Квадунгурарашава замер так, что, если бы кто-то нашёл его таким в лесу, решил бы, что лиглинг умер. Может, у него будет шанс ускользнуть, когда стражники разделаются с разбойником…

Чиж глубоко поклонился, чуть ли не коснувшись рукой земли.

– Зовут меня просто: Варнурат. А пришёл я за тем же, за чем и все достойные люди в этом форте: попытать своего счастья в богатых лесах Давории!

Казалось, разбойник был абсолютно спокоен, почти невозмутим. Квадунгурарашаве же хотелось уже бежать, как можно дольше. Тем более, что стражников сказанное не убедило.

– Говор-то у тебя не такой какой-то, вот что! – заявил низкий голос. – Ты что, с Мавани?

– Оттуда-оттуда! – торопливо согласился Чиж. – Удивляюсь и восхищаюсь вашей проницательности, милейший! – елейно добавил он.

– И с чего бы маванцу вылезти из своих болот? – спросил скользкий.

– Верно говорите: болота! – в голосе Чижа слышалось сожаление, чуть ли не скорбь. – И жители все им под стать: честному человеку и пропитание себе добыть, и то сложно! Вот я и решил к вам податься: в такой благородной земле, как Давория, у доброго человека дела споро на лад должны пойти! Верно говорю?

Квадунгурарашава не уставал удивляться. Этот человек думает о следующем слове только тогда, когда скажет предыдущее! Неужели люди этого не видят?

– Так вы ж, это, маванцы-то, того... – озадаченно пробормотал низкий голос. – Гордые ж все!

Чиж тяжело вздохнул.

– Увы, могу ли я винить вас, славных даворцев, в том, что о нас такой дурной слух? Сами же и виноваты, своей строптивостью! Были бы посмирнее, так, может, и как вы бы жили...

Квадунгурарашава не знал, поверил бы он этому, если бы был человеком. Для лиглинга все люди – на одно лицо. Но, судя по смешку, обладателю низкого голоса слова Чижа очень понравились.

– Вот так-то! – он стукнул себя кулаком в грудь. – Побольше бы вас таких, это самое... Правильных маванцев! Проходи же, иди...

Чиж было дёрнулся – но его снова остановил скользкий голос.

– Чем, говоришь, занимаешься, «смирный» маванец?

Квадунгурарашава замер снова.

– Охотник, – смиренно ответил разбойник. – Собираюсь честным трудом зарабатывать свой хлеб!

– У охотников с хлебом обычно бывает тяжко, – усмехнулся скользкий. – Да и охотимся мы тут в основном на лиглингов.

Шерсть поднялась на загривке Квадунгурарашавы. Значит, этот тоже был там, когда захватили племя!..

На него, сквозь плащ, легла рука Чижа. Разбойник повернулся к стражникам другим боком.

– Это и мой любимый тип добычи, уважаемый! Как раз сегодня утром столкнулся с одной из этих надоедливых тварей…

Последовала пауза. Наконец скользкий медленно спросил:

– Да? Это он у тебя, под плащом?

Квадунгурарашава не знал, что делать. Он всё ещё мог убежать, или же напасть, сделать хоть что-нибудь – но вместо этого он просто также безвольно висел на Чиже. Тот неуклюже повернулся и откинул полу плаща.

– Это? – он указал на безвольно повисшего лиглинга. – Не-не-не, это – моя шапка! Но с утра было лиглингом, который имел несчастье мне повстречаться, тут ваша проницательность вас не подвела!

Полы плаща снова запахнулись, и Квадунгурарашава медленно выдохнул. Этот разбойник – полный дурак. Сейчас на них нападут…

– Шапка? – удивлённо спросил низкоголосый. – Это кто ж из лиглингов шапки делает?

– А у вас не так? – удивлённо спросил Чиж. – У нас в Мавани так все делают…

Снова заговорил скользкий – теперь в голосе слышна была злобная улыбка.

– А ты не так прост, маванец, – он сплюнул. – Мерзкие твари.

Квадунгурарашава не мог поверить тому, что он слышал. Эти люди своими глазами увидели лиглинга! Они ненавидят его народ! И они – бездействуют?

– Да уж, это точно, настоящая напасть, жуткое дело! Но, как я погляжу, вы уже лихо с ними расправляетесь, нет?

– Ты о тех, что перед крепостью? – скользкий опять противно усмехнулся. – Поймали сегодня ночью. Всё – благодаря чародею Суолилю. Ещё не решили, что с ними делать… Но, может, и у меня будет шапка из лиглинга.

Квадунгурарашава снова не смог сдержать вставшую дыбом шерсть и сами собой сжавшиеся лапы. Только тихий стон Чижа заставил его снова расслабиться.

– Иди, брат, – сказал скользкий. – Хорошей охоты!

– И вам, добрые даворцы!

– Только не забудь грамоту у коменданта взять, что ты к нам прибыл! – вдруг опомнился человек с низким голосом. – А то мало ли…

– Всенепременнейше!

Чиж снова поклонился, только уже не так низко, и твёрдой походкой пошёл прочь.

«С шапкой плохо придумал,» – проворчал про себя Квадунгурарашава. Но отрицать то, что он только что слышал, он не мог. Тот, кто назвал Чижа «Балаболом», был дюжину дюжин раз прав.

– Как по мне, вышло неплохо, – хмыкнул Чиж. – Суолиль, очевидно, альт. Где же я слышал это имя… – Квадунгурарашава тихо ткнул его в правый бок. – Да, идём, идём…

Вдруг разбойник пошатнулся, в кого-то врезавшись.

– Смотри, куда прёшь!

– Тысяча извинений, – Чиж поспешил отойти и хитро хохотнул. – А вот и грамота, очевидно… Смотри-ка печать какая!

Квадунгурарашава покачал головой. Этот разбойник умудрился что-то стащить? Неужели он думает, что его не поймают?

– Эх, зараза, письменность-то у них другая совсем, не прочтёшь! Ну, будем надеяться, ту бумажульку стащил, а то… Ай, ты чего? Хорошо-хорошо, молчу-молчу!

Тем временем, шума и запахов вокруг стало меньше: видимо, новоприбывшие сюда почти не заходили. Это было хорошо: если Квадунгурарашаве не изменяла память, они почти добрались до места. Если удастся пробраться туда…

– Стоять!

Продолжение следует...

Абсолютное большинство художников-передвижников были выходцами из народа – дети крестьян, небогатых мещан, скромных чиновников, мелких купцов. На их фоне Григорий Григорьевич Мясоедов заметно выделялся – представитель древнего дворянского рода, помещик. К сожалению, было у него и другое отличие – сложный и неуживчивый характер, который изрядно осложнял ему жизнь и в итоге обрек на одиночество. Не удивительно, что единственный сын стал полной противоположностью отца.

«Урок пряжи» (1859) Тюменское музейно-просветительское объединение

Григорий Григорьевич Мясоедов родился в 1834 году в селе Паньково Тульской губернии. С детства он любил читать и рисовать, а отец этот интерес поощрял. Мясоедов учился в Орловской гимназии, где рисование преподавал художник И. А. Волков, однако не доучился и поступил в Императорскую Академию художеств. О своей юности Мясоедов вспоминал так: «Жил я, как и большинство студентов Академии художеств, на Васильевском острове в бедной комнате. Источником существования моего была работа на кондитерскую, где пеклись пряники, – я с товарищем раскрашивал их. Баранам и свиньям золотили головы, генералам – эполеты. Платили за это по три копейки с дюжины. Зарабатывали на обед и ухаживали за булочницей, которая нам казалась не менее прекрасной, чем Форнарина Рафаэлю. Обедали на Неве, на барке, где давали за шесть копеек щи с кашей без масла и за восемь копеек – с кашей на масле». Суровый ученический быт не мешал творческим успехам.

«Поздравление молодых в доме помещика» (1861) Государственная Третьяковская галерея

В 1861 году за полотно «Поздравление молодых в доме помещика» Мясоедов получил малую золотую медаль. Во времена крепостного права даже частная жизнь крестьян контролировалась помещиками. Они давали разрешение на брак, они же могли его и запретить. В данном случае молодоженам повезло, семья помещика не стала препятствовать их счастью, разрешение было получено до этого, а посещение помещика и его поздравления – это уже последующий визит вежливости и формальность. Часть одежды девушки черного цвета, это было обычным делом. Крестьянский свадебный наряд в то врем не был белым. Праздничность ему добавляли элементы красного цвета.

«Бегство Григория Отрепьева из корчмы на литовской границе» (1862) Всероссийский музей А.С. Пушкина

В 1862 году Мясоедов окончил Академию Художеств по классу исторической живописи и получил большую золотую медаль за «Бегство Григория Отрепьева из корчмы на литовской границе». Эта медаль давала право на пенсионерскую поездку за границу. Мясоедов посетил Францию, Италию, Испанию, Германию, Бельгию, Швейцарию. В это время были созданы картины «Похоронный праздник у цыган в Испании», «Франческа да-Римини и Паоло да-Полента» (из Данте). В 1869 году художник вернулся в Россию и начал работу над картиной «Заклинания», за которую в 1870 году получил звание академика АХ.

«Дедушка русского флота» (1871) Музей изобразительных искусств, Ташкент

Мясоедов является одним из создателей Товарищества передвижных художественных выставок и одним из бессменных членов его правления. Значительная часть картин живописца посвящена народному быту и социальным проблемам.

«Чтение Положения 19 февраля 1861 года» (1873) Государственная Третьяковская галерея

***********************

«Земство обедает» (1872) Государственная Третьяковская галерея

Большой успех имела картина «Земство обедает». Другое менее известное название – «Уездное земское собрание в обеденное время». Земства появились не так давно и призваны были заниматься вопросами местного самоуправления. Власти у них было недостаточно для решения глобальных проблем. Обычно, говоря об этой картине, утверждают, что она построена на контрасте между бедностью крестьян и богатством господ, но на деле на «Размышления у парадного подъезда» в духе Некрасова драма на картине не дотягивает. Финансировались земства не так уж щедро, и решали они вопросы сугубо утилитарные, вроде открытия школы в деревне, поддержания в приличном состоянии местных дорог, вакцинации населения и т.д. На все это могло не хватать финансирования. Часто разбирались финансовые споры. Зарплата у чиновников была не такая уж большая, а забот много. Большая часть жила скромно. В земствах должны были быть представители разных сословий. Уездное собрание проходило раз в год и длилось несколько дней. Дворянская часть обедает в здании, крестьяне пристроились на улице.

«Страдная пора (Косцы)» (1887) Русский музей

*****************************

«Пристань в Ялте» (1890) Владимиpо-Суздальский музей-заповедник

С конца 1880-х Мясоедов жил в Полтаве, а лето часто проводил в Крыму. В своем имении он занимается садом и парком и даже выпустил брошюру по садоводству. Из-за раскола среди передвижников он стал меньше уделять внимания товариществу. Некогда монолитная организация с четкими принципами работы негласно разделилась на «старожилов» и более молодых членов, которым было тесно в узких рамках социальной проблематики и картин «на злобу дня». Старшему поколению часто не нравились новые веяния в искусстве. Это привело к уходу молодых художников. Естественно, все это расстраивало отца-основателя. К тому же из-за сложного характера Мясоедова уважали, но часто не любили.

«Автопортрет»

Д. Я. Минченков в книге «Воспоминания о передвижниках» описал коллегу так: «Мясоедов любил музыку, разбирался в ней и сам играл на скрипке или, участвуя в квартете товарищей-передвижников, – на альте. Любимыми композиторами его были классики: Гайдн, Моцарт, Бетховен, Глинка. Где бы ни жил Мясоедов -- всюду пристраивался к музыкальному кружку… В обществе Мясоедов был остроумным, находчивым, интересным, но в то же время едким в крайней своей откровенности, а часто озлобленным. В глаза говорил непозволительные по житейским правилам вещи. И надо было знать и понимать его, чтобы не чувствовать себя оскорбленным при некоторых разговорах с ним. "Все мы лжем и обманываем друг друга во всех мелочах нашей жизни, и когда я говорю правду, то, что чувствую, на меня сердятся, обижаются", – говорил Мясоедов. Презирал он так называемое высшее общество… Несмотря на неделикатность, переходящую в дерзкую откровенность, Мясоедова любило дамское общество. А Григорий Григорьевич сознавался, что всегда останется неравнодушным к женщинам, но, добавлял они, "только к красивым". За ним ухаживали, и он не оставался в долгу – вел живой разговор, и в то же время часто глаза его прищуривались, рот искривлялся в саркастическую улыбку, как бы говорившую: "Знаю все хорошо, постиг вас, миленькие"… Спутником его жизни стало одиночество. "Это парадоксально, а я так и говорю: мы вдвоем с моим одиночеством имеем комнату на Васильевском острове в деревянном домике, – говорил Мясоедов. – Здравствуй, мое одиночество, пойдем со мной в гости, мое одиночество"».

И. Е. Репин «Иван Грозный и сын его Иван 16 ноября 1581 года» (1885) Государственная Третьяковская галерея

Примечательно, что Иван Грозный, убивший сына, писался Репиным именно с Мясоедова. Это можно даже назвать иронией судьбы. При таком сложном характере, даже пользуясь успехом у женщин, Мясоедов не обзавелся семьей. С единственным сыном отношения у него были откровенно плохие. Когда у него родился внебрачный ребенок от прислуги, он фактически забрал его у матери, но и сам отцовской любовью одарить не смог. Ходили слухи, что он в детстве сына регулярно бил. Хотя в то время отношение к бытовому рукоприкладству было более лояльное, чем сейчас, но в дворянской среде оно было уже относительной редкостью. До 18 лет Иван Григорьевич Мясоедов был уверен, что знаменитый художник – просто его опекун. При этом отец хотел сделать из него художника. Иван закончил знаменитое Московское училище живописи, ваяния и зодчества, а затем Академию художеств. Помимо живописи Иван увлекался гравюрой. В Академии он увлекся спортом, в том числе тяжелой атлетикой.

Иван Мясоедов в образе Диониса

Его однокурсник художник Кузьма Петров-Водкин так вспоминал об Мясоедове-младшем так: «Курилка была нашим местом сборищ, отдыха и развлечений. Только Иван Мясоедов мог доплевывать до потолка и даже убивать на нем муху. В те дни он уже свертывал узлом кочерги истопников, на расстоянии всей курилки тушил свечу, спертым дыханием выбивал серебряный рубль из стакана. Красивый был юноша, в особенности при игре мускулов. Он любил свое тело, и одно удовольствие было порисовать с него — так он нарядно подносил каждый свой мускул». В Европе он, как сказали бы сейчас, участвовал в соревнованиях бодибилдеров (хотя тогда такого слова, конечно, еще не использовалось). В России он выступал в качестве борца и силача в цирковых представлениях. Музыку он не любил. Как не трудно догадаться, отец подобным поведением отпрыска был возмущен. А когда в 1911 году Мясоедов-старший умирал, Иван включил его любимую музыку и рисовал его предсмертные портреты.

Оставшиеся после почившего отца картины он распродал за копейки. Среди проданного оказалось полотно с символичным названием «Сам с собою, или Игра в шахматы». Его купил известный шахматист.

«Сам с собою, или Игра в шахматы» (1907) Музей шахмат, Москва

Примечательно, что дальнейшая жизнь Ивана Мясоедова могла бы потянуть на настоящий авантюрный роман. В отличие от отца, часто менявшего женщин, Иван оказался в этом вопросе менее ветренным. Еще в 1912 году он познакомился с итальянской танцовщицей Мальвиной Верничи, и она стала спутницей всей его оставшейся жизни.

И. Г. Мясоедов "Мальвиной Верничи"

Во время Гражданской войны он присоединился к армии Деникина, попал в плен, был приговорен к расстрелу, но смог бежать, голыми руками выломав решетки. Затем он с семьей эмигрировал в Европу, где успел пожить во многих странах, и при этом дважды попадал в тюрьму как фальшивомонетчик. Талант гравера он использовал таким неожиданным способом. Картины его тоже неплохо продавались, но до успеха отца ему было далеко. Но именитых заказчиков у него было немало, и он вполне мог бы почевать на лаврах. Однако практически в каждой стране Мясоедов-младший попадал в криминальные истории. В конце жизни семья перебралась в Аргентину, где он вскоре скончался в возрасте 71 года.

И. Г. Мясоедов с Мальвиной Верничи, дочерью Изабеллой и внуками

*************************

И. Г. Мясоедов «Прощание с Павленками»

мой дзен