Слева — овальный "республиканский" скутум. К эпохе Цезаря форма становится более прямоугольной, а в имперский период — почти полностью цилиндрической. Позднее распространятся плоские скутумы без изгиба.
До Филиппа II Македония считалась периферией греческого мира. Для Афин и других продвинутых полисов македоняне были полуварварами. В регулярных стычках с южанами македонские воины сильно проигрывали хорошо вооруженным и обученным пехотинцам — гоплитам.
Но всё изменилось, когда ко власти пришёл отец Александра Македонского Филипп II. Он провёл системные реформы в армии и создал Македонскую фалангу. Благодаря его изменениям Македония одержала верх над Афинами и Фивами в битве при Херонее, которая стала завершением эпохи классической Греции.
И новый тип фаланги сыграл в этом не последнюю роль.
Перед Филиппом стояла нетривиальная задача: придумать дешёвую и эффективную систему, которая позволит оттеснять в бою гоплитскую фалангу. Македония была беднее большинства полисов, позволить себе дорогое вооружение и обучать воинов с детства страна не могла. Поэтому Филипп сделал акцент на изменении тактики боя.
Сарисса. Воины были оснащены длинной пикой — сариссой. Её длина — около 5-6 метров, что вдвое больше гоплитского копья. Первые 4-5 рядов выставляли сариссы вперёд, что создавало буквально колющий лес. Длинные пики оказались очень эффективными против гоплитов, чьё оружие было рассчитано на ближний бой.
Глубокий строй. Строй Македонской фаланги был вдвое глубже, чем у гоплитов. Он составлял около 16 рядов.
Пелта. Чтобы управлять сариссой, нужны обе руки, поэтому щиты были маленькие, слегка вогнутые. Их вешали на левый локоть или на шейный ремень. Это позволяло делать строй ещё плотнее.
Толкание. Задние ряды плотно сжимались и давили вперёд. Этот натиск не позволял передним рядам обратиться в бегство — оставалось лишь наступать.
Зонтик из сарисс. Он должен был защищать от дротиков. Только первые пять рядов выставляли копья перед собой и шли в наступление/держали оборону. Те, что стояли сзади, поднимали сариссы над головами передних рядов. Такой зонтик задерживал метательные снаряды.
Пробивание щитов противника. Такой приём делал противника почти беспомощным, поскольку ему приходилось либо бросить щит и остаться без защиты, либо просто стоять на месте, затрудняя проход остальным. Иногда сариссы и вовсе протыкали щит насквозь и ранили противника.
Македонская фаланга сама по себе едва ли принесла бы Филиппу победу над греками. Главным было то, что он встроил её в более широкую тактическую систему.
Пока основные силы врага вязли в тщетных попытках взломать строй фаланги, Филипп (а потом и Александр) наносили сокрушительный удар с помощью конницы.
Так, изобретательность и военная интуиция Филиппа заложили фундамент под будущие походы Александра Великого, которые изменили мир до неузнаваемости.
В начале II века Римская империя всё ещё оставалась огромной державой, но уже без той уверенности, что несколько столетий назад.
До первых крупных готских и вандальских разграблений ещё пара веков, но на границах постоянно давят варвары. Появляется запрос на новый курс — не расширяться, а удерживать. Эти перемены воплотил император Адриан.
Адриан отказался от политики агрессивной экспансии и борьбы за новые земли. Он вернул парфянам территории за Евфратом, ослабил римский контроль над Арменией и дал ей больше самостоятельности.
Вместо завоеваний он сосредоточился на мощных фортификациях вдоль границ. При нём построили Вал Адриана длиной около 117 километров. А ещё он активно развивал экономику, культуру и искусство. И параллельно менял роль армии в жизни империи.
Легионы всё чаще закреплялись на границах, становились менее подвижными. В войска начали принимать людей из соседних провинций.
Приграничные лагеря перестали быть временными стоянками, они превращались в постоянные военные базы со своим укладом жизни и бытом. Вокруг появлялись мастерские, лавки с торговцами. И конечно — традиционные римские термы.
Сам Адриан нередко бывал в приграничных базах легионеров. И его возмущала чрезмерная роскошь, в которой они жили. Политика императора была направлена на усиление порядка и дисциплины, отказ от излишеств.
По некоторым свидетельствам, Адриан даже приказал разрушить несколько лагерных терм, посчитав их слишком дорогими и шикарными для военных. Его возмущало, что солдаты живут с большим комфортом, чем жители некоторых соседних городов.
Адриан вошёл в историю как один из пяти хороших императоров. При этом историки подчёркивают его строгость к армии. И хотя легионеры старались сохранить прежний комфорт и преференции, мир менялся и Рим менялся вместе с ним.
IV век до н.э. Рим разграблен кельтами, легионеры лишились почти всего. Но не способности учиться. И спустя три века, уже римляне завоёвывают Галлию во главе с Юлием Цезарем. В войне побеждает не тот, у кого больше силы — а тот, кто быстрее учится и адаптируется.
Кольчуга. Кельтская кольчуга, пожалуй, главное заимствование. Она стала стандартной бронёй легионеров. Кольчугу ковали вручную, вес — около 8 кг. Был один изъян: она не защищала шею. Пришлось импровизировать, римляне придумали носить специальную накидку — пелерину.
Шлем. Два типа кельтских шлемов — колю и монтефортино (бронзовые и железные) — известны с IV–III вв. до н.э. Римляне переняли их и модифицировали. Кстати, именно кельты носили рогатые шлемы (для красоты и устрашения). У скандинавских викингов ничего подобного не было.
Кавалерия. Кельты были отличными наездниками. Одной из причин была одежда: они уже носили штаны, в то время как римляне — туники.
Кельты изобрели много полезных приспособлений для верховой езды: трензельные удила, шпоры, возможно, подкова и седло (наверняка неизвестно). Всё это постепенно заимствовали римляне.
Таким образом за несколько веков легионеры изучили врага и научились побеждать его же оружием.
Самоуверенность и смелость их были так велики, что они сбросили с себя и эту одежду и обнаженные, только с оружием в руках, стояли в передних рядах войска — так Полибий описывает наёмников гесатов, которые помогали кельтским племенам сражаться с римлянами.
Историк утверждает, что нагота была практичной. Одежда якобы цеплялась за кустарники и мешала в бою. Но не только ради мнимого удобства обнажались эти воины.
Гесатов намеренно выставляли вперёд: зрелище голого и словно обезумевшего бойца должно было внушать римлянам ужас и снижать моральный дух.
Нагота гесатов воплощала безрассудную доблесть, презрение смерти и боли. Такой воин демонстрировал, что ему не нужна броня, он полагается лишь на своё бесстрашие и волю суровых варварских богов.
И да, это производило эффект — римлян часто шокировал вид орущих разукрашенных бойцов. Но одним устрашением войну не выиграть, а сражаться голым не всегда удобно и попросту холодно.
Согласно Полибию, нагие гесаты оказались беззащитными перед римскими копьеметателями. Одежда хоть как-то защищала от дротиков в то время, как гесаты получали много ран и буквально истекали кровью.
Одолеваемые ранами и безвыходностью положения, одни из них в безумной ярости кидались на врага и сами обрекали себя на смерть, другие начинали понемногу отступать к своим и явною робостью приводили в смущение задних воинов.
В конце концов, напускное бесстрашие превратилось в пагубный фанатизм.
Это акваманил XIV века, антропоморфный сосуд для мытья рук. Он рассказывает популярный средневековый сюжет об Аристотеле и гетере Филлиде.
По легенде, греческий философ хотел отучить своего ученика Александра Македонского от чрезмерной страсти к женщинам. Он знал, что юноша увлечён Филлидой, и попросил девушку помочь. Та согласилась, но при одном условии: Аристотель должен дать себя оседлать.
Македонского изумила развернувшаяся перед ним сцена. Тогда философ сказал:
Если женщина вытворяет такое со мной, старым и мудрым человеком, то представь, во что она может превратить тебя.
Разумеется, урок подействовал. Александр расстался с Филлидой.
В античности такого сюжета не было. Персонажи реальны, но связали их уже позднесредневековые авторы. История высмеивает тему подчинения мужчины женщине.
Ничто так не помогает понять людей прошлого, как их собственное представление о себе и событиях, происходивших с ними. Но у нас не так много подобных свидетельств.
Одно из них — Колонна Марка Аврелия в Риме. Её построили в конце II века нашей эры в честь римского императора Марка Аврелия. Аврелий вошёл в историю как предводитель Маркоманской войны (166—180 годы) — события, в котором римляне противостояли германским и сарматским племенам.
Высота колонны — около 30 метров, а с пьедесталом — почти 40. Вдоль ствола, по спирали, тянется рельеф длиной около 110 метров. На рельефе изображено более 100 сцен с хронологией войн. Марк Аврелий участвовал в них лично.
Это эпизоды переправ римской армии через Дунай, строительства лагерей и мостов. Есть сцены конкретных сражений, переговоров и массовых казней.
Особое место занимает так называемое чудо дождя: момент, когда римское войско, окружённое варварами и умирающее от жажды, спасается благодаря внезапной буре. На рельефе дождь льётся из небесной фигуры, что читается как знак божественной помощи императору.
Материал колонны — травертин, облицованный мраморными блоками, на которых и вырезан рельеф. В Средние века колонна частично разрушилась, а в XVI веке, при папе Сиксте V, её отреставрировали.
Тогда архитектор Доменико Фонтана восстановил пьедестал и установил на вершине статую святого Павла, заменившую утраченную фигуру императора.
Сегодня колонна — важнейший источник для учёных. По ней исследуют вооружение, доспехи, военные машины, архитектуру лагерей, этнические различия племён.
Этот памятник — редкий пример того, как римляне представляли войну и самих себя в этой войне.
