zuberst

В 15 километрах от устья Кутима на его правом берегу восклицательным знаком высилась Воробьёва горка, всем своим видом намекая на то, что именно здесь заканчивается участок наших геофизических работ и начинаются владения Князя Кутимского – таинственного отшельника, жившего в избе, построенной им в верховьях реки.

***

Впервые я увидел Воробьёвую горку, когда ходил с разбивкой по геофизическому профилю, идущему вдоль Кутима. И практически сразу же появилась мысль – забраться на эту скалу; очень уж сильно она выделялась на фоне однообразно-елового пейзажа. И если бы не восемь километров подхода, то я обязательно сбегал к ней ещё в первые дни.

Выбрать же свободное время на подобный поход было просто нереально: полевой сезон случился очень напряжённым, да ещё и с погодой в тот год не повезло – такое чувство, что все пролетающие мимо тучи считали своим долгом заскочить на Кутим, чтобы пролиться очередным дождём. Поэтому любой ясный день мы старались использовать для работы, какие уж тут походы! И только в самом конце сезона, мы со своими ВЭЗами наконец-то добрались до Воробьёвой горки.

В тот самый момент, когда мы с работой добралась до Воробьёвой горки, в бригаде трудились двое таких же любителей приключений на пятую точку опоры: Лёха Самострельщик и Костик Гура, которого слёзно упросила взять в бригаду его мама, устроившаяся в нашу партию поваром. С Костиком мы облазили все ближайшие от лагеря окрестности, побывав и на развалинах Кутимского завода, и на Берзинских штольнях, пробитых в крутом берегу Кутима тем самым Эдуардом Берзиным, неоднократно упоминаемым в своих рассказах Варламом Шаламовым.

Костик ходил за мной хвостиком, за что и получил от нашей начальницы прозвище «Ординарец». Лёха, влившийся в наш коллектив совершенно случайно, тоже оказался готовым на разные подвиги, как и мы с Костиком. И именно он, задумчиво глядя на Воробьёвую горку, вслух произнёс то, что давно крутилось у меня в голове:

— Вот бы туда забраться!

— Ага, я б тоже залез, – тут же подхватил идею Костик.

— Ну вообще-то, наверное, можно, – задумчиво проговорил я, хоть в душе сразу же согласился с этой идеей. – Но только после работы!

И только Константин Константинович, мой самый старый рабочий в бригаде, недовольно хмыкнув, произнёс:

— Сами только оттуда не слетите воробушками. А то кто установку в лагерь потащит?

Клятвенно заверив Константина Константиныча в том, что свою часть установки утащим в любом случае, мы продолжили работу, поскольку болтовня болтовнёй, но ВЭЗы за нас всё равно никто делать не станет.

… Но вот я взял последний отсчёт на приборе и скомандовал: «Шабаш работе!». Пока Лёха рассчитывал последнее сопротивление и дорисовывал кривую ВЭЗ на билогарифмическом бланке в журнале, рабочие подхватили катушки с проводами и отправились в сторону лагеря. Мы же, собрав остальное хозяйство (батарею, приёмную линию с электродами и стульчики оператора с вычислителем), отправились к Воробьёвой горке. Правда, перед подъёмом нам ещё предстояло пересечь Кутим.

К Воробьёвой горке брод, естественно, никто не прокладывал. Так что пришлось положиться на своё чутьё и знаменитый русский «Авось». Расправив болотные сапоги, я первым вошёл в реку – и удачно! Перешёл Кутим не зачерпнув воды, хотя её уровень чуть-чуть не доходил до самого верха раскатанных сапог. Перебравшись на другой берег, я прокричал Лёхе с Костиком, чтобы они переходили, а сам полез на скалу.

Лезть на Воробьёвую горку в лоб бесполезно: скала практически вертикально возвышалась над рекой, а ни у кого из нас не было ни опыта скалолазания, ни соответствующего снаряжения, так что я пошёл искать обходной путь. И он нашёлся метрах в 30 от скалы: здесь гора уходила вверх более полого, правда весь склон был усыпан мелким щебнем, ползти по которому было, может, и не очень приятно, зато менее опасно – так я в тот момент подумал.

Махнув рукой парням, которые переходили реку, я начал подниматься в гору. Первые метров десять-пятнадцать самого крутого склона мне удалось пройти легко: сказались занятия по скалолазанию в секции спортивного туризма. Практически добравшись до места, где крутой подъём переходил в пологий, я ухватился за какой-то кустик, торчащий из склона и... Кустик вырвался из земли и я покатился вниз по склону.

Говорят, в такой момент перед внутренним взором человека мелькает вся его жизнь – может и так. Только в моей голове почему-то мелькали не сцены жизни, а самые разнообразные выражения, приводить которые я здесь не стану из-за их сильной непотребности. И самым обидным в тот момент было то, что мужики внизу стоят, а я сейчас к ним на башку, как жаба какая-то, свалюсь. При этом я ещё и старался как можно сильнее прижиматься к горе, чтобы хоть немножко затормозить своё падение.

Упал я всё же довольно аккуратно и даже никого не задел внизу. Да, в общем-то, парни и не поняли особо, как это я так быстро сумел спуститься вниз. Только Лёха, выливая воду из сапога (ребята всё же черпанули воды при переходе реки), поинтересовался:

— Ты что, уже сползал наверх?

— Не, решил вас подождать, – буркнул я и отправился к реке отмывать от крови распоротую при падении руку. Залепив рану лейкопластырем, который всегда жил в моей полевой сумке, я снова полез в гору – в конце-то концов не зря же я тащил с собой фотоаппарат! Правда, теперь я шёл гораздо аккуратнее и медленнее: совершить ещё один полёт мне совершенно не хотелось. Парни потихоньку полезли за мной.

Второй подъём на гору прошёл без происшествий и уже через 20 минут, мы гордо фотографировались на вершине Воробьёвой горки, на фоне горы с очень необычным названием Каюк.

— Ну и названьице, – протянул Лёха. – Там, что, кому-то совсем хреново было?

— На Квакуше вообще гора Гроб есть, – ответил я. – Можно вообще неплохой маршрут сделать: от Катькиного Пупа через Каюк и до самого Гроба.

Поржав и поорав с вершины скалы от переизбытка чувств, мы пошли спускаться вниз: в лагере нас уже заждался ужин.  

Пусть и не такой увлекательный, как подъём на гору, но зато очень вкусный.

***

Читайте, комментируйте, критикуйте — мы всегда очень здорово общаемся!

Работа геолога – это не только хождение по горам и лесам, песни под гитару у костра и ночёвки в палатке. Это тонны бумаг: разрешений, допусков, предписаний и ещё сотен очень ценных и нужных листов формата А4 с подписями и печатями. И вокруг получения этих самых документов разгораются страсти почище трагедий Шекспира и романов Александра Дюма. Особенно когда помощь в получении заветной печати оказывает совершенно неожиданный персонаж.

***

Одна из самых главных бумаг для работы в поле – лесобилет, разрешающий работу геологов, геофизиков и топографов на территории лесничеств и лесхозов. Без него любой лесник дядя Вася может легко остановить любые полевые работы и впаять геологической партии нехилый штраф. Вот и приходится геологам всей нашей необъятной родины по весне летать по лесничествам в надежде на получение этой, несомненно очень нужной бумаги. И это не сарказм: ещё в Архангельске я слышал историю о том, как бригада топографов чуть было не уничтожила какой-то экспериментальный лесной питомник с сибирскими кедрами, просто потому что в их лесобилете он не был указан. То ли в лесничестве про него забыли, то ли подмахнули документ не глядя. А начиная с 90-х годов помимо лесного билета появилась ещё и необходимость получения разрешения от экологов. И вот тут-то и начались самые страсти, поскольку экологи, да ещё облечённые неожиданной властью, не упускали возможности попить крови из вен обалдевших геологов. Особой ненасытностью отличалась Старикова (фамилия изменена) – глава экологической службы Красновишерского района, при имени которой бледнели самые суровые геологи, не боявшиеся вступить в бой с медведем или лосем.

Обо всём этом мне поведал начальник Мойвинской геолого-съёмочной партии Виктор Яковлевич, отправляя в командировку в Красновишерск. Мне предстояло получить россыпь подписей и печатей на наш проект по геологическому доизучению Кваркушской площади (ГДП-200) и получить разрешение на работу от самой Стариковой. Вообще-то получение лесного билета – не моя задача, но поскольку в Мойвинской партии к 1998 году осталось всего два мужика (начальник да я), то выбор был более чем очевиден.

Получив от начальника все необходимые бумаги, а в бухгалтерии – командировочные, я двинулся в путь. Не могу сказать, что 6 часов в автобусе от Перми до Красновишерска на раздолбанном междугородном «Икарусе» – это очень весёлое занятие, но с другой стороны поездка по новому мосту через Чусовую и не менее новой асфальтированной дороге была гораздо более приятной, чем предыдущие мои поездки в те края по разбитой грунтовке и паромной переправе.

Итак, приехав в Красновишерск я устроился на постой в квартире бывшего начальника Шудьинской партии, к тому времени ставшего главным геологом «Уралалмаза», Анатолия Яковлевича. Вообще, квартира Анатолия Яковлевича мало напоминала жилое помещение, а была чем-то вроде перевалочной базы, камнехранилища и рабочего общежития. Одна из комнат практически полностью была завалена образцами горных пород, везде стояли вьючники, какие-то коробки с консервами, ящики с камнями и борщами, спальники, палатки. На всех свободных местах лежали, стояли и валялись камни и обломки керна. По вечерам в квартире собирались геологи, пили крепчайший чай, нещадно дымили сигаретами и чуть не до драки спорили о геологическом строении района и о том, где же искать проклятущие первоисточники Вишерского россыпного месторождения алмазов.

Мне была выдана раскладушка, указано место, где её можно приткнуть и выдан ключ от квартиры. На этом заселение закончилось и я отправился в администрацию Красновишерского района, а заодно поближе познакомиться и с самим городом.

Есть у меня одна старая привычка: начинать знакомство с городом с книжного магазина. В наши нынешние, глубоко электронные времена, поход в книжный магазин может показаться анахронизмом, но всего каких-нибудь 30 лет назад книжные новинки можно было найти только лишь в магазине. А в небольших городах, типа того же Красновишерска, можно было наткнуться на книгу, которую в большом городе днём с огнём не сыскать.

В этот раз мне попалась книга «Лабиринт отражений» с изображёнными на обложке персонажами в скафандрах и с мечами наголо. «Наверное, что-то космическое» – решил я. Фамилия автора – Сергей Лукьяненко – мне вообще ни о чем не говорила. Про такого писателя я до этого ничего не слышал, так что книгу взял скорее из-за обложки: выбор книг в магазине города Красновишерска оказался весьма скудным.

Закинув книжку в сумку, я отправился на встречу с главой Красновишерского района, который совершенно неожиданно оказался очень замечательным человеком, да к тому же бывшим геологом. Так что он быстро подписал разрешение на геологические работы и потом ещё полчаса расспрашивал меня о начальнике партии и о нашей старейшей геологине Дине Валентиновне, с которыми оказался хорошо знаком. Под самый конец встречи Владислав Николаевич (так звали главу района) пообещал дать мне свою машину, чтобы я смог съездить в Вайское лесничество – самый дальний пункт в который мне предстояло добраться со своими бумагами.

Вот это был поистине королевский подарок! На Ваю автобусы ходили два раза в неделю, так что добираясь своим ходом я рисковал застрять в посёлке минимум на два дня, а максимум – на целую неделю. Можно было попытаться добраться оттуда на перекладных, но в те времена на дороге Вая-Красновишерск я скорее встретил бы медведя, чем попутный транспорт. В общем, сложно сказать, что было бы предпочтительнее: неделя в глухой деревне на краю света или поход длиной в 100 км с ночёвками под открытым небом и возможными встречами с самой разнообразной таёжной живностью. Так что машина в таких условиях – это даже не подарок, это дар судьбы! Ну и главы Красновишерского района.

Выйдя из администрации, я отправился на поиски второго пункта своего путешествия – Красновишерского лесничества. Немножко поблуждав по городу и совершенно неожиданно наткнувшись на скульптуру белого медведя в каком-то скверике, я всё же нашёл лесничество, где мне быстро и при этом спокойно оформили лесобилет. Начало было положено.

***

На следующее утро я снова пришёл к администрации, где меня уже ждала начальственная «Волга» с шофёром, стоящим у машины.

— Тебя что ль на Ваю везти? – поинтересовался он. Я утвердительно кивнул. – Ну тогда садись да поедем, не будем время терять. Путь неблизкий.

31-я «Волга» – это вам не вахтовый ЗИЛ или ПАЗик какой-нибудь. Ехать в ней приятно и удобно даже по раздолбанному лесовозами направлению, по какому-то странному недоразумению называемому дорогой. Особенно когда водитель попадается не из болтливых.

Вот нарисовался в окне Помянённый Камень, в очередной раз удивляя своей графичностью, остались позади полузаброшенная Мутиха и замечательный Золотихинский карьер с его шикарными складками и мы выехали на берег Вишеры. На противоположном берегу под огромной скалой стоял посёлок Вая, конечный пункт моего путешествия. Мы дождались парома, перевёзшего нас на другой берег, после чего неторопливо двинулись в сторону лесничества.

Неторопливо просто потому что проехать по Вае можно было только так: очень неспешно, чтобы не утопить машину в одной из многочисленных колдобин и ям, сделавших улицы посёлка в совершенно непроезжими. Вообще Вая поражала своей депрессивностью даже на фоне той разрухи, что творилась в стране в 90-е годы. Какие-то разваливающиеся дома и бараки, множество брошенной и зарастающей дурной травой техники по обочинам разбитой вусмерть улицы, жмущиеся к заборам серые люди, пропускающие нашу машину.

Наконец мы подъехали к лесничеству: покосившейся избе со стоящим рядом с ним разутым и явно нерабочим вездеходом ГАЗ-71. Завидев машину, на крыльцо выскочил мужичок и застыл в явном недоумении, заметив что из начальственной машины выходит совсем не тот, кого он ожидал увидеть.

— А где Владислав Николаевич? – удивлённо спросил он, имея в виду главу Красновишерского района. Видимо машину начальства здесь знали очень хорошо.

— Я за него, – ответил я и вытащил кипу бумаг. – Мне лесобилет нужно выписать на работу в вашем районе.

Мы прошли в дом и лесничий, быстро пробежав глазами по бумагам, протянул:

— А-а-а, геологи. Понятно. – он почесал в затылке и продолжил. – Вы мне в прошлом году компьютер обещали за лесобилет.

И посмотрел в окно, на стоящую машину. Возможно ожидая, что я сейчас побегу и вытащу из багажника обещанный подарок. Мысленно «поблагодарив» того умника, что раздаёт подобные обещания, я ответил:

— Вот у того, кто обещал, и спрашивайте. Мне компьютеры никто не давал и про то, кто с вами и о чём договаривался, вообще не в курсе.

Угу, компьютер ему подавай. У нас в 1998 году на всю «Геокарту», на 200 работающих геологов (водители и работяги не в счет), было то ли шесть, то ли восемь машин и народ порой оставался на ночь, чтобы хоть немного успеть поработать за компьютером. Работы-то было невпроворот: практически все партии обязали создавать цифровые геологические карты с базами данных по работам как своим, так и предшественников. И это при том что большинство людей в конторе в компьютерах не разбиралось и работать за ними не умело совершенно.

Снова выглянув в окно на стоявшую во дворе лесничества машины начальства, лесничий вытащил чистый бланк лесного билета и стал заполнять его, время от времени сверяясь с моими бумагами. Я просто явственно слышал, как у него шевелятся шестерёнки в голове: с одной стороны человеку явно хотелось заполучить обещанный компьютер (интересно, на кой леший он ему сдался в этой глухомани), а с другой стороны его одолевали сильные сомнения. Привёз-то меня личный водитель главы Красновишерского района на его же машине – непонятно же, по какой такой причине я разъезжаю на ней по району. В общем, страсти на уровне «Ревизора» Гоголя. Лесобилет он мне выписал и я, пообещав разузнать про компьютер, отправился в обратный путь – очередное задание моего квеста было выполнено.

***

Северный Колчим, где располагалось третье лесничество, которое мне нужно было посетить, поразил меня своей чистотой и порядком. Если на Вае легко впасть в депрессию и спиться, то здесь можно было отдохнуть душой. Красивые уральские пейзажи, дощатые тротуары вдоль чистых улиц, ухоженные домики и даже собственная столовая – такое чувство, будто я каким-то неожиданным образом переместился в прошлое лет этак на 20 - в самый разгар строительства коммунизма в отдельно взятом лесхозе. Вот почему так бывает, что в одной деревне всё рушится и сыплется, а в соседней люди живут в чистоте и порядке?

Поскольку в Колчим я приехал на автобусе, а не на машине начальства, то лесничий полдня кормил меня обещаниями и жаловался на то, что люди у него все в разгонах, а сам он не успеет, а тут ещё и посчитать нужно, прям даже не знаю, сколько на это уйдёт времени… В итоге я сходил в местный магазин, где купил пузырь водки, который вручил лесничему со словами:

— Пить не буду, так что это вам за работу – что хотите с ней, то и делайте.

— Да я тоже не пью, - ответил лесничий, суетливо пряча бутылку в стол. – Я вот здесь оставлю. На потом.

После этого, как по волшебству, в конторе появилась бухгалтерша, которая уже через несколько минут нашла нужные бумаги и оформила мне лесной билет. На последний автобус до Красновишерска, я всё же опоздал, но выйдя на трассу, сумел поймать дедка на стареньком «Запорожце», который и довёз меня до Красновишерска. Впереди у меня оставалась встреча с финальным боссом – начальником экологической службы Стариковой.

***

Утром я распрощался с гостеприимным хозяином, который узнав, что я иду за подписью к экологам, хмыкнул и предложил вечером заходить обратно, мол, всё равно за день ничего у меня не выйдет. Возвращаться обратно в моих планах не стояло, так что на встречу с экологами я шёл в полной готовности получить разрешение на работу за один день.

Старикова встретила меня хмыканьем и поджатыми губами. Забрав у меня папку с документами, она произнесла:

— Вот уж не знаю, насколько вы знакомы с Владиславом Николаевичем (ну да, скрыть в администрации тот факт, что их начальник дал свою машину какому-то «левому» человеку, практически нереально), но ваш проект мы будем рассматривать очень строго. Приходите позже.

Идти мне было решительно некуда, о чём я и хотел поведать даме, но тут мне вспомнилась книга «Лабиринт отражений», купленная три дня назад. В суете последних дней читать её было некогда, и вот как раз сейчас появилась возможность спокойно насладиться чтением.

— Ничего страшного, – сказал я и достал книжку из сумки. – Я пока посижу, почитаю.

После чего уселся в приёмной и углубился в чтение. Книга Лукьяненко, вопреки обложке, оказалась совсем даже не про космос, а вообще про киберпанк и виртуальный город Диптаун. Пару раз Старикова попыталась меня выгнать из отдела, но я к её великому неудовольствию никак не выгонялся, продолжая повторять: «Ничего-ничего, я подожду».

Так продолжалось до обеда: я читал, Старикова пыхтела, страдала и в конце концов не выдержала и взялась за наш проект. Перечитав его вдоль и поперёк, и задав пару наводящих вопросов, она подписала разрешение, после чего выпроводила меня из офиса, пообещав, что в следующий раз мы так просто не отделаемся.

В «Геокарте» меня встретили с круглыми глазами – никто не ожидал что я получу все лесобилеты и разрешения за какие-то четыре дня. Обычно на это дело у людей уходило по две-три недели.

Просто у них не было такого сильного союзника, как Сергей Лукьяненко, с его занимательным чтением)))

Вот такая сегодня история получилась: не очень-то героическая, просто очередное маленькое воспоминание. Читайте, пишите, критикуйте (критика помогает писать лучше), комментируйте - мне очень нравится наше общение!

Когда-то давно тому назад в геолого-съёмочном предприятии «Геокарта» (в которой я в то время работал) решили выпустить сборник стихов и прозы своих авторов-геологов. Назвали этот сборник "Маршрутами души", а иллюстрации к нему попросили нарисовать меня, так что именно с этой книги и начался мой путь в иллюстрацию.

И вот буквально на днях листая книгу в поисках какого-то стиха, наткнулся на занятный рассказ, написанный одной молодой студенткой и одной суровой геологиней про полевой сезон. Пожалуй, это самое лучшее описание полевого сезона геологической партии, которое я встречал в жизни. И просто решил поделиться с вами этим текстом, проиллюстрировав его фотографиями из личного архива.

***

В поле прилетает начальник партии, ждёт начальника отряда, принимает валидол, идёт на поиски.

Прилетают геологи, тоже приняли, ждут старших геологов. Прилетает первый старший геолог, характеризует обстановку тремя словами.

Прилетает студент, ему говорят кратко и он идёт. Прилетает завхоз, достаёт накладные и садится с двумя геологами за преферанс. Прилетает второй старший геолог и садится четвёртым.

Прилетает студентка и плохо себя чувствует. Прилетают маршрутные рабочие. чувствуют что им лучше не чувствовать. Прилетает третий старший геолог, говорит геологам, что нынче ни черта не выйдет. Те возражают, что вообще ни черта не выйдет. Прилетают геофизики, внимают и вникают. Прилетает начальник отряда. Смотрит на студентку. Хочет смотреть на начальника партии. Хочет посмотреть на дурака, который ещё когда-нибудь с этим свяжется. Обоих не видит. Нервничает. Не видит горного мастера, хочет видеть. Прилетают не то, чтобы все, но непонятно, кто ещё прилетел, потому что уже прилетели непонятно кто.

Начальник отряда принимает решение — приступать! Все приступают. Расходятся по лагерям. Закуривают.

У второго старшего геолога не оказывается плана работ. У первого старшего геолога не оказывается рации. У буровиков не оказывается коронок. У проходчиков не оказывается сил копать. У завхоза не оказывается сгущёнки расплатиться за преферанс. У геофизиков не оказывается батарей. У геологов не оказывается печек. У повара не оказывается сухарей. В речке не оказывается рыбы. У студентки не оказывается сил терпеть всё это издевательство. Горный мастер выходит на связь и отказывается. Начальник отряда уговаривает. Горный мастер возмущён. Третий старший геолог обещает. Горный мастер не удовлетворён, но соглашается.

Начальник отряда просит понимания и старания. Геологи просят палатки. Студент просит сапоги. Геофизики просят спички. Первый старший геолог просит карты. Завхоз просит вертолёт. Проходчики просят линию поближе. Конюх просит лошадь. Геологи просят телогрейки. Студентка просит компот. Начальник отряда просит пока так. Начальник партии просит делать план.

Начинается сезон. Начальнику партии нужен валидол. Буровикам нужны штанги. Первому старшему геологу нужны негры. Проходчикам нужны кайла. Студенту нужен спальник. Геофизикам нужны журналы документации. Второму старшему геологу нужны запчасти к бензопиле. Горному мастеру нужна крепь. Геологам нужны этикетки. Повару нужны вёдра. Студентке нужно полежать. Всем нужны сигареты.

Геологи клянут проходчиков, проходчики клянут расценки, завхоз клянёт снабженцев, студентка клянёт женскую неосмотрительность, повар клянёт завхоза, геофизики клянут старую аппаратуру, буровики клянут разрез, начальник отряда клянёт эту мафию монстров, губящих его карьеру, начальник партии клянёт мировую кардиологию.

Выходной. Начальник партии принимает валокордин, садится в вертолёт. Проходчики попадают в рабочий ритм. Лошадь попадает в побег.

Геологи попадают в маршрут. Хариус попадает в уху. Повар попадает в запой. Начальник отряда попадает в приказ. Начальник партии попадает на рыбалку. Горному мастеру попадает.

Студентку тошнит, она говорит, что на этот сезон — всё! У геофизиков отказала аппаратура, они говорят, что на этот сезон — всё! У буровиков кончился бензин, они говорят, что на этот сезон — всё! У проходчиков кончился запал, они говорят, что на этот сезон — всё! У студентов кончилась практика, они говорят, что на этот сезон — всё! У завхоза кончились продукты, он говорит, что на этот сезон — всё! У начальника партии кончился валидол, он говорит, что на этот сезон — всё! Начальник отряда говорит, что на этот сезон — всё!

Сезон окончен! Всем спасибо!

Вот такой пост нынче получился. Надеюсь, понравится. Как всегда, жду ваши комментарии, вопросы, критику - мы всегда прекрасно общаемся!