romankrg

«КУБИНСКИЙ РЕМОНТ»
(Бауржан Момышулы глазами его падчерицы)

В 1960 году Бауржан Момышулы поехал на Кубу по приглашению правительства Кубы. Как известно, Момышулы был кумиром для Эрнеста Че Гевары и Фиделя Кастро и «Волоколамское шоссе» было одной из любимых книг команданте Че и Кастро. В это время Фидель Кастро был в Москве, Че Гевара уже уехал совершать революции в других странах, и Бауржана встречал Рауль Кастро. Момышулы решил пригласить молодых кубинских повстанцев к себе домой в Алма-Ату, погостить у полковника. Никто не предполагал, что они примут приглашение, и, когда они приехали в Алма-Ату, это было неожиданностью.

За два-три месяца до этого нам позвонили из ЦК партии, сказав, что приедут кубинские гости. Поговорили с мамой и спросили, где и как мы намерены принять гостей. В то время мы жили в большом старом доме на четвертом этаже, на углу улиц Фурманова и Комсомольской.
Дом был старый, с высокими потолками, скрипучими полами, с протекающей крышей. В советское время квартиры были государственные и капитальный ремонт делался домоуправлением. Когда мама сказала, что гостей будем принимать дома, то сотрудники ЦК решили посмотреть состояние квартиры.

Увидев, в каком состоянии квартира, они предложили переехать в новую квартиру. Мама обрадовалась, а Бауржан-аташка категорически отказался, сказав, что его устраивает и эта квартира. Он сказал: «Если кому-то и стыдно за полковника, пусть сам и принимает кубинцев где хочет».

К тому времени у него уже была большая обида на советское правительство: его выдвигали на звание Героя Советского Союза, но отказали. По слухам, Сталин отказал. Также отказали Кошкарбаеву, который в числе первых поднял советский флаг над Рейхстагом и которого Момышулы выдвигал на звание Героя.

Мама тогда позвонила помощнику Кунаева. Расстроенная, говорит: «Вот, Бауке никуда не переедет, ругается. Не знаю, что делать. Сами приезжайте и договаривайтесь». Приехали какие-то люди в костюмах, стали его уговаривать, а Бауржан-аташка их выгнал из дома — не просто так, а матом, сказав, что пыль в глаза он не собирается пускать. Он любил материться, как любой военный человек, и матерился смачно.

Потом Димаш Ахметович Кунаев сам позвонил к нам домой и поговорил с Бауржаном. Бауке очень уважал Димаша Ахметовича. Но, несмотря ни на что, аташка категорически отказался переезжать. И тогда договорились, что они эту квартиру отремонтируют, приведут ее в божеский вид, а на время ремонта Бауржан со своей семьей будет жить в гостинице на улице Калинина, директором которой был как раз Кошкарбаев, с которым они были друзьями.
Мне это очень понравилось, потому что не надо было готовить, убирать, завтрак-обед приносили в номер, а ужинать мы ходили в ресторан.

Бауржан-аташка любил ходить в рестораны, любил, когда его узнавали, когда с ним здоровались. Иногда он мог выбрать самую полную даму и пригласить ее на танец! Я, будучи подростком, ужасно нервничала, мне не нравилось ходить с ним, как всем молодым людям не нравится ходить со стариками. Мне было неудобно, что он так себя ведет.

И вот после окончания ремонта мы вернулись домой, и через некоторое время приехали кубинцы — молодые ребята-революционеры, среди этой делегации были бородатые и совсем юные солдаты, все в военной зеленой форме, с приятными лицам.

Квартиру отремонтировали: залатали крышу, перестелили полы, повесили хрустальные люстры, появилась новая мебель, ковры. Столы были накрыты как фуршет, люди брали еду в тарелки, напитки в бокалы, ходили, общались. Были переводчики, в основном все в серых костюмах, похожие на сотрудников КГБ.

Приехали советские военные писатели, среди них был Борис Полевой. Аташка в бытовых вопросах ничего не понимал, не вмешивался, после ремонта он просто посмотрел вокруг, ничего не сказал, сел на свой любимый стул на кухне между столом и холодильником и закурил сигарету.

***

Пиши через "и",
Без "или", без "бы",
Без назойливых строчек
О том, как трясётся рука,
О том, как меняется почерк,

Без жалоб на то, как жестока судьба,
Без лишних тире и точек,
Без множества многоточий,
Пока душа мироточит.
Пиши,
Не жалей ни себя, ни бумаги,
Пиши,
Как будто перо
Острее заточенной шпаги,
Рукой оставляя росчерк,
Как рану на теле,
Пиши,

Пробудив в себе
Поэта, не зверя.
Пиши,

Пусть звенит в пустоте
Твоя звонкая песня
И светит с бумаги, как факел,
Твоё горячее сердце...

...Которое ты не смог разделить с человеком,
И потому-то в стихи оно вложено целым.