Недавно я случайно наткнулся на Льва Выготского — учёного, который много занимался тем, как у человека формируются мышление, речь и личность.

Смотреть длинное видео я не стал. В видео обычно много воды, а мне стало интереснее просто разобраться в нескольких его идеях.

И тут я неожиданно увидел кое-что знакомое.

Выготский говорил о том, что многие наши внутренние психические процессы первоначально возникают во взаимодействии с другими людьми. То, что сначала происходит между людьми, постепенно становится внутренним.

Например, ребёнок сначала может воспринимать себя через речь окружающих:

«Вася хочет кашу».

А потом появляется:

«Я хочу кашу».

То есть происходит нечто очень интересное: описание человека постепенно становится его собственным описанием.

Но мне кажется, что здесь можно пойти ещё дальше.

Человек как описание

Когда мы читаем книгу о каком-нибудь человеке, происходит странная вещь.

Мы читаем сотни страниц: что он делал, что думал, чего боялся, что любил, с кем разговаривал, какие решения принимал.

И постепенно у нас возникает совершенно реальное впечатление:

этот человек существует.

Хотя непосредственно самого человека перед нами нет.

Есть только множество описаний.

Но описаний становится так много, они связываются между собой, дополняют друг друга, исправляют друг друга — и из них возникает цельный образ.

И вот я подумал:

а не происходит ли с нами самими примерно то же самое?

О человеке с самого начала его жизни появляется огромное количество описаний.

Что о нём говорят родители.

Что говорят друзья.

Как его называют другие люди.

Что он сам о себе прочитал.

Что он сам о себе подумал.

Что с ним произошло.

Что он сделал.

Что он потом решил об этом поступке.

Что он вспомнил.

Что забыл.

Что снова вспомнил.

Одно описание накладывается на другое.

И постепенно возникает очень плотное впечатление:

«Это я».

Главное описание

Причём «Я» в этой конструкции — не обязательно какой-то отдельный внутренний наблюдатель, который сидит внутри и присваивает себе всё происходящее.

Возможно, наоборот.

Само «Я» возникает как эффект огромного количества описаний.

Сначала есть множество отдельных:

«Вася сделал».

«Вася хочет».

«Вася такой».

«Вася не такой».

«Вася умеет».

«Вася боится».

А затем появляется:

«Я сделал».

«Я хочу».

«Я такой».

И дальше начинается самое интересное.

Это главное описание начинает само себя переписывать.

Я сделал что-то — появилось новое описание меня.

Кто-то сказал мне что-то — появилось новое описание.

Я прочитал книгу — появилось новое описание.

Я вспомнил прошлое — изменилось старое описание.

Я сделал вывод из собственного вывода — описание снова изменилось.

Получается своеобразный круг:

описание создаёт «Я», а «Я» создаёт новые описания самого себя.

И поэтому личность одновременно постоянно меняется и остаётся собой.

Содержимое описания всё время другое.

А механизм остаётся тем же.

Но откуда берутся сами описания?

Вот здесь возникает следующий вопрос.

Нельзя ведь представить, что где-то в пустоте существуют готовые «описания», которые потом поступают в человека.

Нет.

Есть жизнь.

Происходит встреча с матерью.

С другом.

С незнакомым человеком.

С книгой.

С фильмом.

С собственным телом.

С собственными мыслями.

С каким-нибудь событием.

И каждое такое соприкосновение становится частью происходящего.

А потом это происходящее каким-то образом становится описанием.

Причём не только внутри одного человека.

Я описываю тебя, ты описываешь меня, мы оба описываем происходящее — и эти описания снова воздействуют на нас.

Получается, что нет отдельного человека, который сначала существует полностью готовым, а потом начинает составлять описание своей жизни.

Возможно, всё происходит одновременно.

Жизнь описывает саму себя

Если посмотреть ещё шире, получается довольно странная картина.

Допустим, я встретил человека.

Я увидел его.

Он увидел меня.

Мы что-то сказали друг другу.

У каждого осталось какое-то впечатление.

Это впечатление стало частью дальнейшего поведения.

Поведение породило новые впечатления.

Новые впечатления изменили старые описания.

И так далее.

Тогда можно сказать:

жизнь сама встречается с собой во всём, что в ней происходит.

И сама себя описывает.

Не существует отдельно «меня», который смотрит на жизнь со стороны и составляет её описание.

Я сам являюсь частью этого происходящего.

И моё описание самого себя тоже является частью происходящего.

Получается почти замкнутый круг:

жизнь → описание → «Я» → новое описание → новая жизнь → новое описание.

И всё это происходит одновременно.

А что тогда такое прозрачность?

Тут для меня появляется ещё один интересный момент.

Если я принимаю своё описание за абсолютную реальность, начинаются проблемы.

Например:

«Я такой человек».

А жизнь происходит иначе.

Тогда приходится защищать старое описание.

Появляется конфликт.

Одно описание говорит:

«Я такой».

Другое:

«Нет, ты совсем другой».

Третье:

«Ты должен быть таким».

Четвёртое:

«Ты уже не такой, каким был раньше».

И все эти описания начинают сталкиваться внутри одного человека.

А если увидеть, что каждое из них — всего лишь описание происходящего, то необходимость защищать какое-то одно из них исчезает.

Описание можно изменить.

Дополнить.

Уточнить.

Выбросить.

Или просто оставить как есть.

Тогда описание становится более прозрачным.

Оно перестаёт выдавать себя за саму реальность.

И, возможно, чем прозрачнее эти описания, тем меньше между ними ненужного конфликта.

Тогда не обязательно уничтожать личность.

Не обязательно искать какое-то «настоящее Я» за всеми описаниями.

Можно просто увидеть сам процесс:

жизнь происходит,
жизнь себя описывает,
описания переписывают друг друга,
и одно из этих описаний называет себя «Я».

А затем это «Я» снова начинает описывать жизнь.

И круг продолжается.

Сейчас модно быть нежным к себе, разрешать себе чувствовать весь спектр эмоций. С какой-то стороны, я с этим согласна. Глушить чувства дело гиблое. Но мне кажется, пора сместить фокус на другое. Пора уже научить людей, что то, что называется гармония и любовь к себе начинается с момента, когда ты берешь ответственность за себя самого. Когда ты не живешь в парадигме – придет человек или люди, которые сделают меня счастливой. А когда ты каждый чертов день задаешь себе вопрос «Кто я?» и по крупицам выстраиваешь твердый ответ.

Причем важно приучать к этому с детства.

Я агностик. Я не верю в бога, но и не отрицаю его существование. И знаете, в какой-то момент я поняла, что хотела бы искренне верить. Даже пыталась разобраться в религиозных аспектах. Однако знаете, что я поняла? Что я хочу переложить ответственность за свою собственную жизнь. Все потому, что я боюсь умирать, ведь там как будто ничего нет, а будучи живой я еще не настолько наполнилась опытом, ощущениями, чтобы уйти, как говорится, с миром и покоем в душе.

Тогда я задалась вопросом. А чем бы я хотела заниматься, какой образ жизни вести? И с ужасом поняла, что я не знаю. И дело не в том, что мне ничего не интересно. Просто я не задавалась этим вопросом с самого детства. И вот, выйдя из длительных отношений, оставшись наедине с самой собой, я поняла, что если бы задалась этим вопросом раньше, все было бы проще. Я бы не была связана своим социальным образом, обязанностями взрослой жизни и всем в этом духе.

Не люблю, когда винят во всем родителей, однако все-таки ребенок не может в полной мере, даже будучи подростком, нести за себя ответственность. Меня отдавали на кружки, но не давали их бросать. Чтобы я умела доходить до конца, через не могу, через не хочу. И знаете, что? Чушь это все. Волю воспитывает не движение к чьей-то цели, которая тебе самому, по сути, и не нужна. Волю воспитывает движение к цели, которую ты сам себе поставил, которую ты в полной мере осознаешь. Знаю, что, наверное, трудно быть настолько осознанным в детстве. Но разве это плохо – дать ребенку ставить цели, разочаровываться, ставить новые цели?

Я живу всю жизнь из установок, которые были придуманы не мной. Я ассимилировала их извне. И где я оказалась? В пустоте, не наполненной ничем. Кто я? Я не знаю.

Он медленно бредет прямо на камеру, смотря прямо перед собой, явно не видя куда идет и не произнося ни слова. Внезапно он что-то замечает на земле перед собой, останавливается смотрит на это "что-то" - взгляд его направлен прямо в камеру, на зрителя.

В этот момент картинка резко сменяется на другую: название фильма на черном фоне - "Зверополис 3"