По количеству бригад Скорой помощи (03) Норма -

1 бригада на 10 тыс. чел. обслуживаемого взрослого населения (сотрудники 03 пишите так ли у вас)

1 бригада на 10 тыс. чел. обслуживаемого детского населения.

Специализированные выездные бригады скорой медицинской помощи рекомендуется формировать из расчёта 1 бригада на каждые 100 тыс. человек обслуживаемого населения. Речь о реанимационных и кардиологических бригадах и тд.

Интересно мнение населения на этот счет, но в первую очередь врачей 03, фельдшеров, медсестер / медбратьев.

Мне вот скинули такое - https://data.who.int/ru/indicators/i/CCCEBB2/217795A / Мол тут официальные данные как у нас все хорошо с медициной. Поделился этой невероятной информацией пользователь https://pikabu.ru/@GiantAzAzAzAzAz , но он пишет вот что (хоть признает низкие зп у врачей) -

По своему личному опыту знаю как обстоят дела и городам так по 7 если судить то там 70% от нормы (если убрать ординаторов и студентов 4-6 курса которые полноценно работают то вообще пшш). Еще и работают многие не за одного, а на 1,5 - 2 ставки.

Это ещё повезло, что гастроотделение в то время в городе в нашем существовало. Однако появился новый прикол - по всей стране стали активно закрывать вытрезвители. А я оказался на лечении именно в этот период, как раз ранней весной, когда на улице слякоть.

И вот наберут на улице каких-нибудь забулдыг и куда их девать? Вытрезвителя нет. Его уже разбирают по кирпичам. А у алконавтов явные признаки переохлаждения или пневмонии. Вот и везут их в гастро. Одного чудика привезли, положили на койку в коридоре.

Медсестрички бедные спиртиком его оттёрли, прокапали, в себя привели. А потом в карман его куртки сунулись, а там шприц лежит с какой-то хренью. А он на утро уже бодренький, чистенький, довольный. Ну короче Ален Делон.

По ходу он решил зашухериться. И у медицинского поста подсел за столик к инвалидам, как умный стал кроссвордики разгадывать. И видели бы его лицо: как только увидел в конце коридора менты идут, так его как ветром сдуло.

И это ещё относительно нормальный персонаж. А раз в палату, где я лежал, положили дедулька, инсультника что ли. Стало ему на дороге плохо, ноги отказали. Вот по всем признакам неврологическая какая-то дрянь.

Но он у меня сразу подозрение вызвал. То всё косился на меня. Потом к одному мужику прицепился, начал с ним маршировать по коридору туда-сюда. А ночью грохот. Выскочили мы в коридор, а этот самый инсультник там клопов невидимых ловит. Дежурный врач его вообще в служебном лифте закрыл, а он ему и там указывает на этих невидимых клопов.

Эх, чудушка! А ведь мог бы закосить со своим инсультом, может быть даже повезло и группу получить. И это ещё тоже нормально. Один раз от очередного грохота проснулись, тут вообще все из всех палат вышли как на демонстрацию. В этот раз какой-то придурок кресло что ли возле процедурного кабинета в стену кидал.

Ну не больница, а дурдом натуральный!Кстати, из дурки тоже однажды бабушку привезли. Ну у неё тоже пневмонию нашли. Но в психушке такое не лечат, отправили сюда. А с кукухой у неё конкретно не в порядке. Утром откроет дверь в палату и спрашивает: "Мы уже приехали?" Спросонья чуть не выматеришься. Откуда приехали? Она улыбнётся блаженно так и елейно ответит: "Но мы же все на поезде едем из Германии"

А уж сколько уж там этих нариков с их передозами я насмотрелся, в техникуме столько не встречал. Иной раз даже места для них не хватает, и вот ставят кровать к кровати. И все в палате дружно как по команде начинать свои манатки прятать.

Только сейчас понимаю, что из-за таких персонажей так выматывался бедный медперсонал, что у них чисто физически на других больных сил не хватало. А потому уже относились иногда даже пофигистки. Не обращали просто внимания на проказы некоторых чудиков.

Вот, например, был период, когда в палатах была одна молодёжь, практически все допризывники. Для них эти приколы с клопами и прочим были просто из разряда "лишь бы поржать". И как только главврач за порог, чуть темнеет, так они гуськом топают на второй этаж, и через балкон спускаются на улицу и сваливают на дискач

Придут иной раз с разбитыми мордами, включат магнитофон, и заорёт чуть не на весь коридор песня Иры Ежовой "На больничной кровати". Потом пёрышки почистят и отнесут медсёстрам апельсины, что маманьки им натаскали, или так вообще запрутся с ними до утра в вип-палате (так называлась местечко на пару коек для блатных). Часто эта VIP палата пустовала, вот там и тусили некоторые сестрички

А пацаны ещё такие мелкие, но жизнью уже прожжённые. Два таких персонажа со мной лежали в одной палате на соседних койках. Один, как и я, тоже с детства по больницам бегал, так он ещё в детской больнице роман закрутил с практиканткой из медучилища, а когда подрос, кинул её. Другому 18 только исполнялось, но он уже не одно лето вместе с мужиками на заработки в Москву гонял.

Они как-то одного даже нарика под крыло взяли чисто из жалости. Тот вечно в вязаной шапочке такой ходил, а потом разговорились и выяснилось, что он в Чечне во время войны в плен попал и веру другую принял, даже с другим именем вернулся. А был вроде чуть ли не мастер спорта. А здесь на родине подсел на иголку.

Насколько можно верить в эти сказки, я судить не стану. Но впечатлений, вот честно признаюсь, хватило на всю жизнь. Это был просто трешак, товарищи. Но молодые ещё были, зелёные. Нам всё по приколу. А некоторые парни умудрились ещё и амуры крутить с девками из соседних палат, потому им как-то недосуг было наблюдать за теми, кого фельдшеры скорой прозвали подснежниками.

Бизнес-центр с зеркальными фасадами и прохладной, бездушной атмосферой «успешности». Поднявшись на пятый этаж, мы практически сразу нашли нужный офис, дверь в который была распахнута настежь.

Внутри царила картина, напоминающая потревоженный муравейник: несколько молодых людей и девушек в деловой одежде метались между столами с компьютерами, не зная, за что им следует хвататься в первую очередь — то ли бежать за стаканом воды, который в данной ситуации был абсолютно бесполезен, то ли пытаться что-то предпринять, не имея для этого ни малейшего представления и необходимых навыков.

В центре этого хаоса, в узком проходе между двумя стандартными офисными столами, на не слишком чистом ковровом покрытии лежала молодая девушка. Была в сознании, но, судя по затуманенному взгляду, была явно дезориентирована в пространстве и времени. Возле неё, стараясь прикрыть её тело от любопытных взглядов с помощью собственной куртки, сидела другая девушка, чье лицо выражало не столько ужас, сколько усталую, почти профессиональную озабоченность, что сразу выделяло её из числа перепуганных офисных работников.

Как выяснилось, наша пациентка пришла в этот офис для того, чтобы заключить свой первый в жизни трудовой договор (сама студентка и хотела подработать). Её уже практически приняли на работу, и самый счастливый момент её карьеры внезапно и жестоко оборвался мощным эпилептическим приступом, который сопровождался полной потерей сознания, тонико-клоническими судорогами и выделением кровавой пены изо рта вследствие сильного прикусывания языка.

Её подруга, находившаяся рядом в качестве моральной поддержки, пыталась успокоить окружающих, убеждая их, что подобное с её подругой уже случалось, что сейчас всё обязательно пройдет и не стоит так сильно паниковать понапрасну. Мы с напарником, быстро оценив классическую клиническую картину эпиприпадка, аккуратно отодвинули мешающую мебель, обеспечили пациентке приток свежего воздуха и приступили к стандартному в таких случаях протоколу оказания неотложной медицинской помощи.

Измерили артериальное давление, сахар крови. Ввели необходимую дозу магнезии, чтобы снизить судорожную готовность мозга и оказать седативный эффект. Наша пациентка, которую звали Аней, начала постепенно приходить в себя, её спутанное сознание медленно возвращалось из небытия. Взгляд, абсолютно ничего не понимающий и полный страха, начал потихоньку фокусироваться на окружающих его предметах и лицах.

— Аня, как себя чувствуешь? — спрашиваю я.

— Нормально. — неуверенно отвечает та, потирая глаза, словно недавно проснувшись. — А что случилось?

— Потеряла сознание. Упала. Очнулась. Без гипса, правда, но и хорошо, что без гипса. Представляешь, если бы где-то на крыше здания гуляла бы?!

— Эмм... Не гуляю по крышам зданий...

— И слава богу. Поехали в больницу.

— Хорошо.

Во время поездки в больницу, в салоне нашей видавшей виды «Газели», и открылась перед нами вся глубина и весь трагизм сложившейся ситуации. По мере того как Аня постепенно отходила от приступа, её подруга принялась сбивчиво рассказывать интересную предысторию сегодняшнего происшествия. Оказалось, что примерно пару месяцев назад у них имело место совершенно безобидное и веселое развлечение — катание на роликовых коньках в одном из парков. Оно закончилось для Ани крайне неудачным падением с сильным ударом затылком о твердое и неумолимое асфальтовое покрытие (несоблюдение правил безопасности — отсутствие шлема и прочей защиты). Тогда девушка ненадолго потеряла сознание, но, придя в себя и не ощущая сразу каких-либо катастрофических последствий, решила проявить невиданную стойкость духа и отказалась от вызова скорой помощи. К медикам также впоследствии не обращалась самостоятельно.

Спустя некоторое время её организм начал подавать первые, еще совсем слабые, но уже весьма тревожные сигналы о том, что полученная травма оказалась вовсе не такой безобидной, как могло показаться изначально. Примерно раз в неделю у неё стали случаться непродолжительные и не такие интенсивные судороги без потери сознания и головная боль, которые она тщательно скрывала от всех окружающих (кроме близкой подруги), включая собственную семью. Надеялась, что проблема каким-то чудесным образом разрешится сама собой. Сегодняшний же приступ оказался первым настолько сильным и демонстративным.

А ещё выяснилось, что обе девушки — сами медики. То бишь будущие медики — учатся на третьем курсе медколледжа на «сестринском».

— Так почему же ты до сих пор не обследовалась, если ты сама почти медик? — не выдержал я, обращаясь уже к самой Ане, которая молча и стыдливо слушала рассказ своей подруги. — Ведь после черепно-мозговой травмы с потерей сознания и последующими судорогами нужно было бежать к неврологу немедленно, делать МРТ, ЭЭГ, проходить полноценный курс лечения, сама прекрасно знаешь.

— Меня ж сразу отчислят, если узнают! - слёзно вздохнула Аня. — Я не смогу работать по профессии, ради которой стараюсь уже три года. Я не имею право позволить себе потерять это всё. У меня не останется никакого будущего!

— Очень странные у тебя взгляды. - констатировал напарник, тяжело вздохнув.

Мне пришлось потратить несколько долгих минут нашей поездки на то, чтобы максимально доступно, но при этом жестко и недвусмысленно объяснить ей все возможные и самые страшные последствия подобной безответственности. О развитии устойчивой эпилепсии, о риске возникновения статусных приступов, которые практически не купируются и могут привести к смертельному исходу, о необратимых изменениях в коре головного мозга, которые уже невозможно будет исправить в будущем никакими самыми современными лекарственными препаратами или хирургическими вмешательствами. В конце своей короткой лекции я сумел добиться от неё клятвенного обещания, что она с сегодняшнего же дня самым тщательным образом обследуется у всех необходимых специалистов и начнет адекватное лечение. На что Аня, наконец-то осознав всю серьезность своего положения, кивнула и дала свое искреннее слово.

— Да и где это в каком законе написано, что с таким диагнозом выгоняют из учебных заведений? — отметил напарник. — Кроме того, эпилепсия у тебя ещё не выставлена официально, и, возможно, и не будет выставлена. Если будешь соблюдать лечение, конечно.

Постепенно разговор перешел на более отвлеченные и бытовые темы. Я, чисто из профессионального и человеческого любопытства, поинтересовался, в какую же именно компанию и на какую должность она так удачно сегодня почти устроилась. Ответ девушки, прозвучавший абсолютно обыденным и даже радостным тоном, поверг меня в состояние, близкое к настоящему когнитивному диссонансу.

— Инструктором в бассейн в фитнес-центре! — с гордостью сообщила Аня. — У меня есть специальная корочка, я давно её получила. Мне очень нравится водная стихия и работать с людьми. А если это всё вместе, это же так здорово, правда?

От этих слов у меня перед глазами моментально возникла жуткая картина: огромный бассейн, плывущие кролем и брассом люди, и Аня, инструктор, у которой внезапно, прямо в воде, начинается точно такой же судорожный приступ. Что подумали бы в этот момент окружающие? Что она просто отрабатывает какие-то новые элементы плавания? Кто вообще смог бы вовремя заметить, что с ней творится нечто страшное и ненормальное, а не является частью её профессиональной деятельности? Скорее всего, никто и никогда не успел бы понять, что происходит, и девушка бы просто утонула на глазах у десятков ничего не подозревающих людей, так и оставшись для них загадкой, «инструктором, который демонстрировал новые приемы и не всплыл». Пришлось прочитать ещё одну краткую лекцию на тему «Опасность нахождения в воде во время эпилептического припадка».

Мы доставили Аню в приёмное отделение больницы, где её ждало полноценное обследование.

История могла бы закончиться трагически, если бы приступ случился всего на несколько часов позже — не в безопасном офисе, а в бассейне с глубокой водой, где судороги стали бы смертельным приговором.

Мораль

Здоровье человеческое, оказывается, такое хрупкое и ранимое. Упал человек, ударился головой, и вся жизнь теперь может пойти под откос... Поэтому очень важно следить за ним, чтобы, как я говорил в начале статьи, не оказаться на обочине жизни и истории в прямом и переносном смысле.
А ещё иногда судьба дает нам жестокие, но последние предупреждения.
И хорошо, если мы успеваем их услышать.

ВСЕМ ЗДОРОВЬЯ, ДРУЗЬЯ!💖 Вовремя обследуйтесь! 🙏

(Ещё больше авторских медицинских историй и видео в моём телеграм-канале Истории Чумового доктора, а также в Дзене Истории Чумового доктора)