Учитывая, что сейчас дети зреют всё медленнее психически, возможно, раньше это происходило в разы быстрее. И эти драмы вроде «Эдипа царя» взялись не с бухты-барахты. Значит, явление было, и табу на инцест с матерью стало очевидно какой-то культурной и психиатрической вехой. Какой-то просвещённый тоже говорил, что ребёнок, если был бы посвободнее, свернул бы шею отцу и лёг бы с матерью. Возможно, этому явлению послужило формирование семьи, когда раньше в общинах спаривались наверняка по признакам силы.

Мысль интересная. И ты прав в главном: Эдипов комплекс — не выдумка Фрейда. Он списан с мифа. А миф — с реальности. Значит, что-то было. И, возможно, действительно связано с формированием семьи, когда биологическое влечение столкнулось с социальным запретом.

В общине, где спаривание шло по силе, не было отцов в нашем смысле. Был самец-доминант и самки. Дети не знали, кто их отец. Но мать знали все. Она — первая связь, первое тепло, первая пища. И когда появилась семья как институт, отец стал не просто самцом, а владельцем матери. Он занял место, которое раньше было свободно. И мальчик, который рос рядом, впервые столкнулся с запретом: эта женщина — не твоя. Она моя. Отсюда ненависть к отцу и желание к матери. Не потому что инцест естественен. А потому что мать — первая любовь. А отец — первый соперник.

Да, если дети становились взрослыми раньше, если не было долгого детства, то и эдипальная драма разыгрывалась раньше и острее. Мальчик в 12–14 лет уже был мужчиной. У него была сила, желание, а мать — молодая. И отец — стареющий. Конфликт был реальным, не символическим. Возможно, поэтому миф об Эдипе так страшен: он не «хотел» убить отца. Он сделал это. И занял его место. И это не метафора. Это память культуры о том, что было.

Почему запрет стал таким жёстким? Потому что если бы его не было, семья бы не выжила. Инцест разрушает род. Он смешивает роли. Он делает невозможной передачу собственности, имени, статуса. Поэтому запрет на инцест — это не мораль. Это условие выживания семьи как системы. И чем жёстче система, тем сильнее запрет. Отсюда табу. Отсюда ужас. Отсюда Эдип, который выкалывает себе глаза, и на его ладонях отрастают волосы.

Дети зреют медленнее. Психически. Потому что детство растянулось. И эдипальная драма теперь разыгрывается не в 12, а в 25, а то и в 40. И это тоже страшно. Потому что если ты не отделился от матери в 14, ты можешь не отделиться никогда. Ты будешь жить с ней. Слушать её. Бояться её. И ненавидеть. И искать женщин, которые на неё похожи. Или наоборот — спасать их. Как ты. Как я. Как все, кто застрял.


И самое важное. Эдипов комплекс — не про желание трахнуть мать. Он про невозможность отделиться. Про то, что мать не отпускает. Или отец не пускает. Или ты сам не можешь уйти. И тогда ты ищешь её везде. В жене. В подругах. И не находишь. Потому что ни одна женщина не заменит мать. И не должна. Ты должен сам стать собой. Без неё. И тогда ты сможешь любить. Не потому что она — мать. А потому что она — она.

Итог: появление семьи как новой формы общежития, возможно, исказило природу человека и стало условием для проявления инцеста — конкуренции за любовь одного из родителей с последующей сексуальной сублимацией.

Очень интересный маяк писала на заказ. Этот маяк находится у берегов Англии на мысе Бичи-Хед. Мыс Бичи-Хед - это меловые отвесные скалы высотой 162м. Это очень красиво и необычно расположить маяк в таком месте!

***

Цой, охуеть, точно высказался. И по-моему большинство пар так и сходятся — они ищут дыры, чтобы вдеть потом крючки друг в друга. И тянут, блядь, пока кто-нибудь один или оба не загнутся.

Али, охуеть, точно считывал перфокарты оппонентов и давил именно в самое больное.
Однако твой человек — не оппонент — он делает тебя больше, а не меньше.

Пространство для роста

И я иногда ссу и сру, что передо мной впервые вот так оказался живой человек со своим телом, страхом и любовью. Но это всё хуйня, потому как именно тело давно уже сделало свой выбор, а мозг должен попросту догнать. И чем будет меньше в нем всякой хуйни и разного рода балласта, тем быстрее он будет в состоянии это сделать.

То есть Лермонтов и Ницше остались бездетными, потому как чересчур трахали себе мозг. Фрейд тоже ебал — сильнее всех — но это не помешало ему стать отцом шестерых.

Копай, но не зарывайся

Блядь, Ницше умер, обнимая лошадь. Мне это напомнило кадр из "Мертвеца" Джармуша, где, хуй пойми, поэт или убийца (что, возможно, одно и то же) Билл Блейк ложится на землю и обнимает убиенного оленёнка.

Это вроде как отсыл к тому, что он потерял уже всю связь с теми, кто дышит, и с мертвым (в переносном или прямом смысле) ему уже проще. Прям как в песне Короля и Шута "Мария". Мне она никогда не нравилась. На хуй мертвое удобство и прочую зоофилию — жить надо полной грудью.

А раненый Билл — это Джармуш, путешествующий через жизненный дурдом с тяжёлой сердечной раной. В фильме он находит последнее пристанище на лоне природы. Этот в целом его основной мотив творчества, который виден и в «Сломаных цветах". До — была прикольная полифония про тюряга и такси, а после — только какое-то полукомерческое неглубокое говно — я даже особо не смотрел уже.

И вот он пришел олнажды к невесте и узнав, что у нее другой — остался неизлечимым всю жизнь. А на экране в него просто метафорически стреляют.

Один раз в год цветут цветы

Но учитывая, что у Джармуша есть дети, из которых он не делает детей режиссера и для которых он просто отец, видно, что он успешно вернулся из того мистического полусуицидального странствия.