В продолжение поста «Лесные дьяволы» императора Хирохито поговорим о феномене японских солдат, сражавшихся после капитуляции Японии. Их называли «За́нрю» — «оставшиеся». После капитуляции 2 сентября 1945 года миллионы японских солдат сложили оружие, но сотни продолжили войну. Причин было несколько: во-первых, идеологическая — в японской армии сдача в плен считалась позором хуже смерти; во-вторых, многие не верили листовкам союзников с призывами о сдаче, принимая их за вражескую пропаганду; в-третьих, приказ о капитуляции часто не достигал отрядов в джунглях на отдалённых островах, оставшихся без связи. К тому же к августу 1945 года Япония ещё контролировала обширные территории в Азии и на Тихом океане. Именно здесь отдельные солдаты и небольшие группы продолжали партизанскую войну.

Самым известным из «оставшихся» стал младший лейтенант Хиро Онода. В 1945 году на острове Лубанг он получил приказ командира: «Самоубийство категорически запрещается! Держись три-пять лет. Мы обязательно придём за тобой». После разгрома гарнизона острова союзниками Онода с несколькими солдатами ушёл в джунгли и сражался почти тридцать лет, совершив за это время более ста нападений на солдат, полицию и местных жителей. Только 20 февраля 1974 года уже оставшегося в одиночестве Оноду нашёл японский студент-турист Норио Судзуки. Они поговорили, сделали несколько фотографий, но Онода отказался сдаваться, заявив, что сложит оружие только по приказу вышестоящего командира.

Студент немедленно вернулся в Японию с известием, что Онода ещё жив. Японское правительство разыскало бывшего командира Оноды, уже давно находившегося в отставке и мирно торговавшего книгами, и доставило его на остров, где он лично отдал младшему лейтенанту приказ сложить оружие. Убедившись в том, что война действительно закончилась, Онода передал властям оставшееся оружие — меч, кинжал, винтовку Арисака Тип 99, пятьсот патронов и несколько ручных гранат. Президент Филиппин Фердинанд Маркос помиловал его за все совершённые преступления ввиду смягчающих обстоятельств.

Другой случай — капрал Сёити Ёкои, найденный на Гуаме в 1972 году. Он 28 лет прожил в джунглях, не зная, что война закончилась. Вернувшись в Японию, он произнёс: «Мне мучительно стыдно, что я вернулся живым».

Японское общество по большей части встретило их как героев — символов утраченной чести и несгибаемого духа. Оноду, например, забрасывали цветами, о нём писали книги, снимали фильмы. Но была у этого феномена и другая сторона: для многих японцев эти солдаты оставались призраками прошлого провала и милитаристского наследия, от которого новая Япония пыталась отмежеваться. Из-за трудностей адаптации к условиям современной Японии, например, Онода решил покинуть родину. В апреле 1975 года, вслед за своим братом, он эмигрировал в Бразилию, где с конца XIX века существует большая японская диаспора. Император Хирохито, остававшийся на троне до 1989 года и за которого они так отчаянно сражались, не встретился ни с одним из них.

Новые посты в сообществе Взаимосвязи

Вспоминая последнего японского солдата, сдавшегося в плен спустя много лет после окончания Второй мировой войны, обычно называют Хиро Оноду, который сдался филиппинцам 10 марта 1974 года. Но он не был последним японским солдатом, продолжавшим давно закончившуюся войну. Последним сдавшимся был Тэруо Накамура — его война закончилась утром 18 декабря 1974 года. Ещё интереснее то, что он был бойцом одного малоизвестного подразделения японской императорской армии, сформированного из коренных жителей Тайваня, — «Добровольцев Такасаго». О них сегодня и поговорим.

Это были воины из племён ами, атаял и других, веками живших охотой в горах и джунглях острова Тайваня, который на тот момент был японской колонией. Японцы начали вербовать их в свою армию после начала затяжной войны в джунглях, рассуждая прагматично: природные охотники, выросшие в тропическом климате, должны были стать идеальной силой для войны в Юго-Восточной Азии и на островах Тихого океана. Причём отмечу, что в Японии джунглей нет, и коренные японцы для боёв, скажем, на Гвадалканале подходили примерно так же, как и американцы, сражавшиеся против них. Японский парень из Киото и американец из Детройта абсолютно одинаково видели джунгли до этого только на картинке (и то не факт), а вот для ребят из коренных тайваньских племён джунгли и горы были родным домом.

Преимущества тайваньцев были очевидны — бесшумное передвижение, идеальное ориентирование на местности, выдающаяся меткость и умение выживать с минимальным снабжением. Они могли построить жилище из подручных материалов, обеспечить себя пищей и водой, а также меньше страдали от болезней. Изначально их использовали как вспомогательный персонал или носильщиков, но позднее из них стали формировать полноценные боевые отряды, сражавшиеся на самых тяжёлых участках — на Новой Гвинее, Соломоновых островах и Филиппинах. Японские командиры восхищались их боевыми качествами: в рапортах отмечались идеальная маскировка и невероятная выносливость. Точных данных о численности этих отрядов нет, так как многие документы были уничтожены; по разным оценкам, в их составе было всего до 8000 человек. Это относительно немного, но надо понимать, что они не выступали в качестве одного единого подразделения, а действовали небольшими группами. Поэтому когда вы в книгах и фильмах американцев, австралийцев, новозеландцев иногда встречаете упоминания о японцах, которые как призраки скользят в джунглях, наносят точные и болезненные удары и бесследно пропадают в гуще леса, — знайте: это вполне могли быть не японцы, а ребята с Формозы (так тогда назывался Тайвань).

Именно из таких отрядов вышел человек, чья история остаётся в тени славы Оноды, — Тэруо Накамура, боец 4-го отряда добровольцев Такасаго. В ноябре 1943 года он был призван в армию и отправлен на индонезийский остров Моротай, гарнизон которого после ожесточённых боёв в 1944 году был разгромлен союзниками. Оставшиеся в живых солдаты ушли в джунгли и продолжили сопротивление, не зная, что война уже закончилась. Группа партизан постепенно распадалась: кто-то погибал, кто-то сдавался. Но Накамура оставался в непроходимых джунглях целых 30 лет, веря, что императорская армия всё ещё продолжает сражение. Он жил в одиночестве, считая свой бой неоконченным. Лишь 18 декабря 1974 года его арестовали индонезийские солдаты, которые выманили Накамуру из укрытия, исполняя японский национальный гимн и размахивая флагом имперской Японии. Тэруо передал солдатам ухоженную винтовку и последние пять патронов. «Мой командир приказал мне сражаться до самого конца», — пояснил им Накамура.

Ему было 55 лет. При осмотре врачи не обнаружили каких-либо серьёзных проблем со здоровьем. Только после сдачи в плен он с огромным удивлением узнал, что Япония давно капитулировала, а Тайвань больше не является её колонией. После обнаружения Накамуру депортировали на Тайвань, где через несколько лет, в 1979 году, он умер от рака лёгких. При этом отношение японской общественности к Накамуре значительно отличалось от отношения к более ранним сдавшимся солдатам японской армии, таким как, например, младший лейтенант Хиро Онода, которого обнаружили на несколько месяцев раньше. Онода был офицером и этническим японцем, он стал национальным героем Японии. Накамура же, будучи рядовым колониального подразделения, не получил ни славы, ни известности. Даже пенсию как военнослужащему ему удалось получить с большим трудом.

Однако память о «Добровольцах Такасаго» не исчезла полностью — она нашла неожиданное воплощение в современном искусстве. Тайваньский художник из племени ами Сики Суфин, чьи предки сами были призваны в эти отряды, посвятил их трагедии серию деревянных скульптур. На выставке 2022 года он представил работу «Крылья Такасаго (Возвращение)» — фигуру воина, вырезанную из цельного ствола камфорного дерева, с мощными расправленными крыльями за спиной.

Для культуры ами перо — это символ взросления, мужества и права вернуться домой после инициации. Своей скульптурой художник как бы совершает обряд, которого погибшие в джунглях юноши так и не дождались: он надевает на них невидимые крылья, позволяя душам наконец перелететь океан и воссоединиться с родной землёй.

Новые посты в сообществе Взаимосвязи

Февраль 1917 года, третий год Империалистической войны. В Петрограде, столице Российской империи, неспокойно: перебои с продовольствием, очереди, забастовки, митинги и всеобщая усталость от войны. И в этом городе сплелись две судьбы — «первого солдата революции» и «последнего защитника самодержавия».

Первый — Тимофей Кирпичников, крестьянский парень из семьи старообрядцев. Ему 25 лет, он уже старший унтер-офицер, ветеран войны с 1914 года. За крутой нрав и тяжёлую руку солдаты учебной команды запасного батальона лейб-гвардии Волынского полка прозвали его «Мордобой». Лейб-гвардейский полк был привлечён к наведению порядка. Учебная команда, где служил Кирпичников, была поставлена на Знаменской площади — там в эти дни постоянно шли митинги. 26 февраля поступил приказ применять оружие против митингующих. Ночью Кирпичников в казармах собрал солдат и начал говорить: «Не стреляйте в народ, не подчиняйтесь офицерам». Солдаты ответили одобрительно. Утром на построении командир учебной команды произнёс обычное приветствие: «Здорово, братцы!» — но вместо положенного ответа «Здравия желаем, ваше благородие!» грянуло дружное «Ура!». На вопрос офицера «Что это значит?» солдаты закричали, что больше не подчинятся его приказам и чтобы он убирался, пока цел. Офицер бросился бежать и был застрелен. Кирпичников сам признавался, что выстрелил ему в спину. К вечеру восставшие солдаты Волынского полка увлекли за собой весь Петроградский гарнизон.

В это же время на другом конце города действовал второй наш герой, полковник Александр Кутепов. Узнав о волнениях, он бросился наводить порядок и собрал отряд из верных солдат. Он оказался единственным старшим офицером, который организовал противодействие восстанию. Однако его отряд не поддержали другие части, а офицеры, присланные на подмогу, воевать за монархию не желали. Кутепов был вынужден прекратить сопротивление. Эта попытка была единственной организованной попыткой защиты царского режима в Петрограде, а Кутепов — последним верным присяге царю офицером, пытавшимся взять ситуацию под контроль. Представьте, что думал полковник о бунтующих солдатах вообще и о Кирпичникове в частности.

После революции Кирпичников становится звездой. Он купается в славе: газеты печатают его портреты, его повышают в звании, вручают Георгиевский крест 4-й степени. Вся Россия знает «первого солдата революции». Кутепов молча переживает крушение всего, во что верил, возвращается на фронт и пытается как-то противостоять хаосу, в который погружается армия.

А дальше происходит Октябрьская революция. Кирпичников совершает ошибку и выступает против большевиков. Он пытается вновь поднять бунт среди солдат гарнизона — теперь уже против новой власти. Однако эта идея не вызывает поддержки у солдат. Кирпичников понимает, что этот спектакль большевики ему не простят и бежит из столицы на юг, на Дон, где уже начинает формироваться Белая Добровольческая армия. Чтобы получить хорошее место в новой армии и продолжить свою звездную карьеру, Кирпичников, попав в расположение белых, требует встречи с кем-то из высших командиров — его провожают в штаб. А в штабе в этот момент дежурит полковник Кутепов, который после развала фронта тоже пробрался к белым. И вот картина маслом: в кабинет заходит Кирпичников и заявляет: «Я первый солдат революции! Герой борьбы с царским режимом, дайте мне хорошее место в вашей армии». Натурально обалдевший от встречи Кутепов так описывал этот момент:

Однажды ко мне в штаб явился молодой офицер, который весьма развязно сообщил мне, что приехал в Добровольческую армию сражаться с большевиками «за свободу народа», которую большевики попирают. Я спросил его, где он был до сих пор и что делал, офицер рассказал мне, что был одним из первых «борцов за свободу народа» и что в Петрограде он принимал деятельное участие в революции, выступив одним из первых против старого режима. Когда офицер хотел уйти, я приказал ему остаться и, вызвав дежурного офицера, послал за нарядом. Молодой офицер заволновался, побледнел и стал спрашивать, почему я его задерживаю. Сейчас увидите, сказал я и, когда наряд пришёл, приказал немедленно расстрелять этого «борца за свободу».

Кирпичникова расстреляли за железнодорожной насыпью, тело бросили в придорожную канаву. В чём главная мораль этой истории? Перед самопрезентацией убедитесь, что ваши достижения произведут на слушающего именно то впечатление, на которое вы рассчитываете.

Новые посты в сообществе Взаимосвязи