Пишу НФ. Публикуюсь. Знаю свою ЦА
Мой типичный план на выходной для ТГ-канала:
☑️ понять, почему у меня мало читателей
☑️ сделать язвительный #мемгиф
☑️ порекомендовать книгу в рубрике #чтопочитатьписателю
Ну… Вроде всё!
0 просмотренных постов скрыто
Дюрхарбайт фрай гемахт
Показать полностью
1
Удивительные защитные механизмы
Показать полностью
1
Как Фрейд и Юнг украли идеи у ростовчанки, изменившей психоанализ
Сабина Шпильрейн (слева) с матерью Евой и младшей сестрой Эмилией.
Все знают Зигмунда Фрейда. Все слышали про Карла Густава Юнга. Психоанализ, кушетки, трактовка снов, Эдипов комплекс и прочие атрибуты, прочно вошедшие в поп-культуру. Эти двое мужчин считаются непререкаемыми титанами, которые перевернули наше представление о человеческом разуме.
Но что, если я скажу вам, что ключевые концепции, на которых Фрейд и Юнг заработали свое мировое имя, родились вовсе не в их головах?
Они родились в голове девятнадцатилетней девушки из Ростова-на-Дону.
Её звали Сабина Шпильрейн. И её история — это готовый сценарий для Netflix, в котором смешались безумие, запретная любовь, предательство, гениальность и каноничное научное воровство. Она прошла путь от тяжелобольной пациентки, привязанной к кровати в швейцарской клинике, до блестящего ученого, у которого великие мужчины без зазрения совести «заимствовали» идеи. Мэтры просто стерли её имя из истории, оставив девушке лишь скромную сноску на полях своих великих трудов.
Давайте исправим эту несправедливость и разберем этот клинический случай по полочкам.
Из Ростова с безумием
Если вы когда-нибудь гуляли по Ростову-на-Дону, то наверняка видели знаменитый особняк Евы Шпильрейн на улице Пушкинской. В начале XX века этот трехэтажный особняк принадлежал врачу Еве Марковне Шпильрейн (1863—1922). Здесь, в атмосфере внешнего благополучия росла её старшая дочь Сабина.
Особняк Евы Шпильрейн.
Но за красивым фасадом скрывался сущий ад.
Отец Сабины был деспотом. Он жестко контролировал детей и практиковал телесные наказания. Домашнее насилие, помноженное на врожденную чувствительность девочки, дало страшный коктейль. Последней каплей стала смерть её шестилетней сестры Эмилии от брюшного тифа. Психика Сабины не выдержала.
Ей поставили диагноз: психотическая истерия. Сегодня это звучит размыто, но тогда это выглядело жутко - девятнадцатилетняя Сабина страдала от внезапных приступов ярости, галлюцинаций, навязчивых мыслей и тиков.
Ростовские врачи лишь разводили руками.
В 1904 году измученную Сабину увозят из родного Ростова в Швейцарию. Её пункт назначения — знаменитая психиатрическая клиника Бургхёльцли в Цюрихе.
Именно там её ждал молодой, амбициозный и пока еще никому не известный врач по имени Карл Густав Юнг.
Запретный метод Карла Юнга
Карл Густав Юнг.
В клинике Бургхёльцли 29-летний Карл Юнг как раз искал подопытного. Он загорелся новыми идеями Зигмунда Фрейда и мечтал опробовать на практике «разговорный метод» — то, что мы сегодня называем психоанализом. Сабина Шпильрейн с её тяжелой истерией подходила идеально.
И метод сработал. Вместо того чтобы запирать девушку в палате и обливать ледяной водой, Юнг часами сидел у её кровати и просто слушал.
Сабина оказалась невероятно умной, начитанной и глубокой девушкой. Оказавшись в безопасной обстановке, она начала распутывать клубок своих детских травм. Всего за несколько месяцев Юнг сотворил чудо — Сабина полностью избавилась от приступов и вернулась к нормальной жизни. Это был триумф. Юнг написал Фрейду восторженное письмо, хвастаясь первым успешным кейсом излечения психоанализом.
Но была одна проблема. Психоанализ — штука опасная, особенно в руках неопытного врача. Между доктором и пациенткой возник сильнейший перенос.
Лечение незаметно переросло в бурный, тайный и глубоко токсичный роман. Юнгу было 29 лет, он был женат на богатой наследнице. Сабине было 20. Их ментальная связь превратилась в одержимость. Они тайно встречались и писали друг другу безумные письма.
И именно в этих письмах и дневниках Сабина совершила свое первое научное открытие.
Она делилась с Юнгом своими снами и размышлениями о том, что в каждой женщине живет мужское начало, а в каждом мужчине — женское. Сабина фактически стала для Юнга живой музой. Он жадно впитывал её откровения, фиксировал её сны и позже признавался в черновиках, что именно Шпильрейн открыла ему глаза на концепцию Анимы — той самой внутренней женщины в мужской психике, которая позже станет фундаментом юнгианского анализа.
Роман длился несколько лет, пока о нем не прознали законная жена Юнга и мать Сабины. Надвигался грандиозный скандал, который мог навсегда похоронить карьеру молодого психиатра.
И Юнг струсил. Он резко разорвал отношения, обвинил Сабину в шантаже и… побежал жаловаться старшему товарищу — Зигмунду Фрейду. Юнг умолял Фрейда вмешаться и защитить его от «сумасшедшей еврейки», которая якобы сама его преследовала.
Фрейд вмешался. Сабина, оставшись с разбитым сердцем и репутацией «истерички», решила не сдаваться. Она написала Фрейду свою версию событий. Великий Зигмунд прочитал её письма, посмотрел на дневники и понял две вещи. Во-первых, его любимый ученик Юнг грубо нарушил врачебную этику. Во-вторых, эта ростовчанка — чертов гений.
Как Фрейд «позаимствовал» Танатос
Сабина проявила невероятную стойкость. Вместо того чтобы сойти со ума от предательства Юнга, она направила всю свою ментальную энергию в науку. В 1911 году она блестяще защищает диссертацию в Цюрихском университете. Тема? Конечно же, шизофрения. Она официально становится одной из первых женщин-психоаналитиков в мире.
А в 1912 году Шпильрейн публикует свою главную, прорывную статью под названием «Деструкция как причина становления».
В этой работе Сабина высказала мысль, которая тогда казалась безумием даже для психиатров. Она заявила: человеком движет не только инстинкт продолжения жизни и размножения (Либидо). В нашей психике есть мощное, фундаментальное влечение к саморазрушению и смерти. Она утверждала, что созидание невозможно без разрушения старого, и этот внутренний конфликт разрывает каждого из нас.
Фрейд заявил, что концепция деструктивности не имеет под собой никаких научных оснований. Сабина спорила, приводила аргументы из биологии и мифологии, но авторитет Фрейда давил всей своей массой. Ростовчанке мягко намекнули, что ей стоит заниматься детской психологией и не лезть в теорию психоанализа.
Зигмунд Фрейд.
Проходит восемь лет. Наступает 1920 год. Мир только что пережил кошмар Первой мировой войны.
И вдруг Зигмунд Фрейд выпускает свою знаменитую, эпохальную работу «По ту сторону принципа удовольствия». В ней он… торжественно объявляет об открытии нового фундаментального инстинкта — влечения к смерти. Мэтр преподносит это как собственное гениальное озарение.
А что же Сабина? Фрейд уделил ей ровно одну крошечную сноску в самом низу страницы. Текст сноски звучал примерно так: «В одной из своих работ Сабина Шпильрейн уже предвосхитила эту мысль, но…». И всё. Сухая строчка на полях, которая технично лишила девушку статуса автора одной из главных концепций XX века.
Фрейд просто переждал время, красиво упаковал чужую идею в свои авторитетные термины и забрал все лавры себе.
Возвращение домой и расстрел в Змиёвской балке
В начале 1920-х годов Сабина решает вернуться на родину. В молодой Советской России тогда вовсю бурлила научная жизнь, а психоанализ переживал краткий золотой век. Шпильрейн уезжает в Москву, а затем возвращается в родной Ростов-на-Дону.
Она лечит детей, преподает в университете и пытается внедрять передовые европейские методы.
Но колесо истории закрутилось слишком быстро. В 1930-х Сталин официально объявляет психоанализ «буржуазной лженаукой» и запрещает его. Сабина теряет возможность легально заниматься делом всей своей жизни. Она остается в Ростове и пытается выжить. Её братьев репрессируют и расстреливают, но худшее впереди.
В июле 1942 года Ростов-на-Дону занимает немецкая армия
Сабину Шпильрейн вместе с двумя её дочерьми гонят в колонне смертников к Змиёвской балке. Там её жизнь обрывается. Ей было 56 лет.
Сабина Шпильрейн.
После войны её имя было стерто. В СССР психоанализ оставался под запретом, на Западе её считали лишь эпизодической «безумной любовницей» великого Юнга. Её рукописи, казалось, исчезли навсегда.
Неожиданный финал
Эта история могла бы закончиться беспросветной трагедией. Но в 1977 году в Швейцарии происходит чудо.
Ученые нашли личные дневники Сабины Шпильрейн, её переписку с Фрейдом и Юнгом, а также черновики научных работ.
Мир ахнул. Из этих документов стало кристально ясно: пациентка которую мэтры когда-то лечили от «истерии», интеллектуально была равна им. Более того, она опережала их, подкидывая идеи, до которых титаны психоанализа додумывались лишь годы спустя. Началась масштабная переоценка её вклада в науку. О Сабине написали десятки книг, сняли фильмы, а в Ростове-на-Дону наконец-то появились мемориальная доска и музей.
Какой главный вывод мы можем сделать из этого клинического случая?
История Сабины Шпильрейн — это лучший ответ всем, кто считает людей с психологическими особенностями «сломанными» или «второсортными». Тяжелейший психоз и диагноз не помешали этой девушке стать выдающимся ученым. Психические расстройства не уничтожают личность и интеллект — часто за ними скрываются глубокие, тонкие и гениальные люди, которым просто нужна поддержка, а не стигма и забвение.
Берегите свою менталку и не верьте ярлыкам.
Если вам понравился этот историко-медицинский детектив, подписывайтесь на мой блог. Ваша поддержка помогает мне покупать редкую научную литературу и делать контент еще круче!
Показать полностью
5
Сон дочки Зигмунда Фрейда
Приходит к Фрейду дочка, и говорит:
- Папочка, приснился мне сон. Приходит ко мне дядюшка Юнг, и дает мне банан. А банан такой весь зеленый, такой неспелый и чем-то даже противный. И не понравился мне банан и не взяла
я его. А потом подошел ко мне дядюшка Фромм, и дал банан, а банан весь такой гадкий, гнилой и переспевший, и не взяла я этот банан тоже. А зато потом подошел ко мне ты, папочка, и
дал мне банан весь такой хороший, приятный, созревший и вкусный...
Подумал Фрейд и говорит так неуверенно:
- А знаешь, дочка, а бывают ведь и просто сны..
Рамакришна глазами Фрейда
Всё началось с того, что Фрейд опубликовал работу «Будущее одной иллюзии» (1927), где подверг резкой критике институциональную религию, назвав веру в Бога‑Отца невротическим поиском защиты.
Ромен Роллан, который в тот момент активно работал над книгой «Жизнь Рамакришны», не согласился с Фрейдом. 5 декабря 1927 года он отправил отцу психоанализа письмо, в котором писал: «Вы справедливо критикуете официальные религии. Но вы упускаете из виду истинный источник религиозного чувства».
Роллан так описывал это чувство:
«…Особое субъективное ощущение, которое никогда меня не покидало… чувство „вечности“, ощущение чего‑то безграничного, беспредельного — так сказать, „океаническое чувство“ (sentiment océanique). Оно представляет собой чистый факт контакта с целостностью бытия».
Для Роллана главным эмпирическим доказательством существования этого чувства был опыт Шри Рамакришны.
Когда в 1929 году Роллан завершил «Жизнь Рамакришны», он сразу же выслал экземпляр Фрейду. Французский мыслитель стремился показать строгому венскому рационалисту, что состояния бхава‑самадхи (экстаза) Рамакришны — не бред и не галлюцинации, а контролируемый, воспроизводимый опыт слияния с космическим субстратом.
Опираясь на жизнь бенгальского мистика, Роллан доказывал Фрейду следующие тезисы:
Растворение эго без потери рассудка. Рамакришна мог полностью утрачивать ощущение собственного тела, погружаясь в созерцание Матери Кали, но возвращался из этого состояния с ясным умом и глубокой мудростью.
Внедогматическая природа чувства. Это чувство первично. Церкви и догмы — лишь вторичная, зачастую искажённая попытка рационализировать «океанический» опыт.
Роллан настаивал, что Рамакришна не был психически болен: его экстазы способствовали интеграции личности и развитию способности любить всё живое.
Фрейд был глубоко тронут письмами Роллана (он искренне уважал его как гуманиста), но как учёный оставался непреклонен. Полученный материал о Рамакришне Фрейд осмысливал несколько лет; результатом этого анализа стала первая глава его фундаментального труда «Недовольство культурой» (1930).
Фрейд признавался, что сам не способен испытать подобное чувство, но не отрицал, что другие его переживают. Однако его трактовка опыта Рамакришны была весьма суровой с точки зрения мистицизма:
Растворение границ Эго. В норме взрослое Эго чётко проводит границу между «Я» и «не‑Я» (внешним миром). Фрейд предположил, что в моменты экстаза, которые Роллан наблюдал у Рамакришны, эта граница временно размывается.
Первичный нарциссизм. Фрейд обращался к фазе младенчества: новорождённый ребёнок не отделяет себя от материнской груди; для него весь мир и он сам — единое целое. Фрейд называл это первичным нарциссизмом.
По мнению Фрейда, «океаническое чувство» Рамакришны — это не контакт с Богом, а психологическая регрессия к самому раннему, младенческому состоянию — состоянию младенца у груди матери. Фигура Божественной Матери Кали, которой поклонялся Рамакришна, идеально вписывалась в эту концепцию: мистик словно возвращался в объятия архетипической Матери, стирая травму индивидуального существования.
Упоминание имени Рамакришны в корпусе текстов Зигмунда Фрейда встречается именно в его личной переписке с Роменом Ролланом. В опубликованных трудах (например, в «Недовольстве культурой») Фрейд избегал называть имя мистика, деликатно ссылаясь лишь на «своего выдающегося друга» и его идеи.
В письмах к Роллану Фрейд высказывался более прямо, совмещая глубокое личное уважение к собеседнику с жёстким интеллектуальным отторжением самого феномена мистицизма.
Письмо Фрейда к Ромену Роллану от 14 июля 1929 года
(Написано в Берхтесгадене после того, как Роллан прислал Фрейду экземпляр своей только что законченной книги «Жизнь Рамакришны»):
«Я прочитал Вашего „Рамакришну“ с болезненным напряжением, поражаясь тому, как глубоко Вы способны заглянуть в эти столь далёкие от меня индийские бездны».
В этом же письме Фрейд проводит знаменитую границу между своим научным рацио и мистическим опытом Рамакришны, который описывал Роллан:
«Как чужды мне миры, в которых Вы движетесь! Для меня мистицизм — это книга за семью печатями, столь же закрытая, как и музыка. Я не могу представить себе, чтобы человеческий ум мог оперировать абстракциями, столь оторванными от чувственного восприятия…»
Письмо Фрейда к Ромену Роллану от 19 января 1930 года
(Написано после получения второго тома исследования Роллана — «Жизнь Вивекананды и Вселенское евангелие», где анализировалось наследие Рамакришны):
«Теперь я читаю второй том Вашего исследования о Вивекананде… Из него я узнал много такого, о чём раньше и не догадывался, и эти фигуры — Рамакришна и Вивекананда — произвели на меня глубокое впечатление».
Фрейд воспринимал Рамакришну не как самостоятельного религиозного деятеля, а как «индийскую бездну» — психологический феномен, который ему, как западному аналитику, было трудно постичь эмпирически. При этом он попытался объяснить этот феномен через призму детских травм и стремления человеческой психики вернуться в безопасное материнское лоно.
Хотя Фрейд и трактовал опыт Рамакришны как «инфантильный», сам факт того, что бенгальский затворник заставил создателя психоанализа переосмыслить границы человеческого Эго, показывает, насколько значительным было влияние наследия Рамакришны на западную мысль той эпохи.
Показать полностью