Недавно выходил у меня рассказ про мстительную бабулю, которая вызвала «03» перед самым боем курантов в новогоднюю ночь к своим соседям, с которыми была не в ладах. Сегодняшняя история будет из из той же «оперы», но с существенными различиями. А может, я ошибочно соотношу эти два случая.
Вызов пришёл вечером, 7-го января. «Женщина, 75 лет, повышенное давление, головная боль». Адрес в старом, «спальном» районе.
Въезжаем во двор. Мой напарник, Саша, посмотрев на бумажку, пробормотал себе под нос, чертыхнувшись:
— Был уже тут? — спросил я.
— Не помню точно, но вроде да.
Третий этаж, дверь открыла сама женщина — невысокая, в аккуратном домашнем платье, с испуганно-виноватым выражением лица. В её руках дрожали документы — полис, больничные выписки.
— Здравствуйте, миленькие, проходите, — засуетилась она. — Опять, понимаете, давление скачет и скачет. Голова болит...
Мы вошли. Квартира была чистой, прибранной.
Пока я накладывал манжету, Саша окинул комнату взглядом:
— А мы к вам, кажется, в новогоднюю ночь приезжали. Тоже с давлением вызывали.
Лицо пациентки покрылось лёгкой краской смущения. Она потупила взгляд.
— Да, вызывала… — ответила она тихо. — Простите уж старого человека.
Тонометр, меж тем, показал цифры — 125 на 80. Идеальная норма для её возраста. Пульс немного частый, по-видимому, от волнения. Я перемерил на другой руке — то же самое.
— Вот-вот, — проворчал Саша, записывая данные в карту вызова. — И в прошлый раз так же было.
— Анна Петровна, давление у вас как у космонавта, — мягко сказал я. — Голова действительно болит?
— То болит, то не болит… — махнула она рукой. — А может, от переживаний это всё…
В этот момент её взгляд, скользнув мимо нас, ушёл вглубь комнаты. И мы невольно последовали за ним. В углу, у окна, на старой табуретке стояла среднего размера искусственная ёлка советских времён. Её зелёные «лапы» давно выцвели до грязно-болотного цвета и обвисли. Но она была красиво и старательно наряжена. Тяжёлые стеклянные шары с потрескавшейся краской, сплющенные «дождики» из фольги, самодельные фонари из цветной бумаги. Под ёлкой на полу стояла фигурка Деда Мороза с отбитым носом. Вокруг него лежали кусочки старой ваты, имитирующей, по-видимому, снег. А на стенах, в старых затёртых рамках, смотрели лица. Много лиц. Молодые люди в школьной форме, затем — уже более взрослые, видимо, студенты, потом — в свадебных платьях и костюмах. Дети. Их было много. Они улыбались с этих пожелтевших фотографий, заполняя собой тишину.
И тут Анна Петровна не выдержала. Крупные слёзы покатились по её морщинистым щекам.
— Не сердитесь на старую дуру, сыночки… Просто… В праздник-то так ждёшь хоть кого… Ну хоть звонка… А телефон молчит. И дверь никто не откроет. Вот и думаешь, хоть вы приедете, хоть с кем-то поговорить… Простите…
Она призналась. Диагноз был поставлен. Это был не гипертонический криз. Это был криз человеческого одиночества, обостряющийся в дни семейных праздников с многократной силой.
Выяснилось, что дети и внуки не где-то за тридевять земель живут. Некоторые — в этом же городе, но у всех своя жизнь. Муж умер давно. А привычка — всем вместе ждать праздника, готовить стол, наряжать ёлку старыми советскими игрушками, многие из которых сделаны детьми в их маленьком возрасте, — осталась. Осталась, как рефлекс, который невозможно просто отключить.
Но мы не могли остаться с ней больше положенного. Вызовы ждали.
— Неужели поругались со всеми? — спросил я. — Почему никто не приехал?
— Да нет, — ответила она, вздохнув. — Просто в другие места все решили уехать на все выходные дни. Кто на море улетели, кто-то в другие города... Друзей-знакомых уж не осталось. У всех своя судьба...
На прощание Анна Петровна дала нам целый пакет своей выпечки, фрукты — мандарины, яблоки, и мешочек новогодних сладостей. Без конца поздравляла нас с прошедшими праздниками, Рождеством, желала счастья, здоровья. Ответили ей тем же, но с её стороны пожеланий было гораздо больше.
Уезжали с тяжёлым чувством. Возле машины, уже приготовившись садиться, посмотрели на её окно на третьем этаже. Она смотрела на нас из этого старого окна, разрисованного снежинками, и, улыбаясь, махала нам рукой. Помахали и мы в ответ. Появилась надежда, что мы своим приездом хоть как-то утешили грусть этой хорошей женщины.
Мораль
Если бы у пациентки действительно было высокое давление, мы бы его снизили уколами или таблетками, и всё стало бы гораздо лучше. Но не все недуги, к сожалению, лечатся уколами и таблетками. Вылечить её одиночество было не в наших силах. В наших — только приехать. Выслушать. Посидеть немножко. И всё.
Эта история не про «плохих детей». Она про время, которое разносит семьи по разным берегам жизни. И про то, что иногда единственный способ не остаться в одиночестве в семейный праздник — это набрать номер «03» и пожаловаться на несуществующее давление.
Если у вас есть такая Анна Петровна — позвоните ей. Не завтра. Сегодня. Пока она ещё машет рукой из окна на прощание, нужно приехать и повидаться. Ведь завтра этого может уже не стать.
(На фото картина художника Егора Зайцева «Рождественская ёлка», 1996 год.)
(Ещё больше авторских медицинских историй и видео в моём телеграм-канале Истории Чумового доктора, а также в Дзене Истории Чумового доктора)
