Ну что, народ, давненько у нас не было новых крупных техногенок, не так ли? Ну и слава всем Богам. Поэтому сегодня поговорим про старую. Да не простую, а крупнейшую катастрофу в истории угледобывающей промышленности штата Пенсильвания, не просто так носящего звание «Угольный штат».

Эх, а ведь всё так хорошо начиналось. В декабре 1907 руководители компании Pittsburg Coal Company, владевшей 80 месторождениями битуминозного угля, в том числе шахтой Дарр, расположенной недалеко от Джейкобс-Крик в округе Уэстморленд, уже начали потирать руки, а хитрые ухмылки не сходили с их лиц. Судя по промежуточным подсчётам, год обещал стать одним из самых прибыльных в истории организации. Во многом благодаря этому, они даже решили пойти на небольшие уступки своим работникам.

Дело в том, что на шахте, помимо местных американцев, их детей в возрасте от 15 лет, и большого количества выходцев из Англии, трудилось большое количество иммигрантов из Европы, в том числе проживавших на территории нынешних Польши, Венгрии, Словакии и России, которым в благодарность за успехи в трудовой деятельности было дозволено должным образом отпраздновать день Святителя Николая, выпадавшего на 19 декабря.

Самое забавное, что для простоты в некоторых американских источниках все они обозначены, как «Russians». Впрочем, тут нечему удивляться, ведь одной из главных достопримечательностей того самого местечка Джейкобс-Крик, чьё население нынче составляет порядка 1200 человек, по сей день является церковь Святого Николая под управлением Американской карпаторосской православной епархии.

Впрочем, честно говоря, работяги не сильно горели желанием идти в шахту не только по религиозным соображениям. Вы же знаете, там, на глубине, слухи, как и эхо, распространяются достаточно быстро. Итак, утром того дня, когда некоторые сотрудники остались дома для празднования (чуть больше, чем 150 шахтёров), большая группа работяг в количестве 240 человек всё же вышла на работу и спустилась в забой. Не прошло и несколько часов, как в 11:00 произошло страшное. То, что свидетели описывали, как:

«Ужасный грохот, за которым последовал сильный взрыв и ударная волна, сотрясшая близлежащие здания».

В подземных тоннелях и помещениях прогремел взрыв, погнувший железнодорожные рельсы и рычаги стрелочных переводов, разрушивший деревянные вагоны для перевозки угля и осыпавший угольной пылью обвалившиеся деревянные опоры, на которых держался свод.

Дэниел Р. Блауэр, временный инспектор округа, в котором была расположена шахта, назначенный Департаментом горнодобывающей промышленности, прибыл на рудник вскоре после того, как произошел взрыв. Окружной инспектор У. Дж. Нильсон и восемнадцать других инспекторов были уведомлены Департаментом о том, что им следует немедленно отправиться к месту трагедии, дабы разобраться, что же всё-таки случилось.

Работавшие на месте эксперты с горечью констатировали факт того, что случившийся взрыв был такой силы, что, по всей вероятности, внутри уже просто не осталось никого живого. Все шахтеры, находившиеся в основных выработках, погибли либо непосредственно от взрыва, либо позднее от высокой температуры, токсичных газов и нехватки кислорода

Из всех сотрудников, вошедших в шахту Дарр тем утром, спастись удалось всего одному человеку – рабочему, обслуживающему насос, по счастливой случайности очень удачно отправившемуся в помещение ближе к поверхности, дабы взять немного масла. Вот как он описывал произошедшее:

«Я был возле участка № 21, когда услышал ужасный грохот. Я направился к выходу, но в следующее мгновение меня ослепило потоком угольной пыли, и некоторое время я ничего не соображал. Затем я добрался до бокового входа и проложил себе путь наружу».

Тщательно изучив обстоятельства произошедшего, собранная комиссия пришла к выводу, что виной всему стало (о чудо), банальное нарушение ТБ. Из журнала учета действий ответственных за пожарную безопасность следовало, что утром в день взрыва и за несколько дней до него соответствующий сотрудник огородил некоторые участки возле входов номер 3 и 4, как потенциально опасные, поскольку он обнаружил в этих местах скопление метана, что определённо могло привести к большой беде.

Даже несмотря на наличие необходимых средств безопасности и достаточное количество оборудования для обеспечения надлежащей вентиляции во всех частях шахты, спускаться туда было нельзя, что своевременно было доведено до работяг. Но это не сильно помогло, ибо некоторые неосмотрительные шахтёры понадеялись на авось и всё-таки приблизились к одному из газовых пузырей, держа в руках обычные лампы, освещавшие им путь при помощи маленького огонька в своём чреве. После чего, цитируя классику, жахнуло так, что в Новиграде было огни видать.

Так же в отчёте было отражено, что комиссия:

«Единодушно придерживается мнения, что указанный взрыв произошел в результате присутствия указанных шахтеров на указанном огороженном участке, в то время, когда, должно быть, произошло высвобождение газа; и что за присутствие указанных шахтеров в указанной запрещенной зоне и последовавший за этим взрыв владельцы шахты никоим образом не несут никакой ответственности.

Вместе с тем, мы придерживаемся мнения, что если бы на шахте «Дарр» были приняты хорошо известные меры предосторожности, такие как достаточная и эффективная вентиляция, использование взрывчатых веществ специально обученными сотрудниками, тщательное увлажнение и обеспыливание, использование закрытых защитных ламп, и поддержание жёсткой дисциплины, этого бедствия не произошло бы».

Взрыв на шахте Дарр не только унёс жизни 239 человек, но и оставил 130 женщин вдовами и ещё 300 детей сиротами. Несмотря на то, что владельцы месторождения были признаны невиновными в произошедшем, они всё же ввели новое правило, согласно которому работникам запрещалось использовать открытые лампы при спуске в шахту. Так же в память о произошедшем на месте катастрофы был воздвигнут мемориал.

Что до самой Pittsburg Coal Company то организация успешно продолжала свою деятельность вплоть до слияния с Monongahela River Consolidated Coal and Coke Company в 1915 году. Позднее обе конторы будут поглощены гигантом Consol Energy, находящимся в собственности семьи Рокфеллеров.

Не могу не упомянуть интересный факт – несмотря на ужасающие последствия, авария на шахте Дарр всё же не стала крупнейшей по числу жертв в истории США. Мало того, она не стала таковой даже если брать отдельно декабрь 1907 года, который как раз-таки считается самым смертоносным в истории шахтёрского дела США, что стало возможным благодаря ещё двум крупным техногенкам.

Впрочем, это уже совсем другие истории, которые я расскажу отдельно. Конечно, если Вам будет интересно.

Такие дела.

Ещё больше контента о различных преступлениях вы сможете найти в моём ТГ канале. Там нет никакой рекламы, зато есть живое общение с автором, адекватные собеседники и возможность влиять на то, какие статьи будут выходить раньше остальных. Буду рад всем, кто поможет мне достичь новой цели в 5 тысяч подписчиков.

P.S. В качестве источника я оставлю ссылку на ежегодный отчёт соответствующего Департамента штата Пенсильвания за 1907 год.

Да ещё и нелегальная мигрантка и иноагентка (регулярно пишет о том, что узнала главе чужого государства, Твайлайт Спаркл)! И бесстыдница!

ВРАГ НАРОДА! НА КАТОРГУ!

Есть места, которые невозможно воспринимать просто как туристическую точку. Hoffnungsstollen оказался именно таким. Уже с первых минут появилось ощущение, будто мы случайно свернули не в музейную шахту Шварцвальда, а куда-то в подземный мир из «Властелина колец». Не хватало только гномов с кирками, которые где-то за поворотом добывают мифрил.

Атмосфера там абсолютно соответствующая: сырые каменные стены, узкие тоннели, влажный воздух, тусклый свет ламп и тишина, нарушаемая только капающей водой. Чем глубже уходишь внутрь, тем прохладнее становится. Но мы, как истинные сибиряки, были без курток и кофт (подумали, взяли из дома и лень стало нести из машины) — и ничего, не замёрзли. После летней жары это ощущалось даже приятно. Такой природный кондиционер на глубине. Пока нормальные люди в +30 раскладывали полотенца у воды, мы совершенно осознанно выбрали шахту вместо пляжа и загара. И, честно говоря, это было одним из лучших решений за лето. Потому что вместо песка под ногами — породы возрастом почти 480 миллионов лет.

Шахта выглядит как настоящий геологический музей внутри горы. Здесь встречаются светлые гнейсы с кварцем, полевым шпатом и чёрным биотитом, а местами можно заметить крошечные красноватые гранаты.

Рядом — тёмные гнейсы: графитовые, полосчатые, настолько суровые на вид, что хочется автоматически говорить тише.

Особенно запомнились лептиниты — светлые породы с мелкими вкраплениями граната. Под светом фонаря они выглядят так, будто внутри камня кто-то рассыпал искры.

Дальше начинаются рудные жилы — и тут уже стены начинают блестеть металлом. Никелистый магнитный колчедан, пирит, марказит, халькопирит — звучит как список ингредиентов для какого-то древнего заклинания, а выглядит ещё эффектнее.

Некоторые участки переливаются бронзовыми оттенками, а кварцевые прожилки проходят через породу, словно молнии, застывшие внутри камня.

Где-то в середине маршрута появляется старая винтовая лестница — и в этот момент начинаешь чувствовать себя героем стимпанк-фильма. Металл, влажный воздух, тусклый свет ламп и эта уходящая вверх конструкция выглядят так атмосферно, будто сейчас где-то рядом заработает старый паровой механизм.

Прямо у входа продаются минералы и выставочные камни. И это тот редкий случай, когда сувениры действительно хочется увезти домой. Полированные срезы пород, куски кварца, минералы с металлическим блеском — всё выглядит так, будто это реквизит из кабинета геолога-путешественника. Мы сначала уверенно сказали: «Просто посмотрим». Через десять минут уже обсуждали, где дома лучше поставить камень возрастом полмиллиарда лет.

Отдельный персонаж этого места — пожилой вахтёр на входе. Очень разговорчивый, колоритный и явно любящий людей. Особенно оживляется, если замечает камеру. Нас он тоже сразу вычислил взглядом профессионала:« О, съёмки?»

И дальше разговор пошёл так легко, будто мы знакомы уже давно. Мы показали несколько фотографий, обсудили технику, посмеялись — и атмосфера места сразу стала ещё более живой. Не музейной, а настоящей.

И самое прекрасное во всей этой истории — вход стоит всего 5 евро с человека. Сейчас за эту сумму в туристическом месте иногда даже кофе и круассан не возьмёшь. А тут тебе — настоящее подземное приключение, древние породы, атмосфера экспедиции и идеальный способ провести летний день максимально не как все. Загар забудется через неделю. А вот впечатления и море фотографий о том, как добровольно пошли в холодную шахту и были от этого в полном восторге — останется надолго.