Республика является суверенным политическим образованием, и ее законодательство не предусматривает блокировку данных ресурсов.
В Южной Осетии полностью восстановлен доступ к мессенджеру Telegram, запрещенным в России соцсетям и сервисам компании Марка Цукерберга, а также к видеоплатформе YouTube. Об этом сообщает госагентство «Рес» со ссылкой на пресс-службу ЗАО «Остелеком».

Представитель компании Зарина Бежанова заметила, что введенные на территории России ограничения автоматически отражались на абонентах Южной Осетии. «Остелеком» — первый и единственный оператор мобильной связи в республике — функционирует как национальный оператор, обеспечивая сотовую связь и интернет на территории республики. В Южную Осетию интернет-трафик от российских телекоммуникационных компаний поступает в отфильтрованном виде.

По словам Бежановой, республика «является суверенным государством» (в данном контексте — может действовать согласно своему законодательству), поэтому имеет право не блокировать соответствующие платформы. Это не предусмотрено республиканским законодательством. ЗАО «Остелеком» провело ряд технических работ, и теперь абоненты оператора могут по-прежнему использовать все запрещенные и заблокированные сервисы без VPN.


Теперь вопрос к знатокам, есть ли вариант прикупить симку Южной Осетии и пользоваться в РФ, учитывая что все операторы из РФ предоставлены в Южной Осетии, и роуминга как такового по идее не должно быть.

https://overclockers.ru/blog/kosmos_news/show/254360/V-Yuzhn...

Навигация: Начало истории, 10 — 72 день
Прошлая часть: День 82. Патриот в Чили

Ночь выдалась холодной, градусов десять. Всё дело в морском течении Гумбольдта из Антарктиды — оно тянется по всему побережью и высасывает последние крупицы тепла. К счастью, я уже немного освоился: укутываюсь в спальник, а куртку натягиваю на ноги. Получается непродуваемый кокон, лайт-версия спасательного одеяла. Звучит странно, но именно это дало мне уже неделю тёплого сна без пробуждений.

Собираю лагерь. Выдвигаюсь.
Съедаю последнюю ранетку.
Выпиваю последний литр воды.

Подхожу ближе к морю. Волны бьются о скалы, с воды несёт ледяным дыханием, несмотря на вставшее солнце.

Никто не останавливается. Дохожу до ближайшего городка. На набережной меня встречает граффити: «¡Nacion Mapuche Libre!». Свободная нация мапуче.

Выхожу на позицию. Поднимаю руку.
Тут же тормозит Израэль. Рассказывает, что живёт на ферме, а работает в собственной пекарне. По пути мы сворачиваем забрать горячую партию хлеба для закусочной.

Доезжаем до кафе. Израэль уносит ящик на склад, оставляя меня наедине с дурманящим, пьянящим запахом свежего хлеба… Вот оно, настоящее искушение. Не ваши райские яблоки. И змей не надо.

Не знаю, услышали ли меня «там» (вряд ли), но на прощание Израэль вручает мне два бумажных пакета. С выпечкой и соком. Никаких чудес. Только человек.

Привал у дороги. Поглощаю безумно вкусные яства. Хороший хлеб, по-моему, вкуснее куска мяса (с рыбой ещё вопрос).

Снова трасса. Меня подбирает Хорхе — электрик с медной шахты далеко на севере, в пустыне Атакама. Туда мне только предстоит попасть. Это самая сухая пустыня в мире… Интригует.

Сворачиваем с главной трассы в сторону Лебу — того самого городка, с семьёй из которого я познакомился недавно. Пабло звал в гости. Может, удастся встретиться? Сама дорога ведёт меня в «самый ветреный город Чили». Так о нём говорят.

И здесь — подарок. Хорхе на прощание вручает мне 10 000 чилийских песо (около 10$). Очень кстати, учитывая ситуацию.

Возвращаюсь к булочкам… Не успеваю разложить «стол», как ко мне подходит другой бродяга. Что ж, теперь мне есть что предложить. Круговорот добра в природе.

Затем меня подбирают Маурисио и Эдуард. Едем прямиком в Лебу.

Мне рассказывают о ветрах, но стоит нам въехать в бухту, как мы встречаем штиль. Ветра нет. Парни негодуют: такого не бывает! Я подшучиваю: «Город ветров...».

Городок непримечательный, малоэтажный. Пара мостов, выдающийся на фоне скал бор и длинный пляж.

Туда-то мне и помогают попасть.

Прохожу чуть дальше и попадаю в рай. Длинная полоса пляжа, накатывающие волны. Попробую связаться с Пабло. Не получится — встану лагерем за скалами.

Получилось. Пабло пока на работе. Договорились встретиться здесь же позже. Расстилаю пенку на песке и возвращаюсь к созерцанию прибоя.

Не обходится без птиц. Кроншнеп делит с чайкой моллюсков. Вот так дуэт. Хотя больше похоже, что чайка ждёт свою долю добычи...

Когда Пабло приезжает, отправляемся на причал. В сухом доке ждут своего часа суда.

А в воде копошится мужичок в гидрокостюме… Что он делает? Пабло поясняет: копает морских червей для рыбаков. Такая подработка.

Рыбаки тоже недалеко — ловят с пирса.

Заезжаем на уже знакомую смотровую.

И отправляемся в путь. Пабло живёт за городом, в небольшой общине мапуче.

Доезжаем до посёлка, но сначала сворачиваем к закатному океану.

Удивительно, как легко его Suzuki ходит по песку. Мне уж казалось, что застрянем.

Посмотрев закат, возвращаемся в дом. Мне приготовлена комната, но важнее — ждёт целая семья. Мы видимся всего во второй раз, но ощущение уже чем-то отличается. Они словно старые друзья.

Пабло проводит меня в отдельно обустроенный сарай, где хранятся предметы досуга и культуры.

Всё здесь изобилует деталями. Хочется разглядывать бесконечно.

Особенно — элементы культуры мапуче. Пабло с радостью рассказывает о музыкальных инструментах на стене, о флаге и его символах, о истории… И тут на его глазах выступают слёзы. Целый спектр эмоций. Ему тяжело говорить о судьбе его народа. Боль смешивается с обидой и немой яростью. Этот уголок — не просто музей. Это сокровищница души, которую приходится защищать.

Я не мапуче. Но за дни, что провёл с ними, я проникся их волей к свободе. Однако когда я задаю вопрос: «Есть ли проблемы с расизмом?» — ответы разнятся. «Есть ли проблемы с правительством?» — настороженное «всё хорошо». Но на всём пути по их землям я сталкиваюсь с деталями, которые просто не получается игнорировать: четкое разграничение флагов, многочисленные граффити, а еще... БТРы с военными у крупных общин — попались на глаза минимум два раза. За неделю!

Я уже видел это. В Таджикистане, где памирцев силой пытаются превратить в «настоящих таджиков». У этого процесса есть название.

А теперь представьте: полиция в вашей стране до сих пор называется «Cuerpo de Carabineros» — «Корпус карабинеров». Словно застыла во времени. Сотню лет назад именно карабинеры проводили «Умиротворение Араукании». В результате большая часть мапуче лишилась земель, а другая — исчезла. У этого процесса тоже есть точное название. Вы его знаете.

Казалось бы, история идёт вперёд. Но она лишь меняет обложку. Новое оружие. Новые «правила игры». Двести лет мапуче проливали кровь, и Испания признала их право на существование. Сформировалось Чили, был подписан мирный договор. Всё шло к соседству двух наций. На практике получился обычный захват плодородных земель, прикрытый бюрократией. Поэтому борьба продолжается. Не за землю даже — за память. За право быть собой.

Если захотите прочувствовать глубину проблемы, найдите на YouTube старый клип «Lo que no voy a decir» («То, о чём я не скажу»). Переведите. Это касается всего человечества. Природа — не ресурс, природа — Дом.

Пабло переводит тему. Пытается расслабиться, переключиться.

В уголке красуются очаровательные самодельные совушки.

А мы растапливаем мангал и готовим курицу.

Накрываем на стол. Голода почти не чувствую — эмоции от разговора перекрыли всё. Но запах горячей еды быстро возвращает аппетит. На одних булочках далеко не уйти под рюкзаком.

Делаем вторую фотографию на память. Первая была на пути в Пуэрто-Саведру три дня назад.

Ближе к часу ночи ухожу в постель. Ещё утром я проснулся в спальнике, укутанный в куртку, допил последний литр воды, съел последнюю ранетку. А теперь… я здесь.

Очередной бесценный день, полный уроков. Он о том, как переменчива жизнь. Как важно помогать всем, кому можешь. Как важно идти. И как важно помнить.

Чтобы оставаться в курс событий, можете подписаться на телеграм. Там выходят анонсы. Карта с маршрутом и мои книги: got1try.ru.