рассказ из серии "техники судеб" Техники судеб

Вот уже три недели техник судьбы Нина Жукова упрашивала начальство закрепить за ней целое семейство.

— Ипотеку взять хочу, надоело по чужим квадратным метрам мыкаться, дайте мне работу! — доставала каждое утро своего мастера техник.

— Ну нет у меня для тебя, Жукова, свободной семьи, нет, понимаешь! Что я сделаю? Сводничеством ради тебя заняться?! — не выдержав, закричал однажды шеф.

— А вы можете? — обрадовалась Нина.

— Я много чего могу. Уволить, например, за то, что мешаешь мне работать. Всё, иди. Как что-то появится, вызову.

Повесив свой маленький нос, Жукова в очередной раз покинула кабинет мастера и направилась в столовую, но тут ее окликнул кто-то из темного угла.

— Жукова, пст!.. Не хочешь подработку взять?

— Хочу. Что за подработка? — оживилась девушка.

Подойдя ближе, она разглядела в тени узкую хитрую физиономию техника по фамилии Крысин.

— У меня семейство одно есть. Так, ничего особенного, но из-за них мне отпуск не дают. Подменить меня никто не хочет, все заняты. Возьмешь на месяцок? А если понравится, потом можешь и с концами забирать. У меня работы и так хватает.

Крысин выглядел нервным и постоянно озирался по сторонам, словно предлагал запрещенные вещества, а не работу.

— Что за семья?

— Фамилия Чемпионовы. Двое взрослых, мальчишка, дед и хомяк.

— Ой, я люблю хомяков! — захлопала в ладоши Жукова. — Когда нужно приступать?

— Тихо ты, — шикнул Крысин. — Хоть завтра начинай! Ну что, договорились?

— Ага! Спасибо тебе, спасибо-спасибо!

— Да не за что. Главное, начальству не говори. Я тогда на твой аккаунт их разнарядки перекину. Всё, увидимся через месяц, — откланялся Крысин и исчез в темноте длинных коридоров.

***

Нина была на седьмом небе от счастья. Лишние деньги были совсем не лишними. А тут еще такая говорящая фамилия намекала на легкий безопасный труд, низкую ответственность и удлиненные выходные. У Чемпионовых и без потустороннего вмешательства всё должно в жизни идти как по маслу — была уверена Нина. Ее не смутило даже то, что работать придется во время бодрствования клиентов, что было редкостью в ее профессии.

В первую же смену техник получила весьма странную разнарядку, от которой у нее пробежал холодок по телу: «Семейство должно выжить». И сразу пришло дополнение: «Всем составом, включая деда и хомяка». Дальше шел огромный список заданий. Точность выполнения должна была составлять девяносто пять процентов.

— Перестраховываются, — успокаивала себя Нина, принимая таблетку невидимости.

Войдя в квартиру, техник судьбы прочла первый пункт в списке: «Проверь электричество». Нина даже не успела открыть подробности задания, как взгляд зацепился за оголенные провода, торчащие из стены. Глава семейства решил сэкономить на электрике и сам взялся менять розетки во всем доме. Разобрав первую, он отвлекся на телефонный звонок и так заболтался, что напрочь забыл об электричестве, которое, к слову, все это время было включено.

Мимо проводов то и дело пробегал любопытный пятилетний Чемпионов и вразвалочку проходил самый старший и самый травмоопасный член семейства. Как дед дожил до семидесяти лет, оставалось загадкой для окружающих. Мужчина был на грани каждые пять минут. Он постоянно резался до крови всем, что только попадалось под руку: от бритвы до страницы собственного паспорта; пил таблетки, не читая названий и инструкций; спотыкался на ровном месте и непременно летел виском на самый острый угол.

Нина успела вырубить автомат в тот самый момент, когда ребенок схватился за один провод, а дед коснулся голым коленом другого и потрепал внука по голове рукой. Еще доля секунды, и на два поколения Чемпионовых в квартире стало бы меньше.

Читать следующие задания было совсем не обязательно. Нина и без этого почувствовала опасный запах, доносящийся с кухни.

Мать семейства была настоящей сорвиголовой. По городу она передвигалась исключительно на спортбайке без шлема, устраивала фотосессии на крышах многоэтажек во время грозы, перебегала дорогу в неположенном месте и не ставила телефон на авиарежим в самолетах.

Несмотря на то что женщина была рождена без гена домохозяйки, иногда на нее накатывало. Сегодня, к примеру, она решила испечь пирог из красивых грибов, собранных в лесу во время утренней пробежки. Завернув неизученную начинку в тесто и погрузив всё это дело в форму для запекания, а затем в духовку, женщина открыла газ. Дальше нужно было зажечь огонь, но Чемпионова уже ускакала на рынок за зеленью. Сама она есть пирог не собиралась, так как питалась исключительно сырыми и полезными продуктами.

Жукова вбежала в кухню и открыла окна, чтобы проветрить. В этот момент за ее спиной уже синел лицом дед, подавившийся таблетками, а Чемпионов-младший открывал коробок со спичками.

Треснув деда по спине, Нина вернула ему дыхание, а затем выхватила спички у ребенка и присела на стул передохнуть, пока клиенты приходили в себя после ее вмешательства.

— Дед, а ты в домового веришь? — спросил мальчик, почувствовав потусторонние силы.

— Не знаю, Леш, но у нашего, кажется, очень сильный удар, я чуть пломбы вместе с таблетками не выплюнул.

Когда дед с внуком ушли, техник залезла в духовку и проверила начинку пирога специальным прибором, определяющим яды.

«Ложные опята» — выдало результат устройство.

— Да что же это за отряд самоубийц мне подсунули! — бубнила Жукова.

Сбегав по-быстрому в ближайший магазин, Нина на скорую руку состряпала новый пирог. Вернувшись в прихожую, она подключила провода и установила розетку на место. В этот момент с рынка возвратилась хозяйка квартиры. В руках у нее были пакеты, из которых торчали зеленые стебли сельдерея, листья салата и пучки руколы.

— Опять, что ли, лопухи на ужин? — поморщился дед, встречая невестку.

— Вам, Игорь Александрович, с вашими проблемами полезно такое питание, — смерила его взглядом Чемпионова.

— Все мои проблемы связаны с отсутствием этого самого питания. Чувствую себя как на пастбище, скоро вообще мычать начну.

— Не переживайте, — протянула ему пакеты невестка, — я там пирог поставила грибной, пальчики оближете.

«Не хватало мне, чтобы они еще и пальцы облизывали. У этого семейства точно глисты-убийцы заведутся, — ругалась про себя Нина. — Ну Крысин, подсобил так подсобил. Спасибо тебе, дорогой».

— А чего у нас так холодно? — поежилась женщина.

— Пойду окно закрою, — проявил инициативу дед, и Нина сама не заметила, как меньше чем через секунду втаскивала неуклюжего мужчину за ремень обратно в квартиру.

«Хоть сетку ”антидед“ ставь на все окна», — ворчала Нина, закрывая окно.

Что-то громко хлопнуло, квартира и половина дома погрузились во мрак. Уснули холодильники, разгладились волны вайфая. В подъезде начали открываться соседские двери, из окон выглядывать жильцы, проверяя, не выключился ли свет в других домах. То же делали и Чемпионовы.

— Это не я! — сразу решил отвести от себя все подозрения глава семьи.

В тот день в электриков играли двое. Уже не молодой, но и не умудренный опытом хомяк лежал возле перекушенного удлинителя. Нашли его по характерному запаху подгоревших котлет.

Семья была в ужасе, маленький Чемпионов готовился затопить соседей слезами, а тут еще дед подливал масла в огонь, говоря, что мохнатого камикадзе за такое харакири не примут в хомячий рай и, несмотря на трагедию, жареный хомяк выглядит аппетитнее всего, что обычно готовят в этом доме.

У Нины при себе имелся воскрешающий набор, который выдавался техникам один раз в год и мог быть использован только в самых экстренных ситуациях. Хомяк не входил даже в сотню этих случаев, но девушка чувствовала себя ответственной за случившееся. Пусть это будет стоить ей карьеры, но она хотя бы доведет до конца этот сложный день.

Набрав полный шприц целительной эссенции, Нина воткнула иглу в животное и надавила на поршень. Хомяк раздулся, глаза его открылись, шерсть начала восстанавливаться и дрожать, животное задышало на радость домочадцам. И только дед огорченно произнес:

— Значит, жареного мяса в этом доме я не дождусь.

Зверя изловили и отправили обратно в клетку, которую Жукова позже незаметно заварила.

С кухни начали доноситься вкусные ароматы.

— О, кажется, пирог готов, — улыбнулась мама Чемпионовых и пригласила всех к столу.

Нина тем временем смогла дозвониться до Крысина и наорать на него.

— Знаешь, мне, вообще-то, их точно так же передали, — сказал коллега. — Наш техник Хмырин подсунул мне этих Чемпионовых под предлогом того, что ему нужно попасть на свадьбу. А ему в свое время эту семью подсунул Хитров. Так что не нужно мне на совесть давить!

— Подожди, так ты хочешь сказать, что у этой семьи нет своего постоянного техника? — спросила Нина, чувствуя, как сердце сжимается от тоски.

— Да с ними никто больше месяца не выдерживает. Странно, что до сих пор семья в полном составе. А хомяк, кстати, уже одиннадцатый год живет ― его постоянно воскрешают. Наше бюро за Чемпионовых по двойному тарифу платит. Так что мой тебе совет: потерпи две недельки, заработаешь, а потом передашь кому-нибудь. Но не мне! Я точно не возьму обратно, даже не надейся! — сказал Крысин и сбросил вызов.

Пока семейство обедало, Нина внимательно изучила квартиру. Работы здесь было непочатый край: в ванной вот-вот сорвет кран с горячей водой; балконная плита висит на соплях; сверху живут явно не самые адекватные соседи; мать Чемпионовых морит семейство полезным голодом и не признаёт никакой медицины, кроме гомеопатии; отец берется за все виды ремонта без минимального опыта, а дед, судя по биографии, постоянно влезает в большие долги, особенно любит занимать у местных бандитов. И ведь семья даже не подозревает о том, что ежедневно находится на грани, а невидимая сила удерживает их в живых для бог знает каких вселенских замыслов.

Из кухни донеслись звуки кашля. Кажется, дед опять подавился, и теперь его спасали всей семьей. Только маленький Чемпионов бегал по квартире и хватался то за бутылку с уксусом, то за опасную бритву, которые Жукова ловко выбивала у него из рук.

— А вкусный у тебя пирог, Кать, получился. Завтра еще сделаешь? — нахваливал муж супругу.

— Без проблем! Там столько этих грибов ― на целый год хватит. С утра наберу и приготовлю, а может, и на суп замахнусь!

Слушая всё это, Нина чувствовала, что Чемпионовых нельзя оставлять без присмотра, но и находиться с ними круглосуточно ― тоже сомнительное удовольствие. Подобная опека кого угодно с ума сведет. Требовалась какая-то система, внедрение технологий, научный подход. Все свои свободные моменты Нина посвящала этому вопросу и наконец нашла решение. Взяв бумагу и ручку, она начала писать письмо, в котором подробно изложила проблему.

Как-то утром в квартире Чемпионовых раздался звонок. Гостей никто не ждал, а звонили очень настойчиво.

— Кажется, я знаю, кто это, — побледнел дед, — не открывайте, — препятствовал он родственникам, но это не помогло: гость в конце концов открыл дверь собственным ключом. Точнее, это была гостья.

На пороге возникла бабушка Чемпионовых, которая почти пятнадцать лет провела в командировках на Северном полюсе. Суровая и жизнелюбивая полярница обвела ошеломленное семейство строгим взглядом и объявила:

— Дорогие мои, я вернулась. Ты, — показала она невестке на мотоциклетное снаряжение, — чтобы без полной защиты, включая шлем, из дома больше не выходила! А ты, — посмотрела она на сына, — надеюсь, в розетки больше не лезешь самостоятельно?

Чемпионов замотал головой.

— Я прослежу, — кивнула бабушка и вытащила палец внука из его же носа. — Тебя я скоро в экспедицию возьму, раз такая тяга к исследованиям.

Последним на очереди был муж.

— Что-то ты совсем тут без меня исхудал и постарел. И раньше был не Геракл, а сейчас вообще без слез не взглянешь.

— Конечно, бросила меня на пятнадцать лет, пять из которых я с этими травоядными спортсменами провел, — обиженно надулся старик Чемпионов.

— Так ты сам говорил мне следовать за мечтой, вот я и последовала. Так что не нужно мне тут сопли размазывать!

— Конечно сказал, ты же меня контролировала как ребенка!

— А ты и есть ребенок. Ни шагу не можешь сделать, никуда не вляпавшись. Да и тебе самому этот контроль нравится. Пойдем, я тебе тут сала привезла и целый мешок шоколада. Будешь у меня как полярник питаться, пока не примешь человеческий вид.

Дед фыркнул, но повиновался. Остальные члены семейства последовали его примеру.

Через три дня Нина впервые смогла взять выходной, а через полгода спокойно отправилась в отпуск, не передавая никому ставших ей родными Чемпионовых. Взяв ипотеку, она вдруг почувствовала, что могла бы еще немного увеличить нагрузку и повысить свой доход. Такое желание, конечно же, не осталось без внимания. Как-то раз Жукову поймал в коридоре ее коллега по фамилии Хмырин и слезно попросил взять на пару дней его подопечных ― семью по фамилии Удачины. Хмырину срочно нужно было попасть на чью-то свадьбу.

Александр Райн

Подписываетесь на мой канал в тг https://t.me/RaynAlexandr

Бодро поднявшись по ступеням, профессор Кораблев толкнул дверь университета и, не обращая внимания на приветствия коллег и студентов, поспешил вперед. Он не собирался тормозить, но металлодетектор издал противный писк, и перед Кораблевым вмиг возник невысокий и серый, как плитка в университетском туалете, охранник и, нахмурив густые брови, медленно произнес:

— Телефон, ключи, ремень положите на стол, подготовьте пропуск или документы.

— Опять за свое? — вспыхнул Кораблев, словно пропитанная бензином тряпка.

Профессор уже с утра был на взводе. Сначала кофе на себя пролил, потом заметил под днищем машины черную масляную лужу, а еще куда-то подевалась его любимая фирменная ручка-перо, которой так приятно было выводить «неуд» в зачетках всяким лентяям и бездарям. Пришлось переодеваться, записываться на диагностику, ехать в канцелярский магазин…

— Пропуск или паспорт, можно водительское удостоверение, — не меняя интонации, монотонно произнес охранник.

— Ты совсем больной? Я тебе уже в тысячный раз говорю, что ничего показывать не буду. Вон туда свои глаза направь! — показал Кораблев на Доску почета, где его огромная фотография выделялась на фоне остальных прямо по центру. — Ничего не смущает?

Старик-охранник, словно не слыша истерических выкриков профессора, продолжал преграждать путь. Но и Кораблев не мог упустить случая козырнуть авторитетом.

— Не смог в жизни ничего добиться, нормальную специальность получить, устроился на три копейки и теперь пытаешься из себя что-то изображать?

Оскорбленный страж порядка продолжал стоять молча.

— Запомните, господа студенты! — громко обратился Кораблев ко всем, кто был в зоне голосовой досягаемости, и в шумном вестибюле тотчас повисла тишина. — Если вы на лекциях вместо того, чтоб на доску смотреть, будете в свои телефоны таращиться или в блузки заглядывать однокурсницам, станете вот таким же бесхребетным, бесполезным, бесперспективным увальнем, как этот вахтер, который уже год тут работает и никак не может запомнить профессора физики в лицо! — показал он рукой на охранника.

— Я три года работаю.

— Да ты тупее, чем я думал, — обрадовался такому ответу Кораблев.

— Ключи и телефон на стол. И предъявите документы.

— На, подавись! — профессор бросил на стол телефон и ключи, а затем ткнул охраннику прямо в нос своим паспортом. — Доволен?!

— Проходите, — сделал шаг в сторону мужчина.

— Ты здесь последний день, я тебе слово даю! — не поворачивая головы, голосил Кораблев, направляясь к лестнице.

Поднявшись на третий этаж, он первым делом зарулил на кафедру, где, как обычно, в это время пил чай декан Ноздрин.

— Григорич, ты же с ректором на короткой ноге? Можешь помочь удалить охранника? — налетел с порога Кораблев на товарища.

— Как это — удалить? — поинтересовался декан, отхлебывая чай и улыбаясь новенькой секретарше, что поедала его глазами, параллельно поедая кексы.

— Буквально: удалить, убрать, уволить! Задолбал этот идиот. Он же не работает, только кроссворды свои разгадывает или пишет что-то целыми днями в тетрадку. Тупой как пробка. Зачем он вообще нужен?

— Ну… для безопасности…

— Григорич, двадцать первый век! Давно придуманы камеры с распознаванием лиц, турникеты. Если надо, можно даже турель с автонаведением установить! Мы же университет — двигатель науки! У нас студенты роботов проектируют, зачем нам старый бестолковый охранник? Я сто раз говорил: пора всё автоматизировать.

— Иваныч, остынь. Если всё автоматизировать, то где простому человеку работать?

— Учиться надо, чтобы таких вопросов не возникало. Половину профессий вроде этого вахтера давно пора упразднить, они клещи на наших шеях.

— Нельзя так, — замотал головой декан.

— Льзя, Григорич, очень даже льзя! Прогресс не остановить. Еще немного, и, увидишь, пропадут эти вахтеры, контролёры и прочие старпёры.

— Хорошо-хорошо, я тебя услышал, поговорю с ректором. Ты лучше скажи, что там с теорией?

— Я близко, — гордо сказал Кораблев и, уставившись куда-то в окно, замолк.

Прошла пара минут, прежде чем Ноздрин снова спросил:

— И что? Думаешь, получится совместить мозг и процессор?

— Не мозг, Саш, лишь определенные участки. Этого достаточно, — произнес он тихо, почти шепотом.

— Ты же понимаешь, что это невозможно? — аккуратно спросил старый друг Кораблева.

— Всё возможно, Григорич. Мир не стоит на месте. Одна лишь переменная осталась в уравнении — и всё. И я найду ее.

— Может, пронесет, а? Ну бывает же, что наследственные болезни обходят стороной…

— Это неизбежно, — замотал головой профессор. — Я не хочу сидеть и ждать сложа руки. Короче, убери вахтера, мир должен автоматизироваться. А с меня ящик коньяка, — металлическим голосом подытожил Кораблев.

— Другой разговор! — расплылся в довольной улыбке декан. — Считай, его уже нет.

Этим же вечером старого охранника Петра Семеновича Рыбку уволили по какой-то высосанной из пальца причине. За ним приехал сын и помог загрузить в машину десять коробок с какими-то бумагами: то ли кроссворды, то ли какие-то тетради в крупную клетку, которые днями напролет заполнял старик, сидя на своем посту.

Через день Кораблев, как и обещал, принес в университет ящик коньяка, и в деканате случилась громкая пьянка, по итогу которой Кораблев и смог найти ту самую переменную для своего уравнения, после того как ударился виском о писсуар. Его словно осенило. Будучи еще в стельку пьяным, профессор ворвался в свою аудиторию и начал размашисто писать на доске уравнение, а когда закончил и был удовлетворен результатом, уснул прямо на одной из парт. Разбудил его чей-то незнакомый голос.

— Филипп Иванович, просыпайтесь. Филипп Иванови-и-и-ч!

Кораблев разомкнул больные с похмелья глаза и, откашлявшись желудочным соком вперемешку с проспиртованной мокротой, спросил:

— Ты кто?

— Моя фамилия Бочкин, зовут Сергей Константинович, я из отдела безопасности «Бюро судеб». У нас ЧП.

— Чё-ё-ё? — протянул Кораблев, поднимаясь на локте. Голова гудела, к горлу подступал коньяк и переваренное канапе, которое в него весь вечер пихала методистка. — Какое, к черту, бюро судеб? Какое еще ЧП?

— Ты — наше ЧП. Скажи, уравнение помнишь? — спросил серьезным голосом незнакомец, чей облик никак не мог сформироваться в мутном взгляде профессора.

— У-рав-не-ни-е? — промямлил Кораблев, взглянув на пустую доску. И тут его как током ударило. — Где оно?! Где уравнение?! Стерли? Зачем?!

— Ага! Забыл?

— Хрена с два! Всё помню! Вот тут оно, — постучал пальцем по лбу профессор. — Не дождетесь!

— Значит, придется память стирать, — тяжело вздохнул Бочкин.

— Чё-ё-ё? С какого это перепугу? Ты кто такой?! — трезвел на глазах Кораблев.

— Я из отдела безопасности, — строго повторил мужчина. — Ты вывел формулу, которую нельзя было выводить. Рано еще. Через пятьдесят лет только можно будет. А то весь мир в труху.

— Да чего ты мне тут лапшу на уши вешаешь! Я открыл формулу! Я! — профессор показал дулю. ― Хрен вам, а не пятьдесят лет!

— Увы, но такие правила. Судьба не дураками написана, а компьютерами, — пожал плечами Бочкин.

— Судьба? Компьютерами? — протер текущий нос Кораблев. — Компьютеры я уважаю. Слушай, не знаю, кто ты такой, но мне эта формула нужна, иначе… Иначе еще год-два, и я начну тупеть, пока не превращусь в овощ. У меня наследственное заболевание, и оно уже начинает проявляться. Понимаешь?

— Понимаю и сочувствую. Но чему быть, того не миновать, — с этими словами Бочкин выудил из кармана своего пиджака какое-то устройство, напоминающее мобильный телефон, только тонкий, как лист бумаги. — Слушай-ка, — загадочно улыбнулся он, — тебе, похоже, повезло.

— В каком смысле? — слез наконец с парты Кораблев.

— Судя по моим данным, у вас в университете работает один из наших ведущих и, я бы даже сказал, легендарных специалистов, который всё еще считает судьбы вручную.

— Ничего не понял, — поморщился Кораблев.

— Краткий экскурс, — прочистил горло Бочкин. — До автоматизации су́дьбы всегда высчитывались вручную. Раньше были специально обученные люди: профессора, академики и просто талантливые специалисты, которые, исходя из данных каждой вверенной им души, высчитывали судьбы. Эти расчеты влияли потом на общий фон мироздания. Короче говоря, вот встал ты с утра, а тебе на ногу стул упал, или там машина у сама собой сломалась за ночь, к примеру.

— Бывало такое, — подтвердил Кораблев.

— Это всё начало определенной цепочки в твоей судьбе. Стул на ногу упал, а вечером ты встретился с будущей женой или, наоборот, не встретился. Ну так вот, всё это не случайности, а результат работы нескольких человек: сборщика информации о каждом клиенте, мастера, который передает данные в бюро; потом идет расчет, а после в работу включается назначенный тебе техник, который и стул подкручивает, и машину ломает, пока ты спишь.

— Я тебе не верю!

Тут Бочкин заглянул в свой гаджет и, что-то там пролистав, сказал:

— Через пять секунд тебе придет сообщение от жены. Она спросит, где ты и почему не отвез в химчистку ковер?

— Да это всё херн… — начал было Кораблев, но тут его телефон пиликнул, и на экране появилось то самое сообщение. — Быть не может! — округлились его красные глаза.

— Может. Так о чем это я? Ах да! У вас работает один из немногих людей, кто высчитывает судьбы вручную. Представляешь, один человек считает судьбы целому университету!

— Не представляю, — признался Кораблев, — нереальный объем.

— Так и человек — легенда, — подмигнул Бочкин. — Можно попробовать уговорить его подкорректировать кое-что у тебя в судьбе. Умрешь в тот же год, что и должен был, но зато в своем уме. Вообще странно, что он допустил решение этой твоей формулы… — задумался Бочкин. — Это явная ошибка в расчетах и грубое нарушение. Его же теперь могут уволить. Эх, последних спецов на компьютеры заменят. Никаких больше корректировок…

— А кто этот человек? Я его знаю? — загорелись глаза у Кораблева. — Наверное, один из наших профессоров? Я же всех их… как облупленных! А тут такая тайна, оказывается. Любопытно теперь у него или у нее расспросить обо всем. Какой же мозг! Какой размах! Только не говори, что это Ноздрин, умоляю, я же ему не прощу!

— Нет, — замотал головой Бочкин, — фамилия у него Рыбка. Петр Семёнович

— Понятия не имею, кто это, — фыркнул Кораблев.

— Он у вас охранником числится.

— Что-о-о?! Вахтер?! Этот любитель кроссвордов и растворимого кофе? Этот хам?! Этот, этот…

— Этот великий человек, — закончил за него Бочкин. — Он тут уже три года работает. Раньше за ним целая область числилась. Стареет… Пойдем, познакомлю. Думаю, вам будет о чем поболтать.

— Не получится, — пожевал пересохшие губы Кораблев.

— Он на больничном, что ли?

— Уволили. С моей помощью, — траурно произнес, словно зачитал приговор самому себе, профессор.

— Да ну? Наверное, у меня данные не обновились, — тыкал без конца в свое устройство Бочкин. — Ну что я могу сказать. Только то, что говорю тысячу раз на дню: не судьба! Это вообще у нас фирменный слоган, — улыбнулся он. — Значит, у вас тут уже стоит компьютер, и он высчитывает судьбы. Боюсь, его мы не уговорим, — развел мужчина руками. — Прогресс дело такое, против него не попрешь. Ладно, мне пора. Завтра ты проснешься и ничего не вспомнишь, включая свою формулу. Аривидерчи.

Сказав это, он вышел в приоткрытое окно аудитории.

Кораблев решил, что всё это ему лишь привиделось. Белая горячка, и надо бы срочно ехать прокапываться, но в душе у профессора всё равно что-то не давало покоя. Он нутром чувствовал, что всё было взаправду. И если так, то он совершил самую серьезную ошибку в своей жизни. А ведь человек просто выполнял свою работу, следовал инструкциям, требуя пропуск или документы…

Выйдя из аудитории, профессор всё острее ощущал себя виноватым, а еще формула начинала потихоньку выветриваться из головы вместе с градусами. Кажется, он понимал, что печальный конец неизбежен.

На улице уже было темно, время близилось к двум часам ночи. Кораблев подошел к машине, чтобы бросить в нее свой портфель, и тут увидел недалеко под фонарем его — охранника.

Чувствуя себя на седьмом небе от счастья, Кораблев подскочил к пожилому мужчине и пустился с жаром извиняться и объяснять, что он всё знает: и про бюро судеб, и про то, что перед ним стоит настоящая легенда, и вообще он, Кораблев, идиот и хамло.

— Вы не идиот, вы умный. Очень умный, — произнес беззлобно охранник, когда профессор закончил исповедоваться. — А мне пора на покой. Я устал, хочу отдохнуть. Но у меня для вас предложение. Я могу вам помочь избежать болезни, а заодно узнать многое о судьбе.

— Я на всё готов! — твердо заявил Кораблев, не веря собственной удаче.

— Тогда завтра вы занимаете мою должность.

— Вахтера? — поморщился Кораблев.

— С официальной работой сами решайте, — махнул рукой старик, — я имел в виду работу с судьбами, расчеты.

— Я? Считать судьбы? — испугался профессор. — Да вы что… Да это же…

— Я вас отрекомендую, как серьезного кандидата. Не переживайте. После вашей формулы это покажется ерундой. Но это не ерунда, а очень достойная и важная должность. Самая важная должность! Я не хочу, чтобы всё заграбастали компьютеры. Не доверяю я машинам, судьбы — это не только нули и единицы.

— А если я не справлюсь? — голос Кораблева дрогнул.

— Тогда весь мир в труху, — пожал плечами Рыбка, — но так даже интереснее, бодрит, знаете ли, и не дает заскучать. Ну, что скажете?

— И я проживу в сознании?

— Иначе и быть не может.

— Тогда согласен.

— Вы только будьте готовы к тому, что жизнь круто изменится. Возможно, вы даже станете изгоем из-за того, что не сможете раскрыть свою истинную миссию близким и знакомым, да и времени она отнимает уйму, почти всегда нужно что-то считать.

— Но ведь это важная работа?

— Самая важная, — кивнул охранник, — а еще очень интересная, хотя порой и выглядит как обычное разгадывание кроссвордов.

Попрощавшись, довольный Кораблев поспешил домой.

***

— Петр Семёнович, вы же не подстроили это всё, чтобы на пенсию пораньше уйти? — спросил Бочкин, появившись из тени, когда профессор пропал из виду.

— Нет-нет, как можно. Это судьба у него такая, — хитро улыбнулся охранник.

— Ну-ну, — усмехнулся Бочкин. — Ладно, пусть работает, я и сам против всех этих автоматизаций. А тебе хорошего отдыха на пенсии.

Александр Райн

Приходите в мой канал https://t.me/RaynAlexandr там я делюсь рассказами, новостями о выходе книг, творческих встречах и пишу заметки о жизни

Лето прошло замечательно, хотелось жить дальше. Но прошло почти полгода и снова "здравствуйте".

Сентябрь, 18 число 2020 года поехали провожать друзей, остались с ночевой. Из-за маленькой площади квартиры спали на балконе. Тепло оделись, спальник и всё было в целом хорошо, но видимо иммунитет упал.

Числа 27 сентября умудрились замёрзнуть на берегу реки в пределах города. Аккумулятор сел. Нас быстро вытащили, всего-то минут 40 , но это было последняя капля крепкого иммунитета.

29 сентября я вновь не встала с кровати и поняла, что нюх отключился. С одной стороны меня это обрадовало, мой острый нюх отдыхает.
В то время уже был полный завал по кв19, деверь работал в ковидарии врачом. И держал меня и семью на контроле дома. Я перенесла тяжелее всех из семьи. Лёгкие слабые, вновь пневмония, но уже ковидальная.
Ломка, температура 37.3-37.8 и облегчение было после ибупрофена, но его не рекомендовалось, а только тёплую воду.

Итак до конца октября. Потом я начала приходить в себя, пропила лекарства и тут я поняла, что у меня всего два состояния - рыдаю и ору!

Рыдала постоянно, как во время беременности удержаться не могла и орала на всех своих.
Через пару недель я начала думать , что делать , куда идти и кому жаловаться.

Но случилось 04.11....первая смерть в нашей семье...
Потом сразу 11.11 - вторая смерть в нашей семье.
14.11 муж на кануне своего дня рождения поехал хоронить свою бабушку.
Я рыдала и орала уже без перерыва, на похороны меня не пустили.

Итак я решила идти сразу к психиатру, минуя своих коллег психотерапевтов. Думая, что тут мозги на место так просто не поставить, это была моя ошибка! (Ибо нехер принимать решения за других 🤦)

Так мне назначили Пароксетин и Атаракс!

Ноябрь 2020 года начала приём этих лекарств.
Выдавали мне их там, в психушке (где я проходила обучение тремя годами ранее, как иронично)😁
Сказали пить от 9 месяцев до 1 года.