Для начала, в нормальных цирках, зоопарках и океанариумах с животными обращаются более-менее нормально. В том смысле, что живётся им там не хуже, чем в дикой природе. А с учётом медицинской помощи — на порядок лучше и дольше.

Обращаюсь к зоошизе и адептам «всех на волю!»™.

Поясняю на пальцах. В природе выживаемость молодняка у большинства видов — 1-10%. До почтенной старости доживают ещё 1-10%... В неволе же эти цифры легко перескакивают за 70%.

В дикой природе выживают сильнейшие, поэтому в объективы фотоловушек попадают исключительно эталонные особи. Всё это — результат полового отбора и бессердечной суки-эволюции.

А тот самый замызганный тигр, жирный медведь или грустная зебра выглядят так не потому, что они в неволе. Они просто такие по жизни. И в природе эти ребята, скорее всего, не дожили бы и до первого дня рождения (да-да, снова она, бессердечная эволюция).

Второй важный момент: цирки и зоопарки нужны. Именно там дети видят зверей вживую, а не в абстрактном интернете или по телевизору.

И да, чувство жалости — это нормально. Увидев «бедных зверушек», должно шевельнуться что-то в голове и сердце. Но результатом должно стать бережное отношение к природе в целом: сортировка мусора, уборка за собой в лесу — взрослые, осмысленные действия.

А не просто нытьё «запретить, закрыть, отпустить». Потому что при закрытии заведения животных редко куда-то пристраивают. Чаще — усыпляют. Никто львёнка или дельфинёнка обратно в лес не отпустит. Потому что в лесу он сдохнет. Он не дикий и не умеет там жить.

Ему хорошо в неволе. Ну, как хорошо... Не хуже, чем под ёлкой в лесу зимой.

И повторюсь: речь о нормальных зоопарках и питомниках. А всякие частные лавочки, где животных используют на износ, разумеется, надо закрывать. Для этого есть надзорные органы, и они этим, как правило, занимаются.

Уже хочется видеть в ленте только подарки и дурацкий новогодний контент — но вместо этого очередной «миллионник» покупает маленькую львицу как реквизит для роликов. В итоге — переломанный позвоночник и кости у животного.

Это же не что‑то новое. Я лет 15 назад ходил в цирк с дикими животными — и вышел оттуда другим человеком. Вокруг детский восторг, сахарная вата, довольные родители, в зале sold out. На арену из сундука буквально выбрасывают «хедлайнера» шоу — крокодила. На афише он в центре, сверкал зубами и обещал «незабываемое зрелище». А по факту — у крокодила пасть перемотана скотчем и шевелится он только от пинков. Зал смеётся, хлопает, музыка орёт, дрессировщик кланяется. В этот момент цирк у меня в голове из семейного досуга превратился в публичное унижение животного. С того дня я для себя решил: ни я, ни моя семья больше не пойдем в цирк с дикими животными.

Все эти «фото с совой» на набережных и в парках — та же самая история. Дикая хищная птица, вырванная из леса, превращена в реквизит. Платят по факту не за «красивый кадр», а за то, чтобы птицу и дальше держали в стрессе и мучили ради прибыли. Это бизнес на потребности в диковинке?

То же самое и со зрителями того самого блогера. Львёнок в апартаментах Москва‑Сити — это «милота» и «мечта детства»? Это правда та потребность, которую так важно закрыть? Каждый просмотр, каждый лайк, каждый комментарий «ой, какой хороший» — это голос за продолжение этого трэша.

Наше внимание сегодня — самая дорогая валюта. Его нужно тратить очень вдумчиво. Не кормите просмотрами тех, для кого живой хищник — просто реквизит и способ набрать охваты. Не тратьте внимание зря.

ТГ

ВК

Если цирковой акробат покоряет воздушную стихию, то дрессировщик берёт под контроль животный норов! Среди четверолапых артистов тигры и львы встречаются наиболее часто. А вот представителей семейства «Волковых» практически не видать! Да, в истории цирка действительно имеется несколько «волчьих» программ, но они — результат титанического труда, смекалки и уникального взаимопонимания. Причин тому несколько.

Психологический портрет.

Львы учатся на своих ошибках, а не на чужих. У них нет сложной системы передачи «культурного» опыта. Фактически львятам предоставляется блестящая возможность по бесконечному наступлению на грабли. Отсюда нездоровое любопытство к окружающему миру. «Ммм, движущийся кактус? Надо рассмотреть!» А потом сидит и выковыривает из лап иголки дикобраза.

Для льва новый объект — это не потенциальная угроза, а новый вызов или даже игрушка. Именно открытость новому и готовность к исследованию — делает его психику более податливой для дрессировщика.

У волка другая психология. Любые попытки изменить привычную реальность вселяют в него благоговейный ужас. Неофобия — не пустые слова! Это не трусость, а выработанный миллионами лет эволюции механизм выживания.

В мире волка всё новое и незнакомое — это потенциальная опасность: ловушка, капкан, засада другого хищника или двуногого злодея. Инстинкт кричит волку: «Не трогай, не подходи, беги!». Безотчётный страх перед неизвестностью мешает волку взаимодействовать с человеком.

Скажем прямо, люди не ходят толпами по волчьим тропам. Лес, тишина, единение с природой — родные, как материнские объятия. Овации, манеж и прожектора — чуждые монстры из незнакомого мира. Этакая сенсорная перегрузка, кошмар для нервной системы. Резкий запах попкорна, сотни незнакомых запахов, слепящий свет — всё это не только отвлекает, но и вызывает панику на физиологическом уровне. Даже если волк смирится с присутствием музыки, момент её включения всегда будет неожиданностью.

Чем выше уровень испуга, тем ярче агрессия. Предугадать поведение хищника в таких условиях сложно, а дрессура построена на постоянстве и регулярности. Отсюда отказ большинства специалистов от работы с волками.

Интеллектуальная пропасть.

И лев, и волк приверженцы жизни в коллективе. Но главный постулат гривастых — здоровый эгоизм, это когда вроде «вместе, но по-разному». Львиный прайд — это гарем, где есть один, максимум два самца-лидера. Их главная задача — защищать территорию от других самцов и продолжать род.

В охоте они участвуют редко, перекладывая эту обязанность на любимых львиц. Чтобы занять лучшее место у добытой туши, близ «короля» или рядом с львицей, домочадцы нередко вступают в конфликт.

Если педагог выдаёт «пряник» за правильно выполненное действие, то, считай, тешит львиное эго и тщеславие. Для него похвала дрессировщика и аплодисменты толпы — это подтверждение его высокого статуса, его доминантности. Сейчас он выше, круче и достойней собрата. Прекрасная мотивация на дальнейшее оттачивание навыка. Дрессировщик для льва — не друг и не враг. Скорее новый, более сильный и хитрый «король», которому можно подчиниться, не теряя при этом достоинства.

Но если ум льва заточен на монархию, то Акела ближе к республиканцам. Иерархия его стаи складывалась так, чтобы в «стране Волкостании» максимально выгодно распределить экономические ресурсы. Волчья стая — не гарем, а полноценная семья, где во главе стоит альфа-пара, которая является родителями для большинства членов стаи. Их авторитет держится не на грубой силе, а на мудрости, опыте и заботе о потомстве.

Взаимодействие между «департаментами» осуществляется с помощью сложного языка тела: положение хвоста, ушей, взгляд, поза — всё у волков имеет значение. Вой, например, — это и обозначение себя, и тревога, и доклад сообщникам о проделанной работе. Что говорить, когда даже в простом переглядывании кроется огромный базис данных.

Волчьи речи недоступны для человеческого понимания. Удерживая взглядом одного волка, мы не видим взгляда второго. В этот момент они вполне могут вести переговоры о том, как результативней совершить коронный бросок.

Перекроить древнюю рабочую систему под сотрудничество с человеком и сложно, и не нужно.

Активист и пофигист.

Что может заставить льва отвлечься от двадцатичасового сна? Только голод! Но даже в преследовании добычи они проявляют инертность. Ну, 150-200 метров на авось лев ещё пробежит. А потом махнёт лапой на гиблое дело и осмотрится вокруг. Обнаружив новый объект, самоназванный король станет медленно подкрадываться. Да так, чтобы точка финального броска находилась как можно ближе к добыче.

Вдобавок к этому львы и львицы упрямы. Они будут упорно ходить на один и тот же водопой, пока сам ветер не шепнёт на ухо — «здесь парнокопытных нет». Если же для насыщения требуется прыгнуть через кольцо, так прекрасно! С точки зрения энергозатрат, 15-минутное выступление на арене с гарантированным ужином выгоднее, чем многочасовая и часто безуспешная охота в саванне. Ни выслеживать, ни бегать, ни напрягаться особо не нужно. Поэтому тактика положительного подкрепления всегда работает надёжно.

Наказывают ли львов в цирке? Безусловно! Но жестокие методы дрессуры, к счастью, уходят в прошлое. Главное наказание для плохого артиста — не столько физическое (тапком), сколько социальное: лишение лакомства, внимания, демонстративное поощрение другого животного. Лев боится не кнута, а потери своего статуса и лишения доступа к «кормушке».

Санитар леса не останавливается ни на миг. Самый обыкновенный волк может преодолеть до 70 км за одну ночь: патрулируя территорию, охотясь или просто перемещаясь со стаей. Даже если вам кажется, что альфа-волк дремлет, это всего лишь иллюзия. Сытый Вольфович тоже охотится. Навык необходимо оттачивать непрерывно. Волк запрограммирован на действие.

Откуда в подвижных и проворных лапах усидчивость? А ведь именно это качество заставляет цирковых подопечных концентрироваться на задачах наставника. Непоседливый зверь не способен долго простаивать. Да ещё и с непонятной целью! Плюс стабильное присутствие отвлекающих и пугающих факторов. Купировать их в полном объёме не получится, поэтому среди цирковых звёзд Волковы почти не встречаются!

Источник.

А как вам такое?