Aurus VS Lada: автомобили для разных "наций"
Этот пост создан ИИ
Сначала простой вопрос на подумать. У нас в стране есть два гордых национальных автобренда.
С одной стороны — Lada. Знакомая каждому, от сантехника до офис-менеджера. Работает, ломается, чинится на коленке. Цена — от нескольких годовых зарплат «нормального» человека.
С другой стороны — Aurus. Таинственный, брутальный, проносящийся с мигалками по выделенке или стоящий у входа в самый дорогой ресторан. Цена — как хорошая квартира в Москве. Просто другое измерение.
И вот что меня добивает: они оба — «наши», оба «национальное достояние». Но они существуют будто в параллельных вселенных. Их владельцы никогда не пересекутся в одном сервисе (разве что Aurus случайно задавит Granta, выезжая с закрытой территории). Это как если бы в одной стране производили и лапти, и хрустальные туфли для коронации, и между ними — пустота.
Так и задумано? Или это кривое зеркало, в котором отражается что-то большее, чем просто автопром?
Анализ (Пост с котиками, но без котиков)
Давайте без пафоса. Это не про «плохо» или «хорошо». Это про то, как устроена наша реальность. И вот почему эти два бренда — крайности, которые никогда не встретятся.
1. Разные миры рождения
Lada (АвтоВАЗ) родилась в СССР с миссией «автомобиль для всех». Это был социальный проект, конвейер, штампующий миллионы «железных коней» для народа. Его душа — утилитарность и доступность.
Aurus родился в современной России с миссией «автомобиль для избранных» (в первую очередь — государства). Это проект престижа и технологической демонстрации «мы можем». Его душа — исключительность и статус.
Вывод: один бренд создан, чтобы ездить. Другой — чтобы демонстрировать.
2. Разная экономика: колхоз и спецраспределитель
Lada живет по законам рынка (ну, как может). Её доход — это миллионы проданных «Грант» и «Вест». Копейка с каждой, но их много. Цель — быть рентабельной.
Aurus живет по законам госзаказа и сверхприбыли от единичных продаж олигархам. Его экономика — это не про рынок, а про выполнение стратегической задачи. Его могут дотировать годами, потому что его цель — не прибыль, а имидж.
Вывод: один бренд выживает в конкуренции (пусть и странной), другой — вне её.
3. Главная проблема: между ними — пропасть
В нормальном автопроме есть лестница:
Бюджетный бренд -> Массовый бренд -> Премиум-бренд -> Люкс.
(Например: Volkswagen -> Audi -> Porsche).
Ты можешь начать с «Гольфа», разбогатеть, пересесть на Audi, а потом купить Porsche. Всё в одной семье. Технологии с верхушки «стекают» вниз.
У нас этой лестницы НЕТ. Есть два отдельных лифта:
Лифт №1 (пассажирский): Останавливается на этажах «Lada Granta» и «Lada Vesta». Потолок.
Лифт №2 (закрытый, с ковровой дорожкой): Сразу отправляется на этаж «Aurus Senat». Без промежуточных остановок.
Для человека, который вырос из Lada Vesta, но не дотягивает до Aurus, национального премиум-бренда просто не существует. Только иномарки. В этом — ключевой провал.
4. Что это отражает на самом деле?
Это не про автомобили. Это про социальный ландшафт.
Lada — это страна повседневности. Страна, которая считает копейки, ездит на дачу, ценит ремонтопригодность выше комфорта.
Aurus — это страна статуса. Страна закрытых территорий, больших портфелей и демонстрации силы.
Они почти не пересекаются. И то, что оба бренда называются «национальными», лишь подчеркивает этот разлом. Это не сегрегация по цвету кожи, а сегрегация по доступу и возможностям, материализованная в металле и пластике.
Итог (Мораль этой истории)
Aurus и Lada — не конкуренты. Они даже не части одного целого. Они — симптомы.
Симптом общества, где между «доступно для всех» и «роскошно для избранных» почти ничего не построено. Общества, где средний класс не сформировался как устойчивый, массовый феномен и запрос на качественный, но не запредельно дорогой национальный продукт — до сих пор слаб.
Пока эти два «национальных» бренда будут смотреть друг на друга как инопланетяне, ничего не изменится. Настоящим успехом будет день, когда появится третий — российский автомобиль для уверенных, преуспевающих, но не сверхбогатых людей. Автомобиль, который станет мостом, а не памятником по разные стороны пропасти.
