Героиня этой истории оставила свой шикарный автомобиль на мойке. Но вместо обычной мойки ее Porsche отправился в незапланированную поездку, во время которой сотрудник дважды попал в аварию. Владелец мойки отказался возмещать ущерб, заявив, что компенсировать должен сам угонщик. А что решили суды?
Что случилось?
Гражданка Б. приехала на автомойку на своем Porsche Macan, оставила автомобиль на территории комплекса и передала ключи сотруднику.
Тот должен был помыть машину, но ночью воспользовался ключами, сел за руль и уехал. Во время поездки он дважды попал в ДТП, после чего вернул поврежденный Porsche на стоянку автомойки, а ключи бросил в салоне.
За неправомерное завладение автомобилем без цели хищения работника впоследствии осудили.
Ремонт машины, по заключению судебного эксперта, составит 977 тысяч рублей.
Предприниматель возражал: за рулем находился не он, а человек, совершивший преступление. Более того, по его словам, угон произошел ночью, в нерабочее время, а самого сотрудника он якобы вообще не знает, не состоял с ним ни в трудовых, ни в гражданско-правовых отношениях.
В итоге владелец автомойки выплатил женщине 70 тысяч, поэтому оставшуюся сумму она решила взыскать через суд.
Что решили суды?
В суде выяснилось, что работник был допущен предпринимателем к мойке автомобилей и уборке территории по гражданско-правовому договору. Это подтверждалось в том числе материалами уголовного дела и показаниями в полиции самого владельца.
Суд указал, что отношения по оказанию услуги начались с момента, когда женщина передала автомобиль и ключи сотруднику мойки. С этого момента предприниматель отвечал за сохранность машины до ее возвращения клиентке.
То, что сотрудник самовольно уехал на Porsche и совершил преступление, эту обязанность не отменяет. Ведь доступ к автомобилю и ключам он получил именно благодаря работе на мойке.
При этом закон «О защите прав потребителей» позволяет освободить исполнителя от ответственности, если тот докажет, что вред возник из-за непреодолимой силы или нарушения потребителем установленных правил. Но ничего подобного предприниматель не доказал.
В итоге суд взыскал с владельца мойки 906 тысяч рублей ущерба и еще 453 тысяч потребительского штрафа за отказ добровольно возместить потери. С учетом госпошлины получилось почти 1,4 млн рублей.
Предприниматель обжаловал решение, настаивая, что отвечать должен только угонщик, а закон о защите прав потребителей здесь неприменим.
Но апелляция и кассация с этим не согласились. Суды подтвердили, что именно автомойка была обязана обеспечить сохранность переданного ей авто, а уголовная ответственность работника не освобождает владельца бизнеса от возмещения ущерба клиентке (Определение Четвертого КСОЮ по делу N 8Г-24307/2026).
27 июня 1976 года. В афинском международном аэропорту Эллиникон творился эталонный, прямо-таки первозданный южный бардак: греческий наземный персонал объявил забастовку. Для местной службы безопасности это стало прекрасным поводом забить на любые инструкции. Стационарные рамки металлодетекторов просто выдернули из розеток — чтоб не пищали попусту над ухом, а досмотр транзитного сектора превратился в чистую формальность с ленивым похлопыванием по карманам. Разумеется, мимо такой сказочной халявы никто бы не прошел. Четверо пассажиров, прилетевших разными рейсами с Ближнего Востока, совершенно по-домашнему, в ручной клади, протащили на посадку пистолеты, два автомата и увесистую связку гранат.
Компания для курортного сезона подобралась специфическая. Двое — западногерманские ультралевые радикалы из подпольной сети Revolutionäre Zellen: франкфуртский книгоиздатель Вильфрид Бёзе и его боевая подруга Бригитта Кульман с фальшивыми латиноамериканскими паспортами. Вторую пару составляли проверенные бойцы из аппарата внешних операций Народного фронта освобождения Палестины (НФОП) — Джаэль аль-Арджа и Фаез Джабер.
Целью четверки был новенький широкофюзеляжный Airbus A300 компании Air France. Борт выполнял регулярный рейс AF139 Тель-Авив — Париж с промежуточной посадкой в тех самых несчастных Афинах. В 12:20 французский командир экипажа Мишель Бако дал газ и оторвал двухсотшестидесятиместную махину от бетона.
Полет по расписанию продлился ровно восемь минут. Над Коринфским заливом старший бортинженер Жак Лемюан услышал за дверью первого класса какой-то подозрительный кипиш и слегка приоткрыл бронированную дверь пилотской кабины — глянуть, что там стряслось. Этой щели захватчикам хватило с головой: Кульман и аль-Арджа тут же вломились внутрь и уперли ствол прямо в затылок капитану. Опешившему экипажу бодро объявили, что самолет экспроприирован ячейкой «Хайфа», после чего налетчики привычным движением вырубили бортовой транспондер. Для наземных диспетчеров огромный французский лайнер моментально растворился в воздухе, превратившись в слепую безымянную точку, уходившую на юг.
Кукловодом всей авантюры выступал доктор Вади Хаддад. Операцию он шлифовал на тренировочных базах в Южном Йемене — позарез требовалось поквитаться за недавний эпичный провал в Найроби, где кенийские спецслужбы взяли его ударную группу со «Стрелами-2». Хаддаду нужен был железобетонный козырь для торга, способный нагнуть кого угодно.
Но над Средиземным морем план дал первую трещину: у Бако банально иссякал керосин. Диспетчеры в ливийском Бенгази принимать захваченную летающую бочку с порохом наотрез отказались. Пришлось капитану предельно буднично объяснить на ломаном английском: в баках плещется воздух, так что если полосу сию секунду не освободят, аэробус воткнется прямо в жилые кварталы. Полосу, ясное дело, расчистили в ту же минуту.
В Бенгази начался семичасовой театр абсурда. Ливийские чиновники старательно изображали гуманитарную миссию, параллельно заливая керосин под завязку и не забывая аккуратно выставлять Air France полновесный коммерческий счет.
Пока шла заправка, британско-израильская гражданка Патрисия Мартелл выдала актерский перформанс всей жизни, виртуозно разыграв тяжелый приступ с риском выкидыша. Бёзе рассудил, что лишние трупы в салоне сейчас ни к чему, и разрешил ее высадить. Так вместе с беременной на Запад утекла первая золотая фактура: сколько бандитов на борту, чем вооружены и на каком языке переговаривается европейская парочка.
В 21:50 заправленный борт с 259 заложниками на борту взмыл в ночное небо и растворился над Сахарой, унося людей в самое сердце Черного континента.
Посадка на экваторе
В 03:15 ночи 28 июня шасси аэробуса с глухим стуком впечатались в бетон международного аэропорта Энтеббе. Если измученные пассажиры в глубине души еще надеялись на спасительный штурм местных спецслужб, реальность их быстро приземлила. На летном поле захватчиков встречали угандийские офицеры — причем встречали чуть ли не с поклонами.
Следом из армейских грузовиков бодро высыпало подкрепление: трое вооруженных палестинцев из местной резидентуры НФОП. Теперь у налетчиков была крепкая бригада из семи стволов.
Всех заложников пинками согнали в пыльное двухэтажное здание старого пассажирского терминала, а внешний периметр наглухо оцепила угандийская регулярная армия. Против обычных туристов и экипажа встала государственная военная машина целой страны.
Тут надо заметить: еще года четыре назад израильтяне тренировали угандийских военных и строили здесь инфраструктуру. Но весной 1972 года рулевой Уганды генерал Иди Амин внезапно потребовал у премьера Голды Меир подарить ему штурмовики «Фантом» — воевать с соседней Танзанией. Получив от ворот поворот, обидчивый генерал мигом выставил израильских инструкторов вон, задружился с Муаммаром Каддафи и с распростертыми объятиями впустил палестинские радикальные ячейки. Теперь диктатор щедро отсыпал налетчикам всё: казармы, связь и прикрытие целого армейского гарнизона с бронетехникой и советскими истребителями на соседней полосе.
Днем к старому терминалу с помпой подкатил правительственный кортеж. На пороге возник сам «Пожизненный Президент, Фельдмаршал Аль-Хаджи Доктор Иди Амин Дада». Мундир увешан британскими орденами до пупа, в голосе — бархатный баритон. Диктатор принялся вальяжно вешать заложникам лапшу на уши: мол, взял ситуацию под личный контроль токмо волею миротворца, выступает исключительно нейтральным благородным судьей и каждому гарантирует жизнь. Раздав отеческие обещания, фельдмаршал укатил пить чай.
А за окнами угандийские солдаты выразительно лязгнули затворами. Капкан на экваторе захлопнулся наглухо.
Сегрегация и первый дедлайн
Тревожное затишье продлилось ровно сутки. 29 июня по местному радио угандийский диктор зачитал ультиматум террористов. Требования солидные: освободить 53 осужденных соратников из тюрем пяти стран (включая сорок боевиков в Израиле и пятерку тех самых зенитчиков из Найроби), плюс скромные пять миллионов долларов выкупа за сам самолет. Таймер завели жестко — до двух часов дня четверга, 1 июля. Не уложитесь — терминал взлетит на воздух.
Чтобы шантаж выглядел убедительнее, Бёзе с Кульман устроили в душном зале сортировку. Французский пассажир Мишель Кожо-Гольдберг, прижимая к себе двенадцатилетнего сына Оливье, вызвался быть переводчиком — в надежде сглаживать углы и не доводить дело до бойни.
На словах революционеры распинались про отделение «граждан сионистского режима», но марксистская романтика быстро съехала в дремучую селекцию. В отдельный закуток стали сгонять не просто обладателей израильских паспортов, а вообще всех евреев — французов, американцев, бельгийцев.
Когда один пожилой заложник закатал рукав и ткнул Бёзе прямо в лицо синий концлагерный номер, немецкий интеллектуал нервно задергался: «Я не нацист! Я идеалист и антисионист!». Но звучало это в полутемном зале до того жалко, что не поверил ему ровным счетом никто.
Пожилой заложник показывает немецкому террористу лагерную татуировку во время этнической сортировки пассажиров.
30 июня захватчики решили сбросить международный балласт и отпустили 47 человек — матерей с детьми, стариков и иностранцев. Хаддад считал, что так проще держать периметр, но крупно просчитался. В Париже освобожденных тут же взяли в оборот спецслужбы. Люди по памяти, до мельчайших подробностей, расписали, где стоят пулеметные посты боевиков и как устроено здание внутри.
В Тель-Авиве тем временем министр обороны Шимон Перес рвал и метал, требуя пустить в ход армию, но начальник Генштаба Мота Гур методично осаживал романтиков. Идею выбросить спецназ на надувных лодках в озеро Виктория отсекли сразу: берега кишат крокодилами, а главное — как потом вывозить сотни людей через четыре тысячи километров враждебной территории, военные не представляли совершенно.
Протокол отчаяния и чертежи Solel Boneh
Утром 1 июля до взрыва оставалось четыре часа. Премьер-министр Ицхак Рабин собрал кабинет министров и вынес на голосование тяжелейшее решение: официально объявить о готовности выпустить террористов. Рассекреченные протоколы потом покажут то, что напрочь ломает красивую легенду о непоколебимых ястребах: министры проголосовали за переговоры единогласно. Рабин сознательно шел на политическое унижение ради одной вещи — сбить таймер и выиграть хоть сколько-нибудь времени.
Уловка сработала как по нотам. За пятнадцать минут до полудня посол Франции принес террористам согласие на диалог. Почуяв победу, Бёзе тут же перенес дедлайн на трое суток — до воскресенья, 4 июля, и в качестве жеста доброй воли выпроводил еще 101 заложника.
В душном терминале осталось ровно 106 человек: 84 израильтянина, 10 иностранных евреев и 12 членов экипажа во главе со старым капитаном Мишелем Бако. Французский летчик наотрез отказался бросать своих пассажиров, чем заслужил отдельное уважение.
Пока шли дипломатические пляски, 39-летний бригадный генерал Дан Шомрон положил на стол генералу Гуру план, отдающий чистым безумием: посадочный штурм. Никаких парашютов. Тяжелые транспортники Lockheed C-130 Hercules садятся вслепую прямо на полосу военной базы, рампы открываются еще на торможении, из брюха вылетают штурмовые группы — и дальше секундная бойня. Гур взвесил риски и назначил Шомрона главным командующим.
В Париже тем временем следователи «Шин Бет» допросили освобожденного переводчика Кожо-Гольдберга. Мужчина выдал бесценные сведения: подтвердил точное число боевиков и предупредил о ящиках с динамитом, намертво прикрученных к несущим колоннам.
А в израильских архивах грянула злейшая историческая ирония. Оказалось, что весь этот международный терминал в Энтеббе в 1970 году строила израильская госкомпания Solel Boneh! Инженеры мигом выкатили военным подробнейшие строительные чертежи — со всеми проходами, толщиной стен и лестничными пролетами.
Майор Муки Бецер, когда-то обучавший угандийских солдат, подкинул еще одну гениальную идею: сыграть на слепом страхе местных перед начальством. Во главу штурмовой колонны решили поставить черный представительский Mercedes-Benz с президентскими штандартами Амина — пока часовые будут тянуться во фрунт, спецназ уже войдет внутрь.
С дозаправкой на обратный путь тоже подсобили: кенийский экс-министр Брюс Маккензи тайно договорился в Найроби о приеме самолетов.
В этот же день пожилая заложница, 73-летняя Дора Блох, за обедом подавилась куриной костью. Приступ удушья был настолько тяжелым, что ее под конвоем пришлось срочно увезти в клинику Мулаго в Кампале. В терминале осталось 105 узников.
«Над Иорданом» и пятьдесят одна минута
3 июля Рабин прямо предупредил правительство: если при штурме погибнет больше двадцати пяти заложников, кабинет уходит в отставку в полном составе. Министры дали добро.
С базы Офир на Синае четыре «Геркулеса» взяли курс на юг. Головной борт № 106 вел подполковник Джошуа Шани; внутри теснились коммандос Йони Нетаньяху, липовый мерседес и пара вспомогательных «Лендроверов». Машины шли на бреющем полете — буквально 30–50 метров над волнами Красного моря, держа режим абсолютного радиомолчания. Над озером Виктория самолеты пробились через яростную стену тропической грозы.
В 22:40 в наушниках прозвучал условный сигнал: «Над Иорданом».
В 23:01 шасси первого борта зашуршали по черной неосвещенной полосе Энтеббе. Через две минуты мерседес уже катил по рулежке к терминалу.
Но у развилки идеальная маскировка дала сбой: дорогу перегородили двое угандийских часовых. Йони выстрелил из пистолета с глушителем, однако боец из замыкающего джипа с перепугу полоснул поверх очередью из обычного «Калашникова». Эффект внезапности испарился в воздухе: с диспетчерской вышки по машинам тут же хлестнули трассеры крупнокалиберного пулемета.
Коммандос посыпались наружу и побежали к терминалу пешком. И тут шальная пуля калибра 7,62 настигла Йони Нетаньяху — командир рухнул на бетон, ранение оказалось смертельным.
Израильские коммандос врываются через разбитые стеклянные двери в транзитный зал, уничтожая боевиков в скоростном встречном бою.
Командование на ходу перехватил Муки Бецер. Высадив стеклянные двери, штурмовики влетели в зал, заорав на иврите: «Ложись! Мы израильские солдаты!».
Бой внутри занял считаные секунды. Бецер со своими людьми в упор перещелкали Бёзе, Кульман и пятерых палестинцев, не дав тем дотянуться до проводки взрывчатки. В панике и перекрестном огне спасти удалось не всех: трое узников — Жан-Жак Маймони, Паско Коэн и Ида Борохович — погибли на месте.
Пока шла зачистка зала, сели остальные транспортеры. Десантники рванули блокировать новый терминал. Там в жесткой встречной стрельбе пулю в шею поймал сержант Сурин Хершко — парень чудом выжил, но остался инвалидом на всю жизнь.
Броневики БТР-40 быстро зачистили периметр вокруг полосы, а саперы добрались до угандийских истребителей: одиннадцать новеньких советских «МиГов» взлетели на воздух. Четверти боевой авиации диктатора как не бывало.
В 23:52 — ровно через 51 минуту после касания полосы — борт № 108 со 102 освобожденными заложниками оторвался от земли. А спустя 99 минут после начала операции аэродром покинул последний «Геркулес», увозя технику, раненых бойцов и тело погибшего комбата.
Цена триумфа и эхо
В полдень 4 июля аэропорт Бен-Гурион натурально ревел: стотысячная толпа встречала самолеты овациями. Рабин и Перес на летном поле жали руку изможденному капитану Бако. Операцию в ту же секунду официально переименовали в «Йонатан» — в память о погибшем подполковнике.
Но на берегу озера Виктория праздник обернулся кровавой расправой. Разъяренный потерей авиации и позором Иди Амин решил отыграться на слабом. В больницу Мулаго нагрянули бойцы из его тайной полиции. Застрелив дежурного постового, они выволокли 73-летнюю Дору Блох прямо с больничной койки, вывезли в лес, хладнокровно расстреляли и сожгли останки.
Сотрудники службы безопасности Уганды силой вытаскивают пожилую Дору Блох из больничной палаты, увозя ее на казнь.
Кампала еще долго на голубом глазу врала миру, будто старушка благополучно улетела со всеми. Но британский вице-консул Питер Чандли навещал Дору утром 4 июля и своими глазами видел ее в палате, так что шитое белыми нитками вранье рассыпалось сразу. Лондон оскорбления не стерпел и впервые в истории разорвал дипотношения со страной Британского содружества.
Амин тем временем продолжал мстить: перебил сотни ни в чем не повинных угандийцев, а в мае 1978 года добрался и до Брюса Маккензи — в самолет переговорщика подложили бомбу, хитро запрятанную в сувенирную резную голову антилопы.
Лишь весной 1979-го, когда режим Амина окончательно рухнул, танзанийские солдаты нашли в лесной яме останки несчастной старушки. Экспертиза в тель-авивском институте Абу-Кабир подтвердила личность Доры Блох в присутствии ее выжившего в том аду сына.
На дипломатическом фронте в ООН постпред Израиля Хаим Герцог на пальцах доказал право страны вытаскивать своих граждан по 51-й статье Устава. Позже мемуары участников немного пообтесали с рейда глянцевый патриотический пафос: Муки Бецер и брат комбата Иддо Нетаньяху годами спорили, кто же сглупил у той роковой развилки, а историки зафиксировали полный моральный крах западногерманских «борцов за идею», так легко скатившихся в обыкновенную расовую сегрегацию.
Но за всеми архивными спорами остался голый факт: люди, которых прижали к стенке и поставили на колени, плюнули на здравый смысл, полетели за четыре тысячи километров в неизвестность — и сделали то, что считалось невозможным.
Такой вот экваториальный экспресс: вылетели в Париж за покупками, а вернулись через кенийскую дозаправку под рев стотысячной толпы. Главное — помнить, что куриная кость в обеденном супе порой решает судьбы куда круче дипломатических нот, а фальшивый мерседес не всегда доезжает до развилки без шума. Если вы любите копаться в реальных уголовных делах и масштабных рейдах, где каждая случайная мелочь может спасти или погубить сотни жизней — ныряйте в глубины Case Vault: там захватывающих документов припасено побольше, чем патронов в разгрузках у десантников Дана Шомрона.
23-летний томич нашел девушку с помощью популярного сервиса знакомств "Дайвинчик". Однако роман оказался недолгим: парень угнал у новой знакомой машину. Об этом интернет-редакции "Вести-Томск" рассказали в Прокуратуре Томской области.
В марте 2026 года томич познакомился с девушкой через интернет. В гостях он узнал, что та владеет автомобилем марки Nissan Note. Дождавшись удобного момента, парень взял ключи от машины и отправился на парковку, чтобы тайком покатать на иномарке.
Накатавшись, угонщик вернул авто к дому владелицы, но испугался и оставил ключи в салоне. Когда девушка не обнаружила их в кармане куртки, обратилась в полицию.
Томича быстро нашли: он признал вину и теперь ответит за свой поступок перед законом. Уголовное дело направили для рассмотрения в Октябрьский районный суд Томска.
«Прокуратура Октябрьского района г. Томска утвердила обвинительный акт по уголовному делу в отношении 23-летнего местного жителя. Он обвиняется по ч. 1 ст. 166 УК РФ (неправомерное завладение автомобилем без цели хищения)»,– рассказали нам в ведомстве.
62-летний житель Торжка во время ночной прогулки увидел незапертый Ford и решил, что ехать всё-таки удобнее, чем идти. Он забрался в салон и попытался завести машину вручную, но только разломал замок зажигания, так что поездка не состоялась. Утром хозяин авто обратился в полицию, а участковый быстро вычислил подозреваемого: соседи его заметили. Мужчина сознался, и теперь за попытку угона ему грозит до пяти лет лишения свободы, где ходить пешком придётся совсем недалеко.
38-летний житель села Амурзет в ЕАО выпивал у друзей, и жена предупредила, что заберёт семейную Toyota Caldina, чтобы он не сел за руль нетрезвым. Такая забота мужу не понравилась, и он заявил в полицию, что неизвестные угнали машину прямо со двора друзей. Приехавшие полицейские первым делом заметили, что заявитель пьян, а тот вскоре признался: угона не было, просто хотелось позлить супругу. Позлить получилось в основном себя: на нём теперь уголовное дело о заведомо ложном доносе и подписка о невыезде.
Дружище мой в 97 взял с рынка (около Текстильщиков был такой) вазовскую семерку в экспортном варианте. Поставил около дома в Чертаново. Вечером поставил, утром не нашёл.
В милиции так и сказали - " с рынка? отследили до дома, ночью забрали. Отработанная схема"
Правда заявление приняли..... И самое интересное - через какое то время звонят из милиции. - " Такойто такойтович? Нашли вашу машину, сами отбуксировали, стоит во дворе отделения . приезжайте, опознавайте, потом заберёте." О как! подумал приятель поехал - смотрит, модель,цвет, обшивка -всё как у его машины, но не она!! говорит - " не она, но похожа!
А мент ему говорит - забирай, документы сделаем, цена такая то (не высокая, сильно не высокая) Подумал мой бедолага и отказался от такого выгодного предложения.
Как‑то 5–7 лет назад поехали с отцом выбирать вторую машину для брата. Первая была ВАЗ‑2104, она полностью сгнила, и после ДТП оторвало лонжерон. Брат не особо разбирался в авто, поэтому доверил всю процедуру нам. Искали долго, недели 2–3 — точно не помню, — много вариантов было пересмотрено. Но в итоге остановились на одном, самом интересном: ВАЗ‑2105 1987 года выпуска, бежевого цвета. Состояние почти идеальное: конечно, возрастные болячки присутствовали, но в целом кузов живой, по технике тоже было всё отлично, и цена приемлемая. Недолго думая, решили, что это наш вариант, и забрали себе. Встала на учёт без каких‑либо проблем. Заказчик был очень доволен нашим выбором. Но счастье от покупки продлилось недолго…
Так получилось, что мой брат в этот же день, после постановки на учёт, поехал к себе на работу, на ночную смену. Припарковался, где было место, — рядом с кафешкой у дороги, — и ушёл работать. Прошло некоторое время, и что‑то в 2 часа ночи захотелось сходить за сигаретами, то ли ещё что‑то в машине забыл, — пошёл за вещами. Приходит к месту парковки, а машины и след простыл. Первым делом он обошёл всю дорогу, понадеявшись, что заработался и забыл, где припарковался… Нету…
Позвонил в службу эвакуации, но вроде припарковался по правилам. (В службе ответили, что такой автомобиль на стоянку не привозили.) Ну всё, приехали… Даже обмыть не успели — уже угнали. Всё стандартно: звонок в полицию, приехали на место, осмотрели место происшествия, нашли разбитое стекло — определённо угон, нет сомнений, — возбудили уголовное дело на неустановленное лицо. Но нам честно сказали, что шанс находки — около 0. Скорее всего, уже автомобиль в другом городе, в каком‑нибудь гараже, разбирается на запчасти. Но надежда всё‑таки была…
На следующий день примерно в обед — звонок. Звонят с территориального, сказали, что автомобиль нашёлся и стоит за 4 квартала от того места, где был совершён угон. Когда прибыли на место, картина была ужасающей: почти все стёкла выбиты, дверь водительская замята, салон весь ободранный, окурки, бутылки, а возле бензобака был явный след прогара. Но был и приятный сюрприз: на торпеде лежал чей‑то телефон. Оказалось, что это телефон одного из злоумышленников, и только благодаря ему удалось найти засранцев.
Как оказалось, компания парней из двух или более человек (поймали только двоих). После весёлого вечера в кафе решили продолжить веселье и покататься по городу. И вот удачное совпадение: машина стоит прямо перед их носом, без сигналки, которую угнать и ребёнок сможет. А после того как бензин кончился, решили бросить там, где стоит, и скрыть улики: попытались поджечь бензобак. Но их замысел не увенчался успехом, так как их спугнул какой‑то мужик, который проходил мимо.
Как чудо, что машина нашлась на следующий день, и остаться более‑менее живой и невредимой — это не назвать иначе.
После этой истории прошло уже 5–7 лет. Брат давно уже накопил себе на новый автомобиль, но до сих пор ВАЗ‑2105 1987 года выпуска стоит у нас на территории и радует глаз. Возит нас по просёлочной дороге за грибами, ягодами и помогает в быту без намёка на гниль.
Upd: забыл написать , про судьбу угонщиков. Как оказалось это были какие то пацаны лет 20-25, брат решал пожалеть и судьбу не губить, заплатили компенсацию за полное восстановление + ещё какая то сумма хорошая сверху и закрыли уголовное дело в связи с отсутствием состава преступления.
(Он человк очень мягкий и считает , что люди всегда заслуживают второго шанса).
