В этом альманахе актриса воплотила на экране своё сексуализированное изображение с рекламного плаката. В новелле Федерико Феллини «Искушение доктора Антонио» её образ преследует добропорядочного доктора в галлюцинациях, где она предстаёт как искусительница.

Когда бред доктора достигает апогея и он бросает копьё в изображение Экберг (гигантский рекламный щит с её телом, пропагандирующий… молоко), его находят без сознания на том же щите и увозят на скорой помощи под детскую песенку.

За этим гротеском скрывается типично феллиниевская насмешка над лицемерной моралью. Доктор Антонио, борец за добродетель, видит в рекламе только грех. Его «победа» над соблазном оборачивается клиникой и смирительной рубашкой.

Альманах «Боккаччо-70» (1962) создавался как вызов итальянской цензуре. Четыре великих режиссёра — Феллини, Висконти, Де Сика и Моничелли — обыграли эротические сюжеты из «Декамерона». Но именно новелла Феллини с Экберг стала самой скандальной: образ сексуальной, смеющейся женщины на щите взорвал представления о «приличном» кино. Копьё доктора — метафора бессилия пуритан перед жизнью.

Чтение Юнга, знакомство с его взглядом на жизнь явились для меня радостным открытием.

Возможно, Фрейд в литературном плане писатель более одарённый, чем Юнг, но его ригоризм, хотя и вызывает у меня восхищение, мне неприятен.

Он — преподаватель, который давит меня своей компетентностью и уверенностью в собственной правоте. Юнг же — товарищ по путешествию, старший брат, мудрец, проницательный учёный , который, как мне кажется, менее самонадеян, не переоценивает себя и свои замечательные открытия.

Фрейд хочет объяснить нам, кто мы, Юнг же подводит нас к дверце бессознательного и представляет нам смотреть и понимать самим. Научное смирение Юнга перед тайной жизни я нахожу более привлекательным. Его мысли, его идеи не претендуют на то, чтобы стать доктриной, их цель — лишь показать новую точку зрения, иное отношение, которое может обогатить и развить твою личность, привести тебя к более сознательному, более открытому, чуткому поведению и примирить с потаёнными, задавленными, ущемлёнными, больными частями самого себя.

Несомненно, Юнг более близок, более созвучен, даёт больше пищи тому, кто стремится осуществить себя как личность в сфере творческой фантазии. Фрейд, с его теориями, заставляет нас думать; Юнг же позволяет нам дать волю воображению, помечтать.

И когда погружаешься в тёмный лабиринт собственного бытия, то кажется, что ощущаешь его бдительное, охраняющее присутствие.

Федерико Феллини.