Когда зашёл проверить служебный терминал на пять минут
А какая игра у вас чаще всего превращала пять минут в несколько часов?
Показать полностью
1
0 просмотренных постов скрыто
Сделал полноценный компьютер для мини-игр внутри своей браузерной RPG
В кабинете Зины Протокольевны появился служебный компьютер
Пока на его рабочем столе находится только одна игра — «Минёр». Я начал именно с неё, потому что это знакомая классика, которую можно запустить на несколько минут или задержаться надолго
Отдельная маленькая гордость: ярлык открывается не одним нажатием, а настоящим двойным кликом. Мелочь, но без неё старый компьютер ощущался бы ненастоящим
Сейчас Я только определяю, какие игры и программы будут появляться на компьютере Зины. Хочется, чтобы это были не одноразовые задания ради награды, а полноценные развлечения, к которым игрок сможет возвращаться
Подпишитесь на страницу, если хотите следить за тем, как этот компьютер постепенно будет заполняться новыми играми и деталями
Какую следующую игру вы бы добавили на компьютер Зины? Это может быть карточная игра, шахматы, пасьянс, головоломка или совершенно другой вариант
И главное: как бы вы объяснили её появление внутри мира игры? Например, служебная программа, которую сотрудники используют совсем не по назначению
Лучшие идеи Я заберу в разработку и позже покажу, что из них получилось
Подписывайтесь, чтобы не пропустить следующую игру на рабочем столе Зины и первые тесты «Самосбор: Отрезанный сектор»
Показать полностью
1
Бойцы в ДНР придумали робот для минирования из беговой дорожки
Мини-танк для минирования, подвоза провизии и эвакуации придумали бойцы из секретной лаборатории одного из воинских подразделений. Делали его из беговой дорожки, остальные детали купили на маркетплейсах. Спроектировали, смастерили и скоро танк пойдёт в бой.
Чудо-агрегат парни показали иркутскому Народному фронту во время гуммиссии.
Приключенческий военно-исторический роман «Шикбарс»
Уважаемые мои друзья и подписчики!
Спешу проинформировать вас о том, что я закончил работу над приключенческим военно-историческим романом «Шикбарс».
История служебной овчарки и её хозяина-пограничника до, во время и после Великой Отечественной войны.
Изложение событий в романе чередуется то от лица человека, то глазами собаки.
О чём роман?
На одной из погранзастав на западной границе нашей Родины у овчарки при родах возникли проблемы, и собака умирала.
Главный врач ветеринарной клиники вовремя сделал операцию, но самый крупный щенок из выводка слишком долго был пережат пуповиной и умирал от асфиксии.
Ассистентке врача удалось оживить его. Хозяин овчарки был грузин и посоветовал дать щенку кличку, чтобы был счастливым, на грузинском языке. Щенок рос умным, талантливым, с ним происходило много различных приключений. Когда началась война, то собака со своим хозяином без раздумий встали на защиту Родину, но вскоре были ранены.
В госпитале узнали о том, что это необычная собака, а настоящий воин, который прошел путь от границы, до выхода из окружения, принимая непосредственное участие во всех боях. Собаку спасают. После выздоровления Человек и Собака продолжают воевать в минно-розыскном подразделении.
Судьба и приказ приводят их на разминирование Пушкинского заповедника. Главный герой и наша собака находит самые хитрые и глубоко спрятанные мины. Как-то раз овчарка услышала, как внутри одной из обезвреженных мин завёлся часовой механизм, но на её предупреждающий о беде лай, не обратили внимание.
Взрыв унёс жизни многих сапёров и служебных собак.
В последний момент главный герой накрывает своим телом нашу овчарку...
Закончилась война. Июнь 1945 года. Подготовка к Параду Победы. Овчарка в составе своего подразделения, вместе со своим новым хозяином, в числе приглашенных.
За день до дня, когда должен будет состояться Парад, на тренировке пёс захромал, сказались боевые ранения. Мимо проходил Сталин и случайно услышал, что у овчарки грузинское имя. Подошёл. Ему рассказали историю этой боевой собаки и то, что она больше всех заслужила пройти в Параде Победы, но по всей видимости старые раны не дадут это сделать – поэтому она лежит и плачет. Сталин снял с себя свой мундир и предложил его в качестве носилок. А также сообщил о том, что он готов принять парад со своими генералами у этого подразделения прямо сейчас!
Так овчарка не пропустила Парад Победы. Наши герои переехали в Ашхабад (Туркмения), где начали обучать молодых пограничников. Но в 1948 году происходит самое разрушительное землетрясение в истории СССР. За несколько минут до его начала, наша овчарка почуяла неладное и спасла жителей целой улицы, вытащив их из домов.
Спустя время благодарные жители Ашхабада, которых спас пёс, ставят ему памятник...
Показать полностью
1
ТОС — Техника особой секретности
В журнале «Советские архивы» № 4 за 1967 год помещен любопытный документ, который имеет отношение к прибору для подрыва зарядов на расстоянии.
В журнале приведен отчет Комитета по делам изобретений за 1920 год. Пункт 40 отчета гласит:
«Бекаури. Мина заграждения. За отчуждение в собственность республики — 10 миллионов рублей. За полное отчуждение изобретения в собственность РСФСР с обязательством изготовления образца в 6-месячный срок со дня выдачи этой суммы — 5 миллионов рублей дополнительно по испытании образца».
Этот отчет с мало что значившими в ту пору миллионами, по-видимому, первый документ, связанный с изобретением талантливого инженера Владимира Ивановича Бекаури. Именно из двух первых букв его фамилии и фамилии профессора Ленинградского политехнического института В. Миткевича составлено сочетание «Беми».
С 1921 года и до конца жизни Бекаури возглавлял организованное им по указанию Ленина Особое техническое бюро (сокращенно — Остехбюро). В 20-е годы оно было одной из самых крупных организаций по разработке военной техники для Красной Армии. Оценка всей деятельности Остехбюро не входит в мою задачу. Я хочу привести лишь несколько эпизодов, связанных с судьбой самого необычного изобретения Бекаури — радиомины.
Это кажется неправдоподобным, но первое испытание столь сложного и капризного прибора было назначено на один из дней июля 1925 года. Условия были такими. Пять фугасов уложили в отдаленном уголке Ленинградского гребного порта, там же зарыли в землю приемное устройство для их подрыва. В Балтийском море, в 25 километрах от этого места, находился тральщик «Микула». Его радиостанция должна была послать условные сигналы в определенное время, установленное комиссией.
На испытание приехал председатель Реввоенсовета СССР и нарком по военным и морским делам М. Фрунзе. Он сам определил время и последовательность взрыва фугасов, уложенных на берегу. Все они взорвались точно в назначенный срок и в той последовательности, которую указал нарком.
Повторное и снова успешное испытание прибора «Беми» прошло в ноябре 1925 года на комендантском аэродроме (Ленинград). Присутствовали новый председатель Реввоенсовета СССР и наркомвоенмор К. Ворошилов, член Реввоенсовета СССР Г. Орджоникидзе, комвойск округа Б. Шапошников и руководители Остехбюро вместе с его начальником.
Конструкторам рекомендовали увеличить дальность действия, создать более совершенную схему, способную работать в самых неблагоприятных условиях. На выполнение нового варианта прибора ушло полтора года. Удалось спроектировать и построить высокочувствительные батарейные приемники, надежные кодирующие и декодирующие устройства, взрыватели, малогабаритные источники питания. И все это было сделано в то время, когда только-только начинали работать радиовещательные станции, а ламповые приемники были величайшей редкостью!
В марте 1927 года в районе Малой Вишеры снова прошли испытания. На этот раз станция управления находилась в Ленинграде, в 170 километрах от места взрыва.
3 мая 1927 года на одном из подмосковных полигонов действие приборов «Беми» продемонстрировали руководителям партии и правительства. Присутствовали М. Калинин, А. Микоян, Я. Рудзутак. Команды на подрыв мин летели по радио из Ленинграда, с расстояния более 600 километров.
В 1929 году «Беми» были приняты на вооружение РККА, а весной 1930 года началось их серийное производство.
Чтобы проверить действие аппаратуры в боевых условиях, зимой 1930/31 года под Москвой были проведены войсковые учения, которыми руководил начальник оперативного управления штаба РККА В. Триандафилов. За четыре месяца учений ни одно устройство не сработало от ложных сигналов, которые посылали даже с мощных радиовещательных станций. Испытания в войсках продолжались и в последующие годы.
Весной 1932 года по распоряжению наркома К. Ворошилова на Дальний Восток выехала группа специалистов с приборами «Беми». Группа поступила в непосредственное подчинение командующего Особой Краснознаменной Дальневосточной армией В. Блюхера. Обстановка в этом районе была очень тревожной, военный конфликт мог вспыхнуть в любой момент.
В мае 1932 года сюда прибыла вторая, еще более многочисленная группа радиоминеров. В итоге появилась первая в Красной Армии отдельная рота, вооруженная чудо-минами. Подобные подразделения вскоре были сформированы и в других пограничных округах. Такие подразделения сокращенно называли ТОС, что означает «техника особой секретности».
К началу Великой Отечественной войны на вооружении наших инженерных войск состояли радиовзрыватели Ф-10, которые были значительно лучше своих предшественников «Беми». Ф-10 весил 16 килограммов, а комплект аккумуляторных батарей к нему — 18 килограммов. Прибор сохранял работоспособность в течение 60 суток.
Применение зарядов, взрываемых на расстоянии, явилось полной неожиданностью для немецкого командования. Попытки вражеских минеров отыскать эти заряды кончались неудачей — глубокая закладка не позволяла обнаружить их обычными средствами.
Конечно, фашисты догадывались о том, что на воздух взлетают объекты, заминированные еще до отхода советских войск. В штабе вермахта возникло предположение, что команды на взрывы мощных фугасов даются по радио. Пришлось доложить фюреру. Поскольку саперные части расписались в своем бессилии, Гитлер издал совершенно секретный приказ: «Русские войска применяют против немецкой армии «адские машины», принцип действия которых еще не определен. Наша разведка установила наличие в боевых частях Красной Армии саперов-радистов специальной подготовки. При выявлении таких саперов среди пленных доставлять их в Берлин самолетом и докладывать об этом лично мне».
Саперов-радистов среди пленных не оказалось, а взрывы продолжали греметь на всех фронтах.
Подобного оружия не было в немецкой армии ни перед войной, ни во время войны. Лишь осенью 1942 года немецким саперам удалось обнаружить одну такую мину. Ее отвезли в Германию и потратили больше года, чтобы скопировать советский образец. Несмотря на грозные приказы самого Гитлера, наладить производство радиофугасов фашистам не удалось.
При взятии Берлина нашим частям сдался в плен комендант города генерал Вейдлинг, Его допросили.
Советских саперов интересовало, где в Берлине установлены мины замедленного действия и есть ли среди них радиоуправляемые. Гитлеровский генерал только развел руками:
— Кроме обычных противотанковых и противопехотных мин, мы в городе ничего не устанавливали. Времени не было, да и соответствующей техники не имели. Что касается радиофугасов, то тут русские инженеры далеко опередили наших.
Е. ГОРБУНОВ, военный историк, «Тайны веков» (Антология таинственных случаев, Кн.-1), Журнал «Техника-Молодёжи», 1977г.
Показать полностью
ГИБЕЛЬ «ТИГРА»
Перед войной мои родители поехали на работу в Западную Белоруссию. Мы поселились в районном центре Жабчицы, Пинской области. Папа работал заведующим гаражом, а мама — шофером.
Весной 1941 года мне минуло семь лет, и я с нетерпением ждал дня, когда пойду учиться в школу.
Мы собирались поехать всей семьей 22 июня в Пинск фотографироваться. Даже бабушка не хотела оставаться дома.
Накануне я лег спать пораньше. Но поспать так и не удалось.
Я проснулся от страшного грохота: где-то совсем близко раздался взрыв, за ним второй, третий… Было пять часов утра. Папа быстро оделся и пошел в гараж. Я, мама, бабушка и младший брат Шурик спрятались в поле. Отсюда я видел, как горели дома, рвались бомбы.
Немецкие самолеты бомбили через каждые два часа. Ночевали мы в поле, а утром пришли домой.
От соседей узнали, что папу мобилизовали в армию, и он еще вчера выехал на машине.
Больше мы его не видели.
Вечером немцы опять бомбили.
На второй день маму вызвали в военкомат. Там ей дали машину, нагруженную женщинами и детьми, и приказали вести на восток. Мать посадила нас в машину, и в тот же день мы выехали из города.
В Житковичах мама сдала машину, и дальше мы поехали эшелоном. В дороге заболела бабушка. В Речице мы сошли с поезда. Мама расспрашивала у местных жителей: что за город? Можно ли здесь устроиться на работу? Поселились на Вокзальной улице.
Все думали, что скоро немцев отгонят и мы опять вернемся домой. Но немцы всё шли и шли вперед. Вскоре они заняли и Речицу. Жить стало тяжело. Нечего было есть, денег тоже не было.
Мы скрывали от мамы, что голодаем. Иногда она приносила картошку, а зимой пекли картофельную шелуху. Шелуха становилась сухой и казалась очень вкусной.
Шурик нашел где-то маленький круглый портрет товарища Сталина и спрятал его на печке, под кирпичом. Вынет его бывало, поцелует и заплачет, мне даст поцеловать и спрячет. Потом мы показали портрет маме и бабушке. Так бывало насмотримся, и про горе забудем. Я всё время рисовал, как пушка со звездочкой подбивает немецкий танк. Мне очень хотелось, чтобы поскорее пришли наши.
Как-то вечером мама вернулась веселая.
— Скоро наши придут, — сказала она.
— Откуда ты знаешь? — спросил я.
Тогда мама показала мне листовку и газету «Комсомольская правда» и прочитала про суд над немцами в городе Краснодаре.
— Надо, чтобы об этом узнали все наши люди, — сказала мама и приказала мне незаметно разбросать пачку листовок на бирже.
Потом она еще несколько раз давала мне листовки, и я разбрасывал их в городском управлении, на бирже и всюду, где бывали советские люди.
Однажды я играл на улице. Вдруг меня позвали домой. Когда я вошел в комнату, мама плотно закрыла двери и задернула занавески на окне.
— Толик, ты хочешь, чтобы скорей пришел наш папа? — сказала мама.
— Конечно, хочу.
— Тогда ты должен помочь мне. На углу Луначарской и Ленина стоит немецкий танк «Тигр». Я дам тебе мину, ты сейчас пойдешь со мной и подложишь ее под танк.
— А если немцы поймают нас, то расстреляют? — спросил я.
— Если сделать осторожно, всё будет хорошо. И ты поможешь нашим прогнать немцев.
Мама вышла во двор и вскоре принесла что-то, завернутое в тряпку. Когда она развернула тряпку, я увидел небольшую черную коробочку.
— Это мина, — сказала мама.
Я испуганно отскочил в сторону.
— Не бойся, она взорвется только через шесть часов. Это мина магнитная. Ты не успеешь ее приложить, как она сама прилипнет к танку.
И мама поднесла мину к железной кровати… Мина так крепко прилипла, что мы ее едва оторвали. Тогда мама вынула из мины какую-то палочку, похожую на карандаш, и сказала:
— Мина заведена. Надо спешить.
Я положил мину в карман штанов, а сверху надел старое пальто. В пальто карманы были дырявые. Через дыру я придерживал рукой мину, чтобы она не болталась.
— Если немцы заметят тебя и будут кричать «стой», ты не останавливайся и домой не иди, а беги через дворы и огороды, — предупредила мама.
Она поцеловала меня, и мы вышли на улицу. Мне казалось, что все люди смотрят на меня, будто знают, что у меня в кармане мина. Мама шептала:
— Не бойся!
Но по ее лицу видно было, что она тоже волнуется.
Скоро мы дошли до улицы Ленина. Мама остановилась в переулке, а я пошел один. Немцев у танка не было.
Танкисты отдыхали в доме напротив. Посредине улицы стоял высокий рыжий немец-регулировщик. Мимо него проносились машины, мотоциклы, ехали повозки с ранеными: немцы отступали.
Около танка мальчики играли в войну. Одни наступали, а другие отступали. Я присоединился к отступающим и старался отходить к танку. Но я не мог быстро бегать, мне мешала мина. Наш «командир» смеялся надо мной:
— Эк ты, вояка! Даже бегать не умеешь.
Когда наступающие стали бросать в нас бумажными гранатами, мы попрятались кто куда. Я спрятался за танк, а потом подлез под него. Я помнил наказ мамы — прилепить мину с правой стороны. Расстегнув пальто, я достал мину, и едва дотронулся к железу, как мина присосалась. Тогда я выскочил из-под танка и с криком «ура» бросился на наступающих. Они запротестовали:
— Неправильно! Ты должен отступать!
Но я не слушался и бежал на них. А за мной погнались все ребята. Немного пробежав, я завернул в какой-то переулок. Ребята отстали. Домой нельзя было возвращаться, и я ушел на речку, а оттуда — в парк.
«А что если мина не взорвется или немцы найдут ее?» — думалось мне. Я не заметил, как стемнело. Когда пришел домой, было совсем темно. Мама сидела на скамейке и что-то шила.
— Ну, что? — спросил я.
— Танк оттуда уже выехал, — ответила мама.
— Мы даже не будем знать, взорвется ли он!
— Мне сказали, что танк остановился на ночь около бензинной колонки, недалеко от железной дороги, — сказала мама.
Я лег спать, а мать всю ночь сидела на скамейке.
Утром все говорили о том, что ночью партизаны подорвали танк. Только я и мама знали, кто подорвал «Тигра».
Толя Захаренко, 1934 года рождения.
Город Речица.
«Никогда не забудем!», Янка Мавр (пер. Павел Семёнович Кобзаревский), 1949г.
Показать полностью
1
Однажды в Запорожье... Ставили мины, защищали пехоту
Стояли мы как то в Запорожье, отправили нас на помощь к пехоте, чтобы закрыть их позиции от врага минами.
Работали по утру, так как серо и дронов особо нет, да и нас плохо видно.
Отработали два раза, все нормально.
Пошли третий раз. Орудия при себе нет, так как тащим озмки в рюкзаках, а они тяжелые, да и с оружием совсем неудобно.
Для защиты нам дали пару пехотинцев.
Ну так вот, приходим на место, начинаем работать и тут птица. Зависла и смотрит, решили потихоньку уйти, но не вышло. Из неподалеку стоящих разрушенных домов по нам открыли огонь.
Пехота конечно ответила, но всю работу пришлось бросить и ретироваться в безопасное место.
Слава Богу все живы - здоровы.
Ну, а задачу выполнили на следующий день. Наши мины так и лежали на месте, ни кто их не тронул.
А вот, что за залетная группа врага была, мы так и не поняли.
Показать полностью
1
«Чернорабочие» победы
Есть солдаты, о подвигах которых мало говорят. Их мужество лишено блеска. Их отвага носит защитный цвет. Саперы — это солдаты-труженики. Это чернорабочие победы.
Все знают имя зодчего. На высоких лесах стоят строители. Но есть люди, которые на каменоломне дробят камень. Без них не было бы прекрасного здания. Без саперов не было бы наступления.
Сапер ползет среди бурьяна, среди камышей, по глине, по песку. Он борется один на один против смерти. Враг незрим. Враг в тончайшей проволоке, в неприметном колышке. Сапер ползет под огнем. Кругом — разрывы. Он не имеет права прислушиваться. Он должен смотреть, зорко, напряженно. Как золотоискатель ищет крупицы золота, сапер ищет мины. Он должен быть не только смелым, но расчетливым и находчивым. Одно неосторожное движение, одна минута рассеянности, и больше он не увидит ни этого бурьяна, ни приднепровского песка, ни легкого осеннего неба. «Сапер ошибается один раз в жизни» — это стало солдатской поговоркой.
Сапер видит то, чего не заметит другой. Почему слегка примята трава? Почему вырос крохотный бугорок? Сапер чует недоброе. Это третий глаз, шестое чувство.
Легко идти в бой, когда у тебя в руках оружие. У сапера миноискатель, короткий щуп и лопата. Он должен быть хитрее хитрого. Мин много. Они различны, как змеи тропиков. Есть воздушные. Есть прыгающие. Нелегко распознать смертоносные усики взрывателя. Сапер изучил все породы. Он хладнокровно вырывает у гадюки жало.
Саперы впереди. Порой они вступают в неравный бой. Радист передал: «Шесть саперов во главе с ефрейтором Заморевым, когда вышли патроны, отбивались лопатами. Погибли, но не отступили».
Старый сапер из Новгород-Северской бригады. Он прошел от Орла до Сожа. Он обнаружил сотни мин. Он не считал их. Он скромно говорит: «Работы хватает…»
Война вошла в мир рек. Позади Десна, Сож, Днепр. Впереди Припять, Березина, Буг, Днестр, Неман. Без саперов наша армия не была бы здесь, на правом берегу Днепра.
Инженерная разведка обеспечивает переправу. Саперы ищут: где лучше перейти реку? Потом радист передает с того, вражеского, берега: «Лощина. Четыреста метров. Строим причал».
При переправе через Десну саперы тащили на себе дубовые бревна. Идти нужно было по открытому полю — немцы держали этот кусок земли под непрерывным огнем. Восемьсот метров — это немного, но что значит каждый метр, когда на тебе тяжелый груз и не замолкают шестиствольные минометы?
На Десне саперы нашли лазейку. Правый берег крут. Под холмом полоска берега, который немцы не могут обстреливать. Это мертвая зона. Лейтенант Долгих переплыл реку и сразу стал строить на мертвой зоне причал.
Лейтенант Ефимов переплыл реку и протянул первый канат. На третий год войны мы перестали замечать мужество. Но все же: первый и один на том берегу…
Саперы издалека везли груз. Собирали: «для Днепра». Везли веревки, проволоку, скобы. Готовились к мостам. Мастерили плоты.
На Соже плоты сделали из телефонных столбов. На каждом плоту — 45-мм пушка и две лошади. Несколько плотов разбили мины врага. Саперы стали сразу водолазами: вытащили пушки и донесли на руках.
Когда я был у переправы через Сож, немцы бомбили мост. Шесть прямых попаданий. Саперы не прекращали работать. Несколько часов спустя по мосту прошла артиллерия.
Октябрьские ночи холодны на Днепре. В ледяной воде стоят саперы: вбивают сваи, устанавливают козлы. Работают по двенадцати часов подряд. Санитары уносят раненых. Саперы не отрываются от работы. Они уже шесть суток не спали. Перед этим они таскали на себе бревна — четыре километра, а ноги вязнут в глубоком песке.
Сапер знает, что один кубометр древесины выдерживает на воде триста килограммов груза. Но кто высчитает, сколько может выдержать сапер, обыкновенный человек, который до войны писал бумаги или сеял овес?..
Вот нужно переправить артиллерию. А моста нет. Построили плот. Как подвести его? Двадцать человек — немцы заметят. Плот разобрали, несли по частям, потом быстро собрали. Нельзя стучать молотком? Вяжут веревкой. Старший лейтенант Колебанов, когда началась бомбежка, заткнул пробоину в понтоне гимнастеркой. Длиннейшие мосты саперы построили в одну ночь или в один день. Нужна и хитрость: саперы создают ложные переправы, отвлекая внимание врага.
Затоплен тяжелый паром. Надо спасти уцелевшие понтоны. Противогазы, к ним приделывают трубочки. Чекмесов и Осипов под водой. Три часа они работают на дне. Там они разобрали паром и вытащили уцелевшие понтоны. От их одежды шел пар. Они молчали. Потом Осипов сказал: «Сделали» — ни слова больше.
На правом берегу танкисты громят тылы врага. Их путь озарен высоким светом славы. Но как они оказались на правом берегу? Об этом знают саперы. Я проехал по мосту. Четверть часа спустя этот мост был искалечен бомбами. Ночью его починили. Утром мост был снова разбит, а в полдень по нему шли грузовики. Нельзя сказать: построили — строят.
Днем и ночью восстанавливают. Воля сапера все побеждает, бессильны здесь и снаряды и бомбы.
С молотком. С топором. С пилой. С лопатой. Рвутся бомбы, мины. Маленькие фонтаны: пули. Что противопоставляет сапер врагу? У сапера одно оружие: мужество. Он строит мост. По мосту пройдут другие. По мосту пройдет победа. А сапер тогда будет впереди. Со щупом. С лопатой. С ножницами. С миноуловителем. Он всегда впереди. А слава?.. Не в славе счастье, но в глубоком сознании: ты сделал все, что мог, и больше, чем мог.
Чернорабочие… Может быть, в другом мире это слово звучит обидно. Мы — страна труда, и нет для нас выше чести, чем быть рабочим. Минеры, понтонеры, может быть, о них и мало пишут, ими живут. Они теперь ведут Россию на запад.
28 октября 1943 г.
Илья Григорьевич Эренбург, «Война. 1941-1945», Издание 2004г.
Показать полностью
1