Лет десять назад в рамках программы своего культурного просвещения я приобрел путёвку в Карелию — давно хотелось посетить этот прекрасный край, населённый 31 видом комаров, чайками и самыми вежливыми бомжами в России. Ну, что сделано, то сделано, надо думать, как дальше быть. Взял я на дорожку пивка, ибо в транспорте не сплю, погрузился в поезд, и там меня ждало первое предзнаменование: кто-то из обильно возливавшей в том же вагоне компании после отхода ко сну разрезал ночную тишину протяжно клокочущим звуком всплывающего кита. Через минутку по плацкарту понёсся отчётливый аромат говна, тело вместе с простынёй сползло с полки и, раскорячив ноги, поползло в сторону сортира. Стало ясно — случился конфуз.

За неделю, проведённую в Карелии, божий промысел был забыт. Я наслаждался жизнью, пил водочку в Кондопоге, плавая на лодочке в Онежском озере, пил настоечки в Сортавале, пил... Ну пил я, в общем, везде и всё, что горит. Настало время заканчивать отдых, возвращаться в Петрозаводск и грузиться на поезд. И тут дьявол нашептал мне в уши, что надо бы на дорожку зайти в местный KFC и приобрести ведёрко острых крыльев. Сказано — сделано, и последний час в Карелии я провёл в поисках красно-белой забегаловки. Жизнь была прекрасна, цвела сирень и пели птицы.

В вагоне меня поджидал приятный сюрприз. Моей соседкой оказалась весьма миловидная девчушка примерно моего возраста, и я уже предвкушал, как между нами завяжется непринужденная беседа, я поделюсь с ней пивком и крылышками, мы в обнимку будем наблюдать закатные пейзажи родных ебеней, посмотрим какую-нибудь киношку на планшете, а потом я пожелаю ей спокойной ночи и буду грустить о том, что она сойдет на каком-нибудь полустанке и мы никогда не увидимся вновь. Погрузившись в приятные мысли, я начал расчехлять запасы и потихонечку расправляться с продукцией полковника Сандерса. Но где-то на половине ведёрка, почувствовав очередное ускорение локомотива, тронулся и плотный комок биомассы у меня в желудке. С громким бурлением он устремился по закоулкам моих внутренностей в поисках удобного выхода. Девчушка вместо столь ожидаемой беседы начала озираться по сторонам в поисках источника этого необычного звука, а после очередного тигриного рыка и вовсе забилась в уголок и не отсвечивала.

Делать было нечего, и я понимал, что долго терпеть надвигающуюся катастрофу нет никаких сил. Выждав положенное, пришлось выдвигаться на штурм сортира. Тогда я наивно полагал, что это — приключение на пять минут, вошел и вышел. Реальность же оказалась намного суровее. Я хлестал тугими струями около двух часов, но реальность тянулась для меня бесконечно долго. Окно сортира было незрячим, и я мог лишь фантазировать о бесконечно сменяющемся ландшафте. Я представлял леса и озёра, пока из меня лились настоящие бурые реки. Изредка в сортир кто-то ломился, иногда — очень долго и настойчиво, но шансов попасть внутрь у этих страждущих не было. На третий час ураган стих, но то был лишь глаз бури.

Вторая волна ударила столь же внезапно и неожиданно, да ещё в санитарной зоне какой-то промежуточной остановки. На этот раз времени мне было отведено чуть больше, я дождался остановки и побежал уничтожать вокзальную уборную. Часики тикали. Мне во всех смыслах нужно было успеть за 60 секунд, потому что с одной стороны меня поджимало отправление поезда, а с другой — ядреная смесь из панировки с одиннадцатью травами и специями, куриного мяса, картошки фри и кока-колы. Но на этом мои беды не заканчивались. Достигнув уборной, я с ужасом увидел, что она представляет из себя туалет типа «очко», прорубленный в почти прогнившем деревянном помосте. Быстренько прикинув силу струи и радиус брызг, я понял, что штаны этого мероприятия не переживут и приобретут ярко выраженную окраску в коричневую крапинку.

Выход виднелся напротив — новёхонький сортир для инвалидов, зачем-то запертый на навесной замок из тех, что вскрываются перочинным ножом. Это было хорошо. Ножа у меня не было. Это было плохо. Пришлось заниматься вандализмом и ломать дверь. С каждым ударом плеча в дверь коричневая масса подбиралась всё ближе к выходному отверстию, но проушины замка сдались раньше, чем жопа. Вы когда-нибудь срали на скорость? Вот и я до этого момента — нет, но всё в жизни случается в первый раз. Ох, какое же это было блаженство, неповторимое в своём облегчении. Источник наконец иссяк, и я обессилено побрёл обратно в вагон. Я изменился. Меня больше не интересовала ни миловидная девчушка, ни бесконечно сменяющиеся пейзажи за окном. В полной тишине, нарушаемой лишь стуком колёс, поезд прибыл в Москву. Я взял сумку и шагнул на перрон, напоследок загадочно улыбнувшись проводнице.

На улице рдел рассвет. Начиналась моя новая жизнь. Я бросил последнее недоеденное крыло птицам, выбросил мусор и зашагал прочь по пустынной площади.