Купе. В соседях по купе женщина за пятьдесят, и выглядит очень хорошо. Тут скорее чутьем понимаешь ее возраст, нежели глазами. Кстати, насчет глаз. Глаза у попутчицы огромные, жирно подведенные черным карандашом. Яркие. И едкие. С самого первого момента, как она села в вагон, и до нашего прощания, я чувствовала на себе ее взгляд.
Проводница предупреждает, что моя остановочка через пару часов. Соседка заметно ерзает, и я понимаю: она что-то хочет спросить, но не может начать. А от ее взгляда очень некомфортно.
— Вы хотите что-то спросить? — Начинаю я и ловлю радостный взгляд. — Просто прям видно, что хотите. Не нравится мой внешний вид или что?
— Не внешний вид, — быстро отвечает она. — Выражение лица. Еще вчера стала замечать: чем ты ближе к пункту назначения, тем ты смурнее, и смурнее.
«О! Можно воспользоваться синдромом попутчика, — думаю я. — Как раз выговорю то, что на душе».
— Я еду из родительского дома. Эта поездка нужна была мне, чтобы подумать и расставить все точки над ё. Скорее всего, мне предстоит расставание с парнем. Потому что увидела ситуацию нашего будущего у знакомых моей семьи. И вот я не знаю как…
— Я все поняла, — перебивает она. — Мужики вообще создания неблагодарные... Взять хотя бы моего мужа!
Она быстро усаживается поудобнее, напрочь игнорируя меня, и продолжает:
— Вот я его в родительский дом привела, когда только школу окончила. Мать и отец в слезах и мольбах от шока: какого же голодранца я в дом привела. Моя мама мне говорила, что ей кошмары снились о том, что кто-то узнаёт, что у ее зятя только одни трусы, и те — рваные. Сама купила ему несколько комплектов трусов, носков и остального — чтобы крепче спалось. Представляешь?
— А дальше-то что началось! Отец ему на первый бизнес деньги дал — прогорел! Ещё и с долгами. Отец мой их же и разгребал, царство ему небесное. Подаренную на свадьбу квартиру пришлось заложить и снова жить с мамой. Она нас снова содержала, как когда мы юными были. Стыдно вспомнить! А как мы от бандитов скрывались, потому что он у них денег занял? Я после работы ходила ставить свечки за наше здоровье, чтобы не убили или инвалидами не оставили.
— А потом он снова в бизнес полез. Но опять прогорать начал, и я сама с этими большими клетчатыми сумарями таскалась — одеждой мы занимались, магазин открыли. Один сумарь в одной руке, другой — во второй, а впереди меня мое пузо на девятом месяце. Отсюда, небось, пошли и грыжа, и геморрой...
— Да-да! Я как вспомню, что было, думаю: как выжили-то вообще? А ведь это только начало!
Уже через полчаса ее активных речей мне стало понятно: муж у дамы тот еще развиздяй. Этот парень был из тех, кто не хотел работать на дядю, но быть этим самым дядей не умел. Зато очень гордился своим статусом бизнесмена, но по факту, если бы не деньги семьи моей попутчицы, ничего бы у них не было. Да и самое основное они пролюбили так, что теперь вместо самолетов из лухари жизни остались лишь поездки в купе. Спасибо маме собеседницы, что после всех авантюр зятя, она дарить подарки не перестала, но теперь всё оформляла на себя, и подарки были просто в пользовании. Эти благодарности так же со слов попутчицы, если что.
— И вот представляешь: всю дорогу мне изменял. Детей заделал с одной, когда у нас своих двое. И сама я еду от сестры, в гостях у которой узнала, что, оказывается, была еще и вторая, от которой тоже есть маленький ребенок! Вот она — мужская неблагодарность! Приеду — волосы повыдираю!
— Да уж… Звучит так, будто вы несчастливы в браке…
— Да какой там! — Отмахивается она. — Я сколько соли выплакала — столько потом пудов этой же соли и сожрала. И вот так всю дорогу с ним. Устала — мочи нет!
Сижу в ступоре, думаю: «Не. Ну, мне теперь точно расставаться. Чтобы я вот так же потом не сидела и не говорила незнакомке, как у меня жизнь по звезде пошла из-за неправильного выбора».
Смотрю на пробегающие деревья, столбы и домики и, не глядя на нее, тихо себе свой вердикт под нос говорю:
— А не проще ли расстаться, чтобы и волосы ему не рвать, и пуды соли не жрать…
И чувствую — напротив прямо разгорается пожар. Подпалила фитилек.
— Во-первых, — шипит она, — выдрать волосы не ему, а ей! Это же она полезла в наш брак!
Я инстинктивно отодвинулась ближе к стенке.
— Во-вторых, — продолжает шипеть она, — какой расстаться? Развод?! После всего, что мы пережили?!
И тут она кратко делает выжимку из всего того, что рассказывала час, но с частицей "да" перед каждым доводом: «Да мы вместе с юношества!», «Да у нас двое детей!», «Да у нас бизнес!», «Да мы…»
И всё, что до этого было пудами соли, стало… Аргументами. Аргументами того, почему они должны быть вместе.
А я тогда вообще не умела считывать настроение собеседника, и после ее пылкой самозащиты уточняю:
— Так эти пройденные трудности важны для ВАС. А он того же мнения, если у него были другие женщины и дети весь ваш путь?
— Знаете что, девушка?! Вы мне надоели!
Она легла, взяла книжку и стала церемонно читать. Атмосфера в купе стала удушающей.
Подходит мое время сходить с поезда. Беру вещи, еще чувствую на себе ее прикованный к каждому моему движению взгляд. Встаю в дверях и говорю:
— Спасибо за разговор. Хорошего Вам пути!
Но мне ничего не ответили.
Пы.сы. Под предыдущими постами просили специально ставить минус вместо тире. Я не буду этого делать. Потому что это странно. Давайте как-то возвращать тире в обиход...
С Уважением,
Роксана Акирова.
