Viktor.Petrovski

как дятел долбящий

Эксгибиционист был его главным помощником — тощий тип в расстёгнутом плаще, вечно тёрся у чужих окон и предлагал зайти к нему, потому что у него «чисто, надёжно и своя атмосфера, даже на парковке». Правда, стоило кому-то согласиться, как выяснялось, что внутри у него темно, половина комнат заколочена, а то, что он показывает в окошко, на поверку оказывается прошлогодней афишей.

— Опять гуляет, — прошамкал Сфинктер, вытирая слабые старческие бело-синие корявые пальцы о казённую бумагу. — Иди работай. Перекрой ему проходы. Чтоб никуда не сунулся, кроме как ко мне в сортир.

Эксгибиционист тоскливо вздохнул, запахнул плащ и поплёлся за мной.

Я подошёл к красному видеосалону. На афише красовался котёнок с бантиком, Наталья Морская пехота, лекции Роберта Сапольски и многое другое! Я уже схватил дверную ручку, как вдруг перед входом вырос тип с плакатом «Коты — ссанина». Рядом с ним стояло смрадно пахнущее ведро. Тип молча зачерпнул оттуда горсть, размазал по двери и застыл, глядя в пустоту.

Я поморщился и отошёл к витрине. Эксгибиционист монотонно забубнил, скосившись в сторону входа:

— Не ходи туда. У них всё чужое, всё ворованное. У меня дома — своё, родное. Я сам собирал. Ложился в ванну, обмазывался говном и дрочил. Правда, картинка иногда застывает и кнопки западают, но зато никакой заразы. Я даже окна заклеил, чтоб ветер не задувал…

И тут, как нельзя кстати, из-за угла вышел мой Друг. Из Нидерландов. Хотя и жил в соседнем дворе. Друг просто встал рядом, посмотрел на Эксгибициониста — и тому сразу стало неловко. Но самое главное, что Друг знал все лазейки, все тропинки, все чёрные лестницы, про которые Сфинктер даже не догадывался.

— Пойдём, — сказал Друг. — Там с другой стороны можно зайти. Через арку, потом налево, пару простых шагов. Я этот район как свои пять пальцев знаю.

Уже через минуту я сидел в зрительном зале. На экране красного видеосалона показывали, как отремонтировать стиральную машинку, закадровый голос рассказывал про нужные детали с вайлдберриза. Друг сидел рядом, жевал сушку и иногда поглядывал на дверь.

Потом мы вышли и направились в читальню. Друг показал безопасный путь: маршрут у него всегда строился так, чтоб обойти все подозрительные подворотни.

У входа в читальню маялся Эксгибиционист. Он переминался с ноги на ногу, с завистью заглядывал в замочную скважину читального зала, старательно запоминая внутренний богатый интерьер.

Завидев нас, он дёрнулся, попытался преградить путь, но Друг вдруг кашлянул — громко, как дед на лавочке, — и у Эксгибициониста будто проводку замкнуло. Он открыл рот, закрыл, развернулся и удалился в сторону переполненной урны.

Мы зашли внутрь. Приятно пахло свежей газетой и старыми пожелтевшими томами.

Я взял с полки любимый журнал, сел у окна. Друг устроился напротив. В читальне было тихо, лампы горели ровно, страницы шуршали.

В сортире тем временем Каловый Сфинктер сидел на корточках и мелко дрожал.

— Ну что там? — прошипел он, когда Эксгибиционист наконец вышел на связь.

— Ничего. Этот… с шарфом… он опять его куда-то увёл.

— Куда увёл?! Я ж все тропинки велел перекрыть!

— Так я перекрыл. А он, видимо, через подвал. Или по карнизу. У него маршруты странные, я такие в своей амбарной книге не держу.

Сфинктер сжался до размеров кулака. Вокруг запахло озоном и несвежими носками.

— В следующий раз, — выдавил он, — я сам пойду.

Я сидел в кресле и листал страницы.

— Ещё посидим? — спросил Друг, протягивая мне сушку.

— Посидим, — ответил я.

И ничто не предвещало беды. По крайней мере, пока у Друга не кончатся сушки. А их у него было много.

Все совпадения случайны, рассказ является выдумкой и ни к чему не отсылает.

Написано с помощью DeepSeek'а, мною подпорчено)

Уебало так... Нет

УЕБАЛО ТАК, КАК БУДТО КУВАЛДОЙ ПО ЧЕРЕПУ!

В рефлекторно зажмуренных глазах пульсирующие вспышки молний в 60фпс, челюсти и зубы раскалываются от боли, мозг вот вот взорвется!!!...

Хрен знает как, но смог я таки выплюнуть этот провод и заорать как никогда не орал в своей жизни 🤐

И сука, выжил ведь идиот! 🤣🤣🤣

С тех пор я знаю, что точно своей смертью не помру.

Можете не верить, но история чистейшая правда. Моя.

(а мог бы за премию Дарвина побороться)

(и теперь у вас есть таки подтверждение, что я дурачок. Сам и рассказал)