asleepAccomplice

На горизонте показалась одинокая русалка.
Дозорный заметил её первым: блеск чешуи в лучах заката. Непросто разглядеть один серебристый хвост на глади океана, но, отдав несколько лет жизни кораблю, начинаешь видеть и фонтаны китов, и чужие паруса, едва они возникают вдали, — и русалок.
Он тут же послал сигнал вниз, и вскоре вся команда столпилась у борта. Многие сжимали в руках конверты.

Плавание может занимать месяцы, если не годы. Мы грузим товары на борт, а потом отдаёмся воле океана. Если он окажется на нашей стороне, то ветер наполнит паруса воздухом, домчит к порту назначения. Но бывает иначе.
Бывает, шторм терзает корабли, сбивая с пути — или утягивая на дно. Бывает, полный штиль захватывает нас, пугая не хуже урагана.

Но даже если ветер на нашей стороне, за месяцы плавания на суше многое происходит. Это в море время будто останавливается, а там, вдалеке, оно бежит, не давая передышки. Многие моряки, вернувшись из длинного рейса, никак не могут привыкнуть к этому.
Может, поэтому у них не получается долго сидеть на суше?

Но не суть. В городах много всего происходит, не просто же так там каждый день печатают газеты. Вот только мы эти новости узнаём лишь в порту, если находится время между выгрузкой одного товара и погрузкой другого. А вести из дома... Когда-то мы не получали их совсем.
Корабль, который выходил из порта после нас, принимал на борт несколько писем. Но даже морские боги не могли пообещать, что вы встретитесь на долгом пути.
К счастью, нашёлся другой способ.

Паруса приспускают, чтобы корабль сбавил ход. Ведро, наполненное письмами от команды, спускают за борт. Не проходит и десяти минут, как верёвка дёргается.
Это сигнал.

Русалки всегда кружили у нашей гавани. Чаще всего они вредили: могли стянуть целую сеть свежепойманной рыбы или что-то из инструментов. Но была от них и польза. Хвостатые отлично умеют предсказывать погоду, да и за жемчугом неплохо ныряют.
А теперь вот и письма.

Для русалки, которая, едва родившись, уже знает все подводные течения, плавание на другой конец света — это ерунда. Ветер и волны над ней не властны. Путь, который у парусника может занимать недели, русалка проделывает за пару дней, то и дело останавливаясь, чтобы поспать или съесть пару рыбин.
Порт нанял целую дюжину хвостатых и выдал каждой непромокаемый мешок для почты. Они собирают письма, газеты, даже мелкие посылки и отправляются за кораблём.

Ведро снова поднимается на борт. Конверты тут же расхватывают, по палубе разливается тишина, прерываемая разве что шорохом бумаги. И лишь дозорный, смена которого закончится через пару часов, видит, как чешуя блестит вдалеке.
Это русалка спешит доставить наши письма домой.

42/365

Одна из историй, которые я пишу каждый день — для творческой практики и создания контента.

Мои книги и соцсети — если вам интересно!

Я собираю дождевую воду.
Если попросить её описать этот процесс одним словом: скукота. Болтаешься по городу с пустыми канистрами, привязанными к верёвке, перекинутой через плечо. Поднимаешься по лестницам, пока ноги не устанут, переходишь с крыши на крышу, высматривая контейнеры.
Говорят, ночью дождь и десяти минут не шёл, поэтому воды мало. Переливаю в канистры то, что есть. Осадок из грязи и мелких кусочков пластика кружится внутри.
Закручиваю крышку, перекидываю верёвку через плечо. Иду дальше по ковру из нежных цветов и бирюзовой травы.

Без шлема виртуальной реальности я бы и часа на этой работе не выдержала. Он превращает поход за водой в целое приключение. Ступеньки пожарных лестниц увиты цветами, с крыш срываются водопады, тигры с блестящими глазами выглядывают из разбитых окон. Однажды я видела тигра в зоопарке. Как давно это было?
Кожей я чувствую ветер, но его шум отгоняет музыка в наушниках. Хотя что-то она слишком грустная. Взмахиваю рукой, переключая трек.
Она сочиняет новую мелодию специально для меня.

Перехожу на следующую крышу, замечаю пару контейнеров, в которых осталась вода. Над головой переплетаются ветви деревьев, новые цветы распускаются под моими ногами. Но когда я опускаюсь на колени, чтобы наполнить канистры, чувствую лишь горячий от солнца бетон.
Если снять очки, я не увижу ничего, кроме крыши, заставленной пластиковыми контейнерами. Кроме города, пыльного и невыразимо скучного. Поэтому какой смысл их снимать?

Один взмах рукой, и она сочинит для меня новую музыку. Она поселит диких зверей в пустых зданиях, вырастит деревья, которым не нужна вода, нарисует яркие цветы среди пластика и бетона. Она сделает этот мир красивым. Интересным.
Канистры наконец заполнены. Время идти домой.
Но с первым же шагом изображение рассыпается на пиксели. На миг я лишаюсь своих цветов, и деревьев, и бабочек, даже музыка перестаёт играть. Это сигнал от серверов пропадает. Говорят, в последнее время они сильно перегреваются. Ещё бы, такое яркое солнце.

Но сигнал восстанавливается. Сияющий оазис снова расцветает перед моими глазами. Даже канистры не кажутся такими тяжёлыми.
Путешествие домой будет каким угодно, только не скучным.

41/365

Одна из историй, которые я пишу каждый день — для творческой практики и создания контента.

Мои книги и соцсети — если вам интересно!

По морю скользит корабль с чёрными парусами.
Со стороны он кажется странным. Даже зловещим. Если повстречать его днём, может показаться, что команда исчезла, сгинув в глубине океана: никто не держит штурвал, дозорные не несут вахту на мачтах, матросов не видно на палубе.
Лишь тишина.

В этот момент нужно бежать. Переставить паруса по ветру и удалиться от проклятого корабля как можно дальше. И повезёт, если море будет на вашей стороне.
Потому что с наступлением ночи всё меняется.

Пираты не редкость в этих краях. Охотники за золотом, шёлком, пряностями, китовым усом и другими ценными вещами, что перевозят в трюмах. Но на корабле с чёрными парусами прячется нечто особенное.
Конечно, его команда не откажется от золота и прочих богатств. Но в первую очередь они ищут другую добычу.
Тёплую кровь, солёную, как воды океана.

В полной темноте проклятый корабль приближается к своей жертве. Абордажные крюки впиваются в борт, тени пробираются на палубу. Ночь только играет им на руку, острые клыки так и норовят впиться в шею, а голод...
Голод делает их лишь опаснее.

Говорят, они могут сразу расправиться со всей командой. Но чаще всего пираты утоляют жажду, а тех, кто остался силой уводят к себе на борт, где запирают в темнице — словно пополняют запас пищи.
Наконец они забирают все ценности. Поворачивается штурвал. Корабль с чёрными парусами продолжает своё путешествие.
Лишь опустевшее судно дрейфует в океане, предупреждая об опасности.

40/365

Одна из историй, которые я пишу каждый день — для творческой практики и создания контента.

Мои книги и соцсети — если вам интересно!

Сегодня мы снова разгадывали загадки.
Я подрабатываю гардеробщицей в кабаре-кафе — неплохое место для студентки. Конечно, в выходные и праздники даже на пять минут присесть нельзя. Гости, расправившись с несколькими бокалами вина, постоянно теряют номерки. Со сцены гремит музыка, в зале вечный звон посуды и болтовня, но я не жалуюсь.
Ладно, немного жалуюсь.

Зато в течение недели тихо. Если не считать четвергов, когда мы проводим квизы. Но любители головоломок вполне спокойные, хотя номерки теряют не реже других.
Люблю слушать их, сидя у своего окошка. Угадывать мелодии, называть столицы маленьких государств. Мадагаскар? Антананариву! Вычислять книги по известным цитатам или первой фразе первой главы.
Но есть один квиз, который слегка меня волнует.

Он проводится редко: два-три раза в год. Ведущую я узнаю по запаху, едва распахивается дверь: ладан, шафран и корица. Даже представить не могу, как называются эти духи.
Она двигается так изящно: скользит к стойке, сбрасывает с плеч пальто, разматывает длинный шарф. Ёжится — ей всегда холодно. Наш менеджер даже вытаскивает на сцену обогреватель.
Забираю пальто, выдаю номерок. Ухоженные руки, длинные ногти накрашены бирюзовым лаком. Мы встречаемся взглядами, и на секунду её зрачки кажутся вертикальными, как у кошки, но это иллюзия, которую создаёт десяток ярких ламп.

Начинается игра. Обычно они командные, но у этой ведущей всегда индивидуальный зачёт. Каждый участник получает листочек и ручку, чтобы записывать ответы.
Девочки носятся по залу с подносами. Я облокачиваюсь на стойку и слушаю. Почти все её вопросы связаны с мифологией.
Из кости какого животного делается тибетская ритуальная флейта?
Человек.
Кто рождён от союза музы трагедии и духа реки?
Сирены.

Все склонились над своими листочками. Ведущая кутается в шаль и смотрит в пустоту куда-то над головами. Время будто замедляется, даже музыка кажется далёкой.
Какую жертву посвящали покровительнице смерти, богине Хель?
Лошадь.
Что за существо охраняет вечный покой фараонов?

Вопросы заканчиваются, ведущая собирает листочки. Баллы она считает лично. Вокруг льются разговоры, приборы стучат о тарелки, а эта женщина сидит, склонившись над бумагами, чуть ли не носом по ним водит.
Будто это смертельно важно — найти правильные ответы.

Наконец она объявляет результаты. Победительница получает бутылку шампанского. Обычно этим всё и заканчивается, но ведущая объявляет, что хочет поговорить с тем, кто занял последнее место.
— Вас ждёт особый приз!
Мы не успеваем узнать, какой именно, ведь уже принесли шампанское, пробка вылетает в воздух, по залу разносится смех. Участник, которому не повезло в этом квизе, скрывается за кулисами вместе с ведущей. Моё окошко начинают осаждать желающие выйти покурить.

За работой время летит незаметно. Когда коллеги запирают двери, замечаю, что в углу осталась одинокая чёрная куртка. Некому за ней прийти — кабаре опустело.
Невольно вспоминаю прошлую игру по мифологии. Меня тогда не было, но девочки жаловались, что один гость ушёл, не оплатив счёт. Будто сквозь землю провалился.
По пути к остановке я наконец вспоминаю ответ на последний вопрос. Защитница фараонов и пирамид.
Сфинкс.

39/365

Одна из историй, которые я пишу каждый день — для творческой практики и создания контента.

Мои книги и соцсети — если вам интересно!

В нашем мире есть свои интриги. Свои сплетни, которыми обмениваются вполголоса, когда фигуры убраны с доски. И — свои байки.
Кто не слышал о шахматистке, исполняющей желания в обмен на победу? Или о проклятой доске, что сводит игроков с ума, заставляя начинать партию за партией, пока оба не потеряют сознание от усталости?
Но меня особенно интересует история Вечного.

Я научилась играть ещё до того, как смогла правильно выговаривать названия всех фигур. Это чем-то сродни зависимости: лёгкий полёт слона через всё поле, последовательное наступление, падение одной фигуры противника за другой. Бесконечное совершенствование тактики. Выигрыши: как лёгкие, так и вырванные из рук оппонента.
И проигрыши. Огромное число проигрышей, без которых нельзя научиться.

Я использую каждую возможность узнать что-то новое. Анализирую чужие партии, сажусь за доску с игроками, у которых рейтинг в два раза выше. Пусть меня лишат всех фигур, но я это запомню. И в следующий раз постараюсь продержаться подольше.
Один из таких игроков, поставив мне мат за двенадцать ходов, сказал:
— Тебе бы познакомиться с Вечным.

Шахматы — древняя игра. Не старая, именно древняя. Я видела в музее фреску, спасённую из полуразрушенного храма. Краски выцвели — ещё бы, больше тысячи лет прошло, — но я сразу узнала клетчатую доску и фигуры.
Мою любимую сицилианку играли во времена Возрождения. А дебют четырёх коней — ещё раньше.
Если бы я начала играть в те времена — как много опыта бы накопила?

Продолжаю собирать информацию: шутки, слухи, обрывки разговоров. Осторожно, будто выстраивая линию атаки, задаю вопросы.
Кто-то болтает об игроке, который учил раджей в Индии. О скитальце, что шёл по пустыне много долгих ночей, желая сразиться с европейскими шахматистами. О том, кто играл во всех шахматных клубах, видел зарождение всех тактик и отрабатывал каждую из них годами.
Если не десятилетиями.

На одном из турниров, пока я пытаюсь прийти в себя после особенно напряжённого матча, тренер шепчет на ухо, что Вечный готов со мной сыграть. Но ему нужна особая плата. Несколько глотков моей крови.
Я так устала, отбиваясь от агрессивных атак оппонента, что даже не могу удивиться. Пусть будет так. Мы сразимся следующей ночью.
Ведь в шахматах временами тоже надо чем-то жертвовать.

38/365

Одна из историй, которые я пишу каждый день — для творческой практики и создания контента.

Мои книги и соцсети — если вам интересно!

Я снимаю фантик со старой конфеты.
Срок годности у неё вышел лет десять назад, фольга крошится в руках, краситель выцвел. Но это просто сахар, он должен быть безопасен. Хотя... Какая уже разница?
Сладость искрится в мозгу, запускает фантазию. Остаётся лишь хрустнуть пальцами и сесть за работу.

Все мои материалы помещаются в пластиковой коробке. Блокноты и разномастные листы бумаги, десяток ручек: синие, зелёные, красные, даже одна перьевая, пусть и без чернил. Продолжаю носить её с собой в надежде, что однажды отыщу баночку.
Не то чтобы я умела писать пером, но — никогда не поздно научиться.
Где бы я ни оказалась, первым делом ищу бумагу. Это может быть блокнот с красивой обложкой, в котором так и не сделали ни одной записи. Ежедневник десятилетней давности. Тетради, открытки, карты — всё, что угодно. Пару раз я даже отрывала обои со стен, чтобы писать на них.

Я рано закончила с делами, поэтому спокойно устраиваюсь под защитой козырька трамвайной остановки. Провода провисли под собственной тяжестью, вагоны замерли, неподвижные и опустевшие. Но остановка всё ещё здесь, защищает от капель дождя. Ручка движется по бумаге. Одно слово цепляется за другое, предложение за предложение — и получается история.

Я думаю о брошенных трамваях. Думаю о ночах таких тёмных, что видно все звёзды на небе. Об опустевших зданиях, которые стоят словно памятники времён, когда вокруг было много людей, когда горели фонари и шумели машины.
История переходит на вторую страницу. Стараюсь писать мелко, чтобы сохранить побольше бумаги. Пригодится, если решу сделать копию.
Если рассказ мне нравится — переписываю его несколько раз. Если нет — оставляю один экземпляр, не трачу бумагу.

Мир изменился, когда я была маленькой. В той, прошлой реальности, были книжки с яркими обложками и гладкой белой бумагой. Были тексты в интернете, знаки на светящихся экранах.
Все они давно погасли.
Но звёзды сияют, и их нельзя погасить. И моя рука движется тоже. Пусть мне не создать красивую книгу — с плотной обложкой и блестящей белой бумагой — всё равно запишу слова, искрящиеся в голове.
Закончив историю, я дарю копии друзьям. Или даже незнакомцам, которых встречаю во время поиска полезных вещей в заброшенных зданиях. А иногда оставляю страницы в местах, защищённых от дождя и ветра — там, где кто-то сможет найти. Сможет прочитать.

Дождь барабанит по крыше остановки. Я снова переворачиваю страницу и гоняю конфету во рту.
Интересно, куда заведёт меня эта история?

37/365

Одна из историй, которые я пишу каждый день — для творческой практики и создания контента.

Мои книги и соцсети — если вам интересно!

Избушка на курьих ножках пробирается по лесу.
Это не так-то просто: протащить между деревьями целый дом. Временами она ломает ветки и давит кусты. Животные разбегаются, встревоженные шумом. Птицы с криками мечутся вокруг.
Баба Яга сидит у окна и выпускает клубы белого дыма из трубки.

Она оставляет позади знакомую поляну. Озеро, где по ночам пели русалки. А ещё — шум машин, которые снова явились по души деревьев.
Снова подобрались слишком близко.

Когда-то Баба Яга переезжала пару раз за столетие: если люди начинали тревожить её покой. Избушка поднималась с насиженного места, делала несколько неуверенных шагов, привыкая к движению, а потом отправлялась в неизвестность. День или два пути — и снова можно оставаться надолго.
Теперь хорошо, если получается хотя бы пару лет посидеть на одной поляне.

Избушка устало замирает. Звенит посуда в шкафу, пара книг падает с полок. Баба Яга мягко хлопает по подоконнику и отправляется стряпать обед.
Она старается отгонять тяжёлые мысли, но то и дело ловит себя на том, что прислушивается к лесу. Пытается различить за ветром и шорохом листьев знакомый шум.
В прошлый раз она тоже сбежала, когда они начали рубить лес. А до этого — строили дорогу. А до этого — выкорчевали деревья и раскопали всю землю вокруг. А до этого — снова рубили лес.

Она пыталась пугать нарушителей спокойствия, но люди не обращали внимания. Насылала проклятья на технику, они привозили новую. Проклинала самих людей — приезжали другие. Будто никакие жертвы были им нипочём.
Осталось лишь снова спрятать посуду в шкаф, попрощаться с местной нечистью и — уйти.

Избушка замирает на краю мелкой топи. Баба Яга ловко выбирается наружу, кликает Болотницу. Та приветствует гостью, угощает брусникой, показывает обходной путь. Но, когда ведьма уже собирается уходить, спрашивает, не доберутся ли люди до болота.
И Баба Яга хочет успокоить её, но не может.

Избушка продолжает путь. Солнце скрывается за деревьями, звёзды загораются над головой. Баба Яга снова устраивается у окна, смотрит на лес, темнеющий вокруг.
Она не прочь скрыться в самой мрачной и глухой чаще.
Но боится, что однажды они явятся и туда.

36/365

Одна из историй, которые я пишу каждый день — для творческой практики и создания контента.

Мои книги и соцсети — если вам интересно!