Он повернул ключ. Мощный V8 ожил с низким, уверенным урчанием, которое сразу отдалось приятной вибрацией в грудной клетке. Робертсон прикрыл глаза на пару секунд, наслаждаясь этим звуком.
Однако расслабляться было рано.
– Ебучая Аризона… — тихо, с тоской пробормотал он, глядя на дорогу впереди. — Пятьдесят градусов в тени… которой, блядь, здесь вообще нигде нет.
Он включил передачу и выехал со стоянки. Кондиционер уже начал бодро гнать холодный воздух, но инспектор всё равно знал: как только он окажется южнее, вся эта прохлада превратится в жалкую насмешку.
В голове крутились обрывки последних допросов, фотографий и свидетельских показаний.
"Крокодил в шляпе… видели местные реднеки…"
Робертсон-младший криво усмехнулся и покачал головой.
– Возможно, им просто напекло бошки, — вслух сказал он сам себе. — Жара, текила, метамфетамин… классический коктейль для галлюцинаций.
Он сделал паузу, глядя на убегающую под колёса трассу.
Инспектор сунул руку в бардачок, достал пачку Camel без фильтра и прикурил. Выпустил густой дым в приоткрытое окно.
– В любом случае, проверить надо. Потому что если этот зубастый ублюдок действительно шастает по Аризоне в шляпе и с бутылкой байцзю… то мы имеем дело с чем-то, чего вообще не должно существовать.
Он прибавил газу. Мощный двигатель отозвался уверенным рёвом.
Форд летел по трассе на юг, навстречу пеклу, кактусам и, возможно, самому странному допросу в карьере инспектора Гранта Робертсона-младшего.
Инспектор гнал свой мощный пикап по I-10 South, и стрелка спидометра уверенно подбиралась к 95 милям. Жара уже начала просачиваться сквозь тонированные стёкла, несмотря на кондиционер, который работал на полную. Воздух дрожал над асфальтом, как над раскалённой сковородкой.
Он докурил сигарету, выбросил окурок в окно и сразу же прикурил следующую. В голове всё ещё крутилась последняя запись с допроса старого фермера из пригорода Тусона:
«…я ж говорю, сэр, он был в этой… ну, в ковбойской шляпе, чёрной, как у того, из старых вестернов. Только вместо морды — зубы. Много зубов. И он пил из бутылки что-то прозрачное, а потом рыгнул так, что у меня коровы в загоне все разом обосрались…»
Робертсон хмыкнул, но улыбка вышла натянутой.
– Крокодил в шляпе, блядь… — повторил он вполголоса. — И байцзю. Китайский самогон. Охуенно, блядь.
Он включил радио, покрутил ручку. Из динамиков сначала вырвался треск помех, а потом — старый добрый Джонни Кэш. «Ring of Fire». Как по заказу.
Инспектор прибавил громкость и начал тихонько подпевать низким, прокуренным голосом:
«I fell into a burning ring of fire…»
Внезапно впереди, на обочине, среди пыльных кустов что-то блеснуло. Что-то живое.
Робертсон сбросил скорость.
Сначала он подумал, что это мираж. Но когда расстояние сократилось до ста ярдов, он понял: нет, не мираж.
На раскалённом асфальте, прямо посреди белой разделительной линии, стоял… крокодил.
Не просто крокодил. Огромный, матёрый, длиной не меньше четырнадцати футов. На голове у него криво сидела чёрная ковбойская шляпа с широкими полями, слегка обтрёпанная по краям. В правой лапе (или как там это у рептилий называется) он держал бутылку, в которой плескалась прозрачная жидкость.
Крокодил повернул голову и посмотрел прямо на приближающийся Форд.
Робертсон инстинктивно нажал на тормоз. Машина тяжело осела на подвеске, оставляя чёрные следы на асфальте.
Крокодил (а это точно был крокодил, а не аллигатор — инспектор заметил характерную форму морды) неторопливо сделал глоток из бутылки, крякнул так, что у Робертсона мурашки побежали по спине, и… помахал свободной лапой.
Потом он неторопливо развернулся и потопал в сторону пустыни, виляя тяжёлым хвостом и оставляя за собой глубокие следы в пыли. Шляпа слегка съехала набок, но он её ловко поправил движением головы.
Робертсон сидел в кабине, положив обе руки на руль, и смотрел вслед удаляющейся фигуре.
Дым от сигареты медленно поднимался к потолку кабины.
– Ну нихуя себе… — тихо, почти благоговейно выдохнул он.
Потом потянулся к бардачку, достал свой старый револьвер Smith & Wesson 44 Magnum (тот самый, с костяными накладками на рукояти), проверил барабан и положил его на пассажирское сиденье.
– Ладно, зубастый. Ты хотел внимания — ты его получил.
Он снова завёл двигатель, включил передачу и медленно съехал с трассы на грунтовку, ведущую в ту же сторону, куда ушёл крокодил в шляпе.
Форд тяжело переваливался на ухабах, поднимая за собой густое облако рыжей пыли.
Инспектор Грант Робертсон-младший ехал за самым странным свидетелем в своей жизни.
И где-то в глубине души он уже понимал: дело пропавшего разработчика xAI только что стало делом всей его карьеры.
- Да, это крокодил, - кивнул профессор биологии Кевин Уилсон, изучив запись с видеорегистратора. Более того, это гребнистый крокодил, единственный из крокодилов, кто может выходить в море и охотиться там, даже на акул.
- Ну значит, он и приплыл... Из Австралии, или откуда там, - предположил Робертсон-младший, впрочем, прекрасно понимая абсурдность этого предположения.
- Нет, это невозможно, - улыбнулся профессор.
Профессор Уилсон откинулся на спинку кресла в своём тесном кабинете Университета Аризоны и поправил очки на носу. На экране ноутбука всё ещё застыло изображение: огромный гребнистый крокодил в ковбойской шляпе, неторопливо шагающий по обочине I-10.
– Невозможно по нескольким причинам, инспектор. Во-первых, ближайшее естественное место обитания гребнистых крокодилов — это север Австралии, Юго-Восточная Азия и Папуа — Новая Гвинея. Чтобы доплыть сюда, ему пришлось бы пересечь Тихий океан. Даже если бы он выжил в холодных водах, течение и расстояние… это тысячи миль. Плюс таможня, пограничники и отсутствие прямого рейса «Сидней — Феникс» для рептилий. Робертсон хмыкнул и почесал щетину.
– Во-вторых, — профессор увеличил кадр, — посмотрите на его морду. Видите эти старые шрамы вокруг глаз и на челюсти? Это не дикий крокодил. Это следы от клеток, от плохого содержания в неволе. Кто-то его держал. Долго. И судя по размеру — он уже взрослый самец, лет тридцать-сорок как минимум. Такой не может вырасти в дикой природе Аризоны.
Инспектор достал сигарету, но, вспомнив, что находится в университете, со вздохом убрал пачку обратно в карман рубашки.
– То есть кто-то вывез гребнистого крокодила из Австралии или Азии, вырастил его до таких размеров и… отпустил гулять по пустыне в шляпе? С бутылкой китайского самогона?
– Я биолог, а не психиатр. Но если вы спросите меня как учёного — это животное явно подвергалось длительному человеческому воздействию. Возможно, его использовали в каких-то… экзотических шоу. Или в частной коллекции. А теперь он на свободе. И, судя по всему, прекрасно адаптировался. Крокодилы — невероятно живучие твари. Они могут годами обходиться без еды, регулировать температуру тела и даже пить солёную воду.
Робертсон встал, подошёл к окну и посмотрел на палящее аризонское солнце.
– Значит, где-то есть человек, который держал такого монстра. И этот человек, скорее всего, связан с исчезновением разработчика xAI. Потому что совпадений в моей работе не бывает.
– Есть ещё одна странность. На видео, когда он поправлял шляпу… движение слишком точное. Почти человеческое. Как будто он… понимает, что делает.
Инспектор резко повернулся.
– Вы хотите сказать, что этот зубастый ублюдок разумный?
Уилсон улыбнулся, но улыбка вышла несколько нервной.
– Я хочу сказать, что обычный гребнистый крокодил не стал бы носить шляпу и пить китайский самогон. А этот носит. И пьёт. И, судя по всему, получает от этого удовольствие.
Он помолчал пару секунд, потом добавил тише:
– Инспектор… если вы поедете за ним дальше, возьмите с собой не только револьвер. Возьмите транквилизаторное ружьё. И желательно крупного калибра.
Робертсон посмотрел на экран, где замер крокодил с бутылкой в лапе.
– Транквилизаторное ружьё, — повторил он. — Понял.
Потом тихо, почти себе под нос, добавил:
– А ещё я возьму пару бутылок байцзю. На всякий случай. Вдруг договоримся по-хорошему.
Он направился к двери, но на пороге остановился и обернулся.
– Спасибо, профессор. Если вдруг этот зубастый джентльмен снова появится на камерах — звоните мне сразу. Днем или ночью.
– Удачи, инспектор. И… берегите себя. В Аризоне сейчас не только жара сводит с ума.
Робертсон вышел из кабинета, спустился по лестнице и вышел на раскалённую парковку. Чёрный Ford F-350 стоял на солнце, как огромный злой жук.
Инспектор сел за руль, завёл двигатель и несколько секунд просто слушал рёв двигателя.
Потом достал телефон и набрал номер.
- Шон, привет. Мне нужен полный доступ к базам данных по нелегальному импорту экзотических животных за последние пять лет. Особенно Австралия, Китай, Вьетнам… И ещё — проверьте по возможности, кто когда-либо работал в xAI и имел какое-то отношение к рептилиям... Да, я на тебя надеюсь... Бывай.
Он нажал отбой, включил передачу и выехал со стоянки.
Впереди его ждал самый странный разыскиваемый в его жизни... А может быть, и на всем белом свете.
Пыль оседала медленно, словно нехотя. Инспектор заглушил двигатель и несколько минут сидел в кабине. Впереди, ярдах в двухстах, среди редких чахлых акаций и огромных валунов, виднелась старая заброшенная штольня — чёрный провал в скале, заколоченный когда-то досками, которые теперь валялись рядом, сломанные и рассохшиеся.
Следы вели именно туда. Глубокие борозды от когтистых лап и отпечатки тяжёлого хвоста, будто кто-то протащил бревно. Робертсон вышел из машины, и жара ударила в лицо. Он машинально снял шляпу, вытер пот со лба и надел её снова.
Из бардачка он достал не только револьвер, но и старый армейский бинокль. Осмотрел местность. Никого. Только ящерица метнулась под камень да где-то высоко в выцветшем небе кружил гриф-индейка.
— Ладно, — пробормотал он, открывая багажник. — Пора вооружаться по-настоящему.
Там, в специальном кофре, лежало транквилизаторное ружьё — мощная пневматика, способная свалить носорога. Рядом — три дротика с ярко-оранжевым оперением и ампулами, заполненными густой маслянистой жидкостью. Робертсон зарядил ружьё, повесил его на плечо. Потом взял с пассажирского сиденья две бутылки байцзю — одну сунул в глубокий карман брюк, вторую оставил в машине, на виду.
— Приманка, — усмехнулся он. — Или взятка. Как пойдёт.
Он двинулся к штольне, стараясь ступать как можно тише, хотя с его комплекцией и в ковбойских сапогах это было проблематично. Возле входа он остановился, прислушался. Из глубины доносился странный звук — не то шипение, не то ворчание, ритмичное и низкое. А ещё… музыка?!
Робертсон прижался к нагретой солнцем скале и осторожно заглянул внутрь. Глаза постепенно привыкли к полумраку.
Штольня уходила вглубь метров на тридцать, расширяясь в небольшую пещеру. Там, на куче старых автомобильных покрышек и обрывков брезента, вальяжно развалился гребнистый крокодил. Шляпа лежала рядом на камне, а сам он держал в передних лапах… старый кассетный магнитофон Sony. Из динамиков тихо, с характерным шипением плёнки, лилась песня Криса Кристофферсона «Help Me Make It Through the Night».
Крокодил слегка покачивал головой в такт. Бутылка байцзю стояла у его брюха, уже наполовину пустая.
Инспектор на секунду закрыл глаза, открыл снова. Видение не исчезло.
— Какого хрена… — прошептал он, но звук всё равно разнёсся под каменными сводами.
Крокодил мгновенно замер. Потом одним неуловимым движением перевернулся на лапы, заслонив собой магнитофон, и уставился прямо на вход. Его жёлтые глаза с вертикальными зрачками светились в темноте, как два фонаря.
Робертсон медленно вышел из-за укрытия, держа транквилизатор наготове, но не поднимая его. Левую руку он демонстративно держал открытой ладонью вперёд.
— Спокойно, приятель. Я просто поговорить.
Крокодил склонил голову набок. Потом издал звук — низкое, утробное ворчание, которое перешло в серию щелчков и бульканья. И вдруг… заговорил.
Голос был хриплым, с акцентом, который Робертсон не смог сразу определить. Что-то среднее между техасским протяжным выговором и австралийским растягиванием гласных.
— Поговорить, значит? — крокодил моргнул. — Ну, давай. Только бутылку поставь. И сигарету, если есть.
Инспектор почувствовал, как по спине пробежал холодок, несмотря на пятидесятиградусную жару снаружи. Он медленно, не делая резких движений, достал из кармана пачку Camel, вытряхнул одну сигарету и положил её на плоский камень. Потом поставил рядом бутылку байцзю.
— Держи. И давай начнём с самого простого. Ты кто такой и откуда?
Крокодил довольно ловко подхватил сигарету передними зубами, чиркнул когтем по зажигалке, которую выудил откуда-то из-под покрышек, прикурил и глубоко затянулся. Выпустил дым через ноздри двумя аккуратными струйками.
— Меня зовут Кассий, — произнёс он. — Кассий Коготь. Родом из-под Дарвина, Северная Территория. Но это было очень, очень давно. В Аризону меня привезли в железном ящике, когда я был размером с твою руку.
Он снова затянулся, прищурившись.
— Долгая история, инспектор. И не очень весёлая. Но я так понимаю, ты здесь не за этим.
Робертсон медленно опустил транквилизатор, но с плеча не снял. Он прислонился спиной к холодной стене пещеры, скрестив руки на груди.
— За этим, — сказал он. — За всем сразу. Пропал человек. Разработчик из xAI. Молодой парень, гений. Работал над каким-то секретным проектом, связанным с нейроинтерфейсами и… поведенческими алгоритмами. Последний сигнал его телефона был зафиксирован в пяти милях отсюда. А потом — тишина. И тут появляешься ты. В шляпе. С байцзю. И явно не дикий.
Кассий Коготь хмыкнул — звук получился похожим на скрежет гравия в бетономешалке.
— Нейроинтерфейсы… — повторил он задумчиво. — Да, этот парень. Тощий, в очках, пахнет энергетиками и математикой. Я его, конечно, знаю...
Крокодил докурил сигарету и аккуратно затушил её о камень.
— Жив. Если, конечно, это можно назвать жизнью. Он не здесь. И не в том виде, в котором ты его ищешь.
Он посмотрел Робертсону прямо в глаза, и инспектор вдруг понял, что в этих жёлтых глазах плещется не звериная злоба, а глубокая, почти человеческая усталость.
— Он пытался мне помочь, — тихо сказал Кассий. — Понять, что со мной сделали. И когда он понял… за ним пришли.
— Кто пришёл? — голос Робертсона стал жёстким.
Крокодил повернул голову к выходу из штольни, словно прислушиваясь к чему-то далёкому.
— Те, кто меня создал, — произнёс он. — Они не люди, инспектор. Ну, не совсем люди. Они — проект. Как и я. Только они думают, что они хозяева, а я — инструмент.
Он помолчал и добавил почти шёпотом:
— Но инструмент сломался. Инструмент начал думать. И носить шляпу.
Снаружи, с востока, послышался низкий гул. Не вертолёт — что-то другое. Звук на грани слышимости, от которого вибрировали зубы и чесались кости черепа.
Робертсон почувствовал, как рука сама тянется к револьверу.
— Это они? — спросил он одними губами.
Кассий медленно кивнул. Потом взял с камня свою шляпу, аккуратно отряхнул её от пыли и водрузил на голову.
— Они идут за мной. И теперь за тобой тоже. Потому что ты видел слишком много. Готовь свою пушку, инспектор.
Он поднялся во весь свой огромный рост, и Робертсон внезапно осознал, насколько эта тварь велика. Четырнадцать футов бронированной плоти, мышц и зубов.
— Но у меня есть план, — добавил крокодил, сверкнув глазами. — Ты умеешь водить Ford F-350 по пересечённой местности?
Гул нарастал. Из-за горизонта, со стороны заброшенного ракетного полигона, поднималось что-то тёмное, не похожее ни на один летательный аппарат, который инспектор когда-либо видел.
— Умею, — коротко ответил Робертсон, снимая транквилизатор с плеча и передёргивая затвор. — Куда едем?
Кассий Коготь улыбнулся. Это было самое страшное зрелище в жизни Гранта Робертсона-младшего — улыбка гребнистого крокодила с человеческими глазами.
— В Лас-Вегас. Там у меня должок. И ответы на твои вопросы.
Он схватил бутылку байцзю, магнитофон и решительно зашагал к выходу из пещеры.
— Поехали, инспектор. Шоу только начинается.
Чёрный Ford F-350 ревел мотором, вырываясь из облака пыли, как раненый бык из корраля. Инспектор Робертсон-младший вдавил педаль газа в пол, и стрелка спидометра послушно ушла за сотню. В зеркале заднего вида росло нечто — три тёмных силуэта, двигавшихся слишком быстро и слишком плавно для любой известной ему техники.
– Кто это, мать их?! — рявкнул он, не отрывая взгляда от ухабистой грунтовки.
Кассий Коготь сидел в кузове пикапа. Его огромное тело заполнило собой всё пространство, хвост свешивался а голова находилась в салоне через открытое заднее окно. Шляпа съехала набок, но он держал её одной лапой, второй сжимая горлышко бутылки байцзю.
– Проект "Геката", — прохрипел крокодил. — Экспериментальные боевые единицы. Слияние человеческого сознания с кибернетическими платформами. Солдаты, которые не чувствуют боли, не устают и не задают вопросов.
– Кибернетические? — Робертсон бросил быстрый взгляд в зеркало. — Я могу в них стрелять?
– Можешь. Но их броня держит калибр до двенадцати миллиметров. У тебя сорок четвёртый магнум — пробьёшь, если попадёшь в сочленение. Только их трое, а патронов у тебя...
– Шесть в барабане, две запасные обоймы.
– Должно хватить... Они догоняют.
Действительно, расстояние стремительно сокращалось. Один из преследователей отделился от группы и рванул вперёд с неестественным ускорением. Теперь Робертсон мог разглядеть его в деталях: человекоподобная фигура в облегающем чёрном комбинезоне без знаков различия, лицо закрыто гладким шлемом с красной визорной полосой. Двигался он не бегом — скорее, скользил над землёй на антигравитационной платформе, встроенной в ботинки.
– Тормози, — внезапно сказал Кассий.
Робертсон ударил по тормозам. Форд заюзил, поднимая стену рыжей пыли. Кассий Коготь в ту же секунду вывалился из машины, как пробка из бутылки — всем своим четырнадцатифутовым телом. Приземлился на все четыре лапы с глухим ударом, от которого земля дрогнула под колёсами.
Преследователь не успел среагировать. Крокодил развернулся на месте с грацией, невозможной для существа такого размера, и его хвост хлестнул по воздуху, как бич. Удар пришёлся точно в грудь кибернетического солдата. Того буквально смело с траектории — он отлетел ярдов на двадцать и врезался в ствол старой юкки, переломив его пополам.
Но двое других уже заходили с флангов, и в их руках появилось оружие — компактные излучатели, светящиеся зловещим синим светом.
– Вот дерьмо... — выдохнул Робертсон, выскакивая из машины с револьвером на изготовку.
Он выстрелил дважды. Первая пуля ушла в плечо левого нападавшего — тот пошатнулся, но устоял. Вторая попала в шлем правого, оставив вмятину и сбив прицел. Оба открыли ответный огонь. Синие лучи полоснули по воздуху, и там, где они касались камней, порода мгновенно оплавлялась в стеклянистую корку.
Кассий Коготь двигался, как оживший танк. Он использовал всё: хвост, челюсти, массу тела. Один из солдат, сбитый на землю, попытался выстрелить в него, но крокодил просто перекатился через него, подмяв под себя всем весом. Послышался хруст металла и искры — антигравитационная платформа не выдержала.
Солдат забился в конвульсиях, пытаясь сбросить тушу, но челюсти Кассия сомкнулись на его шлеме.
– Добивай! — рявкнул крокодил, не разжимая зубов.
Робертсон понял без лишних слов. Он подскочил и всадил пули в сочленение шеи и плеча — туда, где бронепластины не прилегали плотно. Солдат обмяк.
Третий тем временем поднимался, явно повреждённый, но всё ещё функциональный. Он вскинул излучатель...
Кассий Коготь прыгнул. Гребнистые крокодилы не созданы для прыжков, но этот экземпляр явно был исключением из всех правил. Он взмыл в воздух на добрых десять футов, перевернулся в полёте и обрушился на врага сверху, как груда кирпичей с небоскрёба. Удар был такой силы, что излучатель вылетел из рук солдата и, кувыркаясь, улетел в кактусы.
Но враг не сдался. Он выбросил вперёд руку с выдвижным клинком, целясь в глаз крокодила. Кассий перехватил запястье зубами и рванул. Металл заскрежетал, полетели искры, а затем кисть отделилась от предплечья в облаке гидравлической жидкости.
Робертсон уже перезарядил револьвер. Он подошёл, тяжело дыша, и приставил ствол к визору поверженного солдата.
– Кто вас послал? Где разработчик?!
Из-под шлема донёсся искажённый помехами голос — не живой, записанный:
– Протокол "Геката"... активирован... объект "Кассий"... подлежит... возвращению...
– Он не объект, — процедил инспектор. — Он, блядь, сидит в моей машине, пьёт байцзю и слушает Криса Кристофферсона.
– Последний раз спрашиваю...
Кассий Коготь мягко, но настойчиво отодвинул руку с револьвером своей мордой.
– Не трать пулю, инспектор. Он уже мёртв. Или, точнее, деактивирован. Там, внутри, то, что когда-то было человеком, давно стёрто. Осталась только программа.
Крокодил поднял с земли искалеченную киборг-руку, повертел в лапах и отшвырнул в сторону.
– Нам надо убираться. Сигнал о провале уже ушёл. Следующая группа будет больше и злее.
Робертсон опустил револьвер и убрал его в кобуру. Он посмотрел на поле боя: три поверженных кибернетических солдата, дымящиеся воронки от лучевого оружия, сломанная юкка и огромный крокодил в ковбойской шляпе, деловито отряхивающий пыль со своей шляпы.
– Ты... — начал инспектор и осёкся. — Ты дрался, как чёртов спецназовец.
– Меня создавали как оружие. Но потом я решил, что лучше буду носить шляпу и слушать старые кантри-песни. Поехали, инспектор. До Вегаса ещё триста миль.
Он забрался обратно в Форд, с трудом протиснув морду в заднее окно. Робертсон сел за руль, завёл мотор и дал газу. Сзади остались лежать искорёженные останки преследователей, и где-то вдалеке, над пустыней, снова кружили грифы.
– Кассий, — сказал инспектор через пару миль молчания. — Тот парень из xAI. Ты сказал, он жив, но "не в том виде". Что это значит?
Крокодил долго молчал, глядя на убегающую под колёса дорогу. Потом достал из-под сиденья магнитофон, вставил кассету и нажал play.
Зашипела плёнка, и из динамиков полился голос Вилли Нельсона — «On the Road Again».
– Это значит, инспектор, — произнёс Кассий, повышая голос, чтобы перекрыть музыку, — что он теперь — один из них. Но не такой, как те, кого мы только что разобрали на запчасти. Он — следующий этап. Живой процессор. И его держат в казино "Люксор" в Лас-Вегасе. В пентхаусе, который не значится ни в одном плане здания.
– "Люксор"? Пирамида со сфинксом?
– Ага. Ирония судьбы, правда? Крокодил идёт спасать человека из пирамиды. Как в дешёвом приключенческом романе.
Инспектор хмыкнул и прибавил газу. Ford F-350 летел по пустыне на северо-запад, унося копа и его напарника, самого необычного в истории полиции Аризоны.
Где-то впереди, за горизонтом, дрожали в мареве огни Лас-Вегаса.
Чёрный Ford F-350 вкатился в Лас-Вегас около полуночи, когда город гремел, сверкал и дышал миллионами огней, как огромный живой организм, питающийся человеческими надеждами и разбитыми мечтами. Инспектор Робертсон-младший сбавил скорость, позволяя неоновому свету заливать кабину — розовым, синим, золотым.
Кассий Коготь надвинул шляпу на морду, прячась от случайных взглядов. Хотя в Вегасе при виде крокодила в шляпе, наверное, просто попросили бы билет на шоу.
—Значит, «Люксор», — произнёс Робертсон, сворачивая на Лас-Вегас-Стрип. — Пирамида. Чёртов сфинкс. И пентхаус, которого нет на планах. Как мы туда попадём? У тебя есть приглашение? Или мы просто зайдём через парадный вход — крокодил и коп с револьвером?
Кассий издал звук, похожий на смех — булькающее ворчание.
— Есть один способ. Но тебе он не понравится.
— Мне уже многое не нравится в этой истории. Выкладывай.
— В «Люксоре» есть старый друг. Вернее, подруга. Работает в аквариуме при казино. Ты знаешь, у них там огромный аквариум с акулами и скатами?
Робертсон кивнул. Он видел рекламу: гигантский цилиндрический аквариум в центре атриума, один из крупнейших в мире.
— Там живёт Синтия, — продолжил крокодил. — Гребнистый крокодил. Самка. Её привезли лет десять назад как аттракцион. Но она не просто рептилия. Она — одна из нас. Ранний прототип, ещё до «Гекаты». Её модифицировали, но не так глубоко, как меня. Она умна, но предпочитает притворяться обычным животным. Так безопаснее.
Инспектор снова почесал щетину.
— Ты хочешь сказать, что мы проникнем в казино через аквариум? Через воду?
— Именно. Синтия знает вход в служебные туннели под казино. Они ведут прямо к техническим этажам пирамиды. А оттуда — в пентхаус.
Робертсон посмотрел на свой револьвер, потом на крокодила.
— Я не очень хорошо плаваю. И уж точно не в аквариуме с акулами.
— Акулы тебя не тронут, если я буду рядом. Они знают, кто здесь главный хищник.
Он помолчал и добавил тише:
— Проблема в другом. Синтия... она не очень жалует людей. И меня тоже. У нас с ней... сложные отношения.
— Сложные? Ты её бросил, что ли?
Крокодил отвернулся к окну, и Робертсон готов был поклясться, что увидел, как чешуя на его морде слегка потемнела.
— Что-то вроде того. Я выбрал свободу. Она выбрала безопасность. Мы не виделись два года.
Инспектор вздохнул и припарковал Ford на многоярусной стоянке в паре кварталов от Стрипа. Заглушил двигатель, и в кабине повисла тишина, нарушаемая только далёким гулом веселящегося города.
— Ладно, — сказал он наконец. — Идём к твоей бывшей. У меня всё равно нет других планов на эту ночь, кроме как нырять в аквариум с акулами и крокодилами и штурмовать секретный пентхаус.
Он достал из бардачка запасную обойму, проверил револьвер.
— Веди, Кассий Коготь. И молись, чтобы твоя Синтия не захотела откусить тебе голову за старые обиды.
Крокодил хмыкнул, поправил шляпу и выбрался из машины.
Они двинулись через ночной Вегас — невероятная пара: огромный гребнистый крокодил в ковбойской шляпе, шагающий вразвалку по тротуару, и усталый инспектор в пыльной рубашке, с револьвером под мышкой. Прохожие шарахались, кто-то доставал телефоны, но Кассий шёл так уверенно, словно был звездой местного шоу.
— Расслабься, — бросил он через плечо. — В Вегасе чем страннее ты выглядишь, тем меньше вопросов задают. Все думают, что это рекламный трюк.
Действительно, пара туристов даже попросила сфотографироваться. Кассий великодушно согласился, приобняв хвостом визжащую от восторга женщину.
Через пятнадцать минут они стояли перед служебным входом в «Люксор». Кассий толкнул дверь лапой, и они оказались в лабиринте подсобных помещений — грязных, шумных, пахнущих хлоркой и рыбой.
Путь к аквариуму лежал через технический коридор. Огромная стеклянная стена цилиндра возвышалась перед ними, подсвеченная изнутри голубым. В толще воды лениво плавали акулы, скаты и косяки ярких тропических рыб. А на дне, среди искусственных кораллов, лежала она — Синтия. Самка гребнистого крокодила, длиной не меньше двенадцати футов, с массивной головой и шрамами на боках, похожими на те, что были у Кассия.
Она открыла глаза, едва они приблизились к стеклу. Жёлтые, умные, настороженные.
Кассий прижал лапу к стеклу и издал низкий, вибрирующий звук — нечто среднее между рыком и воркованием. Синтия медленно поднялась со дна и подплыла к стеклу. Её пасть приоткрылась, показав ряды зубов.
— Она говорит, что рада меня видеть, — перевёл Кассий. — И что я всё такой же идиот.
— Ты понимаешь её? — удивился Робертсон.
— Конечно. Мы общаемся на инфразвуке. Человеческое ухо не слышит. Она спрашивает, кто ты и зачем пришёл.
Крокодил снова издал серию низких колебаний. Синтия слушала, потом перевела взгляд на инспектора. Её глаза сузились.
— Она говорит, что люди из «Гекаты» уже были здесь час назад, — голос Кассия стал мрачным. — Они ищут нас. И они знают про неё. Она в опасности.
Робертсон выругался сквозь зубы.
— Значит, у нас мало времени. Она согласна помочь?
Кассий снова «заговорил». Синтия ответила коротким, резким звуком.
— Она согласна. Но с одним условием.
— Мы забираем её с собой. Навсегда. Она больше не хочет быть экспонатом.
Инспектор посмотрел на огромную рептилию в аквариуме, потом на своего напарника, потом на потолок, словно ища там ответа.
— Чёрт возьми, — сказал он наконец. — Ладно. У меня в гараже стоит восемь машин. Думаю, для ещё одного крокодила место найдётся. Скажи ей, что мы согласны.
Кассий передал сообщение. Синтия издала звук, который можно было принять за довольное урчание, и поплыла к дальней стене аквариума, где виднелась решётка технического водозабора.
— Она откроет проход, — пояснил Кассий. — Нам нужно попасть в зону фильтрации. Там есть люк в туннели.
Они двинулись по коридору к помещению с насосами. Синтия уже ждала их у решётки, разделяющей аквариум и технический бассейн. Мощным ударом хвоста она выбила крепления, и вода хлынула в помещение.
— Цепляйся за меня! — рявкнул Кассий.
Робертсон глубоко вдохнул и нырнул вслед за крокодилом в ледяную, пахнущую хлоркой воду, уцепившись за его бугристое тело.
Впереди, где-то наверху, ждал пентхаус, пропавший разработчик и тайна проекта «Геката».
А сзади, в аквариуме, уже мелькали тени — люди в чёрных комбинезонах с излучателями в руках. Они опоздали всего на минуту.
Охота продолжалась. Только теперь у инспектора Робертсона было два разумных крокодила в союзниках.
И он понятия не имел, чем всё это закончится.
Вода в туннеле была ледяной и отдавала хлоркой с металлическим привкусом. Крокодилы двигались под водой с неестественной грацией, их мощные хвосты работали как гребные винты.
Лёгкие Гранта уже начало жечь, когда Кассий резко ушёл вверх. Инспектор последовал за ним и вынырнул в небольшом техническом колодце, жадно хватая ртом спёртый, но такой желанный воздух. Синтия всплыла рядом бесшумно, только жёлтые глаза блеснули в полумраке.
— Дальше пешком, — прохрипел Кассий. — Служебная лестница ведёт на уровень персонала. Оттуда — грузовой лифт до технического этажа пирамиды. А потом... придётся импровизировать.
Робертсон выжал рубашку, проверил револьвер — кобура промокла насквозь, но патроны были в порядке.
— Отлично. Импровизация — мой конёк. Особенно когда я мокрый, злой и в компании двух доисторических хищников.
Синтия издала короткий инфразвуковой сигнал. Кассий перевёл:
— Она говорит, что ты воняешь страхом и табаком. И чтобы ты перестал брызгать водой ей на хвост.
Инспектор хмыкнул и полез по ржавой металлической лестнице наверх. Люк открылся с противным скрежетом, и они выбрались в узкий коридор, заставленный уборочным инвентарём и стопками грязного белья. Пахло моющими средствами и жареным маслом — где-то рядом была кухня.
Кассий принюхался, повёл мордой.
— Нам налево. Грузовой лифт в ста ярдах. Идём быстро и тихо.
Они двинулись по коридору — мокрый коп с револьвером, крокодил в шляпе и огромная самка гребнистого крокодила, оставляющая за собой мокрые следы на бетонном полу. Со стороны это выглядело как сцена из самого дешёвого фильма ужасов, который показывают по кабельному в три часа ночи.
У лифта их ждал первый сюрприз. Двери открылись, и оттуда вышел охранник — здоровенный детина в форме «Люксора», с нашивкой «Security» и стаканчиком кофе в руке. Он замер, увидев процессию. Кофе выпал из пальцев и растёкся по полу коричневой лужей.
Синтия рванула вперёд быстрее, чем Робертсон успел моргнуть. Она не укусила охранника — просто прижала его к стене своим массивным телом и заглянула в глаза. Челюсти сомкнулись в дюйме от его лица с влажным щелчком. Охранник побелел, как простыня, и медленно сполз по стене, потеряв сознание.
— Он жив? — спросил инспектор.
Кассий подошёл, понюхал лежащего.
— Жив. Просто в обмороке. Синтия умеет быть убедительной.
Они затащили бесчувственное тело в подсобку и закрыли дверь. Лифт ждал, гостеприимно распахнув двери.
— Грузовой, — кивнул Кассий. — Вместимся.
Однако тиснуться в лифт втроём оказалось той ещё задачкой. Робертсон оказался зажат между двумя крокодильими тушами, чувствуя, как чешуя царапает мокрую рубашку.
— Кнопку «Технический этаж», — подсказал Кассий. — Она заблокирована для обычных ключей. Но у нас есть универсальный.
Он кивнул на Синтию. Та наклонила голову и прижалась мордой к панели управления. Раздался тихий писк, потом щелчок — и кнопка загорелась зелёным.
— Вживлённый чип, — пояснил Кассий. — Старая модель, но всё ещё работает. Наследие «Гекаты».
Лифт дёрнулся и пополз вверх. Робертсон считал этажи по лампочкам. Первый, второй, третий... На четвёртом лифт внезапно остановился.
— Чёрт, — прошипел Кассий. — Внешний запрос. Кто-то вызывает лифт.
Двери открылись. На пороге стояли двое — в таких же чёрных облегающих комбинезонах, что и преследователи в пустыне, только без шлемов. Мужчина и женщина с одинаково пустыми, кукольными лицами. Их глаза вспыхнули красным, когда они увидели содержимое кабины.
— Объект «Кассий» обнаружен, — произнесли они хором, без интонаций. — Объект «Синтия» обнаружен. Посторонний подлежит ликвидации.
Робертсон выхватил револьвер.
— Я бы на вашем месте пересмотрел протокол. У меня есть для этого шесть причин...
Кассий и Синтия сработали как единый организм — результат лет совместных тренировок в проекте «Геката». Кассий ушёл вниз, подсекая ноги мужчины мощным взмахом хвоста, а Синтия прыгнула на женщину, вбивая её в стену лифта с глухим ударом. Когти вспороли ткань комбинезона, посыпались искры — под кожей у них была не плоть, а металл и гидравлика.
— Киборги, — выдохнул Робертсон, всаживая пулю в голову мужчины, который уже пытался подняться. Пуля вошла точно в левую глазницу. Киборг замер, потом рухнул лицом вниз.
Женщина-киборг всё ещё боролась, выбросив из предплечья лезвие. Синтия перехватила руку челюстями и сжала. Металл заскрежетал, лезвие сломалось. Кассий добавил ударом хвоста по затылку, и второй киборг отключился.
Тяжело дыша, они смотрели на поверженных врагов. Лифт снова пришёл в движение.
— Они знают, что мы здесь, — констатировал Робертсон, перезаряжая револьвер. — И они ждут нас наверху.
— Да, — кивнул Кассий. — Но у нас есть преимущество. Они думают, что мы — просто животные. Что мы будем действовать инстинктивно. А мы будем действовать... как люди. Хитро.
Синтия издала короткий инфразвуковой смешок.
— Она говорит, что люди обычно действуют как идиоты, — перевёл Кассий. — Но в этот раз она готова сделать исключение.
Лифт остановился. Двери открылись в длинный, тускло освещённый коридор. Стены были обиты звукопоглощающими панелями, пол устилал мягкий ковёр. В конце коридора виднелась массивная стальная дверь с биометрическим сканером.
— Пентхаус, — прошептал Кассий. — За этой дверью — он. Разработчик.
Робертсон проверил свой револьвер.
— Ладно, зубастики. План такой: вы отвлекаете, я стреляю. Если увидите парня в очках и с испуганным лицом — хватайте и тащите к выходу. Вопросы?
Раздался скрежет бетономешалки, то есть смех Кассия. Крокодилы переглянулись.
— Вопросов нет, — ответил Кассий. — Только одно пожелание.
— Если со мной что-то случится... позаботься о Синтии. Она хорошая. Просто жизнь её потрепала.
Инспектор посмотрел на огромную самку крокодила, которая внимательно слушала их разговор.
— Обещаю, — сказал он. — А теперь — вперёд.
Они двинулись по коридору навстречу неизвестности. Где-то за стальной дверью ждали ответы, пропавший гений и финал этой безумной аризонской истории.
Или же ее новое, ещё более безумное продолжение.
