга, болтают дети в раздевалке. В каждой семье свой метод. Кто-то предлагает положить зуб под подушку и ночью меняет на шоколадную монету, другие дети на ночь оставляют зуб в стакане на кухне, чтобы утром найти там купюру.
Никто из них не понимает, что для фей — это всегда приглашение.

Я отвлекаю Лесино внимание как могу. Предлагаю сходить за мороженым — как раз дёснам полегче станет. Читаю вслух её любимые книжки. В сотый раз пересматриваю «Мулан». Но, ворочаясь в постели без сна, я бесконечно думаю о том, что однажды придётся ей всё объяснить.
Иначе она сама пригласит фею к нам.

Есть много вещей, о которых сложно говорить с дочерью. К счастью, я купила несколько хороших книжек. Они помогают объяснить, откуда берутся дети, что такое смерть, как справиться с мрачными чувствами вроде злости и зависти.
Но нет ни одной детской книжки, которая рассказала бы об опасных сущностях, населяющих этот мир. О том, что голодные феи бывают хитры и коварны.
Или помогла бы признаться дочери, что её мать — ведьма, отошедшая от дел.

Мои попытки сменить тему почти не работают. У Леси шатается третий зуб, и она снова вспоминает о чудесной фее, которая приносит сладости. Приходится взять себя в руки.
И начать этот разговор.
— Знаешь, почему мы не дружим с зубными феями?
Леся сидит на ковре, поджав ноги. Она только что из ванной, от мокрых волос пахнет шампунем, вишнёвым. Я медленно расчёсываю дочери волосы и продолжаю:
— Однажды, давным-давно, на престол фей взошла новая королева. Её звали Сибил. И она была очень-очень умной...
— Как ты?
Это так мило! Но в то же время — она сравнивает меня с одним из самых опасных созданий в мире, серьёзно? Сдержав смешок, я говорю:
— Спасибо! Но Сибил даже умнее меня. Вот только свой ум она использовала, чтобы похищать детей и уводить в своё королевство.
— Зачем?

Я снова теряюсь. Мечтаю о книжке вроде «Тёмные ритуалы фей для самых маленьких». Но приходится найти слова и быстро:
— Потому что она очень злая. Любит запирать детей в своём мрачном холодном подвале. Ты же не хочешь туда попасть?
Леся мотает головой. Разделяю мокрые волосы на три части и, начиная плести косичку, продолжаю:
— Поэтому она придумала план. Сибил и её свита притворились добрыми зубными феями, и люди сами стали приглашать их в дом. Вот только всё это неправда, а фей стоит бояться.
Леся надувает губы и молчит. Я знаю, она так делает, когда нужно что-то обдумать: будь то новая книга или жуткая правда о феях.

Ночью мне снова не спится. Поворачиваюсь на бок, смотрю в окно. Надо признать, я чувствую себя побеждённой, ведь королева фей и её свита столетиями убеждали нас, что их не нужно бояться.
Что можно позвать зубную фею в свой дом — и она не совершит ничего плохого.
Но после ужина Леся отдала мне ещё один выпавший зуб и попросила спрятать куда-то. Чтобы он не достался феям и злой королеве. А это уже прекрасно.
По крайней мере, к нам в дом они не попадут.

118/2026

Одна из историй, которые я пишу несколько раз в неделю, — для творческой практики и создания контента.

Мои книги и соцсети — если вам интересно!

Кстати, какие у вас в семье зубные традиции?

Мы бросали в зубы в щель под полом в доме моей бабушки. Иногда мне хочется туда заглянуть.
Сибил меня не сожрала, потому что ей нужен биограф.
Ну и, наверное, я невкусная.

На корабле появились странные надписи.
Мы — команда исследователей глубокого космоса. Наша задача — забраться как можно дальше от Земли и посмотреть, что интересного там происходит.
Галактики и туманности, звёзды, планеты, космические аномалии, за которыми мы наблюдаем с почтительного расстояния. Мы должны бороться с незнанием, заполнять белые пятна на карте вселенной.
Но мы никак не можем понять, откуда взялись белые линии и круги, нарисованные на корпусе корабля!

Моё рабочее место прячется в глубине борта. Среди нескольких больших мониторов, подключённых к десяткам серверов. Здесь всегда прохладно, техника не выносит высоких температур. Поэтому я ношу вязаные носки и кардиган поверх формы.
Это — наша база знаний. Вся информация о космосе, известная человечеству, собрана здесь.

Я получаю новые данные от всех команд, привожу их в порядок, ищу подходящее место. Показания о наблюдениях за живыми планетами в одну папку, расчёты по движению комет в другую... Когда на корпусе появились эти знаки, все начали заваливать меня сообщениями.
Команда по техобслуживанию прислала длинный отчёт, в заключении к которому я прочитала, что надпись никак не влияет на конструктивную целостность корабля.
Из лаборатории я получила результаты анализов. Определить точный состав вещества, которым нанесли надпись, не удалось, но в нём выявлены следы водорода и фосфора.
И наконец команда космических лингвистов. Расшифровать надпись невозможно, символы не относятся ни к одному из известных нам языков.

Глаза устали — снять бы линзы и подремать полчаса. В тихом уголке серверной есть подходящее место: диванчик, накрытый пушистым пледом, который я захватила из дома.
Подарок от Киры, моей старшей сестры.

Плед напоминает мне о квартире, где мы росли. О мягком розовом ковре в детской: мы могли сидеть там часами, каждая со своей книгой. Я любила читать всё подряд, от анатомического атласа до энциклопедии по парусникам XVII века. А у Киры на полках были десятки книг о птицах.
Она рисовала клювы и перья на полях тетрадей, таскала меня в парк, чтобы смотреть на стрижей. Теперь, пока я ношусь по космосу, она занимается орнитологией.

Мотаю головой, выбрасывая лишние мысли, и копаю глубже. Где-то я уже видела эти белые линии и кольца. Что-то знакомое, точно. Не проходит и десяти минут, как я загружаю нужный файл.
Странные метки на кораблях. Уже было пять случаев, наш — шестой. Надо же, какой разброс: и маленькие почтовые борта, и исследователи вроде нас. Но детали не меняются.
Белые надписи появляются будто из ниоткуда. Они никак не влияют на корабль, но не поддаются расшифровке.

Я всё же снимаю линзы и перебираюсь на диван. Кутаюсь в плед. Мониторы погасли, но в голове я продолжаю работать.
Никак не могу отпустить эту загадку.

Кто-то помечает наши корабли, быстро и незаметно. Какими технологиями нужно обладать, чтобы нанести нестираемую надпись на борт, который несётся на полной скорости через пустоту космоса? Зачем всё это? Кто эти существа, боги?
Среди серверов разносится мой смешок.

Прячу нос в плед и медленно выдыхаю. Вспоминаю свой последний отпуск: я провела его на Земле. Кстати, была у Киры на работе, в центре воспроизводства редких животных.
Сестра показала мне вольеры с птицами. Мы послушали ссору фламинго, таких розовых, что казались ненастоящими. А потом дала мне подержать сокола.

Кира сказала, его привезли в центр зимой: тощего, с перебитым крылом. Но не прошло и нескольких месяцев, как он выздоровел и набрался сил. Жёлтые глаза. Коричневые пёрышки.
Серое кольцо на лапке.
Это кольца с микрочипами, говорила сестра, для отслеживания миграции птиц. Помогают понять, как перемещаются маленькие создания.
Сокол замер у меня в руках. Под коричневыми перьями быстро-быстро билось сердце.

Я открываю глаза, но темнота от этого не меняется. Сервера продолжают мерно гудеть.
Где-то далеко, на Земле, учёные следят за движениями птиц с серыми кольцами на лапах. А космические корабли со странными метками несутся по космосу.
Разумные существа всегда будут гнаться за знаниями.
И кем бы они ни были — я могу их понять.

116/2026

Одна из историй, которые я пишу несколько раз в неделю, — для творческой практики и создания контента.

Мои книги и соцсети — если вам интересно!

В этом районе очень много ворон.
Я перебралась в новую квартиру два месяца назад. Мне нравится это место: предпоследний этаж, тихий парк под окнами, остановка трамвая в одном квартале, ничего не забыла? Ах да.
Вороны.

Признаться, сначала они меня слегка напугали: особенно когда в первый же вечер, расставляя посуду по шкафчикам в кухне, я услышала шелест крыльев и птичьи крики. Рука сама потянулась отдёрнуть штору, которая осталась от прежних хозяев.
Чёрная туча заслонила закатное солнце. Птицы устраивались на деревьях, проводах, верёвках для белья, детских горках, козырьках подъездов, везде.
Я так и замерла, прижимая к себе любимую чашку для кофе.

Правда, уже через пару недель я привыкла к чёрным перьям, которые попадались то тут, то там на асфальте. К птицам, прилетающим на мой балкон. И к хриплым вороньим крикам тоже.
В интернете написано, что городские вороны вполне безобидные.
— И даже очень умные, — сказала соседка, с которой мы ехали в лифте.

Я более-менее запомнила всех местных. Кассирш в супермаркете, которые пробивают сливки для кофе, и печеньки, и кошачий корм. Бабушек, что в любую погоду сидят у подъезда. Уличного музыканта — он часто играет на скрипке в парке, когда я возвращаюсь с работы, а вороны собираются вокруг и так внимательно слушают, будто разбираются в музыке лучше некоторых людей.
О чём это я? Ах да, соседка.
Я забыла её имя, а спрашивать как-то невежливо — нужно будет подсмотреть на конверте, если снова почту перепутают. Она, кажется, ненамного старше меня. Худая, с коротко стриженными чёрными волосами.
Каждый раз, когда мы встречаемся, я смотрю на её маникюр: это всегда длинные ногти-стилеты, только цвет лака меняется. Вчера был серебристый. Неудобно, но впечатляюще.
Она живёт сверху, на самом последнем этаже.

Пару раз я помогала ей по-соседски: приносила письма, которые почему-то бросали в мой почтовый ящик; предлагала место под своим зонтиком, когда мы вместе шли до остановки; подхватывала один из её тяжёлых пакетов, если мы сталкивались в продуктовом. Мне не сложно.
В последнее время, когда мы встречаемся в лифте или магазине у дома, она всегда делает мне подарки. Красивая ручка с блёстками, которую я забрала на работу — удобно делать заметки. Брелок для ключей. Карманное зеркальце. Конфетка в блестящей обёртке, как раз к вечернему чаю.
В карманах её чёрного пальто всегда найдётся сияющая вещица или две.

Я начала читать много статей о врановых. Они действительно очень умные. И память у них лучше, чем у некоторых людей. На одном сайте я узнала, что вороны не забывают поступки: ни хорошие, ни плохие.
Выглядываю в окно: стая птиц перелетает с крыши на крышу, хрипло перекрикивается, будто обмениваясь новостями. Тень проносится за стеклом. Ещё одна птица, которая будто вылетела из окна квартиры сверху.
В интересном месте я живу.

115/2026

Одна из историй, которые я пишу несколько раз в неделю, — для творческой практики и создания контента.

Мои книги и соцсети — если вам интересно!

К счастью, когда я садилась в поезд, никто не заметил в моей сумке нож.
Я закопала его глубоко, под запасные футболки и чистые носки. Не самое лучшее место для антикварного кортика с серебряной рукоятью, отделанной гранатом — алым, словно закатное солнце.
Всего за одну ночь поезд доставил бы меня к побережью. Но я не собиралась купаться, не в это время года. Мне просто нужно было уехать к морю. К скалистому берегу и крикам чаек.

Я выпила свой кофе «Три в одном» слишком поздно, поэтому долго ворочалась на полке без сна. И всё же, соскальзывая в приятную дрёму, сопровождаемую стуком колёс, заметила тень, скользнувшую между полок.
Белый с золотом мундир. Фуражка. Ножны на поясе.
Плацкарт явно не подходил нашему призраку.

Кортик принесла Анастасия Владимировна, хозяйка антикварного магазина, где я работаю — вместе с другими вещами.
Она из тех, кого обычно приглашают после похорон, чтобы узнать, не сохранилось ли у родственников несколько ценных вещиц. Многие находки она сразу перепродаёт знакомым коллекционерам, но что-то оседает в магазине.
В этот раз она нашла статуэтку неизвестной богини с щупальцами вместо ног: судя по побелевшей бронзе, та много лет пролежала на дне моря. Чайник с немного отбитым носиком, но таким красивым цветочным узором — я бы его себе забрала. Бумаги в кожаной папке.
И кортик.

Меня, конечно, сразу заинтересовала папка. Внутри обнаружилось старое фото мужчины в парадной форме военно-морского флота: лёгкая улыбка, аккуратно подстриженная бородка, кортик на поясе и погоны капитана первого ранга — это я в интернете подсмотрела. А ещё десяток страниц, отпечатанных на старой машинке.
Буквы «Д» и «Ж» выпадали. От пожелтевших листов пахло табаком.
— Что на этот раз? — спросила я, просматривая заметки.
Когда каждый день работаешь с вещами, которые принадлежали десяткам мёртвых людей, учишься спокойно относиться к этой стороне жизни. Анастасия Владимировна ответила:
— Сердечный приступ. Месяц назад. Дети только сейчас начали распродавать имущество. — Она взяла фотографию, поправила очки, слегка сощурилась. — Мне сказали, это было очень неожиданно.

Чайник нисколько не стеснялся своего отбитого носика — и быстро нашёл покупательницу. Кортик отправился на витрину, статуэтка — на более детальную оценку. А кожаная папка — прямо ко мне в руки.
Я никогда не умела сопротивляться текстам. Дневники, старые книги, газеты, которые рисковали рассыпаться прямо в руках — я читала всё, что попадало в магазин. Анастасия Владимировна, конечно, ворчала, когда я утыкалась в книгу вместо звонков покупателям или работы с нашими соцсетями, но никогда по-настоящему не злилась. Я видела это по весёлым морщинкам у её глаз.

В кожаную папку наш капитан собирал заметки. Слегка хаотичные: он то описывал, как они застряли во льдах во время патрулирования в Баренцевом море, то рассказывал о встрече с китобойным судном... Язык был суховат, и всё равно я чувствовала, насколько он любил свою работу.
Любил бесконечное море, которому отдал почти всю жизнь.

Он описывал портовые города, и штормы, которые могли перевернуть целый корабль, и странные морские обычаи. Например, традицию перед уходом в отставку отдавать что-то ценное океану, как частичку своей души. Или байку о том, что если написать на бумажке имена десятерых лысых людей и отпустить её в море, можно вызвать ветер.
Я не знала даже троих лысых людей — а тут целых десять!

Но бумаги закончились, а мой интерес утих. Лишь кортик скучал в витрине, рукоятка переливалась алым. Быть может, кто-то купил бы его, и я забыла о человеке, влюблённом в море.
Если бы однажды, задержавшись в магазине после работы, не встретила тень.

Высокая фигура в белой одежде замерла у витрины с разными безделушками. Я вскрикнула, когда заметила её в зале — потому что полчаса назад сама заперла дверь. Первая мысль: нас хотят ограбить. Вторая: у нас же есть тревожная кнопка!
Но не успела я до неё дотянуться, как незнакомец обернулся. Белоснежный мундир. Бородка. Тёмные, пустые глаза.
Через его тело просвечивала вся витрина: от фарфоровых статуэток до кортика.
Капитан первого ранга явился в наш магазин.

***

С того дня нас начал преследовать призрак.
Это оказалось совсем не похоже на жуткие истории, которые я слышала от знакомых. Никакого скрипа половиц, стука дверей и книг, падающих с полок. Но это и к лучшему.
Если бы призрак тронул хотя бы одну из антикварных книг, Анастасия Владимировна лично бы утащила его в Преисподнюю.

Но капитан ничего не трогал. Лишь молчаливой тенью скользил по магазину. Он появлялся то у витрины, где хранился кортик, то у старого кресла-качалки, где я читала. Часто мерял комнаты шагами, заложив руки за спиной, а временами проходил прямо через меня, вызывая мурашки по всему телу.
Я так к нему привыкла, что даже начала вежливо прощаться, когда выключала свет и уходила.

Но в то же время я не прекращала поиски. Не потому, что было страшно за себя или посетителей, нет. Просто... Он выглядел таким грустным. Что-то удерживало его на этом месте, словно якорь, застрявший на дне.
Он мог часами стоять у витрины с кортиком или бродить по магазину, опустив взгляд, будто под его ногами были не доски пола, а мерно покачивающаяся палуба корабля.

Я снова обратилась к кожаной папке и, конечно, к интернету. А ещё помогла одна медиумша, которая мою подругу избавила от злобных призраков, поселившихся в её квартире. Никогда не догадаетесь, кто там был... Но сейчас не время для этой истории.
Всё встало на свои места. Флотские традиции. Внезапная смерть. Призрак, который стоял у витрины.
Следующим же утром я пошла к Анастасии Владимировне и рассказала ей всё.

Кажется, на кортик уже нашлись покупатели — но теперь он лежит у меня в сумке.
Я удивительно хорошо выспалась в поезде, поэтому решила не ехать в хостел. Перехватила кофе с рогаликом, вскочила в автобус и устроилась на заднем сиденье.
Когда мы отъезжали, я заметила фигуру в белом кителе на остановке. Но призрак исчез, а автобус направился к побережью.

Сиденья быстро заполнились дачницами с рассадой — я со своей сумкой легко влилась в компанию. Автобус долго полз по серпантину и наконец остановился у деревни.
Женщины в платках и спортивных куртках очень помогли: показали дорогу к морю и сказали, когда ждать следующий автобус. Одна из них даже наклонилась ко мне и прошептала на ухо, что я всё перепутала и пляжа здесь нет.
Я вежливо улыбнулась в ответ.

Идти пришлось долго: по тропинке, ведущей в гору, прислушиваясь к крикам чаек и шуму падающих камней над головой. Я пожалела, что не заехала в хостел и не бросила сумку, но когда наконец вышла к обрыву, забыла об усталости.
Потому что оно было прекрасно. Море.

Сумка полетела на камни. Я расстегнула куртку, закрыла глаза и подставила лицо холодному ветру. Он принёс брызги солёной воды, а ещё — дыхание спокойствия, о котором я не могла и мечтать.
Когда я открыла глаза, рядом стоял призрак.

Вжикнула молния на сумке. Из-под носков появился кортик. Тяжёлое лезвие, алая рукоять, такая холодная в моих ладонях.
Сделав несколько шагов, я замерла на самом краю. Мы с призраком капитана вместе смотрели в море, вниз, туда, где волны разбивались о скалы.
Я разжала пальцы.

Кортик сверкнул, посылая последний привет, прежде чем скрыться в пене. Кричали чайки. Море совсем не изменилось, но я поняла — оно приняло подношение.
Частичка сердца старого капитана вернулась туда, где и должна быть.

Осталось лишь подхватить сумку и пойти назад, стараясь не обращать внимания на усталость и урчание в животе. Но прежде чем ступить на знакомую тропинку, я обернулась.
Призрак исчез так же, как кортик скрылся в волнах.

114/2026

Одна из историй, которые я пишу несколько раз в неделю, — для творческой практики и создания контента.

Мои книги и соцсети — если вам интересно!

Наша соседка, Владлена, она очень странная.
У нас вообще много странных соседей. Мы с мамой снимаем комнату в большой квартире. Реально большой: тут шесть или семь разных спален.
В той, что в самом конце коридора, куда надо подниматься по небольшой лесенке, живёт художница — вечно ходит туда-сюда с мольбертом и в перемазанной краской одежде. Комнату с балконом снимает молчаливый парень, который подкармливает ворон во дворе.
А ещё есть Владлена. У неё первое место по странностям.

Сначала она меня бесила — потому что часами сидела в ванной, а мне потом приходилось протирать запотевшее зеркало и терпеть запах её духов. Но однажды, прошлым летом, она попросила меня сбегать в букинистический магазин.
— У них нет доставки, — говорила она, поймав меня на кухне. — А закрываются они очень рано.
Я так и не поняла, в чём проблема. Но она сунула мне деньги и сказала, сдачу можно оставить себе — так что я сбегала. Принесла Владлене целый пакет старых книг.
Она пустила меня в комнату и показала свою библиотеку.

Не знаю, как она уместила все эти шкафы внутрь — они тянутся от пола до потолка, даже закрывали окно. Я спросила, нормально ли ей без солнца. Владлена рассмеялась в голос.
Хотя у неё такая бледная кожа... Наверное, она SPF 100 постоянно пользуется, не меньше.

Вся её комната похожа на антикварный магазин: старые книги в тёмных обложках, торшер с абажуром из ткани в цветочек, вышитые подушки на диване. И даже несмотря на тяжёлый запах духов, мне там понравилось.
Почему Владлена странная? Ну, у неё нет своей полки в холодильнике. Она выходит только по ночам — временами я просыпаюсь от тяжёлого стука каблуков. А когда пытаюсь спросить, где она работает, есть ли у неё парень, и другие нормальные вещи — она начинает смеяться.
И говорит, что я слишком любопытная.

Всё равно — я ведь уже говорила, что она мне нравится? Владлена даёт почитать свои книги, хотя они временами разваливаются на отдельные страницы. И разрешает приходить к себе в комнату, чтобы делать уроки. Раньше мама пыталась мне помогать, но из-за работы у неё вечно не хватает времени — зато Владлена всегда свободна.
Мы часами сидим на её диване, среди вышитых вручную подушек, и она диктует мне рефераты по истории. Владлене даже в учебник не нужно заглядывать — она всё помнит наизусть. Вот бы её с собой на экзамены взять...

Правда, географичка недавно поставила мне тройку за работу с контурной картой. Вычеркнула названия типа Сталинград, Горький и Симбирск — а мне с ними Владлена помогала. Но когда я пришла к ней в комнату, чтобы пожаловаться, она снова рассмеялась.
А потом, стирая слёзы вместе с чёрной подводкой, она сказала, что всё меняется.
И что за нами не уследишь.

112/2026

Одна из историй, которые я пишу несколько раз в неделю, — для творческой практики и создания контента.

И я знаю, есть такой мем про вампиров — им и вдохновлялась. Но потеряла в закладках и не могу найти. Если у вас есть — закиньте в комментарии, пожалуйста!

Мои книги и соцсети — если вам интересно!

Принцесса лежала в постели — с живым венцом на голове.
Это был венец из птиц, что возились в её волосах. Переливающиеся синим перья скрывали удивительно острые когти и сильные клювы.
Каждый раз, когда они вонзались в кожу, принцесса сжимала зубы и терпела — чтобы не разбудить фрейлин и стражу.

С детства она привыкла смотреть на себя как на одно из украшений королевской казны — которое можно выгодно обменять. Милое личико без следов от прыщей или болезней. Тонкая талия, украшенная золотым поясом. И белоснежные волосы, мягкие, как самый дорогой шёлк.
Принцесса никогда не показывалась вне своих покоев без сетки для волос и накидки. Но слухи о её красоте давно разошлись по округе: фрейлина, которая её расчёсывала, разболтала кухарке, кухарка — страже, стража — всем.
И все гадали, на что же король обменяет свою красавицу дочь.

В покоях принцессы было зеркало в человеческий рост — большая ценность. Временами она становилась напротив серебряного стекла, распускала волосы и куталась в них, словно в плащ.
Мягкие и нежные, они нравились ей — но в то же время напоминали о стражниках и решётках на окнах.

Отцу не нравилось, что фрейлины много болтали, но принцесса просила их не трогать. Она любила эти истории, принесённые из другого мира.
Гребень скользил по белоснежным прядям. Высокий голос разносился по комнате на вершине башни:
— Весной у моей сестры сбежала овца из стада. Представляете, просто ушла в горы, вот глупая! Два месяца её не видели, а потом всё равно поймали, привели на ферму и столько шерсти с неё состригли, вы не поверите! А птицы так и вились вокруг, всё таскали эту шерсть, чтобы вить гнёзда. А ещё сестра мне говорила...
Принцесса то и дело вскрикивала — неосторожными движениями гребня фрейлина вырывала ей волосы.

На ночь принцесса всегда распускала косы и отбрасывала волосы на подушку. Комната никогда не погружалась в полную тишину: за дверью переговаривалась ночная стража, на тахте похрапывала служанка. С улицы доносился шум ветра — окно было открыто, но кто мог бы пробраться через решётку?
Послышался незнакомый звук. Принцесса открыла глаза.
Птица сидела на подоконнике.

Она видела таких днём, во время прогулок по саду — синяя птица с хохолком, едва ли больше принцессиной ладони. Обычно они разлетались, стоило людям показаться поблизости, но эта расправила крылья и перепорхнула на спинку кровати.
Шёпот. Храп. Принцесса лежала на спине и смотрела на птицу, боясь спугнуть. А та склонила маленькую голову набок, будто пытаясь представиться. Спрыгнула на подушку. Принцесса затаила дыхание.
И вскрикнула, когда сильный клюв вырвал белоснежную прядь.

Служанка тут же вскочила, путаясь в юбках. Стражник распахнул дверь — но увидел только принцессу, которая сидела на кровати и смотрела в окно.
Птица уже скрылась там, унося с собой прядь волос.

Следующим вечером принцессу ждал званый обед. Она сидела на своём месте — в бархатном платье и расшитой жемчугом накидке — пока король разговаривал с очередным кандидатом в женихи.
За вежливой улыбкой принцесса прятала мысль о том, что этот мужчина сам годится ей в отцы.

Когда пришло время ложиться спать, принцесса распустила волосы и откинула их на подушку — серебристое море. С трудом дождалась, пока служанка захрапит, а дневная смена стражи уступит место ночной. Наконец снаружи зашелестели крылья.
Птица снова решила её навестить.
Она привела двоих друзей — и уже три пары лап дёргали за белые пряди. Принцесса сжала зубы. Шелест крыльев, слишком тихий, чтобы кого-то разбудить. Волосы, исчезающие за окном.
Принцесса заснула, думая о гнёздах в чаще леса. О мягких и тёплых колыбельках для яиц с синей скорлупой.

Через несколько дней обеспокоенная фрейлина разболтала прислуге, что волосы принцессы редеют. Когда слухи дошли до советников короля, те поспешили заказать ценные масла и отвары из трав — и решили не откладывать свадьбу.

А принцесса каждую ночь открывала окно. Птицы стали её венцом — синие перья, маленькие чёрные глаза. Они возились на голове, вырывали пряди и уносили их в лес. Редела серебряная река, зато где-то возникали уютные гнёзда.
Принцесса терпела боль, представляя, что она не здесь. Она сбежала в горы. Она исчезла в лесу, спряталась среди высоких деревьев. Она там, где не нужно всё время молчать и улыбаться.
Она не хотела думать о том, что случится, когда жених увидит жалкие остатки её богатства — и разорвёт помолвку. Ей больше нравилось мечтать о птенцах, которые вылупятся в тёплых гнёздах из белоснежных волос.

Слухи множились. Жених прислал ко двору свах, которые требовали показать невесту, отец тянул время и искал доктора, а фрейлины помогали принцессе применять разномастные шиньоны. Лишь птицы тихо занимались своим делом.

В ночь перед смотринами, когда должна была решиться её судьба, принцесса легла в кровать. Распустила волосы. Шелест не заставил себя ждать — птицы были рядом, целое море синих птиц.
Одна из них не устроилась у головы, а села принцессе на руку. Та почувствовала в ладони что-то холодное, но не решилась посмотреть, пока все гостьи не улетели, унося в клювах по пряди волос.
Это было яйцо с синей скорлупой — не крупнее жемчужины.
Принцесса нежно держала его в руке и смотрела за окно — на синее небо, на далёкий лес. Храпела служанка. За дверью раздавались тяжёлые шаги стражи.
Принцесса положила яйцо себе на язык — и проглотила.

Когда служанка проснулась утром — застала пустую кровать. На крик сбежалась и стража, и прислуга, и советники. Но они не нашли в комнате ни одной живой души, если не считать птицы, которая пряталась в складках балдахина.
Когда поднялась паника, та расправила синие крылья и выскользнула в окно.
Ничто больше её не удерживало.

111/2026

Одна из историй, которые я пишу несколько раз в неделю, — для творческой практики и создания контента.

Мои книги и соцсети — если вам интересно!