Гнев, богиня воспой...
Прочел треть Илиады Гомера в переводе Гнедича. Это прямо что-то, даже по нынешним меркам. А в свое время это был прям блокбастер
0 просмотренных постов скрыто
Экстаз филологов. Как в XX веке внезапно нашли неизвестный текст античной комедии
Вообще говоря, это чудо чудесное, иначе не назовешь. От античных времен до наших дней дожило крайне мало художественных текстов. Мы с вами можем, например, прочитать всего восемь пьес Софокла. А написал он – десятки! В разных источниках нам встречается по меньшей мере 107 названий его пьес. И из них уцелело лишь восемь, представляете? От остальных остались в лучшем случае фрагменты, а в подавляющем большинстве случаев одни названия.
И с другими древнегреческими драматургами та же история.
Обиднее всего была ситуация с пьесами Менандра, который судя по всему был крупнейшим представителем новоаттического театра. То есть это такой преемник Аристофана, который ничуть ему не уступал. Именно так про него отзывались другие античные авторы.
От произведений Менандра дошли до нас только разрозненные куски, часто вообще отдельные строчки. И уже по этим строчкам было видно, что это действительно классик.
И ни одну пьесу этого классика в целом виде не прочитать! Вернее… было не прочитать, пока в середине XX века не грянула сенсация, от которой все филологи, занимающиеся античной литературой, впали в экстаз.
В 1952 году в египетском селении Пабау близ города Дишна торговец антиквариатом из Каира Фокио Тана нашел коллекцию античных папирусов. Они обнаружились в тайной библиотеке местного монастыря, основанного еще Пахомием Великим в IV веке нашей эры. Туда, очевидно, собирались ценные рукописи, которые попадали в распоряжение монахов.
Фокио Тана продал эти папирусы швейцарскому библиофилу Мартину Бодмеру, который скупал такие раритеты. В научном мире эта находка с тех пор известна как бодмерские папирусы.
Так вот, в этих папирусах, помимо религиозных раннехристианских текстов, были и три комедии Менандра. Две из них – фрагментами, а третья – целиком. Она называется “Брюзга”. И на сегодня это единственная полностью сохранившаяся комедия Менандра. Она издана, ее можно прочитать. Фантастика, правда?
Про нее, кстати, историки давно знали. Было известно, что с комедией “Брюзга” Менандр одержал победу на соревнованиях в Афинах в 316 году до н. э. До 1952 года она была известна только в кратком пересказе Аристофана Византийского, директора Александрийской библиотеки, жившего лет на пятьсот позже.
Насколько кратким был это пересказ? Экстремально кратким! Давайте мы вам для наглядности его целиком приведем:
Один брюзга, женившийся на женщине,
Уже имевшей сына, был за скверный нрав
Женой покинут и в деревне дочь растил.
Без памяти влюбленный в эту девушку,
Просить ее руки к брюзге Сострат пришел,
Но тот его – долой. Он к брату с просьбою –
А брат помочь не может. Вдруг возьми Кнемон
Да упади в колодец. Тут и выручи
Брюзгу Сострат. И вот старик, на радостях,
С женою помирился, за влюбленного
Дочь отдал замуж, пасынку же Горгию
Сестру Сострата, смиловавшись, в жены взял.
И на этом все, финита ля комедия. Это даже более сжато, чем тексты Достоевского в сборниках с краткими пересказами русской классики для школьников.
Можете себе представить обалдение литературоведов, которым в руки попала вся пьеса, в которой действовали те самые Сострат, Кнемон, Горгий и т.д. В общем, столько они слышали про этого “Брюзгу”, а теперь бери и читай! Так выглядит счастье истинного ученого.
Эх, нашли бы еще какую-нибудь тайную библиотеку с новыми античными текстами! Хотим еще пяток пьес Софокла, парочку трагедий Еврипида и хотя бы еще одну драму Эсхила. Ну и еще каких-нибудь комедий Менандра заверните, пожалуйста.
Источник: Литинтерес (канал в ТГ, группа в ВК)
Показать полностью
Как Аристофан бутылочкой затроллил Еврипида в своей комедии. Античные авторы тоже умели отжечь!
Знаете, сколько лет назад родился знаменитый древнегреческий комедиограф Аристофан? В этом году ему исполнилось бы 2470 лет (если бы Зевс даровал ему бессмертие). Кстати, почему никто не отмечает очередной его юбилей? Ведь он же гений, отец всей легкой литературы, которая сегодня так популярна.
Интересно, как бы он сейчас себя проявил? Наверняка легко бы заткнул за пояс весь “Камеди клаб”. Кучу нехитрых приемчиков для высмеивания оппонентов он сам и придумал.
Помните, например, этот классический троллинг Еврипида в “Лягушках”?
Еврипид – это явный антагонист Аристофана. Они были современниками, а значит, волей-неволей соперниками, хотя работали в абсолютно разных жанрах. Аристофан писал искрометные комедии, а Еврипид – совершенно надрывные драмы, переворачивающие всю душу. Оба страшно талантливые.
При этом Аристофан был моложе Еврипида лет на тридцать с лишним. И чувствовал себя, как и положено молодому поколению, этаким ниспровергателем авторитетов. А главным авторитетом на тот момент был именно Еврипид.
А почему не Софокл или Эсхил, спросите вы?
Что ж, Эсхил, конечно, был глыбой, но на тот момент он давно пребывал в Аиде. Аристофан его вообще не застал, так как родился уже после смерти Эсхила. Софокл был еще жив, он вообще прожил очень долго. Но он был очень стар. Когда родился Аристофан, ему уже перевалило за полвека.
К тому же, Софокл, в отличие от Еврипида, обладал очень легким и веселым характером, несмотря на то, что писал трагедии. В общем, Аристофан в нем антагониста совсем не видел.
Так что да, главным соперником был Еврипид. И вот Еврипид умирает. А спустя год Аристофан пишет комедию “Лягушки”, в которой вытаскивает его из царства мертвых. Его и Эсхила.
По сюжету бог Дионис, покровитель театра, спускается в Аид, потому что Афинам нужен трагик, а все великие трагики к тому моменту покинули мир живых. Он находит там Эсхила и Еврипида, после чего встает перед дилеммой – кого из них вернуть. Решить это должно состязание между обоими драматургами.
Это состязание великолепно описано в “Лягушках”. Оно полно разных подколок, оно содержит немало политизированных выпадов. А еще там есть сцена с бутылочкой.
Смысл в следующем. Эсхил заявляет, что в грош не ставит стихи Еврипида, поскольку в них везде можно влепить бутылочку. Еврипид, ничего не понимая, начинает произносить один пролог за другим, но каждый раз все действительно заканчивается бутылочкой.
Еврипид (читает)
«Египт, который, славясь многочадием,
С пятьюдесятью сыновьями корабли
Направил в Аргос…».Эсхил
Потерял бутылочку.
Дионис
При чем же здесь бутылочка? Не клеится!
Другой пролог начни нам! Поглядим еще!Еврипид (читает)
«Бог Дионис, который, тирс в руке подъяв
И шкурою покрывшись, в блеске факелов
У Дельфов пляшет…».Эсхил
Потерял бутылочку.
Дионис
Ой-ой, опять побиты мы бутылочкой.
Еврипид
Пустое дело! Я другой пролог прочту.
К нему уж не приклеится бутылочка.(Читает.)
«Не может смертный быть во всем удачливым:
Один, достойный, погибает в бедности,
Другой, негодный…»Эсхил
Потерял бутылочку.
Дионис
Эй, Еврипид!
Еврипид
Ну, что тебе?
Дионис
Беда идет. Опасною становится бутылочка.
Еврипид
Клянусь Деметрой, не боюсь ни чуточки.
Его обезоружу я немедленно.Дионис
Так начинай сначала, без бутылочки.
Еврипид
«Могучий Кадм, великий сын Агенора,
Сидон покинув…»Эсхил
Потерял бутылочку.
Дионис
Чудак, пусть он продаст тебе бутылочку,
Пока прологи в порох не истер твои.
Это называется – затроллил. Греки такого слова еще не знали, но суть явления от этого не меняется. Зрители просто покатывались со смеху. Особой изюминки добавляло то, что в слове “бутылочка” тогдашние греки четко улавливали фривольный подтекст. Речь тут скрытым образом шла еще и о мужской силе, которая все время терялась. Да, шутка грубоватая. Но мы вам не зря про “Камеди Клаб” напомнили. Сейчас точно такие же остроты тоже заходят на ура, зритель по большому счету не изменился.
В итоге пьеса “Лягушка” побила все рекорды популярности. На дионисийском празднике Ленеи, проводившемся в Афинах, именно она завоевала первое место.
Этично ли было писать и ставить такое практически сразу после смерти Еврипида? Трудно сказать, насколько современные нормы морали применимы пятому веку до нашей эры. Грекам, как видите, все вполне зашло.
Источник: Литинтерес (канал в ТГ, группа в ВК)
Показать полностью
3
О КОСОБОКОМ ИСКУССТВЕ
Навеяло просмотром пары-тройки фильмов об античности и тематическими публикациями других авторов.
Можно понять, почему римские военачальники в кадре называются генералами. Например, в России последние три сотни лет — после введения Табели о рангах Петром Первым — гражданские звания отделены от воинских. Правда, всё равно никто не знает разницы между титулярным советником и тайным советником или между штабс-капитаном и бригадиром. Вот и в Древнем Риме офицеры легиона и гражданские чиновники назывались квесторами. Если к этому прибавить ещё преторов, трибунов, легатов, эпистатов и проедров — голова пойдёт кругом. Кино чем дальше, тем меньше занимается образованием: это шоу для примитивной публики. Чем примитивнее, чем лучше. Военачальник — значит, генерал, и все дела. Хотя такого звания не существовало в принципе.
Можно понять, почему германские варвары поют на экране зулусскую песню, да и римляне с греками не радуют аутентичными мелодиями: для уха нынешнего зрителя такие звуки губительны. С музыкой в фильмах о старой России тоже приходится мириться.
Можно понять, почему в кино древнегреческие и древнеримские воины ездят в седле со стременами, которые появились на многие столетия позже — в IV веке н.э. то ли у кочевых парфян и гуннов, то ли у китайцев. И каблуки, кстати, придумали тогда для мужской обуви, чтобы нога увереннее стояла в стремени. Просто современным всадникам, даже большинству профессионалов, лихая езда без стремян, увы, не под силу.
Можно понять, почему воины в кино надевают доспехи из кожи. Максимум — из пластика, раскрашенного под металл. От металлических доспехов отказались ещё в 1959 году, когда снимали грандиозный "Бен-Гур". В реальной амуниции актёры даже элементарное приветствие изображали, как на встрече паралитиков...
...но броня из отдельных полос, которая называется лорика сегментата, надетая на любого римского воина независимо от эпохи, хотя появилась она только в I веке н.э., уже вызывает вопросы. Не меньше вопросов и к русским киновитязям времён Куликовской битвы в шлемах времён Дмитрия Пожарского. Всё же между ними больше двухсот лет, как между Отечественной войной 1812 года и Великой Отечественной. А советский солдат, штурмующий Рейхстаг в гусарском доломане и белых рейтузах, выглядит странновато.
Вопрос, почему римские легионеры на экране носят футболки с изображением аквилы — знака легиона в виде орла. Туника — не футболка. Принты на ткань в древности не наносили. А метить повседневную одежду священным знаком — смелая художественная и политическая акция, которая не сулит акционисту ничего хорошего.
Вопрос, почему свободные римляне ходят без головных уборов, как рабы. В древности даже вольноотпущенники носили специальные шапочки, чтобы не выглядеть рабами. То же касается женщин. Не то что выйти на прогулку — показаться на пороге дома с непокрытой головой для римской матроны означало позор для всей семьи. Та же проблема у фильмов о старой России: не прятать волосы позволялось только детям. В церкви традиция действует до сих пор.
Вопрос, почему в кино римский гражданин запросто становится рабом. Поработить римлянина мог только пират, взявший его в плен, если пленника не выкупили. А для римских граждан и законопослушных жителей империи порабощение римлянина было тяжким уголовным преступлением. Римские дети, в отличие от детей иностранцев и рабов, носили на шее специальный знак. У взрослого римлянина была металлическая пластина — документ о гражданстве. Иностранные легионеры получали такую пластину через 20-30 лет беспорочной службы. "Отныне ты мой раб!" — фраза, годная для мультика, особенно юмористического, но не для кино, претендующего на достоверность. В России трюки "Рабом будешь!" тоже не проходили.
Вопрос, почему древнеримских граждан любой эпохи в кино казнят, распиная на кресте. Такой способ казни применяли только к иностранцам и рабам.
Вопрос, почему посреди Рима времён Юлия Цезаря стоит Колизей, построенный через столетие. Это вроде Мавзолея на Красной площади в Москве времён Пушкина.
Вопрос, почему весь Древний Рим, а не только Палатинский холм, вместо кирпичных зданий застроен белокаменными, как Иерусалим. И почему все статуи белые: римляне по примеру греков красили их в естественные цвета — кожу как кожу, волосы как волосы, одежду как одежду, оружие как оружие.
Вопрос, почему древнеримские киноженщины сидят рядом с мужчинами во время зрелищ. Как и в современной церкви, как и на протяжении столетий в большинстве публичных мест, женщины собирались отдельно. В цирках им отводили верхний ярус: нижние уровни принадлежал мужчинам, и только у весталок — немногочисленных и особо уважаемых девственных жриц — была отдельная ложа вблизи арены...
Возвращаясь к отечественному кино, могу процитировать пассаж из монументального труда "Антикоучинг. Как НЕ НАДО писать" на эту тему:
Федеральный телеканал показывает исторический костюмный фильм, где блудливый дворянин XVIII века между делом спрашивает принцессу: «Мы с вами раньше не пересекались?»
Реплика от безграмотного сценариста не коробит ни актёров, ни режиссёра, ни редакторов и продюсеров производящей компании, ни редакторов и продюсеров канала, ни — в конечном и самом плачевном итоге — многомиллионную аудиторию, которой скармливают языковый мусор. В этой системе координат принцесса вполне может ответить: «Ну, типа, не пересекались, и чо?» <...>
Собственно, это мой вопрос к читателям и кинозрителям: и чо?
Насколько может слово задрищенского пацана ХХ века подменять реплику его аналога трёхсотлетней давности?
Насколько могут смешиваться в кадре и на страницах книг обычаи, антураж и реалии разных стран, времён и эпох?
Где проходит граница допустимого отступления от действительности ради усиления художественного эффекта?
Показать полностью
6
Песня потери
Тень следовала за Орфеем.
Он был уверен, что это так. Сын Аполлона не может ошибаться. Он вызволил жену из подземного царства — и осталось всего несколько шагов, чтобы они были счастливы снова.
Всего несколько шагов.
Орфей остановился. Тронул струны лиры. Он знал, там за спиной стоит Эвридика — и ждёт.
Знал, первый же луч света наполнит её теплом. Она вздохнёт полной грудью и улыбнётся, а Орфей сочинит новую песню, гимн счастья и жизни.
Одну из многих.
Ветер шумел в пещере — или это перешёптывались тени? Глазам, привыкшим к темноте царства мёртвых, было больно смотреть на свет. Орфей снова коснулся лиры, вспомнил песню, которая сама лилась с пальцев после смерти Эвридики.
Песню страданий. Песню, которую, затаив дыхание, слушало всё живое.
Он никогда не играл так хорошо.
Он верил, что будет счастлив, стоит им выбраться из чертогов Аида. Музы будут прославлять его, а Эвридика — любить. Песни его будут нежными и лёгкими. Прекрасными, как и раньше.
Но не настолько.
Орфей закрыл глаза. Он уже представлял эту песню: апофеоз потери, боли и одиночества.
Она будет лучше всех предыдущих. Станет пиком его таланта, поможет затмить и муз, и отца. Она будет стоить сотен, нет, тысяч счастливых песен — потому что её породит невероятная, сокрушающая сила его печали.
Осталось только эту печаль найти.
Эвридика ждала за спиной. Орфей тяжело вздохнул.
И обернулся.
147/365
Пишу ежедневные тексты для мифологического марафона. Пост про марафон в ВК и в Телеграме.
Показать полностью
Неприличные стихи Агнии Барто. (Уведите от экранов детей!)
Вот два поэта. Сафо с острова Лесбос (помните – "богу равным кажется мне, по счастью, человек, который так близко-близко...") и Агния Львовна Волова, в замужестве – Барто. А какая между ними связь? Это мы скоро выясним.
Но начнём с "неприличных стихов", как было обещано. Нет, похабщины Агния Барто не писала. Неприличными некоторые её стихи стали считаться по другой причине. По какой? Легко догадаться. Вот первое, например:
Угадайте, какое слово поют тюрки в тюрьмах? Вот продолжение:
(Кстати, баварский язык, так называемый "баериш", действительно существует – это один из южных диалектов немецкого языка.)
Но мы отвлеклись. Ленин – ещё полбеды. Хотите настоящей, взрослой неполиткорректности – такой, чтоб стёкла повылетали? Тогда листаем книгу дальше:
Вот такие черномазенькие овечки-человечки... Стихотворение "Братишки" не переиздаётся уже лет сорок. И вовсе не из-за того, что чёрные жизни имеют значение, а из-за продолжения:
Отец отбивал в бою завод... Ну куда это годится. У эффективного собственника? Нет, нет. Без комментариев. Такой Барто нам не нужно... Вот этих стихов и не переиздают.
А теперь (Сафо всё ближе) поговорим о стихотворениях, которые продолжают издавать миллионными тиражами. Первое:
Идёт бычок, качается,
Вздыхает на ходу:
– Ох, доска кончается,
Сейчас я упаду!
Почему прогулка по доске грозит падением? Бычок – жертва пиратов?
На самом деле, тут всё просто. В 30-е годы прошлого века, когда было сочинено стихотворение, была очень популярна игрушка, которая так и называлась: «Качающийся бычок». Нехитрое устройство позволяло деревянной игрушке, переваливаясь с боку на бок, спускаться по наклонной дощечке.
Понятно, что, достигнув конца дощечки, неустойчивая игрушка падала. Так что никакого недоумения стихотворение у тогдашних детей не вызывало.
А вот со стихотворением про мишку история будет подлиннее... Вспоминаем:
Уронили мишку на пол,
Оторвали мишке лапу.
Все равно его не брошу –
Потому что он хороший.
Задумаемся, о чём это стихотворение? Например, сколько лет мишкиной хозяйке? Три-четыре? Вряд ли. Для маленького ребёнка оторванная мишкина лапа – трагедия и повод для сокрушительных рыданий, а не для флегматично-философского "ну, что ж... всё равно не брошу". Маленькая девочка будет добиваться, чтобы мишку "вылечили" – починили, разве нет? А вот девочка повзрослевшая, обнаружив бывшего плюшевого любимца где-нибудь на полу в чулане, вполне может элегично вздохнуть: "Хороший..."
Вы скажете, что Агния Барто ничего такого не имела в виду? Согласны, не имела. Но поэзия не исчерпывается тем, что "хотел сказать автор". Кстати, никогда не задумывались, почему самой распространённой "звериной" игрушкой в большинстве европейских стран является именно медведь? Не щенок, не котик, не зайка – а именно этот дикий лесной житель?..
Это случилось задолго до того, как сын писателя Алана Милна Кристофер Робин назвал своего плюшевого медведя именем Винни зе Пу – в честь медведицы Винни (сокращённо от Виннипег) из зоопарка – настолько доброй, что к ней безбоязненно подпускали детей.
В Древней Греции существовал обычай принесения в жертву игрушек. Перед замужеством, в возрасте около 14-ти лет, девочка была обязана прийти в храм богини Артемиды и принести в жертву прядь волос и все свои куклы – как благодарность богине за защиту и покровительство в детском возрасте. Именно с культом богини Артемиды связана эта популярнейшая детская игрушка – плюшевый мишка.
Артемида Браурония (именуемая так по городу Браурон в 38 км от Афин) считалась покровительницей беременных женщин, молодых матерей и девочек, готовящихся к замужеству. Девочки 13-14 лет должны были проходить возрастные инициации в её храме.
Скульптурные изображения девочек из храма Артемиды Брауронской в Афинах. Обе держат складки своей одежды характерным способом. (320 г. до н.э.)
Культ этот, вероятно, ОЧЕНЬ древний. Первый расцвет Браурона (микенской крепости) произошёл ещё в неолите и продолжался до конца микенского периода. Храм Артемиды Брауронии воздвигнут на месте той древней крепости.
Остатки храма Артемиды в Брауроне
Основным ритуалом в храме была Арктея – мистерия медведя, во время которой девушки, обряженные в медвежьи шкуры, танцевали для своей богини. И в этот момент их называли арктоями-медведицами. Танец состоял из медленных торжественных шагов, имитирующих движение медведя, и исполнялся на мелодию из дилоса (двойной флейты).
Ритуальный сосуд с изображением Арктеи (V в. до н.э.)
Миф, объясняющий этот ритуал, гласит, что некогда в дар богине была отдана медведица. Поскольку животное было ручным, с ним безбоязненно играли дети, но вот однажды одна из девочек сильно чем-то рассердила животное, и оно выцарапало ей глаза. Братья девушки убили медведицу, но на Афины напал мор в виде чумы. Дельфийский оракул очень быстро связал чуму с убийством священной медведицы, прогневавшим Артемиду. И отныне, для успокоения гнева богини, каждая девочка до вступления в брак должна была "играть медведицу".
Бронзовая статуэтка Артемиды из Браурона (VII в. до н.э.) и рельеф Артемиды с оленем оттуда же (VI в. до н.э.)
По мнению историков, миф восходит к неолитическим охотничьим ритуалам успокоения души убитого медведя. Предположительно, в Микенскую эпоху во время ритуалов в храме могли приносить в жертву медведя. В V веке до н.э. медведей в окрестностях Афин стало мало, и жертву медведя отменили, заменив на приношение быком или козлом, а медвежьи шкуры, в которых изначально должны были танцевать девочки, заменили ритуальными накидками шафранового цвета.
Алтарь храма Артемиды Брауронской с изображением девочки-медведицы
А теперь – внимание: "шафранный пеплос" упоминается у Сапфо, которая сама была жрицей Артемиды! И именно так, в шафранном одеянии (хотя и не в пеплосе), изобразил её Джон Уильям Годвард:
Джон Годвард. Мечтательница (В дни Сапфо). 1904 г.
И ещё одна мечтательница – юная балерина Агния Волова, будущая Барто
Пеплос – это другое. Годвард просто приблизил одеяние Сафо к современной ему (конец XIX – начало ХХ в.в.) моде.
Ну как, понравился наш рассказ? Какие произведения детской литературы разберём в следующий раз?
Полистать журнал "Лучик" можно здесь
Подписаться с доставкой в почтовый ящик – на сайте Почты России
Купить – на Wldberries
Скачать несколько номеров бесплатно – здесь
Наш Телеграм-канал: https://t.me/luchik_magazine
Показать полностью
21
1
О ПРЕКРАСНЫХ ЗАДНИЦАХ
...в исторической перспективе.
Труд под названием "Пир мудрецов" или "Софисты на пиру" около 2'200 лет назад написал Афиней — греческий эрудит и подданный Рима, живший в Египте. Было в "Пире" тридцать книг, до наших дней дошли пятнадцать.
По сюжету за щедрым столом у богатого римлянина собираются представители разных профессий и ведут интересные беседы. В рассказах об этом Афиней демонстрирует широчайшую эрудицию и глубокое знание рукописей из ещё не сгоревшей Александрийской библиотеки. Персонажи цитируют своих современников и более древних авторов, от которых после величайшего библиотечного пожара не осталось ни строчки. Так и канули бы они в Лету, если бы не цитаты у Афинея.
Читаешь, бывало, "Пир мудрецов"; радуешься за сохранённые имена — и об одно из них спотыкаешься. Керкид Мегалопольский. Как только не коверкали журнализды фамилию Миропольский! Был я и Митропольским, и Метропольским, и Мирославским, и Милославским, но тут — приятно посмотреть...
...а вдобавок мой почти однофамилец Керкид писал на увлекательнейшие темы, если верить Афинею:
В те давние дни люди были так одержимы сластолюбием, что был даже воздвигнут храм Афродите Каллипиге (Прекраснозадой), и вот как это случилось. У одного крестьянина были две красивые дочери. Однажды они поспорили, у которой из них красивее задница; и чтобы решить спор, вышли на большую дорогу. Там шёл юноша, сын почтенного и богатого родителя, и они перед ним заголились, а он, взглянув, отдал предпочтение старшей. И так он влюбился в неё, что, вернувшись в город, расхворался, слёг и рассказал обо всём младшему брату. Тот немедля отправился в названную деревню и, увидев девушек, сам страстно влюбился, но в меньшую. Отец уговорил их взять себе более именитых жён, но ничего не добившись, отправился в деревню, договорился с отцом тех девушек, привёз их в город и выдал за сыновей. Этих-то девушек горожане прозвали "прекраснозадыми", как о том говорит в "Ямбах" Керкид Мегалопольский: в Сиракузах-де "сестёр прекраснозадых здесь была пара". Вот эти-то сёстры, получив большое богатство, построили храм в честь Афродиты и назвали её Каллипигой. <...>
Это ж какое кино можно снять!
И что за жизнь была пару тысяч лет назад!
Культурные девушки охотно демонстрировали свои достоинства путешественникам, а богатые юноши умели ценить красоту до потери здоровья и не забивали себе голову мыслями насчёт того, что если понравилась задница, то жениться придётся всё же на девушке целиком...
Не жизнь — малина.
Кстати, судя по статуе из Сиракуз, точную копию которой нашли во дворце Нерона, сёстры действительно были очень даже каллипигами.
Показать полностью
1
О ПЕРВОМ КОНКУРСЕ КРАСОТЫ
...и о писателе, которого называют обычно Лукианом из Самосаты.
Его личное дело не сохранилось, к тому же часть своей биографии Лукиан выдумал. Тем не менее, предполагают, что родился он между 115 и 125 годами нашей эры, жил в Сирии, был подданным Рима — сирийцем, ассирийцем или иудеем; говорил по-арамейски, но писал на греческом: в те поры римляне едва начали сочинять художественные тексты на латыни.
Лукиан был широко образованным человеком, большим остроумцем и недюжинным мистификатором. Например, его "Правдивая история" с описаниями путешествий на другие планеты почти две тысячи лет назад заложила основы научной фантастики.
Сочинения Лукиана многообразны и примечательны. Среди них есть диалоги, способные вызвать настоящее буйство фантазии, — хотя бы неожиданное описание суда Париса.
Сюжет к тому времени был известен минимум тысячу лет.
Богиня раздора Эрида подбросила другим богиням яблоко, которое предназначалось прекраснейшей из них. За приз поспорили три сногсшибательные красавицы: жена Зевса — покровительница брака Гера; богиня мудрости и воинской стратегии Афина и богиня любви Афродита. Зевс отказался выбирать прекраснейшую и переложил ответственность на бога торговли, хитрости и воровства Гермеса, а тот привёл божественных красавиц на суд к человеку — красавцу-сыну троянского царя Парису.
Последствия первого в истории конкурса красоты десять лет расхлёбывали народы сорока государств Средиземноморья; геополитические результаты заметны до сих пор...
...а судьбоносный диалог Париса с богинями описан в "Разговорах богов" (XX: 9—13) Лукиана из Самосаты.
Гермес:
Разденьтесь, богини; а ты смотри внимательно. Я уже отвернулся.
Афродита:
Прекрасно, Парис; я первая разденусь, чтобы ты убедился, что у меня не только белые руки и не вся моя гордость в том, что я — волоокая, но что я повсюду одинаково прекрасна.
Афина:
Не вели ей раздеваться, Парис, пока она не снимет свой пояс. Она волшебница и с помощью этого пояса может тебя околдовать. Кроме того, ей не следовало бы выступать со всеми своими украшениями и с лицом, накрашенным, словно у какой-нибудь гетеры, но ей следует открыто показать свою настоящую красоту.
Парис:
Насчёт пояса она права. Сними его.
Афродита:
Отчего же ты, Афина, не снимаешь шлем и не показываешь себя с обнажённой головой, но трясёшь своим султаном и пугаешь судью? Ты, может быть, боишься, что твои серовато-голубые глаза не произведут никакого впечатления без того строгого вида, который придаёт им шлем?
Афина:
Ну вот тебе, я сняла шлем.
Афродита:
А я вот сняла пояс. Пора раздеваться.
Парис:
О, Зевс-чудотворец! Что за зрелище, что за красота, что за наслаждение! Как прекрасна эта дева! А эта как царственно и величественно сияет, действительно как подобает супруге Зевса! А эта как чудно смотрит, как прекрасно и заманчиво улыбается! Но я не могу перенести всего этого блаженства. Я бы вас попросил позволить мне осмотреть каждую отдельно. Сейчас я совсем потерялся и не знаю, куда раньше смотреть, так всё с одинаковой силой притягивает мой взор.
Богини:
Хорошо, сделаем так.
Парис:
Тогда вы обе отойдите; а ты, Гера, останься.
Гера:
Я остаюсь. Осмотри меня хорошенько, а потом подумай, как тебе понравятся мои дары. Послушай, Парис, если ты мне присудишь награду, я тебя сделаю господином над всей Азией.
Парис:
Дарами ты меня не прельстишь. Можешь идти; будет сделано, как мне покажется справедливым. А ты, Афина, подойди сюда.
Афина:
Я здесь, Парис. Если ты мне присудишь награду, ты впредь никогда не уйдёшь из битвы побеждённым, а всегда будешь победителем; я тебя сделаю воинственным и победоносным героем.
Парис:
Мне, Афина, не нужны военные подвиги; ты видишь, что мир царит во Фригии и Лидии, и мой отец правит без всяких войн. Не беспокойся: ты не потерпишь обиды, даже если я буду судить, не обращая внимания на подарки. Можешь одеться и надеть шлем: я достаточно тебя видел. Теперь очередь Афродиты.
Афродита:
Вот и я рядом; осмотри меня точно и подробно, ничего не пропуская, но подолгу останавливаясь на каждой из частей моего тела, и, если хочешь, послушай, красавец, что я тебе скажу. Давно уже, видя, как ты молод и прекрасен, — во всей Фригии вряд ли найдётся тебе соперник, — я считаю тебя за такую красоту счастливым, но, однако, не могу простить того, что ты не покидаешь этих гор и скал и не отправляешься жить в город, а здесь, в глуши, теряешь напрасно свою красоту. Что могут дать тебе эти горы? На что пригодится твоя красота коровам? Тебе следовало бы найти себе жену, но не грубую деревенскую женщину, каковы все здесь на Иде, а какую-нибудь из Эллады, из Аргоса, из Коринфа, или, например, лаконянку, вот такую, как Елена. Она молода, красива, совсем не хуже меня и, что всего важнее, вся создана для любви. Я уверена, что ей стоит только увидеть тебя, и она бросит дом и пойдёт за тобой, готовая на всё. <...>
Искушённые читатели знают, что Парис прислушался к словам богини красоты, познакомился с прекрасной Еленой, увёз её от мужа — спартанского царя Менелая, и этот адюльтер послужил поводом для начала Троянской войны. Конечно, эротично-поэтичная история прикрывает куда более прозаический передел сфер влияния и борьбу за экономическое господство в Средиземноморье...
...но так или наче, а три тысячи лет назад сложилась литературная традиция, о которой рассказано в монументальном труде "Антикоучинг. Как НЕ НАДО писать". Любая древнегреческая история, по меткому замечанию древнего римлянина Горация, начиналась издалека — ab ovo — от яйца, из которого по легенде вылупилась Елена Прекрасная.
Суд Париса как сюжет вдохновлял не только литераторов, но и живописцев — Рафаэля, Рубенса, Рембрандта, Лукаса Кранаха старшего, Ренуара... Из эстетических и патриотических соображений я выбрал для иллюстрации картину россиянина Константина Маковского.
Показать полностью
1