Вот мы и дожили до того момента, когда сетевые патриоты не знают, что на фотографии, где установлено, и почему.
Хотя, классик написал все .. очень давно
Потом, когда все это осталось в прошлом и когда кто-нибудь в его присутствии с ядом и горечью заговаривал о 16 октября, Синцов упорно молчал: ему было невыносимо вспоминать Москву этого дня, как бывает невыносимо видеть дорогое тебе лицо, искаженное страхом.
Конечно, не только перед Москвой, где в этот день дрались и умирали войска, но и в самой Москве было достаточно людей, делавших все, что было в их силах, чтобы не сдать ее. И именно поэтому она и не была сдана.
Участок обороны был в виде «угла», в центре которого и находился опорный пункт обороны у разъезда Дубосеково. Вот как раз на него и пришёлся основной удар немецких танков. 4-я и 6-я рота 2-го батальона 1075-го стрелкового полка вступили в бой.
немецкие документы по бою у Дубосеково давным давно отсканированы и выложены.
1. Основной удар пришелся на позиции не 4 роты, а 6. 2. Существенного сопротивления не было, да и угла не было. 3. Ни о каких 50 танках речь не шла. Там негде поместиться такому числу танков. 4. Когда к Кривицкому пришла в 1948 году прокуратура, то оказалось
Таким образом, материалами расследования установлено, что подвиг 28 гвардейцев-панфиловцев, освещённый в печати, является вымыслом корреспондента Коротеева, редактора «Красной звезды» Ортенберга и в особенности литературного секретаря газеты Кривицкого.
Зачем переписывать советскую методичку, имея в руках документы и немцев, и РККА ?
...Каждый из них пришёл в военкомат добровольцем, потому тяготы и сложности армейской жизни не угнетали, а закаляли. Каждый из них понимал, что им повезло с командиром. Ведь редко встретишь генерала, который тебе лично ответит на волнующий вопрос и поломает с тобой кусок хлеба. Каждый из них понимал, что надо учиться каждой клеточкой своего организма военному искусству, и они учились.
И теперь, истребители танков, глядя на бронированную тарахтящую армаду немецких тракторов (именно так они их называли), переговаривались между собой – выбирали, кто какой танк возьмёт, что, если «его» танк пойдёт на окоп соседа, чтобы пропустил его, не трогал, а оставил, «как договаривались». Окопы полного профили давали свободу к манёврам, включая обмен махоркой и улыбкой.
Тут к ним в окоп спрыгнул политрук Клочков, поздоровался и как бы в шутку сказал:
– Отставить панику!
– Так, какая тут паника, товарищ политрук, когда танков идёт двадцать, а нас двадцать восемь. Каждому хочется спалить хоть одну грохочущую железяку, ведь ради чего мы сюда из Казахстана приехали, а тут смотрим, что на всех то и не хватает! А вот, если товарищ Шадрин возьмёт и спалит два танка, к примеру, вот тогда и наступит среди нас паника! Или рядовой Натаров не пропустит вон тот, второй справа, «мой» танк, и заберёт его себе, вот тогда я и запаникую!
– Пропущу, пропущу, балагур! – сквозь смех ответил Натаров. Хохотал над ответом не только он, а весь их взвод. Васильев шутить умел и за словом в карман не лез.
– Танков, то на всех нас точно не хватит, а вот пехоты у них пруд пруди, в цепи вижу около трёхсот гитлеровцев. Разбирайте!
– Не-не-не, это добро должен товарищ Шемякин оприходовать. У него и Максимка для этого дела есть. А ещё, товарищ политрук, мы тут кумекаем с ребятами, как бы нам их взять, чтобы шкурку не попортить, целыми, а для этого ружьё особое надо, ПТР называется, вот тогда бы мы могли бы гансов из машины выкурить, развернуть, и прямо до Берлина на нём и доехать! Что думаете?
– Ружьё у вас есть, правда одно на роту, но есть. И пулемёт есть. «А вот пушек бы нам не мешало...» – последнюю фразу политрук уже говорил, практически про себя.
Так они и переговаривались между собой, подпуская врага поближе, на бросок бутылки с зажигательной смесью или гранаты, чтобы наверняка. Чётко понимая, где находятся у танкистов «слепые» зоны, примеряясь, проверяя разложенный в ячейках боекомплект. Абсолютно зная и понимая, что ни один из тех, кто рядом, не подведёт, не струсит и не побежит с поля боя, да и в мыслях у них такого не было.
Да, у них не было пушек, не было мин, не было поддержки с воздуха, но были винтовки, гранаты, бутылки с ЗС, пулемёт и чёткое осознание своего воинского долга, понимали, что позади Москва, отступать некуда, да и нет там за ними, никого. Если враг преодолеет их рубеж, то возьмёт Столицу, а этого допустить никак нельзя.
Знали, что пулемётчик товарищ Шемякин выполнит свою задачу и отсечёт пехоту, заставив её залечь, а в этот момент они и «разберут» свои танки, сожгут их, и чуть позже обязательно доедут до Берлина, только не на панцере, а на нормальном советском танке Т-34...
1075-й полк потерял в тот день убитыми около 400 человек и пропавшими без вести примерно 600 человек. Это значит, что останки четырёхсот солдат и командиров смогли найти и опознать, а останки шестисот бойцов, даже собрать не смогли – они просто смешались с землёй...
Мемориал в Дубосеково
Очень холодная осень 1941 года
К октябрю 1941 года немецко-фашистские войска захватили и оккупировали громадные территории Советского Союза.
Линия фронта имела протяжённость (с севера на юг) 2500 километров. Вглубь страны, местами, они продвинулись примерно до 900 километров. По сути, все земли к западу от Москвы под были немецким сапогом. Настроение у них пока хорошее, всё идёт по плану, ну не считая того, что сходу не смогли взять Севастополь и Ленинград. Оба города оттянули на себя приличное количество войск вермахта.
Следующая цель – Москва и взять её надо было во чтобы то ни стало! Немцы были уверены, что падение Столицы подорвёт боевой дух наших войск и, возможно, приведёт к капитуляции, с заключением позорного для проигравших мира (со сдачей без боя огромных территорий).
Мечта австрийца Гитлера – «Великая Германия от Атлантики до Урала и Волги» должны были вот-вот исполниться.
Осенью 1941 года Ставка решает остановить немца на дальних подступах к столице и выдвигает в сторону Брянска и Вязьмы все боеспособные части, находившиеся в их распоряжении (за совсем небольшим исключением), которые попали в окружение, вошедшее в историю под названием «Вяземский котёл».
Из миллиона солдат и офицеров к своим прорвалось 85 тысяч...
Очередной котёл, в котором остались последние боеспособные регулярные войска.
Клещи вокруг Москвы сжались до критического предела.
Солдат 11-й танковой дивизии вермахта (11. Panzer-Division) спит на коляске мотоцикла Zündapp KS 600. На заднем плане танки Pz. Kpfw. II
После уничтожения четырёх наших армий под Вязьмой, в начале октября 1941 года германские войска пытаются сходу прорвать нашу оборону, но не получается.
Предыдущий пост (Отчаянные) был о попытке 57-го механизированного корпуса, а именно 10-й танковой дивизии вермахта преодолеть рубеж обороны, который держала группа наших диверсантов возле подмосковного Юхнова.
Итак, немецкое командование принимает решение о перегруппировке, подтягивает резервы и проводят тщательную разведку о поиске уязвимых мест – стыков нашей обороны.
Доклад Гитлеру: места найдены, и они готовы к началу наступления, завершающей фазы операции «Тайфун» – взятие Москвы.
16 ноября 1941 года немцы начинают наступление по всему фронту и кидают сотни танков на штурм.
Цель та же – искать слабые места обороны, навязывать бой танками и, найдя такое место, прорвать – тогда вся немецкая армада устремится в эту брешь и победа неминуема! Они были абсолютно уверены, что место такое есть. Надо его просто найти!
До этого момента их тактика стабильно приносила свои плоды.
Авангард группы армий «Центр», а именно Вторая танковая дивизия вермахта подошла к Волоколамску, от Москвы их отделяло каких-нибудь два часа по шоссе.
Передовые немецкие части 11-й танковой дивизии под Волоколамском, в ста километрах от Москвы. В кадре — немецкий танк PzKpfw II
Им преграждала путь 316-я стрелковая дивизия, под командованием генерала И.В. Панфилова. Дивизия по факту была ополченской, состояла из новобранцев Казахстана и Киргизии (русские, казахи, туркмены, киргизы, татары, белорусы, украинцы... всего тридцать четыре национальности), которые не имели ни опыта, ни военной подготовки, но сам Панфилов был боевым командиром – за плечами Первая мировая и Гражданская. И именно этот факт оказался решающим в судьбе этой дивизии.
В конце августа 316-я стрелковая дивизия прибыла под Москву и им дали месяц на обучение и подготовку.
Генерал Панфилов организовал всё таким образом, чтобы каждую свободную секунду его бойцы тренировались тактике, взаимозаменяемости и борьбе с танками подручными средствами. Тогда уже было очевидно, что пушек и только взятых на вооружение ПТР (противотанковых ружей) будет крайне мало, потому надеяться можно только на себя!
Он предложил и испробовал способ лечения «танковой боязни» у своих бойцов.
Прогонял трактора над их головами, а они должны были кидать учебную гранату после прохода. Учил, вопреки указаниям копать окопы полного профиля, соединённые между собой. В то время практиковали окоп для одного солдата, помните фильм «Они сражались за Родину», там есть такие эпизоды. Учил их не бояться и действовать в бою слаженно, бесстрашно и до конца, даже без командира. Без приказа не покидать поле боя.
И самое главное, не умирать, ведь мёртвый солдат Родину защищать не может! Приходить на помощь товарищу без раздумий и сомнений. А для этого нужно и рыть ложные окопы, прекрасно стрелять и знать все слабые места танка, включая мёртвые зоны. Как это всё пригодилось в боях, расскажу ниже.
«Смелому и умелому танк не страшен!»
Генерал Панфилов
С начала октября дивизия отправляется на фронт (подчинение командующий армией Рокоссовский) под Волоколамск.
Рубеж их обороны имел протяженность 41 километр, вместо 12-ти километров предусмотренных Уставом РККА.
В помощь был придан полк Подольских курсантов, вместе с которыми они и отбивали ежедневные атаки немецких танков.
Плоды обучения были налицо:
За одну неделю октября 316-й стрелковой дивизией было подбито и сожжено 80 танков, уничтожено более девяти тысяч солдат и офицеров врага.
Но немцы вводили в бой всё новые и новые резервы.
24 октября уже одновременно пять немецких дивизий развернули наступление в направлении Волоколамска.
Под давлением превосходивших сил врага, Волоколамск пришлось оставить и отойти.
Численность Панфиловской дивизии на момент формирования 11 347 человек. После жестоких боёв под Волоколамском в строю осталось половина – около 6 тысяч бойцов.
Портрет командира 316-й стрелковой дивизии генерала-майора Ивана Васильевича Панфилова (1893 — 1941)
Новые позиции Панфиловской дивизии находились между разъездом Дубосеково и селом Теряево. Тщательно изучив местность, пройдя по всей линии обороны пешком, Панфилов дал задачи вырыть рвы, сделать завалы деревьев, углубить овраги таким образом, чтобы любая ложбинка работала на обороняющихся.
В итоге, вся местность была грамотно оборудована в инженерном отношении. Там, где не было складок местности, расставили малочисленные артиллерийские орудия. Плюс ко всему были созданы подвижные отряды заграждения.
Работа закипела. Времени на раскачку не было.
По данным нашей разведки немцы подтянули свежие силы, сосредоточив напротив дивизии Панфилова более 350 танков.
Почему именно, там?
Потому что уже по данным немецкой разведки, именно на этом участке фронта не было ни наших танков, ни противотанковой артиллерии в более-менее приличном количестве. Например, в 1075-м стрелковом полку числились всего два 76-миллиметровых орудия и четыре противотанковых ружья, кроме того, в полку оставалось 55% личного состава. Соответственно – немцами было найдено самое слабое место нашей обороны, и его надо было прорвать ни считаясь ни с какими потерями, которых, по идее и быть не должно при таком раскладе.
Никто в вермахте не сомневался в быстрой победе.
Как можно голыми руками остановить 350 танков?
Это невозможно!
Приказ получен. День Х – 18 ноября. 16 ноября нужно было захватить ключевые места на плацдарме, для будущей крупномасштабной операции. На это отводилось несколько часов перед. Немцы пошли вперёд, даже не предполагая, какой отпор они получат... и вместо 18, им пришлось начать генеральное наступление 16 ноября.
Мощнейший арт и авианалёт на позиции дивизии начался. Самолёты (насчитали 35 бомбардировщиков только над полем боя у разъезда Дубосеково) и артиллерия не жалели бомб и снарядов утюжа позиции Панфиловцев, правда, большей частью ложные, изготовленные заранее.
Немецкие самолёты разведчики кружили и корректировали огонь. Когда от них не осталось камня на камне, будучи уверенными, что большая часть русских солдат вышла из строя, а оставшиеся дезорганизованы, 2-я и 11-я танковые дивизия немцев двинулись вперёд, к Москве. Правда для этого надо было пересечь железнодорожную насыпь в Дубосеково.
Бойцы 1075-го полка вернулись в передовые окопы, которые были укреплены шпалами (железнодорожный разъезд Дубосеково рядом), коих, слава Богу, было в достатке.
На них катилась лавина – более 50 танков.
Участок обороны был в виде «угла», в центре которого и находился опорный пункт обороны у разъезда Дубосеково. Вот как раз на него и пришёлся основной удар немецких танков. 4-я и 6-я рота 2-го батальона 1075-го стрелкового полка вступили в бой.
Пехотинцы и танк Pz.Kpfw. III 11-й танковой дивизии вермахта (11. Panzer-Division) на позиции в районе Дубосеково
Против пятидесяти танков и тысячи солдат у наших бойцов были винтовки, один пулемёт, противотанковые гранаты, бутылки с зажигательной смесью и два противотанковых ружья.
Главная задача – продержаться до момента окончания формирования трёх наших армий: 1-й ударной, 20-й и 10-й.
Первая атака. 20 танков при поддержке трёхсот пехотинцев.
Обороняется 2-й взвод 4-й роты.
Удалось отсечь немецких автоматчиков от танков, потому смогли поджечь шесть и подбить один. Остальные откатились.
Потери в немецкой пехоте до 80 человек.
Немец отошёл.
После яростного артиллерийского огня на горизонте появилось ещё 20 немецких танков при поддержке многочисленной пехоты.
В «перерыве» политрук Клочков пробрался в окопы нашего взвода, поздоровался с нами:
– Как выдержали схватку?
– Ничего, выдержали.
– Движутся танки, придётся ещё схватку терпеть нам здесь… Танков много идёт, но нас больше. 20 штук танков, не попадёт на каждого брата по танку. 28 Панфиловцев на 20 танков не делится. Ничего, сумеем отбить атаку танков: отступать некуда, позади Москва. Приняли бой с этими танками. С правого фланга обороны полка били из противотанкового ружья. Эх, а у нас нету...
Начали выскакивать из окопов: под танки связки гранат подбрасывать, на танки бутылки с горючим.
Я два танка подорвал тяжёлых.
Мы и эту атаку отбили. На поле уже 15 танков горело. К 6 первым, девять добавилось. Количество мёртвой пехоты не считали, не до того было. На моём левом фланге потерь в личном составе не было. Перекличку дали. Все 28 были в строю. Немец опять прёт. Снова танки и пехота. Политрук Клочков воевал с нами. Приказал подпустить танки поближе, чтобы танковый пулемёт не мог достать и атаковать вместе с ним. Выскочил из окопа с гранатами первым. Бойцы за ним.
Я слева, справа Мусабек Сингербаев. Тут меня ранило. Получил три осколочных ранения, контузию и потерял сознание.
Из воспоминаний Васильева Иллариона Романовича
Потеряв на этом направлении 18 танков и немыслимое количество живой силы, немцы отошли и решили попробовать удачу в другом месте, даже не подозревая, что оборонять этот участок фронта уже некому. Все 28 панфиловцев были либо мертвы, либо тяжело ранены.
Командир 1075-го полка Капров:
На четыре роты у нас было четыре противотанковых ружья...
Первая атака отбита. Горит 6 немецких танков. Немцы отошли и накрыли наши позиции арт.огнём.
Вторая атака началась сразу же. Наблюдатели донесли о 50 танках, наступающих в полосе обороны полка. Главный удар направлен на позиции 2-го батальона, конкретно 4-й роты. Один танк смог прорваться и вышел в расположение моего командного пункта – спасла насыпь железной дороги. Доложили, что больше всех пострадала 4-я рота (командир Гундилович, политрук Василий Клочков) в живых осталось два десятка человек. Бой продолжается...
Павел Михайлович Гундилович командир 4-й роты 2-го батальона 1075-го стрелкового полка 316-й стрелковой дивизии.
1/26
Официальные документы из архива
«Начав наступление 16. XI. 41 г., немцы бросили против 316 сд и группы Доватора пехотную дивизию, 5, 11 и части 2 тд.
Наступая по лесам, немцы обошли противотанковую оборону и окружили отдельные части 316 сд. Несмотря на тяжёлое положение, дивизия вела упорные бои с противником.
Две стрелковые роты 1075 сп при атаке на них танков противника не дрогнули и не отошли с занимаемых рубежей.
В неравном бою личный состав рот полностью погиб». Центральный Архив ФСБ РФ
1075-й полк потерял убитыми около 400 человек и пропавшими без вести примерно 600 человек. Это значит, что останки четырёхсот солдат и командиров смогли найти и опознать, а останки шестисот бойцов, даже собрать не смогли – они просто смешались с землёй...
Немецкие документы обычно очень сухи н на эмоции. До этого дня писали, либо «слабое», либо «сильное сопротивление врага».
Но в этот день во всех немецких документах было написано: «свирепое сопротивление врага».
Донесение командующему группой Центр Фёдору фон Боку:
«Мы имеем дело с фанатиками – некой «дикой дивизией», воюющей в нарушение всех уставов и правил ведения боя, солдаты которой не сдаются в плен, чрезвычайно фанатичны и не боятся смерти. На участке фронта, где они обороняются, мы не можем прорвать их оборону».
«Враг был слаб, но сопротивлялся упорно, используя возможности рельефа местности, но нам пришлось отступить»
Генерал-полковник Эрих Гёпнер, командующий 4-й танковой группы
Массовый героизм и самопожертвование, помимо подвига 28 Панфиловцев, были зафиксированы по всей линии фронта, удерживаемой этой дивизией, так например:
16 ноября 1941 года
Политрук шестой роты 1075-го стрелкового полка П. Б. Вихрев, во главе подразделения состоявшего из 15 солдат, держа оборону возле деревни Петелино, сожгли пять немецких танков противника.
Все бойцы пали смертью храбрых.
Политрук Вихрев, чтобы не попасть в плен, застрелился.
Враг на этом участке дальше пойти не решился.
Деревня Ядрово.
Подвижная группа состоявшая из 20 бойцов, под командованием лейтенанта Огуреева и мл.лейтенанта Исламкулова, получили задачу ликвидировать группу немцев, прорвавшихся через линию обороны 1075-го полка и вышедших в тыл 2-го батальона соседнего 1073-го стрелкового полка. Организовав засаду на просёлочной дороге, немецкий батальон автоматчиков был уничтожен.
17 ноября 1941 года
120 бойцов 1-й стрелковой роты (командир ст.лейтенант Бауыржан Момыш-улы) у станции Матрёнино, остановили немцев (батальон пехоты при поддержке 2 танков). Затем отошли. Немцы, решив, что обратили бойцов в бегство, зашли в Матрёнино и начали располагаться, но в этот момент Панфиловцы перешли в контратаку и уничтожили около 300 оккупантов.
1/6
Все эти фотографии были сделаны 17 ноября в деревне Матрёнино. На них в деревне располагаются солдаты 11-й танковой дивизии вермахта. Через нес колько часов они все будут уничтожены.
80 бойцов 2-й роты (командир лейтенант С. И. Краёв, политрук Ахтан Хасанов), в районе высоты 251,0 оказались в окружении.
На пути отхода находилось 8 танков и 400 человек пехоты.
Наши бесстрашно пошли в штыковую атаку на превосходящие силы немцев.
Итог боя:
Уничтожено 3 танка около 200 человек пехоты, два офицера.
Затрофеили легковую машину и три пулемёта с боекомплектом.
Деревня Мыканино.
17 бойцов 1073-го стрелкового полка (командир лейтенант В. Г. Угрюмов, политрук А. Н. Георгиева) дали бой 20-ти немецким танкам и батальону пехоты.
8 гитлеровских танков было подбито, потери пехоты точно не известны. Немцы прекратили атаку и отошли.
Из 17 наших солдат выжило двое.
18 ноября 1941 года. Село Строково
Одиннадцать сапёров из 1077-го стрелкового полка (командир мл.лейтенант П. И. Фирстов, политрук А. М. Павлов) в течении дня отбивали атаки батальона немецкой пехоты при поддержке танков, обеспечивая отход полка. Все пали смертью храбрых. Враг не прошёл.
Все сапёры были посмертно представлены к званию Героя Советского Союза, но были награждены орденом Ленина.
Знаете, что их всех объединяет?
Ответ будет немного длинным. В ключевой момент битвы, генерал Панфилов остался без связи со всеми своими полками – телефонные кабели были перебиты снарядами и танковыми гусеницами, а радиосвязи тогда повсеместно у нас в армии ещё не было. Так вот, каждый из бойцов: командиров, политруков и солдат, оставшись без управления и связи, поступил так, как учил его «Батя» – генерал Панфилов. Боем управляла мысль – не подвести и выполнить поставленную задачу. Массовый героизм, который произошёл в разрозненных местах сражения, стал единым целым. Никто ни в ком не сомневался. Соседи знали, что никто не отойдёт без приказа, потому стояли насмерть. Это знал и генерал.
Но самый ожесточённый бой, несомненно, был у Дубосеково.
Бой подразделения истребителей танков 4-й роты 2-го батальона 1075-го полка во главе с политруком Василием Георгиевичем Клочковым.
Бой, вошедший во все учебники истории.
В течение дня, подпускали танки на расстояние броска, и маневрируя, переходя из окопа в окоп, гранатами и бутылками с зажигательной смесью уничтожали немецкие танки один за другим. Выкашивая пехоту противника с помощью хитрости и смекалки.
Большинство бойцов, совершивших этот беспримерный подвиг, в том числе и политрук Василий Клочков, пали смертью храбрых. Некоторые из них были тяжело ранены. Это: И.Д. Шадрин, Г.М. Шемякин, Д.Ф. Тимофеев, Д.А. Кожубергенов и И.Р. Васильев.
Немного позже, когда немецкое наступление захлебнулось и откатилось, на место боя у разъезда прибыли командиры с корреспондентом Красной Звезды, где были обнаружены все погибшие в тот день, кроме тела политрука Клочкова, которого ранее похоронили местные жители (знали его лично).
18 сгоревших танков впечатлили корреспондента, и он написал статью об этом бое, которая получила резонанс.
Верховным было принято решение о награждении всех участников боя у разъезда Дубосеково званием Героя Советского Союза, но для этого нужен был поимённый список.
В этот период шло контрнаступление под Москвой. Шло успешно. Задействованы были все силы, потому к выяснению фамилий погибших подошли не очень серьёзно. В связи с ежедневными потерями, как убитыми, так и раненными и пропавшими без вести, список оказался примерно-приблизительным.
Не больше и не меньше.
Награждение бойцов 8-й гвардейской стрелковой дивизии имени В.И. Панфилова. Медали «Золотая Звезда» и ордена Ленина вручаются Героям Советского Союза — оставшимся в живых панфиловцам из группы истребителей танков Васильеву и Шемякину
Запрос по поиску свидетелей подвига у р.Дубосеково
Ответ:
«Из личного состава 4-й роты 1075-го гвардейского стрелкового полка, действовавшей в боях у разъезда Дубосеково на 06.07.42 г., проходит службу в полку в должности пом. нач. штаба бывший старшина 4-й роты Дживаго Филипп Трофимович. Других лиц из состава 4-й стрелковой роты, действовавшей в р-не разъезда Дубосеково, на 06.07.42 г. в полку нет»
То есть из всей стрелковой роты, державшей немца в тот день, в строю остался лишь один человек.
Подвиг был. Немец к Москве пройти не смог. Именно на этом поле сгорело 18 гитлеровских танков.
2-я танковая дивизия вермахта в те дни потеряла половину своих танков, откатилась и пошла искать удачу дальше.
Следующий бой этой немецкой дивизии был у деревни Крюково, где напротив них опять были Панфиловцы, только уже переименованные в 8-ю гвардейскую стрелковую, и у них опять не получилось одолеть «дикую дивизию».
Новогоднее собрание бойцов и командиров 1073-го стрелкового полка 8-ой гвардейской им. Панфилова стрелковой дивизии в деревне Крюково под Москвой
Они пошли дальше на север, к Лобне... об этом бое, когда против 2 т.д. вермахта сражалась одна зенитка и танк, а позади была только Москва без единого солдата, я писал.
Гитлер, после провала блицкрига и операции «Тайфун» не поверил в силу духа наших солдат и был уверен, что его генералы настолько тупые, что не смогли победить с помощью танков русскую пехоту без противотанковых орудий, потому около тридцати генералов было отправлено в отставку и это спасло им жизнь, на самом деле.
Эрнест Че Гевара и Фидель Кастро после того, как прочитали книгу «Волоколамское шоссе» Александра Бека, сначала не поверили тому, что всё это происходило на самом деле и именно так, как описано в романе.
После их замечания им предложили встретиться с одним из действующих героев романа и Советского Союза – Бауржаном Момышулы. В 1960 году его пригласили на Кубу. В это время Фидель Кастро был в Москве, Че Гевара уже уехал совершать революции в других странах, потому Бауржана встретил Рауль Кастро. Момышулы, в свою очередь, пригласил молодых кубинских повстанцев к себе домой в Алма-Ату (Казахстан), погостить у полковника.
А ещё я (ТС) познакомился с последним живым бойцом Панфиловской дивизии на чествовании героев в Дубосеково в 2025 году, и я пообещал ему написать всё, что узнал, много лет копаясь в архивах и общаясь с местными жителями, пережившими войну.
Владимир Михайлович Бурцев (1926г.р.)—ветеран Великой Отечественной войны, последний из легендарной 8-й гвардейской стрелковой дивизии им.генерала Панфилова. В дивизии с 1944 г, освобождал Прибалтику, был трижды ранен и награжден медалью «За отвагу»
Владимир Михайлович Бурцев
Вот такая вот история о «Дикой Дивизии» и её бойцах – 28 панфиловцев, укрепившихся возле разъезда Дубосеково, вставших на пути 2-й немецкой танковой дивизии, и остановив её. Подвиг этой дивизии и двадцати восьми героев панфиловцев стал одним из ярчайших символов битвы за Москву.
Слова политрука Клочкова «Велика Россия, а отступать некуда, позади Москва!» можно было встретить в каждом музее войны.
В Казахстане, на родине героев, им поставили монументы, а на месте боя воздвигли мемориал.
Дети в школах узнавали про битву у Дубосеково раньше, чем начинали изучать историю.
Текст о панфиловцах был в учебнике Родной Речи для начальных классов, и по этому тексту детей учили читать.
По-прежнему звучат в гимне Москвы строчки:
«В сердцах будут жить двадцать восемь
Самых храбрых твоих сынов»
1/6
Мемориал в Дубосеково. Фото автора
Но, всё это, впрочем, не помешало подвиг развенчать.
И вот сегодня любой подросток, набрав в поисковике «28 панфиловцев», получит изобилующую «фактами» информацию о том, как и для чего был придуман миф о 28-ми солдатах, остановивших немецкие танки.
На дворе XXI век. Дышло исторической «правды» отвернулось от своих героев. Но прошлое останется неизменным. И в этом прошлом, в далеком 41-м, из-под перепаханных бомбами укреплений, выберутся наружу бойцы 4-й роты, отряхнутся от грязного снега, рассчитаются, поймут, что осталось их всего 28, докурят свои самокрутки, возьмут в руки гранаты и встретят лавину немецких танков…
Об этом и других подвигах наших с вами дедов написан мой роман и этот пост.
Шадрин Иван Демидович был контужен в том бою у разъезда Дубосеково. Попал в плен. Освобожден в 1945 г. В 1947 стал Героем Советского Союза. Васильев Илларион Романович и Шемякин Григорий Мелентьевич были тяжело ранены. Звание Героя им присвоили в 1942 г.
Шадрин, Васильев и Шемякин на разъезде Дубосеково после войны
П.С. Глядя на это фото, понимаешь, что эти люди сделаны из скалы, и единственное, чего сейчас нам всем сейчас не хватает, так это поговорить с ними, просто поговорить...
Отрывок из документального военно-исторического романа "Летят Лебеди" в трёх томах.
Пишите мне на почту (weretelnikow@bk.ru) и я вам отправлю (профессионально сделанные электронные книги в трёх самых популярных форматах fb2\epub\pdf). Пока два тома, третий на выходе, даст бог.
Есть печатный вариант (пока) двухтомника в твёрдом переплёте
Для донатов: https://pay.cloudtips.ru/p/bb5ea6d8 На специальное издание военно-исторического романа Летят Лебеди для безвозмездного распространения в школах и университетах Новых Территорий
Роман будет издан и мной лично развезён по учебным заведениям Донецкой, Херсонской и Запорожской областям. Всех меценатов (при их желании) обязательно упомянем на страницах романа
В 1960 году Бауржан Момышулы поехал на Кубу по приглашению правительства Кубы. Как известно, Момышулы был кумиром для Эрнеста Че Гевары и Фиделя Кастро и «Волоколамское шоссе» было одной из любимых книг команданте Че и Кастро. В это время Фидель Кастро был в Москве, Че Гевара уже уехал совершать революции в других странах, и Бауржана встречал Рауль Кастро. Момышулы решил пригласить молодых кубинских повстанцев к себе домой в Алма-Ату, погостить у полковника. Никто не предполагал, что они примут приглашение, и, когда они приехали в Алма-Ату, это было неожиданностью.
За два-три месяца до этого нам позвонили из ЦК партии, сказав, что приедут кубинские гости. Поговорили с мамой и спросили, где и как мы намерены принять гостей. В то время мы жили в большом старом доме на четвертом этаже, на углу улиц Фурманова и Комсомольской. Дом был старый, с высокими потолками, скрипучими полами, с протекающей крышей. В советское время квартиры были государственные и капитальный ремонт делался домоуправлением. Когда мама сказала, что гостей будем принимать дома, то сотрудники ЦК решили посмотреть состояние квартиры.
Увидев, в каком состоянии квартира, они предложили переехать в новую квартиру. Мама обрадовалась, а Бауржан-аташка категорически отказался, сказав, что его устраивает и эта квартира. Он сказал: «Если кому-то и стыдно за полковника, пусть сам и принимает кубинцев где хочет».
К тому времени у него уже была большая обида на советское правительство: его выдвигали на звание Героя Советского Союза, но отказали. По слухам, Сталин отказал. Также отказали Кошкарбаеву, который в числе первых поднял советский флаг над Рейхстагом и которого Момышулы выдвигал на звание Героя.
Мама тогда позвонила помощнику Кунаева. Расстроенная, говорит: «Вот, Бауке никуда не переедет, ругается. Не знаю, что делать. Сами приезжайте и договаривайтесь». Приехали какие-то люди в костюмах, стали его уговаривать, а Бауржан-аташка их выгнал из дома — не просто так, а матом, сказав, что пыль в глаза он не собирается пускать. Он любил материться, как любой военный человек, и матерился смачно.
Потом Димаш Ахметович Кунаев сам позвонил к нам домой и поговорил с Бауржаном. Бауке очень уважал Димаша Ахметовича. Но, несмотря ни на что, аташка категорически отказался переезжать. И тогда договорились, что они эту квартиру отремонтируют, приведут ее в божеский вид, а на время ремонта Бауржан со своей семьей будет жить в гостинице на улице Калинина, директором которой был как раз Кошкарбаев, с которым они были друзьями. Мне это очень понравилось, потому что не надо было готовить, убирать, завтрак-обед приносили в номер, а ужинать мы ходили в ресторан.
Бауржан-аташка любил ходить в рестораны, любил, когда его узнавали, когда с ним здоровались. Иногда он мог выбрать самую полную даму и пригласить ее на танец! Я, будучи подростком, ужасно нервничала, мне не нравилось ходить с ним, как всем молодым людям не нравится ходить со стариками. Мне было неудобно, что он так себя ведет.
И вот после окончания ремонта мы вернулись домой, и через некоторое время приехали кубинцы — молодые ребята-революционеры, среди этой делегации были бородатые и совсем юные солдаты, все в военной зеленой форме, с приятными лицам.
Квартиру отремонтировали: залатали крышу, перестелили полы, повесили хрустальные люстры, появилась новая мебель, ковры. Столы были накрыты как фуршет, люди брали еду в тарелки, напитки в бокалы, ходили, общались. Были переводчики, в основном все в серых костюмах, похожие на сотрудников КГБ.
Приехали советские военные писатели, среди них был Борис Полевой. Аташка в бытовых вопросах ничего не понимал, не вмешивался, после ремонта он просто посмотрел вокруг, ничего не сказал, сел на свой любимый стул на кухне между столом и холодильником и закурил сигарету.
