shoshenc

Предчувствую, в комментариях, будут недоуменные вопросы по типу если история Рима, то причем тут Македония? И на самом деле причем? После того как сапог римского легионера ступил на побережье Иллирии интересы двух держав столкнулись в этом регионе и их истории тесно переплелись. Поэтому мне подумалось, что будет не лишним поведать чем занимался Филипп перед II Македонской войной, ибо его действия стали если не основной причиной ее, то уж поводом точно.

Характеристики царя Македонии со временем довольно значительно менялись. Наши источники донесли в общем то отрицательные характеристики. Тит Ливий, ка римский патриот не очень то его жалует, но и Полибий, грек, бывший современником событий, отзывается о Филиппе не лестно. Такие классические историки, как Теодор Моммзен, полностью солидарны с выше названными, и для них царь Македонии персонаж безусловно отрицательный. В современной историографии наметилась тенденция оправдания Филиппа и его политики вплоть до восторженного восхваления его деяний. Доходит до абсурда. Римляне взяли город, разграбили, сожгли, людей продали в рабство - негодяи, преступники и так далее. Македонец взял город, разграбил, сжег, людей продал в рабство - умница, гений, так и надо. Истина верно в том, что он был сыном своего времени, и страдал тем, что один восточный писатель называл ханской болезнью, страстью к власти и завоеванием. Посмотрим, чем занял Филипп себя после заключения мира с Римом.

В текущей ситуации Филипп решил что лишенный союзников Пергам станет его легкой добычей. Правда существовали еще греческие города у Геллеспонта, захват которых огорчил бы греческие полисы. Но собственно на греков царю было плевать: они не представляли угрозы для македонской армии. Этолийцы только потерпели поражение и вряд ли решились бы на новую немедленную войну. Был еще Рим, но борьба с Карфагеном вступила в решительную фазу и квиритам было не до Пергама. Был только один фактор с которым приходилось считаться - империя селевкидов.

Ситуация на востоке сложилась интересная. Хрупкое равновесие, которое установилось после битвы при Рафии, где в 217 году до. н.э., Птолемей Филопатр разгромил армию Антиоха Великого, качнулось в пользу Селевкидов. В 204 при загадочных обстоятельствах умер Филопатр и на трон Египта взошел его сын Птолемей V Эпифан. Взойти взошел, но было ему в это время было 5 лет...

Мы достоверно не знаем был ли формальный договор между Филиппом и Антиохом, хотя многие историки считают, что был. Они основывают свое мнение на довольно темном упоминании о его существовании у Полибия, который, впрочем, не приводит никаких подробностей. С легкой руки Моммзена считается, что договор содержал в себе раздел азиатских владений Египта между двумя царями.

Как уже говорилось выше, своей целью Филипп назначил Пергам. Но на пути к нему стояли греческие города. Первой жертвой македонца стала Лисимахия, город основанный одним из диадохов, и названный в честь себя любимого. Затем наступила очередь Халкидона, города на азиатском берегу Пропонтиды.

Оба города состояли в союзе с Этолийской лигой, но Филипп посчитал, что те промолчат и не ошибся. Затем наступила очередь Киоса или Кия (позже Прусий), города расположенного в Вифинии. Город попытался сопротивляться, за что был сравнен с землей, а его жители, те кто выжил, проданы в рабство. вот что говорит Полибий:

Завладев городом, Филипп ликовал при мысли о том, что им совершено благородное и славное дело, и что оказана скорая помощь шурину, что он навел страх на всех своих недругов и честным путем приобрел много пленников и денег.

Вот уж действительно тут и благородство и честность! По македонски.

... Филипп причинил эллинскому городу незаслуженные величайшие бедствия и тем давал непререкаемое оправдание ходившей молве о вероломстве его по отношению к друзьям; то и другое по справедливости стяжало ему у всех эллинов имя подлого человека.

Это оценка сиго деяния тем же Полибием.

После этого Филипп решил отвести войска на зимние квартиры. На обратном пути он высадился на острове Фасос (Тасос) и взял одноименный город. Об этом событии мало что известно, соответствующий текс у Полибия не сохранился, единственно что мы имеем это короткое сообщение:

...На обратном пути Филипп совершал вероломство за вероломством, к полудню пристал к городу фасиян и обратил их в рабство, хотя город был в дружбе с ним ( О добродетелях и пороках).

1946 год. Германия.

Карфагенские послы попали к Ганнибалу примерно в тоже время что и другие к Магону. Говорят, что встретил он их с гневом, горечью и болью. Ливий вкладывает в его уста следующие слова:

«Уже без хитростей, уже открыто отзывают меня те, кто давно уже силился меня отсюда убрать, отказывая в деньгах и солдатах. Победил Ганнибала не римский народ, столько раз мною битый и обращенный в бегство, а карфагенский сенат своей злобной завистью. Сципион не так будет превозносить себя и радоваться моему бесславному уходу, как Ганнон, который не смог ничего со мной сделать, кроме как погубив Карфаген, только бы погрести под его развалинами мой дом».

Горечь его вполне понятна, и его слова во многом справедливы. Вместе с тем, думается, он и сам подумывал убраться из Италии, во всяком случае, к тому времени, как ему было предложено уйти в Африку, корабли для этого у Ганнибала уже были готовы. Вряд ли так было б если мыслей о том чтобы покинуть берега Апеннинского полуострова в голове у Ганнибала все же не возникали.

Те союзные войска, которые не вызывали у Ганнибала доверия, он разослал по городам, якобы для усиления их гарнизонов. Лучшие были посажены на корабли. Правда далеко не все захотели покидать родные берега, чтобы умереть в Африке. Таких набралось не мало. С ними Ганнибал поступил с истинно пунийской благодарностью: их разоружили и умертвили.

16 лет Ганнибал разорял Италию, и вот теперь он покинул ее. В риме при этом известии объявили 5 дневное молебствие и принесли в жертву 120 быков.

Ганнибал высадился в районе Гадрумета (совр. Сусса, Тунис). Здесь он дал своим солдатам несколько дней отдыха. Приходящие вести его не радовали - вокруг Карфагена множество римских отрядов. Быстрыми переходами он отправился к Заме, городе в 5 днях пути от Карфагена, отправив к Карфагену лазутчиков. Тем не повезло, их поймали и привели к Сципиону. То что произошло дальше иначе чем издевательство назвать нельзя. Сципион не только не наказал их, но напротив показал им все, что они хотели. Совпало так, что шпионы присутствовали при прибытии Масиниссы, который привел шесть тысяч пехотинцев и четыре тысячи конницы. Сказать что Ганнибала принесенные лазутчиками сведения "порадовали, , не сказать ничего.

Ганнибал послал к Сципиону предложение о встрече, и римлянин принял его. Встреча произошла у городка Нараггары (считается, что это современный город Сакиет Сиди Юсеф). Тит Ливий оставил нам довольно пространные речи обоих полководцев.

Ганнибал:

Видно, так уж положила судьба: первым пошел я войною на римский народ, много раз почти что держал победу в руках и вот добровольно пришел просить мира. Я рад, что мне суждено просить его именно у тебя, Сципион. И тебе прибавит немало славы то, что сам Ганнибал, которому боги даровали столько побед над римскими военачальниками, смирился перед тобой и ты положил конец этой войне, отмеченной больше вашими поражениями, чем нашими.

Счастью следует доверять всего меньше, когда оно всего больше. У тебя все хорошо; мы в опасности. Ты можешь предложить мир, для тебя славный и выгодный; мы просим только необходимого. Лучше, надежнее верный мир, чем мечты о победе: он в твоих руках, она же – в руках богов.

Условия мира предписывает не тот, кто просит о нем, а тот, кто его дает, но, может быть, мы достойны сами определить себе кару. Мы не возражаем, если земли, за которые мы воевали, будут вашими: Сицилия, Сардиния, Испания, острова, сколько их есть между Италией и Африкой.

Сципион:

От меня, Ганнибал, не укрылось, что именно в расчете на твое прибытие карфагеняне не соблюли перемирие и погубили надежду на мир. И ты, конечно, отпираться не станешь: из прежних условий мира ты исключил все, кроме только того, что и так уже давно зависит только от нас.

И прежних условий вы не достойны, а хотите даже выгадать на недобросовестности!

И если к прежним условиям, на которых можно было, как тогда казалось, договориться о мире, теперь добавить какую-нибудь пеню за грузовые суда, захваченные во время перемирия, и за оскорбление послов, то у меня будет о чем доложить совету. Ну а если даже и те условия кажутся вам тяжелыми, готовьтесь к войне, ибо вы не в силах переносить мир

Простите за длинные цитаты, но я посчитал что первоисточник будет лучше моего пересказа. Как видите Ганнибал желал желал минимизировать потери Карфагена, и предлагал Риму лишь то, чем тот уже обладал! Но Сципион не повелся на очередной пунийский обман. Стороны не о чем не договорились, В переди было решающее сражение.

Итак, ничего не решив о мире, вожди разошлись и заявили своим, что все слова потрачены зря: все решится оружием, а там, что боги пошлют.