BigBigWall

Не было у нас тогда денег совсем. Я поступил на первый курс института в 1990 году, попав в самое пекло голодного быта перестроечной страны. В общаге тянули сквозняки, пахло пылью, дешёвыми макаронами и надеждой, что всё это временно.

И вдруг — спирт «Рояль». Бутылка, которая сама по себе выглядела как гость из другого мира: ровное стекло, строгая этикетка, будто снятая с немецкого склада. Мы разбавляли его водой, насыпали ZUKO или YUPPI, и напиток становился почти праздничным, как будто кто‑то включал свет в комнате, где давно перегорела лампочка.

Поначалу «Рояль» был чистым, прозрачным, как мозг студента перед сессией, а потом пошли левые  партии, с запахом, от которого хотелось отвернуться. Мы рвали листья мяты и чёрной смородины, раздавливали их пальцами, чтобы они дали аромат, и в этом движении было что‑то почти ритуальное — как будто мы пытались вернуть себе вкус нормальной жизни, которой вокруг уже не было.

А помните, как мы тогда учились определять по скрытым номерам на бутылках или этикетках, что это за партия «Рояля»? Откуда она пришла? Чистый ли это «Рояль» или опять очередная вонючка. Каждый раз это была лотерея, и каждый раз мы играли в неё с тем же азартом, с каким жили. И всё же радует, что ни один из дегустаторов не пострадал и не поплатился здоровьем — зрением, слухом, нюхом и прочими нужными организму компонентами.

Так куда же делся спирт «Рояль» и откуда он вообще взялся? А ведь история «Рояля» начиналась далеко отсюда. Полное название — ROYAL PRIMA FEINSPRIT. Производили его в Гамбурге, на немецких заводах, где всё было выверено до миллиметра. В СССР он попадал через Нидерланды и Польшу, и первые партии были настолько чистыми, что казались почти легендой. Немецкий спирт в советской общаге — это звучало как анекдот, но он стоял у нас на столе, и мы смотрели на него с уважением, как на редкую вещь, которая каким‑то чудом дошла до нас через границы, таможни и эпоху дефицита.

Но перестройка быстро перемешала карты. Оригинальный «Рояль» был дорогим, и его начали заменять местным производством. На заводах в РСФСР и Белоруссии выпускали спирт, который в народе тоже называли «роялем», хотя от немецкого он унаследовал только имя. А потом появились подделки — гаражные, подпольные, мутные. Бутылки собирали по мусоркам, мыли, закатывали новые крышки. Внутрь лили что угодно.

Газеты писали о трагедиях. В одном регионе люди массово ослепли после суррогата, продававшегося под видом «Рояля». Десятки погибших. Это был тот самый момент, когда эпоха показала свои зубы. («У свободы не детское злое лицо») Но рынок уже жил своей жизнью, как река после паводка — бурно, грязно, неуправляемо.

К середине девяностых «Рояль» начал исчезать. На его место пришли дешёвые водки, контрафакт, а потом и более‑менее нормальная продукция. Оригинальный ROYAL PRIMA FEINSPRIT перестал попадать в страну. Заводы закрывались, линии перепрофилировались, и бренд растворился в воздухе, как пар над чайником. Остались только воспоминания — у кого светлые, у кого тяжёлые.

Но для тех, кто был студентом в начале девяностых, «Рояль» — это не просто спирт. Это запах общаги, где кипятильник булькает в стеклянной банке. Это вечер после сессии, когда за окном темно, а в комнате тепло от голодных студентов и бурных бесед. Это гитара, которая почти всегда звучала чуть фальшиво, но от этого только роднее, это ощущение, что впереди огромная светлая жизнь.

И вот теперь, спустя годы, понимаешь, как всё изменилось. Студенчество давно миновало. Приходит то ли мудрость, то ли переоценка ценностей. Я отказался от сигарет двадцать шесть лет назад. Потом — от пива. И вот уже девятый год как полностью отказался от алкоголя. Хотя даже после этого ещё несколько лет, готовясь к нашим весенним сплавам, я занимался закупкой и продуктов, и спиртного. Потом мужики взяли это на себя, оставив мне только еду.

И всё же, несмотря на мой полный отказ от алкоголя, я с каким‑то особым теплом вспоминаю те вечера, когда мы скидывались на бутылку «Рояля» и каким‑то образом умудрялись жить весело и хорошо. Наверное, дело было не только в спирте. Дело было в возрасте, в друзьях, в том странном ощущении, что впереди — целая жизнь, и она обязательно будет лучше. И в этой уверенности было больше крепости, чем в любой бутылке.

Обо мне и моей работе видеографом: Сплав по реке Ай. Башкирия и Челябинская область. Один из самых простых маршрутов. https://rutube.ru/video/b46a2ac440d23f903626f81b2be9b1c2/

В Таиланде с пьяными водителями не церемонятся. Тамошние суды и пробация давно используют один из самых жёстких способов воспитания: осуждённых за вождение в нетрезвом виде отправляют на общественные работы в морги и патологоанатомические отделения. Не для галочки, а чтобы нарушитель своими глазами увидел, чем заканчивается пьяная езда за рулём.

Таиланд вообще живёт с очень высокой ценой дорожной ошибки. По оценке ВОЗ, в 2021 году на дорогах страны погибли 18 218 человек — это около 50 смертей в день. В старых международных сводках Таиланд стабильно фигурировал среди стран с худшей дорожной безопасностью, а на практике это означает одно: пьяному за рулём здесь не просто читают нотацию, а ломают привычку через страх.

Тайские власти пошли на крайность. Они не стали придумывать сложных программ перевоспитания. Они взяли самый страшный угол больницы и сделали его классной комнатой. Человек видит разбитые лица, зашитые после бальзамирования животы, слышит запах формальдегида и понимает: это не кино. Это реальность, в которую превращается жизнь тех, кто сел за руль пьяным. И ни один адвокат, ни одна взятка не вытащит тебя из этого места.

Особенно жёстко это видно во время Сонгкрана, когда намокшие дороги и так превращаются в зону риска. В 2026 году за первые пять дней праздника в систему пробации поступило 3 961 дело, и 94,07% из них были связаны с пьяной ездой; в первый день праздника полиция отдельно сообщала о 2 617 случаях. Это уже не единичные срывы, а массовая сезонная катастрофа, где алкоголь и дорога слишком часто сходятся в одной точке.

При этом проблема касается не только местных. На Пхукете с начала 2025 года до конца апреля 2026-го фиксировались тысячи уголовных дел с участием иностранных подозреваемых, и пьяное вождение называли одним из самых частых нарушений; туристы заметно фигурировали в этой статистике. Это важно не как повод для сенсации, а как прямое доказательство: в курортной стране пьяный за рулём — не частный срыв, а регулярная угроза, в которой иностранцы тоже участвуют наравне с местными.

Поэтому морг в Таиланде и стал не просто местом работы, а местом принудительного отрезвления. Осуждённый там не слышит абстрактных предупреждений, а видит то, что обычно остаётся за кадром: тела после аварий, последствия удара, цену одной ночной поездки после выпивки. И в этом смысле метод звучит грубо, но предельно понятно — если человека не пугают штрафы, его пытаются остановить тем, что страшнее любых слов.

Непал. Одноглазый фонарик и веревки на ботинках. Снежный штурм Гималаев. Ещё одна серия об этой удивительной поездке. https://rutube.ru/video/12abaf17d8dde999f129429d5d5462a0/

В Стамбульском историческом музее, среди рукописей и городских актов, хранятся документы, которые позволяют увидеть, какое место занимала забота о животных в повседневной жизни Османской империи. Речь не шла о кампаниях или политической борьбе: гуманное отношение к живым существам было встроено в саму структуру городской культуры и опиралось на религиозные представления и укоренившиеся обычаи.

В XV веке султан Мехмед II Завоеватель поощрял строительство домов с небольшими нишами и выступами, где птицы могли бы вить гнёзда. Со временем такие элементы стали частью архитектурного языка эпохи — пусть и не жёсткой нормой, но узнаваемой чертой города. На улицах на средства частных благотворителей появлялись поильники и кормушки. Город постепенно превращался в пространство, где человек и животные сосуществовали без постоянного конфликта.

В крупных городах работали торговцы, продававшие недорогой корм для уличных собак и кошек. Горожане покупали его, чтобы сразу накормить встреченное животное. Иногда люди просто передавали деньги торговцу с просьбой покормить бездомных в дальних кварталах. Благотворительные фонды — вакфы — могли включать расходы на содержание уличных животных, хотя такие решения оставались частной инициативой жертвователей, и отражали их личные убеждения. Забота о животных не вменялась государству в обязанность, но стала привычной, естественной частью городской жизни.

В Бурсе существовало место, известное как площадка для выхаживания раненых птиц. Старьёвщики, торговцы и простые жители приносили туда аистов, сов и других птиц со сломанными крыльями. Один из местных жителей ухаживал за ними на средства, собранные рынком вскладчину. Масштабы этой помощи были скромными, но сама практика показывает, насколько естественным считалось участие горожан в судьбе живых существ, оказавшихся в беде. Это была не официальная больница, а маленький пункт помощи, созданный по инициативе местного сообщества.

Государство уделяло внимание и рабочим животным. В судебных документах XVI века встречаются жалобы на владельцев, перегружавших лошадей и мулов. В XIX веке, в период реформ Танзимата, были приняты законы, регулировавшие обращение с вьючными животными. Запрещалось использовать больных или старых лошадей, владельцев обязывали обеспечивать полноценный рацион и отдых. Эти нормы не вводили специальных выходных дней для скота, но фиксировали обязанность владельца не эксплуатировать животное сверх меры. Контроль на дорогах и наказания за жестокость стали частью правоприменительной практики.

Османская традиция показывает: гуманность может быть не только личным качеством, но и элементом общественной морали. Забота о животных, подкреплённая религиозными представлениями, городскими обычаями и отдельными государственными указами, создала среду, в которой человек ощущал ответственность за тех, кто не может защитить себя. Этот исторический опыт напоминает: зрелость общества определяется не только архитектурой и политическими достижениями, но и тем, как оно относится к существам, полностью зависящим от человеческой воли.

Скажите, а вы носите с собой в кармане пакетик корма? Часто ли специально заходите в продуктовый магазин за сосиской, чтобы покормить сидящую у входа бездомную собаку?

Спасибо вам! 🙏

Обо мне, моих путешествиях и фильмах: Непал. Национальный парк Читван. Победа над браконьерами и новая жизнь его обитателей. https://rutube.ru/video/62ab80ecb599e83c3c31189c5782d279/

Как Рэдклифф сломал систему, просто обленившись.

В 2007 году Дэниел Рэдклифф играл в театре в спектакле «Эквус». Каждую ночь у служебного входа его ждала толпа папарацци. Они караулили его, ослепляли вспышками, фоткали, продавали снимки таблоидам и на следующий день приходили снова. Это был какой-то бесконечный день сурка.

Но однажды Дэниел случайно вышел со спектакля в той же одежде, что и вчера. На следующий день он полистал журналы и заметил: «Оп-па, а свежих фоток-то моих нигде нет».

Тут в его голове щелкнуло. Ради эксперимента на следующий вечер он надел абсолютно то же самое: ту же кожаную куртку, джинсы, кепку и очки. И — бинго! — новые фотки опять никто не купил. Какой смысл редакторам платить за кадры, которые ничем не отличаются от вчерашних? Пресса решила, что это старые снимки.

Поняв, как работает эта кухня, Рэдклифф превратил это в изощренное издевательство. Несколько месяцев подряд он выходил к фотографам в одном и том же «прикиде». Футболки под курткой он, конечно, менял, но куртку застегивал наглухо.

«Они могли снимать меня полгода подряд, — смеялся потом Дэниел, — но на всех кадрах казалось, будто это один и тот же день».

Сотни свежих кадров стали абсолютно мусорными, их невозможно было продать. Рэдклифф вспоминал, что фотографы жутко бесились и орали на него, а он просто кайфовал от их злости. В итоге они просто сдались и ушли.

Вместо того чтобы нанимать кучу охраны, бегать от камер, закрывать лицо руками или устраивать скандалы, Рэдклифф победил систему... став максимально скучным. Он понял, что папарацци продают не его лицо, а новизну. Убери новизну — и ты станешь для них невидимым.

Иногда лучшая защита от токсичного внимания — это не драка, а осознанная, холодная предсказуемость.

Весной две тысячи восьмого года главные часы Китая отсчитывали секунды до самого масштабного события в современной истории страны — пекинской Олимпиады. Магия цифр была доведена до абсолюта: открытие назначили на восьмое августа, (восьмой месяц), восемь часов вечера и восемь минут. Но за три месяца до торжества земля под главным питомником гигантских панд в провинции Сычуань содрогнулась.

Мощнейшее землетрясение разрушило вольеры, отрезало заповедник Волонь от внешнего мира и поставило под угрозу жизни национальных символов. Спасательная операция развернулась в условиях полной неопределённости, когда под завалами искали и людей, и животных. Именно в этот момент родилось решение, связавшее древнюю нумерологию с национальной трагедией.

Выбор пал ровно на восемь бамбуковых медведей. Животных, уцелевших в эпицентре катастрофы, срочно эвакуировали в Пекин. Для китайской культуры число «восемь» — это не просто математический знак, а глубокий символ процветания, устойчивости и преодоления кризиса. Созвучие слова «ба» со значением богатства превратило отправку восьми выживших панд в столицу в негласный государственный манифест. Нация, переживавшая глубокую скорбь по погибшим в Сычуани, увидела в этих медведях живое воплощение стойкости. Каждое животное получило статус олимпийского посланника, а их переезд напоминал важнейшую государственную миссию. Жители городов выстраивались вдоль дорог, чтобы проводить грузовики с клетками.

Столичный зоопарк подготовил для сычуаньской восьмёрки специальные вольеры с прохладным воздухом и свежим бамбуком, который доставляли самолётами. Люди часами стояли в очередях, чтобы увидеть тех, кто стал живым оберегом страны в её самый сложный и одновременно триумфальный год. Внимательное отношение к деталям проявлялось во всём: от рациона медведей до графика их прогулок. Присутствие этих восьми панд в Пекине во время Игр, сглаживало горечь недавней трагедии, напоминая о цикличности жизни и неизбежном возрождении. Это был редкий пример того, как древнее поверье превратилось в реальный инструмент общественной поддержки. Политический шаг растворился в искренней человеческой заботе и народной любви.

Когда восьмого августа две тысячи восьмого года в Пекине вспыхнул олимпийский огонь, нумерологическая гармония замкнулась. Восемь панд в столичном зоопарке стали частью огромного замысла, где цифра превратилась в мост между прошлым и будущим. Затраты на их содержание, перевозку и безопасность не поддавались обычной экономической логике, подобно покупке баснословно дорогого телефонного номера авиакомпанией. Но в масштабах целой культуры эта цена казалась оправданной. Символы не подлежат торгу. Животные позже вернулись домой, в восстановленные заповедники, оставив в истории напоминание о том, как посреди разрушения вера в счастливое число помогла огромной стране обрести равновесие.

Обо мне, моих путешествиях и фильмах: Непал. Национальный парк Читван. Победа над браконьерами и новая жизнь его обитателей. https://rutube.ru/video/62ab80ecb599e83c3c31189c5782d279/

В 1970 году на Калининском вагоностроительном заводе создали уникальный экспериментальный аппарат — скоростной вагон-лабораторию (СВЛ). С виду — футуристический снаряд: обтекаемый кузов, колёса, закрытые панелями, и два турбореактивных двигателя на крыше.

Задача стояла сугубо практическая. В СССР проектировали первый скоростной электропоезд ЭР200 (конструкционная скорость — 200 км/ч, в перспективе рассматривали до 250 км/ч). Но инженеры не знали, как поведут себя тележки на таких скоростях. Обычные электровозы (самый быстрый, ЧС2М, разгонялся до 180 км/ч) не могли вывести состав на нужный режим. Тогда и родилась идея использовать авиационные двигатели.

В качестве силовой установки выбрали два двухконтурных турбореактивных двигателя АИ-25 — те самые, что стояли на новом пассажирском самолёте Як-40. Лёгкие (менее 400 кг) и надёжные. Вариант со списанными двигателями от истребителя МиГ-15 (РД-45) отвергли в пользу современных АИ-25.

База — головной моторный вагон от не построенного состава ЭР22-67. Кузов длиннее стандартного (24,5 метра), что позволило разместить всё необходимое. На крыше смонтировали двигатели, спереди и сзади — аэродинамические обтекатели. Ходовую часть закрыли панелями для снижения сопротивления. В трубе ЦАГИ «продули» 15 макетов, добившись коэффициента Cx = 0,252 — на уровне спортивных автомобилей.

20 октября 1970 года вагон был готов. Дизель-генератор питал бортовые системы, топливные баки вмещали 7,2 тонны керосина.

После заводской обкатки в 1971 году СВЛ отправили на испытания. Главное случилось в феврале 1972 года на перегоне Днепродзержинск — Новомосковск Приднепровской железной дороги. На одном из лучших прямых участков страны вагон-лаборатория разогнался до 250 км/ч (по другим источникам — от 249 до 258 км/ч). Абсолютный рекорд для колеи 1520 мм.

Испытания показали: при правильной настройке колёсных пар вагоны сохраняют устойчивость. По расчётным оценкам ЦНИИ МПС, такие тележки способны работать вплоть до 360 км/ч. Эксперименты с намеренным ухудшением характеристик (изменение профиля колёс с уклона 1:20 на 1:10) впервые в реальных условиях позволили зафиксировать опасные боковые автоколебания тележек. Уникальные данные для проверки теории.

К 1975 году программу испытаний завершили. Результаты легли в основу скоростных вагонов РТ200 (опытные вагоны «Русская тройка») и электропоезда ЭР200, который начал регулярные рейсы Москва — Ленинград только в 1984 году.

Сам СВЛ после испытаний вернулся на Тверской (бывший Калининский) вагоностроительный завод. В 1986 году его хотели переделать в кафе-видеосалон, но проект не реализовали. Десятилетиями вагон стоял в тупике, ветшал и разграблялся. В 2008 году носовую часть с реактивными двигателями отрезали, покрасили и установили как памятную стелу на площади Конституции в Твери. Стоит там до сих пор.

Короткая история СВЛ — пример смелой инженерной мысли. Реактивный вагон не возил пассажиров, но проложил путь для отечественных скоростных поездов.

На этом самом месте должна была быть реклама какого‑нибудь банка, который с особым энтузиазмом начал бы выманивать у вас деньги, или какой‑нибудь аптеки, делающей примерно то же самое. Таковы правила размещения рекламных блоков — ничего личного, просто традиция. Но я, как автор материала, готовивший его несколько часов, решил нарушить эту традицию и прикрепить ссылку на своё видео — о путешествиях, о природе, о красоте нашего мира. Если вам неинтересно — пролистайте ниже и продолжайте читать такие же увлекательные статьи на Пикабу. А можете посмотреть, чем ещё занимается автор публикации — вдруг удивитесь. Можете поставить плюс — не автору, а самому материалу. Тем самым вы отправите маленькую благодарность в огромную Вселенную. Она, как известно, такие жесты ценит. Спасибо.

Мыс МИЛЛЕНИУМ и вкусная жизнь после радиалок и бани.