Экипаж второго эксперимента NASA CHAPEA прожил 378 дней в закрытом модуле Космического центра имени Джонсона в Хьюстоне, не выходя наружу. Четверо добровольцев зашли туда 19 октября 2025 года. NASA хочет заранее понять, как долгая изоляция и нехватка ресурсов скажутся на здоровье и работе людей в будущей экспедиции на Марс.
Модуль площадью около 158 квадратных метров напечатан на 3D-принтере. Внутри экипаж выращивал растения, чинил оборудование, изучал образцы горных пород и имитировал выходы на поверхность.
Отдельно проверяли связь. Сообщения шли с задержкой, как между Землёй и Марсом, где сигнал в одну сторону идёт около 22 минут. А две недели экипаж провёл вовсе без связи, так моделировали период, когда Марс скрыт за Солнцем.
Теперь участников ждут две недели обследований и бесед с исследователями. Данные NASA планирует использовать при разработке систем жизнеобеспечения и жилых модулей, в том числе для лунной программы Artemis.
Порой, глядя на облака, мы можем увидеть в них забавные образы, чем-то напоминающие очертания людей, ангелов или фигурки животных. То же самое нам свойственно видеть, глядя и на объекты дальнего космоса. Всё это является эффектом парейдолии, то есть - зрительной иллюзией. Но, тем не менее, видеть привычные образы там, где их нет, бывает очень интересно.
Испаряющаяся газовая глобула / NASA.
Представленный снимок был сделан камерой космического телескопа NASA / EKA "Хаббл". На полученном изображении запечатлелся любопытный объект, образ которого напоминает человеческий силуэт девушки с распущенными волосами фиолетового оттенка. Эту космическую структуру учёные называют - испаряющейся газовой глобулой. Её научное буквенно-цифровое название: J025157.5 + 600606.
Структура представляет собой плотный сгусток водорода, внутри которого содержится газ. Газ в этой структуре защищён от воздействия ионизирующего ультрафиолетового излучения. Газовые области, окутанные водородом, могут образовывать новые молодые звёзды. По своей сути структура является "звёздными яслями".
Впервые испаряющиеся газовые глобулы были обнаружены учёными на полученных снимках с телескопа "Хаббл" в 1995 году. Данная газовая глобула является частью эмиссионной туманности "Душа", которая расположена в созвездии Кассиопея на расстоянии 7500 световых лет от Земли.
Туманность Конус: NGC 2264 / NASA.
На снимке с космического телескопа "Хаббл" запечатлена туманность Конус, или NGC 2264. Если включить нашу фантазию, на ней можно увидеть женщину с ребёнком на руках. Сама фигура "женщины" имеет высоту, которая исчисляется в 7 световых лет.
Учёные вычислили, что свет в космическом пространстве движется со скоростью 1 079 252 848 километров в час. Для того чтобы получить расстояние светового года, необходимо умножить эту скорость на количество часов в году. Один световой год равен 9,5 триллиона километров. Такое расстояние проходит свет за один год.
Этот объект состоит преимущественно из холодного газа. Астрономы считают, что внутри туманности могут формироваться новые звёзды. Туманность расположена на расстоянии около 2700 лет от Земли в созвездии Единорога.
Туманность Розетка NGC 2237 / NASA.
Это изображение гигантской эмиссионной туманности Розетка NGC 2237, было получено камерой телескопа космической обсерватории Чандра в рентгеновском цвете. Довольно забавно, но туманность Розетка своим видом похожа на человеческий череп. Туманность находится около большого молекулярного облака в созвездии Единорог и является областью ионизированного водорода, где происходят активные процессы формирования новых звёзд.
Туманность находится на расстоянии около 5000 световых лет от Земли, а её диаметр составляет приблизительно 130 световых лет. Из-за большого содержания водорода туманность имеет ярко красный цвет. Это хорошо видно на данном снимке.
Туманность IC 434: "Конская голова" / NASA.
Это знаменитая туманность IC 434, или, как ещё её называют, "Конская голова". Тёмное пятно на фоне красного свечения своим видом напоминает голову лошади. Красное свечение проецируется в результате ионизации водородных облаков, находящихся за туманностью, а также под воздействием излучения, исходящего от ближайшей яркой звезды - Альнитак.
Туманность "Конская голова" расположена в созвездии Ориона. Она находится от Земли в 1375 световых годах. Впервые туманность была обнаружена в 1888 году британским астрономом Вильяминой Флёминг.
Туманность NGC 6302: "Бабочка" / NASA.
Биполярная планетарная туманность NGC 6302, или просто Бабочка. Снимок причудливой туманности: напоминающую бабочку с крыльями, был получен при помощи космического "Хаббл" в 2009 году. Туманность расположена в созвездии Скорпиона на расстоянии около 3900 световых лет от Земли.
То, что по внешнему виду может напоминать бабочку: состоит из газа, разогретого до температуры свыше 15 000 градусов. В самом центре туманности находится угасающая звезда, масса которой, по мнению учёных, могла быть в десять раз больше массы Солнца. Температура на поверхности угасающей звезды оценивается астрономами приблизительно в 200 000 градусов °C.
Эмиссионная туманность NGC 2174: "Голова обезьяны" / NASA.
Эмиссионная туманность NGC 2174, чем-то может напоминать голову обезьяны, в результате чего астрономы так и прозвали её: туманность "Голова обезьяны". Туманность находится в созвездии Орион на расстоянии в 6400 световых лет от нашей планеты.
NGC 2174 состоит из водорода, газа и пыли. Звёзды, находящиеся в центре туманности, генерируют звёздные ветра и излучение мощной энергии. Такое воздействие заставляет туманность светиться, а также принимать сложные формы.
Что было 5 ноября: в России — День военного разведчика, в Англии жгут костры в Ночь Гая Фокса, в Москве открывается планетарий, в «Титане» без единой афиши показывают «Чапаева», а в магазинах появляется «Монополия».
5 ноября: что было в этот день
Листаем «Отрывной календарь» — что за день 5 ноября: праздники, события, кто родился, кто умер и чьи сегодня именины.
Праздники
День военного разведчика. Дата выбрана в память о 5 ноября 1918 года: в этот день в Петрограде было образовано Регистрационное управление Полевого штаба Реввоенсовета — оно координировало все разведывательные органы Красной армии. Праздник отмечают также в Беларуси, Казахстане, Армении и Кыргызстане.
Всемирный день распространения информации о проблеме цунами. Его учредила Генеральная Ассамблея ООН 22 декабря 2015 года по просьбе Японии. Дата напоминает о Хамагути Горё: после землетрясения 1854 года он поджёг на холме свои снопы риса, и огонь указал жителям деревни Хиро путь к спасению от волны.
Ночь Гая Фокса (Ночь костров) в Великобритании. В ночь на 5 ноября 1605 года под Палатой лордов задержали Гая Фокса, охранявшего порох, которым заговорщики хотели взорвать парламент вместе с королём Яковом I. Теперь в этот вечер жгут костры с чучелом Фокса и устраивают фейерверки.
В православном календаре — память апостола Иакова, брата Господня, и перенесение мощей праведного Иакова Боровичского, Новгородского чудотворца (1544).
В народном календаре — День Якова. Снежная крупа или град в этот день, по примете, предвещают, что в Матрёнин день, 22 ноября, «зима на ноги встанет».
События
1605 год. В Лондоне раскрыт Пороховой заговор: взрыв парламента был назначен на день тронной речи короля. В память о спасении 5 ноября стал в Англии государственным праздником и оставался им до 1859 года.
1929 год (97 лет назад). Торжественно открылся Московский планетарий. Тогда он был единственным в стране и тринадцатым в мире.
1934 год (92 года назад). В ленинградском кинотеатре «Титан» прошла премьера фильма «Чапаев» братьев Васильевых. Афиш не было — только рукописные объявления: картину закончили монтировать за две недели до премьеры.
1935 год (91 год назад). Компания Parker Brothers начала продавать настольную игру «Монополия».
1952 год (74 года назад). Северо-Курильское цунами. Около 5 часов утра волны обрушились на побережье Курил и Камчатки; сильнее всего пострадал город Северо-Курильск. Число погибших оценивают по-разному — от тысячи с лишним до нескольких тысяч человек.
1955 год (71 год назад). После войны вновь открылась Венская государственная опера: давали «Фиделио» Бетховена.
2007 год (19 лет назад). Союз компаний во главе с Google представил открытую мобильную платформу Android.
2013 год (13 лет назад). Индия запустила к Марсу автоматическую станцию «Мангальян» — свою первую межпланетную миссию.
По зодиаку 5 ноября — Скорпион (24 октября — 22 ноября).
Родились
Михаил Херасков (1733) — поэт и драматург эпохи Просвещения.
Кузьма Петров-Водкин (1878) — живописец, автор «Купания красного коня».
Джон Холдейн (1892) — британский биолог, один из создателей синтетической теории эволюции.
Раймонд Лоуи (1893) — мастер промышленного дизайна.
Вивьен Ли (1913) — британская актриса, Скарлетт О’Хара в «Унесённых ветром», двукратная обладательница «Оскара».
Джо Дассен (1938) — певец и композитор.
Арт Гарфанкел (1941) — американский певец, участник дуэта Simon and Garfunkel.
Брайан Адамс (1959) — канадский рок-музыкант.
Тильда Суинтон (1960) — британская актриса.
Элиуд Кипчоге (1984) — кенийский бегун, двукратный олимпийский чемпион в марафоне.
Умерли
Ангелика Кауфман (1807) — художница-неоклассик.
Джеймс Клерк Максвелл (1879) — физик, заложивший основы классической электродинамики.
Агриппина Ваганова (1951) — балерина и педагог, основоположник теории русского классического балета.
Морис Утрилло (1955) — французский живописец-пейзажист.
Алексей Стаханов (1977) — шахтёр, основоположник стахановского движения.
Рене Госинни (1977) — писатель, автор «Маленького Николя» и соавтор комиксов об Астериксе.
Жак Тати (1982) — французский комедиограф, создатель господина Юло.
Владимир Горовиц (1989) — один из величайших пианистов в истории.
Джон Фаулз (2005) — английский писатель, автор «Коллекционера» и «Волхва».
Именины
По православному календарю 5 ноября — память апостола Иакова, брата Господня, и других святых. Именины у Якова, Николая, Владимира, Александра, Емельяна, Созонта, Игнатия и Елисея, а из женских имён — у Антонии.
Это «Отрывной календарь» сайта lavarden.ru: каждый день — свой листок с праздниками, событиями и именинами. Полная версия 5 ноября, со ссылками на источники и статьями по теме: https://lavarden.ru/read/kalendar/5-noyabrya
В астрофизике есть понятие реликтового излучения. Это эхо Большого взрыва, которое до сих пор блуждает по холодному космосу, напоминая о временах зарождения Вселенной.
Примерно такую же благородную роль в экосистеме современного интернета выполняют они. Те самые несгибаемые хранители Свежего, которые сквозь метеорные дожди прогресса продолжают нести свою одинокую вахту, прижимая к груди священную печать с клоунским носом.
Пока телескоп Джеймс Уэбб сканирует древнейшие галактики, а нейронные сети пытаются моделировать квантовую запутанность, на крошечном сервере разворачивается подлинная экзистенциальная драма.
Вспомните финал фильма Интерстеллар, где герой пытается передать сигнал через гравитационные аномалии книжного шкафа. Наш страж Свежего делает то же самое. Он видит пост с маркировкой генерации, чувствует, как эпоха уходит у него из под ног, и посылает свой единственный доступный сигнал в бесконечность: «Клоун». Это не агрессия, это крик цивилизации майя, пытающейся напугать испанский галеон ритуальным танцем у кромки прибоя.
С точки зрения этологии и популяционной генетики, перед нами феномен редчайшей верности поведенческому паттерну.
В древности спартанцы держали Фермопилы. В девятнадцатом веке луддиты самоотверженно шли с гаечным ключом на чугунные прессы. В двадцать первом веке их духовные наследники держат оборону на Пикабу, искренне веря, что если вовремя прожать эмодзи под публикацией, цифровой сингулярности станет стыдно и она сама отключит питание серверов.
Это трогательно. Популяция стремительно сокращается, их осталось не так много, но они держат строй. Без них наш мир стал бы стерильным, скучным и слишком рациональным.
Мужики, мы вами искренне гордимся. Не смывайте боевой раскрас, трите экран до дыр, берегите пальцы. Космос смотрит на вас с замиранием сердца.
Как считаете, если отправить капсулу времени инопланетянам, стоит ли положить туда скриншот со смайликом клоуна как главный символ человеческого упорства? 🌍✨
В какой-то момент я так устал, а очередные проблемы никак не получалось решить, что всерьёз захотел всё бросить. Взял небольшую паузу, но после неё интерес к игре куда-то резко пропал. Сидел и думал: вроде хочется что-то сделать, а за что взяться — непонятно.
В итоге решил продолжить оптимизацию и параллельно просто играть в свою игру. Не запускать её на пять минут ради проверки очередного исправления, а брать корабль, летать, выполнять задания и смотреть, что происходит. И это сработало: постепенно снова захотелось заниматься проектом.
В первых постах мне писали, что в собственную игру надо играть, иначе ничего не получится. Похоже, вы были правы 🙂 Когда играешь сам, совсем по-другому замечаешь вещи, которые мешают, раздражают или просто не работают так, как ожидалось.
За эту неделю сделали много всего. Работы впереди тоже полно, но пока расскажу о самом заметном.
Своя база и исследования
В колонии появилась собственная база: по мере роста ранга она развивается, расширяется склад и увеличивается радиус, в котором можно нанимать пилотов в звено. Ещё на базе можно нанять гарнизон — корабли будут ждать там и вылетать при угрозе.
Для исследования необитаемых планет добавили зонды. Они могут обнаружить минералы, обломки и редкие артефакты Предтеч.
Напарники стали самостоятельнее
Доработали поведение звена: напарники лучше выбирают цели, держат строй и возвращаются к командиру, если отстали. Им можно передавать оборудование, а заработанные деньги они используют на обслуживание своих кораблей.
Если корабль напарника сильно повреждён, он может отойти на ремонт, а после восстановления вернуться к прежнему приказу.
Полёты и сопровождение
Корабли теперь учитывают разгон, инерцию и торможение. Доработали расчёт времени прибытия, движение к планетам и станциям, а также следование за другими кораблями.
Задания на сопровождение тоже получили внимание: транспорт проходит свой маршрут, а следовать за ним стало удобнее. Для разных межзвёздных перелётов появились свои фоны.
Задания, бои и экономика
Обычные охоты на заданное число пиратов заменили зачисткой системы. При этом учитывается и помощь других кораблей — даже если они разобрались с пиратами до твоего прилёта.
Доработали награды за поручения и текстовые квесты, журнал заданий и уведомления. Пираты теперь оценивают свои силы, цель и помощь союзников поблизости. Появилось и окно сканирования корабля: доступная информация зависит от оборудования и защиты цели.
Оптимизация и удобство
За неделю много времени ушло на производительность: сокращали повторные расчёты в полётах, боях, торговле, на карте и в интерфейсе. Где-то изменения заметнее, где-то меньше — результат всё ещё зависит от устройства и того, что происходит в игре. Оптимизацию продолжаем.
Из более приземлённого: добавили быстрые сохранения, доработали поиск и бронирование оборудования, обслуживание корабля в доке и быстрый доступ к научным заданиям.
Ещё работаем над анимацией манёвров: хочется, чтобы корабль при крене поворачивался целиком, вместе с пушками, соплами и щитом. Эту часть пока продолжаем доводить.
Игра по-прежнему далека от идеала: есть ошибки, вопросы к балансу и производительности. Но после этой паузы я снова сел в неё играть и поймал то самое желание продолжать. Для меня сейчас это, пожалуй, главное.
Если уже пробовал Space Sandbox, расскажи, пожалуйста, как у тебя идёт игра: что больше всего мешает, где возникают просадки и что хотелось бы улучшить в первую очередь. Спасибо всем, кто играет, пишет о проблемах и помогает двигать проект дальше!
Октябрь 1957 года пах осенними яблоками и расплавленным тефлоном. Чарльз Мур в ту ночь ещё не знал, что история уже постучала в его дверь — просто стук этот был частотой двадцать мегагерц...
Он сидел в машинном зале, похожем на пчелиный улей, перегретый и гудящий. IBM 704 дышала лампами, как спящий кит. Сидел и смотрел на ленту самописца, которая ползла, ползла — и наконец дрогнула.
Национальная радиоастрономическая обсерватория США (NRAO)
Сигнал. Пиликание. Чистое, ровное, чужое.
Первый искусственный спутник Земли, ПС-1 шёл по орбите со скоростью семь километров в секунду, а в пультовой стояла такая тишина, что было слышно, как щёлкает реле охлаждения.
Чарльз думал о том, что где-то наверху, в сотне километров над его головой, летит полированный шар весом с человека, собранный руками его ровесников с другого конца планеты, — и что этот шар поёт.
Бип - бип - бип...
Не «красный триумф», не «вызов», как писали газеты. Просто поёт. Однотонно, спокойно, как поёт провод под ветром.
И где-то между двумя оборотами этого сигнала — между двадцать третьим и двадцать четвёртым — в нём что-то замкнулось. Он позже не смог бы объяснить что. Возможно, это было ощущение несоразмерности: шар в высоте летит вокруг планеты, а здесь, на земле, три десятка самых умных людей планеты (как верили в это американцы) тратят недели, чтобы пересчитать его орбиту на машине, которая весит как грузовик и говорит с ними на языке, придуманном бухгалтерами...
— Чарли, ты чего? — спросил сосед.
— Думаю, что мы пишем программы как расшифровываем телеграммы, — ответил он. — Посимвольно. И каждый раз заново.
Сосед усмехнулся и вернулся к осциллографу. А Чарльз остался стоять — худой, в осенней рубашке с катышками, — и смотрел на осциллограмму пиликанья, как на рукопись неизвестной цивилизации.
Часть вторая. Стилус
Первый Спутник Земли. ПС-1. 1957 г., СССР
Задача стояла арифметически скучная и человечески великая: по обрывкам наблюдений — пеленг, время, доплеровский сдвиг — вычислить элементы орбиты. Уточнить, спрогнозировать, когда спутник пройдёт над Кембриджем, над Лондоном, над атоллом в Тихом океане, где стоит человек с антеннами и радиотермосом...
IBM 704 это умела. Но она умела это на своём языке — на языке, где «сложить два числа» занимало перфокарту, а ночь обхода телескопа занимало две недели набивки колод...
Чарльз смотрел на колоды перфокарт — они лежали в шкафах, как гробы с внутриутробным содержимым, — и чувствовал то, что космонавт, наверное, чувствует, глядя на скафандр: это всё между мной и небом.
— Словарь, — сказал он однажды вслух, в пустом зале, когда машины ушли в ночную очередь за расчётами и стены гудели, как улей.
Идея была дикая по меркам времени: не писать программы как связки инструкций, а собирать их как речь. Слова.
Каждое слово — маленький, атомарный, проверенный один раз — и навсегда верный. Слова складываются в предложения, предложения — в текст. А машина не читает текст — машина исполняет его, слово за словом, как синхронный переводчик, идущий за послом страны.
Он назвал это потом «четвёртым» — Fourth — потому что он видел в этом новое, четвертое поколение языков для вычислителей. Но компьютер, где он это собрал, не позволял пяти букв в имени, и слово потеряло «у», став Forth — «вперёд».
Чарльз никогда не считал это ошибкой. Он говорил потом, что это и есть его суть: иди вперёд.
Часть третья. Ночь на паре электронных ламп
Теперь представим киношный кадр — тот самый, с замедленным временем, который так любят в сериалах: звенящая тишина, крупный план.
Ночь. Зал пуст.
Чарльз сидит перед машиной — не IBM, той, другой, поменьше, к которой ему доверили ключи. За окном — лето, кричат цикады. На столе: лист, карандаш, остывающий кофе в кружке с нацарапанной ладьёй.
Он пишет слово. Одно. Функцию, которой ещё не существует — но она ему нужна, и он пишет её так, как будто она уже есть. Это называется «программирование сверху вниз», но Чарльз думал об этом иначе: как о разговоре с Богом, только "богом", по отношению к машине, был он сам.
Сначала — большими словами: «посчитать орбиту». Потом он разбивает это слово на два поменьше. Потом ещё. И когда он спускается на самое дно — туда, где уже нет никого, кроме машины, — там остаются только атомы. Десяток атомов. Тонких, простых, как остов рыбьего скелета.
Он запускает — и орбита сходится за минуты. Не за ночи. За минуты.
Машина пиликает. Точно так же, как спутник.
И в этом пиликанье была правда, которую он потом пронесёт через всю жизнь, не улыбнувшись ни разу: программа — это не то, что ты пишешь. Это то, что ты говоришь.
Часть четвёртая. Медитация
Есть фильм, который позже будут смотреть его внуки, — там космонавты разговаривают с роботом, который учится шутить, и через чёрную дыру видно лицо дочери... И есть что-то общее между той картинкой и этой ночью 1958-го. Не в технологии — в темпе.
Потому что медитация — это не то, что делает монах. Медитация — это то, что делает инженер, когда он три часа не трогает клавиши, а в голове гоняет решение, как камешек по воде: гладко, гладко, гладко.
Чарльз медитировал. Он сидел и думал о том, что человек — существо, которое думает словами, а не гигантскими блоками. Что каждая попытка запрограммировать его «большими блоками» — это попытка заставить музыканта играть не нотами, а абзацами. Что все языки, вокруг, предлагают ему архитектуру собора, когда ему нужна свобода речи.
И однажды — ночью, в тишине, когда компьютер дышал рядом, как животное, — он понял главную вещь. Понял так просто, что на бумаге это заняло всего строчку:
Программа — это стек. Мир — это стек. Ты кладаешь слово — оно ложится. Ты берёшь слово — оно отдаётся. Всё остальное — декорации.
Он не был поэтом. Но в этот момент он был ближе к поэзии, чем весь отдел, в котором он работал.
Часть пятая. Radio telescope
Годы спустя, на другом континенте, на горе, среди радиотелескопов, которые слушали космос, как большие серебряные уши, Чарльз снова писал — но уже с помощницей, Элизабет, и уже не для себя.
Он держал её текст на экране, как ювелир держит камень, — и щурится.
— Слишком много слов, — сказал он.
— Это константа, Чарли.
— Нет, — сказал он. — Это три слова, которые могут быть одним.
Он замолчал. Часы шли. За окном темнело небо, и радиотелескоп медленно поворачивался на восток, ловя сигнал с того места, где когда-то пиликал тот, первый, советский спутник. Уже не существующий: он сгорел в атмосфере в январе 1958-го, четыре месяца спустя, как и было предсказано.
По сути — он умер так же тихо, как родился. Пиликанье оборвалось. Мир не заметил.
— Итак? — спросила Элизабет.
— Одно слово, — сказал Чарльз. — Запомни его. Оно понадобится нам через десять лет.
И это было правдой. Потому что слово Vocabulary, которое тогда родилось в маленьком зале на Kitt Peak, чтобы описать словари в Forth, потом стало фундаментом целого направления в программировании, которое впитало его идею: не строить здание — говорить. Не компилировать — интерпретировать. Не проектировать — разговаривать.
Kitt Peak
Часть шестая. Свобода
А теперь — финал. Тот самый, где картинка медленно расплывается, а музыка поднимается в верхний регистр, и хочется закрыть глаза, потому что красота через край.
Чарльз Мур уже старик.
Он сидит на веранде в доме, где все розетки в комнате зарастают паутиной, потому что настоящий компьютер у него в голове, а под ногами — пыль и солнце. Он рассказывал внучке племянника — маленькой девочке, которая держит в руках книжку с картинками, — про Forth.
— Это язык, — сказал он. — Он очень простой. Он не пытается тебя контролировать. Он не пытается предугадать. Он просто стоит рядом и говорит: «Ну? Что дальше?»
— И что дальше? — спросила девочка.
Чарльз посмотрел в окно, на небо. Там не было ничего — чистый, пустой, красивый космос. Но он смотрел туда так, будто там всё ещё пиликал тот самый сигнал — с той самой первой октябрьской ночи.
— А дальше, — сказал он, — ты делаешь то, что хочет машина. А она хочет то, что хочешь ты. И в этом всё.
Он еще жив и живет тихо — тихо, как и его спутник.
Не оставив ни одного патента, ни одного фонда, ни одной кафедры имени себя. Но каждый, кто сегодня пишет на Forth, — на Stack-based, на минимальном, на бестелесном, на удивительно живом языке, — сидит в его ночи 1958 года. Пьёт из его кружки. Слушает тот самый пиликающий сигнал...
Потому что свобода, как сказал бы Чарльз, — это не когда можно всё.
30 октября 1967 года советские спутники впервые произвели автоматическую стыковку в космосе
За несколько дней до этого, 27 октября, на орбиту был выведен «Космос-186». Спустя трое суток точно в назначенное время для встречи с ним был запущен «Космос-188». Спутники автоматически провели взаимный поиск, сближение, причаливание и стыковку.
Это событие стало новой выдающейся победой советского народа в освоении космического пространства. Была решена сложнейшая научно-техническая проблема автоматической стыковки космических аппаратов на орбите.
